Сказание Синих Гор

Поражение эльфов Белерианда еще больше укрепило позиции Моргота на севере и с тех пор в горах все чаще стали появляться орки и истерлинги, а кто-то даже поговаривал о чудовищных темных ящерах. Народы жили разрозненно, на торговых путях постоянно случались нападения, к тому же суровые зимы уничтожали малочисленные посевы и останавливали работу в рудниках и шахтах. Все это значительно ухудшало положение эльфов, которым приходилось страдать от голода, холода и разрушений. И хотя из-за развитой армии централизованных походов врага на города не было, разбойничьи набеги на окраины приносили большие убытки. *** Эльф, проводивший ранее осмотр складов и хлевов, закончил свой доклад и стал выжидающе всматриваться в лицо короля, готовый сейчас же приступить к выполнению приказов. Положение было печальным, впрочем, как и неделю, и месяц назад. Запасы быстро кончались, а пополнить их не представлялось возможным. Ферселион уронил лицо на руки, потирая виски; все планы рухнули, идеи закончились, а предпринять что-нибудь нужно было немедленно. Ехать в другие крепости, в надежде купить еды у тамошних торговцев или поселенцев, было бессмысленно и подло — большинство горцев страдало от тех же проблем. Единственным вариантом оставалась охота. Но в Эред Луин крупные мясистые звери были большой редкостью и очень ценились эльфами, а стрельба по гномам осталась уже далеко в прошлом, к тому же это разрушило бы их длительную дружбу. «Скажи, чтобы к утру у ворот стоял десяток лучших лучников на самых выносливых лошадях. Поедем отстреливать птиц, а может нам повезет и найдется что-то получше, ” — выслушав поручение, эльф гордо вышел из зала, постукивая каблуками. Охота обещала быть очень долгой и выматывающей, что Ферселион не любил. Для него это было лишь развлечением, способом отвлечься на час-другой, но уж точно не спасительным походом, от которого зависело будут ли голодать его подданые или нет. Откинувшись на спину, мужчина на минуту прикрыл глаза в попытке расслабиться, но его привлек очередной скрип двери. Бесшумно ступая по белоснежному ковру, к нему подкрался Эредриль. — Отец? Ты спишь? — мальчик говорил тихо, явно боясь разбудить спящего и вызвать тем самым гнев. Ферселион с трудом поднял веки, окидывая сына усталым взглядом. — Хотелось бы. Зачем ты пришел? Сегодня у тебя свободный день, стоило бы провести его с пользой, — эльф выпрямился и потянулся, отгоняя внезапную дремоту. Эредриль слегка покраснел и перевел взгляд на пол. Плитка в тронном зале была позолоченной и чуть блестящей. — Я слышал от Талиона, что вы завтра собираетесь на охоту, его отец едет, — он на секунду замолчал, — ну и я подумал, что… можешь ли ты… возьмешь ли ты меня с собой? Я уже хорошо обучен стрельбе из лука и верховой езде, об этом не стоит беспокоиться. Ферселион беззвучно усмехнулся и его взгляд потеплел. Он подошел к сыну, который пытался выпрямить спину и плечи еще больше, чтобы казаться выше и шире, и стал осторожно перебирать его белоснежные волосы. — Боюсь, что если я возьму тебя, то оставлю без работы всех остальных лучников, — это был один из тех редких случаев, когда улыбка в полной мере украшала лицо холоднокровного владыки, — охота будет очень трудной и от нас многое зависит, я не смогу нянчиться при этом еще и с тобой. Эредриль был готов вот-вот расплакаться, но то ли гордость, то ли некоторая боязнь реакции отца не позволила ему это сделать. — Конечно, отец, я все понимаю. — Вот и чудно. Послушай, летом мы обязательно съездим куда-нибудь вместе. Только ты, я и наши стрелы. Ммм, ну что скажешь? Мальчик так и не осмелился напомнить о его постоянных неисполняемых обещаниях или хотя бы поднять глаза. — Хорошо, отец, — только и вымолвил он. — Давай, иди поиграй с Талионом, а мне нужно набраться сил перед завтрашним походом, да и остальные дела сами себя не сделают, — легонько подтолкнув сына к выходу, эльф снова опустился на трон и углубился в бумаги. *** Белоснежный снег мерцал в лучах рассветного солнца. Всадники с трудом пробирались сквозь сугробы и машинально щурились или прикрывали глаза рукой, пытаясь при этом еще и следить за дорогой. С каждой минутой крепость все отдалялась, а воздух становился холоднее. За поворотом начинался серпантин к вершине горы, оттуда по перевалу можно было спуститься в другую расщелину, где рос густой лес. Именно туда направлялся Ферселион со своими спутниками. Редкие деревья дрожали даже от самых небольших порывов ветра, настолько тонкими были их стволы и ветки. Наконец, начали появляться очертания вытоптанной тропы, плавно уходящей вверх. На середине подъема стоял обшарпанный знак с надписями на кхуздуле; на первой доске в виде некого подобия на стрелку было вырезано «Белегост», под ней же весела и вторая, более новая, с предостережениями об орках и разбойниках. Через час эльфы уже спускались по северной стороне горы в ущелье. Стало заметно теплее, и настроение путников поднималось. Кто-то начал травить байки, поэтому долину периодически сотрясал звенящий хохот. Король ехал впереди чуть быстрее остальных и постоянно вглядывался в однообразный пейзаж. Внезапно он остановился, жестом приказав сделать тоже самое другим всадникам. Над отрядом в небе кружила хищная птица иссиня-черного цвета. Словно заметив на себе взгляды, она, не издав и звука, пару раз взмахнула мощными крыльями и устремилась подальше от охотников. Ферселион и еще пара стрелков тут же вскинули луки, пытаясь застрелить ее до того, как она окончательно скроется за камнями. Новая выпущенная стрела просвистела в воздухе, постепенно замедляясь, но на этот раз плотно воткнулась птице в грудь. Та, несмотря ни на что, продолжала махать крыльями, но боль взяла свое и, наконец, раненое тело плюхнулось в снег у подножия горы, ярко выделяясь среди сугробов и небольших камней. Раздались восторженные возгласы, а Ферселион победно ухмыльнулся. Добыча была немаленькой, тем более первая. «Спускаемся!» — приказал он, дернул своего коня за узду и резво поскакал дальше. Вблизи птица казалась еще больше. Соскочив на землю, эльф вытащил из нее свою стрелу и засунул обратно в колчан, тело он аккуратно перевернул носком ботинка и стал разглядывать его, чтобы понять вид и размер. Постепенно лицо его помрачнело, а рука опустилась на меч. — Что там, насколько крупно нам повезло? — какой-то нетерпеливый лучник вплотную подъехал к королю, чтобы полюбоваться на подстреленную тушку. — Это ворон-разведчик, еще одна тварь Моргота, — подхватив птицу за хвост, он сунул ее в мешок и привязал к седлу, — так что где-то недалеко бродят орки. Вот он, — эльф кивнул на мешок, — доносит им о странниках на дороге, а те нападают из засады, грабят и убивают, может даже берут в плен. Ферселион легко вскочил на коня, махнул рукой, и всадники галопом помчались по долине к лесу. Сзади послышался вой, грохот и обрывки фраз на темном наречии. Увидев смерть своего разведчика, отряд тут же покинул свое укрытие, чтобы уничтожить случайных свидетелей. Орки верхом на огромных варгах, не особо превосходившие численностью отряд эльфов, были облачены в тяжелые железные доспехи, но передвигались значительно быстрее. Они мгновенно настигли охотников и повытаскивали свое оружие, громко хрипя и крича для устрашения. Секунда, и воин, ехавший последним, с криком выпал из седла, тут же оказался затоптанным когтистыми лапами волков. Враги стали постепенно окружать, отстреливая преследуемых по одному. За ними на снегу оставались кровавые следы и редкие трупы лошадей, эльфов и орков. Варги, потерявшие наездника, останавливались и начинали терзать трупы всех, кто попадался им на пути. Когда от отряда осталось всего трое, но количество орков также значительно сократилось, Ферселион резко развернулся и, выхватив из ножен меч, пошел на таран. Однако его прием не удался, варги были ниже лошадей, поэтому двое орков с легкостью подрубили своими ятаганами передние ноги коня. Проехавшись лицом по земле, воин тут же вскочил, снова нападая, пока его товарищи сверху стреляли по врагам. Несколько орков спрыгнули к Ферселиону, послав своих волков нападать на оставшихся лошадей. Его оружие было похоронено где-то в ближайших сугробах, драться предстояло голыми руками. Последних эльфов двух тут же повалили, приставив к шеям клинки и нацелив на них стрелы. Сзади короля также стоял вражеский воин с кинжалом, готовый при малейшем движении зарезать его. К Ферселиону подошел самый крепкий орк, который видимо был главным среди них, и начал что-то говорить своим. «Да мы, кажется, поймали важную персону, — его говор был груб и практически непонятен, всеобщим он владел отвратительно, — да здравствует владыка здешних гор!» — злобно расхохотался орк, и его соратники тоже что-то закричали на своем языке, махая ятаганами. Ферселион оскалился, но продолжал молчать. Аккуратно поднеся острие к груди эльфа, тварь стала медленно резать его кожу вместе с одеждой. Оставив еще пару таких порезов на спине, он отошел и отдал приказ: «Тех двоих убейте, а эту королевскую крысу оставим себе! Хозяин обрадуется пополнению в своем зверинце». Как только главный орк закончил, головы лучников полетели в снег. Словно обезумев от этих действий, Ферселион начал усиленно отбиваться, не давая себя связать. Но пара ударов по голове сделали свое дело, отключившегося воина быстро привязали к спине одинокого варга, и слуги темного властелина двинулись в путь к Ангбанду.