Абсолютный ноль

      Передо мной поставили деревянную миску, и добротно плеснули туда дымящейся похлебки. Рядом, на диван прыгнула маленькая девочка, и забарабанила ложкой по столу. Мой желудок сделал кульбит к горлу, и только сейчас накатил нестерпимый голод, его чувствовал каждый из нас лишь услышав запах еды.       — Мэлис, не балуйся, — смысл предложения грозным тоном высказанного девушкой понять было не трудно. — Ị mara, anyị bụ ndị ọrụ ugbo dị mfe ebe a. Ọ bụ ebe nchekwa, mana ị gaghị ahụ nwoke ọ bụla ebe a agbanyeghị. Ha niile na-arụ ọrụ n'ọhịa, na ọbụna ndị… N'ozuzu, amaghị m ebe ị si, na ma ị maara ihe nke abụọ Tier bụ.       — Простите, но я вас совсем не понимаю, обожглась грибной похлебкой с кусочками картофеля или очень похожего на него овоща, я замотала головой из стороны в сторону.       — Она тебя не понимает, а ты не погнимаешь ее, — вдруг вполне четко, но с большим акцентом, смеясь произнес паренек, которого мать усадила напротив.       — Ты меня понимаешь? — глазами, размером в пять золотых карточек, я посмотрела на женщину, а потом назад на ребенка.       — Да. Мама учит меня языку, недолго… Я обычно всегда убегаю, потому что на улице интереснее. Но на улице часто комендантский час.       — У вас есть комендантский час? Почему его ввели?       — Я не знаю что это, но мама говорит, что вечером лучше не ходить на улицу. — парень стал махать под столом ногами, а женщина, которая внимательно все это время следила за нашим разговором шикнула на него.       — А почему вы не уехали в город? — еда и правда была очень вкусной, особенно поражал вкус свежего маленького хлеба, которым со мной тоже поделились. Он был прямо из печи. Я не ела такой наверное года три.       — Нет, нет, ты что? В городе очень опасно. Там ходят другие плохие люди. В город никак нельзя попасть. Если попадешь в город, тебя жестоко убьют. — все это мальчик говорил как по заученному.       — И почему ты так считаешь?       — Я еще не умею считать. Моя мама говорит что в городе плохо.       — Но, почему тогда твоя мама молчит сейчас и не хочет поговорить со мной? — до меня поздно дошло, что я сказала это слишком резко, поэтому я тихо и более миролюбиво добавила, — Как тебя зовут?       — Nne, enwere m ike ịgwa nwa agbọghọ a aha m?       — N'ezie, kwuo okwu. — лаского ответила малышу мать и погладила его по макушке.       — Меня зовут Абидеми. — я и не заметила, как парень умял всю свою похлебку и отложил деревянную посуду в сторону. — Можно просто называть меня Аби.       — Очень приятно Аби. Меня зовут… Нулевая, — я протянула руку, и мальчик засмущавшись, пожал ее своей маленькой рукой.       — Меня зовут Камария, — вдруг подала немного писклявый голосок девочка и сама охотно протянула мне руку.       — Оу, и с тобой очень приятно познакомиться, — быстро смекнув, что видимо этих детей кто-то учит разговаривать по справочнику, ответила я. Потом само собой развернулась и к женщине. Она быстро вытерла итак чистые руки о фартук, и протянула их мне.       — Сизэмбайл, — по слогам произнесла она.       — А я Нулевая, да, приятно, — я пожала обе ее руки. Потом женщина засуетилась и встала, собирая тарелки в большую раковину.       — Я могу помочь? — не успела предложить я, как входная дверь со скрипом распахнулась.       — Да, бля, нужно было смазать ее еще на прошлой неделе! — слегка хриплый женский голос, ворвался в трейлер еще до его обладательницы. Которой оказалась бойкая женщина, широкая в плечах, с русыми волосами, заплетенными в колосок. Одета она была прям как типичный фермер из какого-нибудь дешевого сериала — простая серая майка в затеках машинного масла, штаны на брительках, выцветшие и прожженые, вероятно неосторожно брошенными окурками. На голове ее покоилась нелепая соломенная шляпа с просто гигантскими полами, а на ногах негнущиеся, неудобные сапоги выше колена. Женщина быстро взбежала по маленькой лестнице и остановившись впилась в меня враждебными зелеными глазами.       — Onye ọzọ bụ nke a? Enwere m olileanya na esighị na ụlọ ọrụ ụtụ isi ezipụ ihe ndị a ugbu a? — спокойно уже спросила она, снимая сапоги и шляпу.       — Mba. Ụjọ tụrụ ya taa n'ọkwa mbụ ebilitela. Ụmụntakịrị hụrụ ya. Enwere m ọmịiko maka ya, yabụ… — тихо ответила ей Сизэмбайл, подойдя ближе.       — Понятно… — протянула незнакомка, и подняв подбежавшего мальчика на руки, обратилась ко мне. — Ты уж прости, тут гости не часто, сама понимаешь.       — Да, извините, я видимо не вовремя…       — Эх, причем здесь это? Просто необычно, что ты с Первого яруса, оттуда ведь никто не возвращается, да ты наверное и сама знаешь.       — Нет, если честно, я тоже со Второго, но раньше жила в городе, — при этих словах женщина вздрогнула, и даже немного отошла от меня, почти с ужосом осматривая, — А потом из-за очередного вторжения я оказалась здесь.       — Так… Ты из города говоришь, — осторожно передав парня Сизэмбайл, женщина подсела ближе. — Я Пич, если что. Это моя жена и дети.       — Да, я поняла, мы уже познакомились с ними. — я приветливо помахала Абидеми, и тот тоже однял руку в ответ. — Я жила в городе после Второго пришествия, но вот несколько недель назад мой дом снесли. Сказали будут строить какое-то предприятие, для разработки роботизированных протезов.       — А, наслышана. Завод для кибер-верхушки. Ты же знаешь, что все они засланные, да?       — Возможно… В современном мире это даже и рептилоиды могут быть. А о ком речь, если не секрет?       — Я о Легионерах говорю, и о всех организациях, с ними связанных. Мутная тема, что они творят. А обычные люди, — она достала из-под стола бутылку минералки, открыла и шумно сделала пару больших глотков, — или пашут как я, работая за троих мужиков, или как ты… в городе живут. Ты прости, но у нас, сама понимаешь, чем этот город славится. Как и весь наш ярус.       — Я если честно. Не совсем понимаю, я вполне себе неплохо дома жила, ничего смертельного там не было. — я не хотела спорить с Пич, но правда не понимала, к чему клонит она и ее дети.       — Ну, как бы это сказать, — она почему-то смущенно потерла нос, — Если на Первый ярус отправляют тех, кто совсем крышей поехал, да и отбитых преступников всяких, — тихий вздох, — … Младенцев иногда туда скидывают, чтоб их мамашам жить не мешали, старики туда сами прыгают от безысходности. Безумие одно сплошное, короче. То нас же ярус это наемный каторжный труд, и в основном не совсем легальный. Как ты думаешь, почему именно у нас такое количество клубов и баров, торгующих людьми? Да потому что мы на самом низу, на самом. — она утвердительно покачала головой. — Ниже нас только пустота и все. Больше нет ничего. И у нас никого нет, соответственно людей с этого уровня искать тоже особо не будут.       — Согласна… — переводя дух, после услышанной бурной тирады, сказанной быстрее, чем пулеметная очередь, я опять стала свидетельницей теплой домашней картины, совместного распития крепкого чая. Пич еще несколько раз обратилась к жене, судя по всему пересказывая ей то, о чем мы сейчас говорили, но в ее голосе совершенно не было никакой угрозы или недовольства, скорее просто обычная добрая домашняя беседа. — Спасибо за чай.       Чай и правда был вкусный, хоть и не был чаем в моем понимании этого слова. Это был отвар каких-то корений и кажется чего-то елового на молоке. То, что оно не коровье я определила сразу, но на козье тоже было не очень похоже, а спрашивать было как-то неудобно. Синтетическое, скорее всего где-то на заводе нелегально раздобыли…       Дети все это время или занимали себя игрой, или просто висели поочередно на каждой из мам, периодически хватая от Пич подзатыльники и несильные уколы в бок, обычно сопровождающиеся поучительными фразами.       — Не часто увидишь такую семью, как у вас. Вы даже кушаете вместе за одним большим столом, совсем как раньше. У вас… очень уютно тут. — решила подать голос я под конец чаепития.       Пич подняла на меня глаза и добродушно улыбнулась, при этом в уголках ее глаз появились морщины. — Спасибо. Мы с Сизэмбайл очень старались, чтобы дети всегда смогли называть это место своим домом… — и немного погодя, она прочистила горло, видимо, готовясь опять к долгому разговору, и спокойно, не быстро, вдруг стала рассказывать. — Знаешь, это ведь дети от моего первого брака… Это было еще до Пришествия, я тогда еще в институте училась, когда встретила Луку. Хороший мужик был, работящий, не пьющий, и что важно — с головой на плечах. У меня только в голове все были мысли, о том, как же мне с ним повезло с таким вот. Не у всех же все так гладко идет. Через пол года знакомства, сыграли свадьбу, сняли небольшую квартирку, стали обустраиваться, как и все в общем. А потом меня в командировку отправили. В африку, которая как континент тогда ещё существовала. Я ведь вообще-то этнолог по образованию, — она развела руками, — знаю, в это трудно поверить.       — И… как же все это получилось? — совсем без задних мыслей спросила я, а Пич лишь усмехнулась.       — Да, так же, просто, как и все остальное. Я надолго уехала, полгода меня не было, а вернувшись всего на пару дней, узнала, что Лука с моей подругой живет. И ведь знаешь, я на него совсем не в обиде тогда была, он таким же хорошим парнем и остался. Но жил с моей подругой, а не со мной. Молодыми мы тогда были, оно и понятно… Меня с тех пор дома вообще не было. А в африке я встретила ее. — Пич подмигнула жене и опять повернулась ко мне. — Она двенадцатый ребенок в семье, чудом выжила. Ей тогда лет девятнадцать было, ее племя полегло с какой-то лихорадкой, приехала толпа врачей, все суетились, в общем, моя работа там была закончена. Но она сама потеряла за эту лихорадку троих детей, я не смогла бросить ее там, мы подружились. К тому же, как выяснилось, я уже в тот момент была беременна. — она остановилась и сделала пару глотков чая, как будто и не собираясь уже продолжать вовсе. — Мы приехали к нам, жили у нас в квартире. У меня родился мальчик, и я позволила ей дать ему имя. Абидеми, красивое имя, вот только не правдивое для него. Когда ему был год, вдруг, вернулся Лука. И знаешь, я сама этого не поняла, но у нас стало все налаживаться. Он ушел от моей подруги, я думала что он взялся за ум и вернулся ко мне… А потом его просто сбила машина. И все.       Повисла неприятная тишина. Сизэмбайл, видно понимая, о чем мы говорим, нервно сидела на небольшой кровати и перебирала в руках пряжу. Дети к этому моменту настолько напрыгались на диване и на мамах, что мирно спали на той же кровати.       — В жизни ведь все так быстро происходит. Просто в один день его опять не стало в моей жизни и на этот раз навсегда. Потом у меня родилась Камария, имя тоже Сизэмбайл выбирала. Так мы и остались с ней вдвоем жить вместе, но больше я уже никого к себе из мужчин не подпускала. Не могла просто. А она… Она могла понять мое горе, сама потеряла самых близких в своей жизни людей. Помогала чем могла, вязала на продажу, хозяйничала, детей моих воспитывала, пока я месяцами на работе пропадала… Единственное, что ей оказалось не под силу, это язык наш выучить, она честно билась и ним больше года, но я поняла, что это бесполезно, да и к тому же, я то ее из-за специфики профессии понимаю. — губы Пич тронула легкая улыбка.       — Ну… Это же замечательно, если есть человек, который может так помочь, тем более она ваша… подруга была. Вы доверяли ей даже детей.       — Так же и я подумала. И знаешь, как только я поняла это, моя жизнь снова стала нормальной, как и прежде. Я даже не могу сказать, что Пришествие сильно по нам ударило. Мы живем здесь вдвоем, у нас свой дом, садик искусственный, дети… Мы счастливы, хотя конечно, каждый день и проклинаем Дэпресса за то, что он сделал с нашими детьми, но мы пытаемся развивать их так, как можем, и так как они могут это воспринять.       — Тяжело вам, наверное. Хотя, не думаю что ваш район будут сносить или вы подвергнитесь нападению. Я даже не подозревала, что такие места еще существуют.       — Не тяжелее, чем всем остальным, и думаю что не тяжелее чем тебе. Да, ты судя по всему не путешественница? У тебя мобильный то хоть есть? — Пич что-то мило проворковала жене, и достала ей какой-то журнал с верхней полки. Потом подошла к маленькому комоду и вдруг вынула оттуда планшет и старенький DVD и планшет.       — О Господи, только не говорите, что это все еще работает! — я в мгновение ока оказалась рядом, рассматривая черный экран с небольшой трещиной в левом углу.       — Да. Это — моя личная гордость. Дети на свалке как-то кучу желтых дисков нашли с мультиками какими-то, теперь мы их по выходным включаем и смотрим всей семьей. А это, — она села на диван, и похлопала рядом с собой, — моя личная гордость, потому что я сама его из обломков собирала.       Экран загорелся, демонстрируя заставку с фоткой какого-то экзотического цветка, а на фоне две улыбающиеся женщины, жмурясь от солнца смотрят а обьектив. Пароль вводить не потребовалось, и перейдя на главный экран, Пич даже показала мне приложения, которые она успела установить и которые работали без санкций и с VPNном.       — После Второго пришествия, я думала, что техника наоборот станет куда доступнее, но в связи с кризисом на планете, ее просто перестали производить в таких количествах, в которых делали это раньше. Да, все новые и новые модели телефонов выходят, но они нам не по карману. Чтоб купить хоть один из современных, нам нужно продать дом, да и этого тоже не хватит. — как бы мысли в слух, озвучила Пич.       — Понимаю, а я вот свой телефон сама себе купила, еще лет за шесть до Второго пришествия, и как-то так получилось, что он хоть и безнадежно устарел, но несмотря на известный бренд, остался рабочим все это время.       — А памяти сколько было? — Пич включила какой-то мессенджер, смотря пропущенные. Кто-то прислал ей видео с котиками, кто-то новостную сводку о песчаной бури и новом вторжении.       — Тридцать два гига, ну, не о чем совсем то есть. — я смущенно развела руки в стороны.       — Да ты прикалываешься? — Пич удивленно посмотрела на меня, — Это же, прости, но как ты с ним жила? Таких наверное лет десять уже не производят. У меня тут шестьсот сорок, и это сейчас считается минимальным стандартом, который должен быть точно на всех девайсах… — Пич присвистнула, — Ну да, чего я собственно ожидала? Все мы здесь такие. Хорошо хоть теперь умельцев искать не нужно, чтобы технику чинить, сами приходят.       — Серьезно? — я взяла планшет в руки и повертела, осматривая гаджет, как настоящую диковинку. Сейчас почему-то вспомнился плазменный телевизор на всю стену, у Легионеров. И крутой стол, напичканных голограммами. Там, все это почему-то смотрелось вполне естественно и уместно, не вызывая у меня сильного удивления, что странно. Хотя, это было потому, что я в принципе не должна была вообще появляться на Четвертом ярусе, а уж тем более на Седьмом, слишком уж далекой мечтой это было. И поэтому сделав пару глотков воздуха оттуда, неудивительно, что попав сюда, здесь я чувствовала себя как дома.       — Да. У нас на работе по меньшей мере с десяток хороших техников. Причем они и хакеры немного, знаешь? Есть тут такой Фин, он взломал башню связи, она недалеко на Третьем ярусе находится. И раздал пароль от вайфая всему району. Его даже не посадили за это, так как пока что никто не узнал.       — Она разве не заброшена? Мне казалось все уже давно ушли от вайфая с вышек, это же теперь… как-то по другому происходит. Я что-то про общую бесплатную сеть слышала.       — Ах да, есть такая, ее анонсировал один умник, еще год назад. Он вроде с Шестого яруса, очень богатый и крутой изобретатель. И да, большая часть мира перешла на нее, но старые гаджеты ее просто не ловят, потому что это совершенно другая волна. Не радиоканал.       — Звучит, как и всегда, вполне логично. Кто-то напридумывает чего-то нового и крутого, но обычный народ не может этим пользоваться, просто потому что. — я немного раздраженно вернула гаджет Пич, которая так же бережно, как и доставала, положила его в ящик комода.       — Ну, ты не скажи. Сейчас у нас на полях, идет нововведение. Если раньше мы рис как выращивали, на специальной пленке, в воде, то теперь хотят вообще продукты чуть ли не из воздуха начать синтезировать. Уже пошел слух, что одна из корпораций такую установку собирает.       — Но они же не пустят на ней массовое производство бургеров, так что это наверняка игрушка очередная, для тех, кто с уровней повыше. У нас то в городе в магазинах все таблетками этими торгуют, некоторые их целыми партиями закупают. Не знаю, пока цены на обычные продукты совсем не взлетят вверх, я лично буду ими закупаться. — я сидела, блаженно вспоминая последнюю неделю прожитую дома, и даже свою отважную экспедицию в ближайший магазинчик в подвал соседнего дома. Там все немного дешевле, поэтому даже Доширак там стоил только одну серебряную карточку, а не две, как он стоил обычно.       — Полностью согласна. Хотя, может оно, конечно, и глупо, весь мир уже как год на них перешел, и пока что никто не жаловался, разве что надоедает немного ежедневно только эти разноцветные пилюли глотать, пусть они даже и с разными вкусами. Так говорят, по крайней мере.       — Глупо не глупо, а этого мы еще поесть успеем, а нормальной еды может скоро и не быть. — мы еще посидели и поболтали ни о чем, в основном Пич просила меня рассказать о жизни в городе и о моем путешествии на Первый ярус тоже, но я не особо распространялась, естественно забыв упомянуть столь незначительный факт, как неделя жизни с Легионерами.       По сути то, что здесь свободно говорили было тоже очень удивительно, но Пич объяснила мне, что все здесь эмигранты, и на улицах так же общаются жестами, чтобы друг друга понимать. А дома стараются наговориться вдоволь, особенно если оба говорят на одном языке, а главное его понимают. А на работе, на пустоши, и не поговоришь особо, спец одежда мешает, да и там вроде как музыку сотрудникам включают, классику, чтоб совсем с ума не сошли, да и считается, что так растения лучше растут. Хотя…       Там ничего не растет, и это всем известно, и понятно, но зато за такой мартышкин труд платят сорок пять тысяч серебрянных карт. В их семье это основной доход, но иногда деньги приносит и вязание Сизэмбайл. Особенно когда кто-то с Третьего яруса берет настоящую одежду на всю семью. Думаю, на Третьем уже не так часто встретишь пластиковые наряды за копеечные бронзовые карты, хотя сравнить я этот ярус могу тольно с Четвертым и Вторым. Я же там не была никогда.       Ближе к двенадцати, если верить голлограмме на стене, Пич с Сизэмбайл стали собираться на местный рынок. — А почему такое странное время? В обед, даже не утром?       — Потому что это не местные организуют рынок. Это же техническая часть города, сюда стекается много труб и всяких внутренних развилок. Еще здесь недалеко была разрушена стена, одного из секторов, ее не стали восстанавливать, потому что аномалии здесь не происходят, так что Легионерам в принципе плевать на это место.       — Это даже, плюсом можно назвать, — я подорвалась на месте, и сама вышла из трейлера, за мной вышла и Пич, запихивая в рюкзак большие сумки, оставшееся после похода в старый супермаркет. У нас тоже дома лежали эти сумки, мы использовали их много лет еще до Второго пришествия.       — Да, живем мы из-за этого тихо, мирно, и спокойно. А главное, почти легально. — усмехнулась девушка, поправляя одну брительку на плече. — Darling, i chere Sem ga-azụ ahịa taa? — обратилась Пич уже к жене.       — Echere m na ọ ga-eme. N'oge na-adịbeghị anya, mmadụ malitere inyere ya aka site na nke anọ, azụmahịa ụlọ ọrụ ha gbagoro elu. Ọfọn, ọ bụrụ na ha na-aga n'ihu na-eto eto. Ha niile na-enyere aka nke ukwuu. — приглушив голос, проходя под чьим-то карнизом, Сизэмбайл подмигнула жене.       — Что за Сем, если я правильно поняла? — вообще, я не хотела лезть в их разговоры, но уж очень интересно было, как в этом районе все устроено, потому что это место разительно отличалось от города, что возвышался буквально в нескольких шагах отсюда.       — Сэм, это наш главный изобретатель. Он с Третьего яруса, но они с его бандой, это именно банда, хотя он ненавидит когда так называют его, якобы, компанию, живут там в завалах. — Да ладно? Те самые завалы? О которых писали в новостях еще с самом начале строительства Нового мира? Те дома, которые обвалились сразу же, как достроили этажи на для Четвертого яруса. Тогда помню еще судили архитектора, что этот квартал возводил.       — Да, это тот самый район. Его за ненадобностью, даже разгребать не стали. Однако, насколько нам известно, в этих завалах есть тайная химическая лаборатория, которая по слухам принадлежала не абы кому, а Двадцать Восьмому Легионеру.       — Тоже Двадцать Восьмому? Он же выкупил и тот район, в котором я жила, я думала у него денег только на Второй ярус хватит. — честно призналась я. — Ничего себе, это получается, он целую башню из ярусов выкупил. Да…       — Ладно, его уже нет все равно, что судить то? Дело в другом. — Пич поманила меня к себе ближе рукой и мы довольно быстро пошли по нескончаемому многоэтажному лабиринту из разбросанных трейлеров. — Дело в том, что слухи об этой лаборатории и тогда ходили и сейчас тоже ходят, но никаких подтверждений этому нет. А вот то, что там базируется Сэм, со своей бандой, это правда. Они там живут нелегально, вряд ли в шикарных условиях, но тем не менее — живут. Толкают со Второго дешманскую наркоту, на верхние ярусы, в обмен на продовольствие. Как раз на настоящие продукты. Их он перепродает нам.       — Но… чем же вы ему платите? Не наркотиками же, я что-то не заметила у вас бурлящих бутылок дома. — отшутилась я, сама понимая, какую глупость сморозила.       — Да, мы платим ему электроникой, он этот металлолом разгребает и перепродает как раз в город, где за нужные детали ему и продают наркоту.       — Странно, все это. Никогда живя в городе о такой схеме не слышала. Да и гениев там как-то не много, в основном, все специалисты немного другого спектра услуг. Этого да, хоть ковшом черпай. А вот техников, так еще и дилеров… Ни одного не знаю.       — Хах, и про завод строящийся тоже не слышала? — было видно, что мои размышления рассмешили Пич, хоть это и было немного обидно, — А как они наркотики делают не знаю.       — Кажется, я совсем не зря потерялась, у вас тут так интересно, я хоть мир узнаю, болтая с тобой. — по негласной согласованности, я стала называть Пич на ты. На самом деле я бы с радостью поговорила и с ее женой тоже, и было даже видно, что и сама Сизэмбайл не прочь вступить в беседу, но я бы все равно ее не поняла, а использовать Пич, как переводчика, чтобы поговорить с ее женой… Мягко говоря — так себе идея.        Трейлеры резко закончились, открывая взору то, что было за ними. Чернеющие обломки, как какая-нибудь адская дыра в ад, из дешевых сериалов, сейчас маячили прямо передо мной. Огромная пробоина в Третьем ярусе с выходящими из неё тысячами труб, выглядела и правда величественно-жутко.