От начала и до конца

Мэн Юй приходит к нему сама. Ибо без понятия, природное у нее чутье или она по каким-то внешним признакам догадалась, что он разъебан — но она садится перед ним, складывает руки на груди и говорит: — Есть разговор. Ибо разговаривать не хочет. У него горит после вчерашнего поцелуя щека, горят губы; болит сердце, и он понятия не имеет, что делать дальше. Сяо Чжань старше, и в таких важных вопросах Ибо ждет знака от него — но знака не случается, и Сяо Чжань убегает от него, потом — Ибо тоже убегает, потому что боится, что при всей его великолепной выдержке, такой нетипичной для его возраста, он вот-вот расплачется. Сонджу, кажется, это замечает, и утаскивает его — они молча, не сговариваясь, катают полчаса по темным улицам, но в парк не заезжают. А потом прощаются, и Сонджу как-то очень проникновенно хлопает Ибо по плечу. Он перестал пытаться свести Ибо со своей сестрой где-то полгода назад, но все еще вворачивал периодически шутки про то, как когда-нибудь они породнятся — но теперь Сонджу выглядит очень понимающим, и Ибо бесконечно ему благодарен. До самого вечера Сяо Чжань ничего ему не пишет, и не звонит, хотя Ибо — будь на его месте, конечно — сорвал бы уже все телефоны в попытках объясниться. Может быть, Сяо Чжань уснул, может быть — ему просто это не нужно. Утром Ибо ничего ему не пишет, принимая правила игры, и жизнь медленно катится в ад. В таком состоянии Мэн Юй его и находит. Она всегда держалась от Ибо в стороне — в отличие от других девчонок, которые старались ему понравиться. Это подкупало, но друзьями они так и не стали. Мэн Юй периодически садилась с ним на истории или на китайском; она была умной и такой же молчаливой, как Ибо, но они никогда не общались близко. Поэтому он щурится, удивленный, и передергивает плечами. — Я не в настроении. — Я вижу. — Отвечает Мэй Юй и придвигается ближе. Она сидит на стуле, обхватив его коленями, упираясь локтями в спинку; никто из девчонок никогда не садится так, потому что это неприлично. Ибо проникается и решает ее выслушать. — Твой любимый гэгэ, видимо, еще больший идиот, чем рассказывал мой братец. Ибо вскидывается. Он помнит, что с Цзинъи, старшим братом Юй, когда-то подрался Сяо Чжань. После этого уже прошло довольно много времени — волосы у Ибо, по крайней мере, отрасли уже прилично, и он даже докрашивал их несколько раз, потому что ему нравилось, а еще потому, что Сяо Чжань смотрел на них всегда с восхищением и периодически дергал Ибо за тонкие светлые пряди. — Не надо на меня так смотреть. — Как? — Как будто ты собрался меня сожрать. Мэн Юй дожидается, пока мимо пройдет парочка их одноклассников, и наклоняется к Ибо ближе. Он может видеть ее ключицы и лямку ее лифчика в вороте рубашки, но ни его, ни Юй это ни капельки не волнует. — Братец сказал, что вы с Сяо-лаоши были парочкой. Это было… заметно. Ибо становится больно, но он ничего не говорит. Юй замечает выражение его лица, и ее собственное становится сочувствующим. — Не знаю, что там на самом деле, но вот что я хочу тебе сказать. Мой брат — кусок идиота. Он каждый раз так говорил, будто с вами что-то не так. Понимаешь? А я-то знаю, что с вами все в порядке. И со мной тоже все в порядке. Она смущается, кажется, впервые за все время разговора. Щеки ее подсвечиваются розовым, а короткие пряди падают на глаза. В этот-то момент Ибо и замечает, какая она красивая. Сильные руки, но маленькие, трогательные ладошки. Красные искусанные губы, короткие, но пушистые ресницы, не накрашенные, но все равно черной полосой выделяющие глаза. — Я знаю, что с нами все в порядке. — Ибо откидывается на стуле и лениво перекатывает за щекой жвачку. — Но от меня-то ты чего хочешь? Подтверждения? — Нет. — Юй смотрит на него так, будто Ибо сморозил страшную глупость, и Ибо думает, что им невероятно повезло — они не боятся. Может быть, Сяо Чжаню повезло меньше, и он боится и сомневается, и в этом все дело. — Хочу, чтобы ты мне помог. На большой перемене они уходят в глубину школьного двора. Во-первых, им нужно, чтобы их увидели вместе. Во-вторых, они оба приходят к выводу, что сначала нужно проверить — не будет ли им слишком противно. У Ибо все переворачивается в животе, потому что он не хочет целовать никого, кроме Сяо Чжаня, но сосредоточенное лицо Юй напоминает ему о том, как за Сяо Чжанем закрылась дверь в ванную — и его накрывает решимостью и злостью. Целоваться с Юй, на удивление, не противно — нет, Ибо едва ли чувствует хоть что-то своим больным сердцем, но губы у Юй мягкие, а рот на вкус как булочки с корицей, которые Ибо тоже любит покупать в столовой. Она отрывается от него первой, и, прежде чем обернуться и сделать испуганное лицо, подмигивает Ибо и улыбается одним уголком губ — великолепная женщина, он по-человечески восхищен.