Мой Личный ФБРщик

      

«Сломать можно почти кого угодно, было бы желание. Зато привести сломленного человека в порядок — тяжкий труд, не каждый за такое возьмется» © Макс Фрай

      Она стояла под мощными струями душа и изо всех сил натирала тело мочалкой, стараясь стереть с себя невидимые никому кроме нее отпечатки пальцев Финна. Лекса не чувствовала слез, которые текли по щекам, смешиваясь с горячей водой. Она так хотела забыть эти настырные руки, которые сжимали ее бока, так хотела забыть эти острые из-за щетины совершенно ненужные поцелуи, которыми было усыпано все ее тело.       Рваный всхлип сорвался с пухлых, когда Лекса с диким остервенением начала тереть грудь, совершенно игнорируя боль и раздражение. Она принимала душ уже час, и все это время на мочалку выливалось огромное количество геля, который должен был помочь отмыть ее тело. Но очищение не наступало. Медленно осев на мокрый пол, Лекса терла внутреннюю сторону ляжек, не заботясь о содранной коже. Это было несравнимо с тем, что творилось у нее на душе…       С истошным криком откинув в стену мочалку, она закрыла лицо руками. От этого не отмыться, ничто ей не поможет, а смотреть в глаза Кларк теперь казалось непосильной задачей, точно также, как и на свое отражение. Она чувствовала себя грязной шлюхой, и от этого невозможно было избавиться. Но самым ужасным было то, что Лексе придется ходить на работу, придется смотреть в эти отвратительные карие глаза и видеть пошлую улыбку, которая теперь никогда не сойдет с его лица.       Это было похоже на изнасилование, на которое она пошла добровольно, разрешая надругаться не только над своей физической оболочкой, но и над шатким внутренним миром, который она так старательно отстраивала. И как это ужасно осознавать, что лишь одно единственное действие смогло разрушить все с таким трудом построенное, возвращая ее в руины. Лекса до жуткой боли закусила губу, стараясь не взвыть от раздирающих ее эмоций и чувств. Все, чего ей хотелось сейчас, — это просто исчезнуть навсегда. Просто стать ничем, будто ее никогда и не было.       Внезапно она ощутила чьи-то ледяные руки, которые подхватили ее и постарались поднять. Лекса не хотела открывать глаза, она не хотела, чтобы на нее кто-то смотрел, потому что ей самой было мерзко от самой себя, а другим, наверняка, еще хуже. Но этот человек не сдавался, вытаскивая ее из кабинки душа. Она почувствовала, как дрожь пробила все тело из-за холода, намеренно окутавшего ее разгоряченное тело. Ее одели в теплый махровый халат, подталкивая в спину и заставляя шагать вперед.       Лекса так отчаянно не хотела куда-то идти, что ее ноги сами собой подогнулись, но руки сзади обхватили ее. Сил не осталось, как и желания жить. Она ощущала, как отчаянно пылает ее кожа, а перед глазами вставал Финн, который проводил по нему своими ладонями и приговаривал «хорошая девочка». От этого было так тошно, что ее начало тошнить, но в желудке не было больше ничего, потому что все его содержимое она уже спустила в туалет. Лекса лишь чувствовала, как он болезненно сжимается в спазмах.       Ее усадили на кровать, но она не была способна сфокусироваться на размытом образе перед собой. Просто не в состоянии скинуть эту расплывчатую пелену. Кажется, у нее даже что-то спрашивали, но как ответить, когда она ничего не слышала, и когда язык прилип к небу? Ее не смогла привести в себя и сильная пощечина, из-за которой по щеке начало расплываться обжигающее тепло.       Лекса увидела, как образ куда-то стремительно убегает, а потом также быстро возвращается. Она почувствовала, как ей открыли рот и что-то влили. Это была вода с безумно неприятным вкусом. Наверное, туда что-то добавили… но Лексе было так все равно, что она просто проглотила, надеясь, что там яд, и совсем скоро наступит спокойствие, которого она так жаждала. Жизнь никогда не будет прежней… то, что произошло сегодня, ни за что не отпустит ее, оставаясь ярким напоминанием ее никчемности, гнусности и безвыходности.       Но веки неожиданно отяжелели, держать их открытыми, не видя ничего, больше не представлялось возможным. Лекса закрыла глаза, чувствуя, как тело подается назад и падает на кровать. Она не помнила, как в свои объятия ее утянул сон, просто в какой-то момент все померкло, заставляя перестать думать о произошедшем и просто отдаться во власть Гипноса, надеясь, что его сын — Морфей — не придет к ней в виде Финна или Кларк. Лекса просто желала, чтобы он не приходил, а оставил ее сон без мучающих реальную жизнь образов.

***

      Лекса и правда спала без сновидений незнамо сколько времени. Греческие боги решили пожалеть ее в этот раз, позволяя спрятаться в одеяле и по-настоящему выспаться. Но последнего, к сожалению, не произошло, потому что, когда она открыла глаза, навалилось ощущение, что сна и не было вовсе. Лекса просто лежала и смотрела перед собой, не моргая.       Произошедшее не было кошмаром и его нельзя было выкинуть из своей головы, продолжая жить как прежде. Теперь это навсегда останется с ней, чтобы напоминать ей об отвратности при любом удобном случае. В ее ушах до сих пор звенели его стоны, его «да, девочка, да»… Слово «девочка» отныне приобрело негативный оттенок, который нельзя было отскрести от своего мозга.       Неожиданно перед ней встал кто-то, а потом осторожно присел на колени. Медовые глаза светились тревогой, а в руках был стакан с водой. На худом лице можно было увидеть сильные тени, которые явно служили доказательством бессонницы. Сколько Аня была здесь? Это она вытащила ее из душа? Она дала ей что-то, что заставило ее уснуть? Что Фишер вообще здесь делает? Сил задать все эти вопросы не было, поэтому Лекса просто молча смотрела на свою подругу.       — Ты меня напугала, — услышала она, а потом прикрыла веки, чувствуя, как из уголка глаза стекает слеза и пропадает в подушке. — Что случилось?       Лекса не хотела говорить об этом. Никогда и ни с кем. Потому что, как только она скажет вслух, то это станет осязаемым, и кто-то кроме нее и Финна узнает о том, что произошло поздним воскресным вечером. Кто-то узнает, как она лихорадочно стирала белую липкую субстанцию со своего живота салфеткой, которую галантно ей протянул потный Финн, как судорожно собирала свои вещи и одевалась, как слышала отвратительные слова про несколько выходных, срывающихся с губ, которые были сложены в довольную и расслабленную ухмылку, будто бы он знал, что это доломает ее.       — Ничего, — прошептала Лекса, тщетно стараясь выкинуть Коллинза из своей головы.       — Ты написала мне, чтобы я приехала, а ты такое никогда не писала, — осторожно сказала Аня, помогая ей подняться и всовывая в дрожащие руки стакан.       Она не помнила, как писала сообщение. Когда она вышла из кабинета на ватных ногах, все смешалось в одну кучу, ей было даже невыносимо больно дышать, поэтому она не смогла сесть за руль, просто ловя такси и, видимо, в тот момент набирая сообщение Ане.       — Ты не отвечала мне… — мягко напомнила она ей, — и я приехала, как только смогла. Дверь была не закрыта…       — Все… все в порядке, — Лекса сделала глоток воды и рвано выдохнула.       — Нет, Лекса, — Аня присела на уголок кровати. — Я вытащила тебя всю красную из душа, который реально обжигал. Ты была похожа на гребаного вареного рака со счесанной кожей, и ты не реагировала ни на что. Если это нормально, тогда я не знаю, что ненормально. Я дала тебе снотворное.       Лекса смотрела сквозь нее, не моргая. Она пыталась воспринять слова своей подруги, но она не помнила ни обжигающей воды, которая казалась ей просто теплой, ни боли в расчесанных мочалкой местах по всему телу. Ее дух не просто сломался, он иссяк, оставляя место пустоте и желанию умереть.       — Я не… хочу.       — Что не хочешь? — Аня к ней пододвинулась и осторожно заправила прядь темных волос за ухо. — Рассказывать?       — Я ничего… не хочу, — вдруг всхлипнула она, а стакан выпал из мелко дрожащей руки и приземлился на кровать, проливая содержимое на одеяло и простынь.       Аня мгновенно притянула ее к себе, ощущая, как вздрагивает тело ее подруги от беззвучных рыданий. Она чувствовала, как по ее шее начинают стекать чужие слезы и только могла догадываться, что же все-таки произошло. Аня сжимала в объятиях Лексу, не зная, чем ей помочь. Ее сердце сжималось от того, какой она видела ее, потому что Лекса никогда не показывала свою сломленность. Именно поэтому Аня с Линкольном так удивились, когда около кафе «Каннибал» она кинулась на них со слезами на глазах, но это не шло ни в какое сравнение с тем, какой Аня видела Лексу сейчас.       — Дорогая, — тихий голос разорвал череду хрипов и всхлипов, — пожалуйста, расскажи мне… я помогу.       — Тут не помочь, — сдавленный шепот утонул где-то в изгибе тонкой шеи. — Никто не поможет.       — Не говори так, Лекса, — Аня схватила подругу за плечи и насильно отцепила от себя, заставляя ту посмотреть ей в глаза. Сверкающие от влаги изумруды были полны ужаса и тревоги. — Скажи, что случилось, и мы придумаем, что можно сделать. Доверься мне…       — Ты будешь видеть меня мерзкой шлюхой, — Лекса прикрыла веки и в отчаянии запрокинула голову, поджимая губы.       — Вудс! Если ты сейчас не скажешь, что произошло, я буду видеть тебя мертвой, потому что задушу своими же руками, — агрессивно выплюнула Фишер, надеясь, что это хоть как-то заставит Лексу раскрыться. — Поняла меня?!       Лекса приглушенно усмехнулась, вытирая трясущимися ладонями слезы и громко шмыгая носом. Она опустила голову и посмотрела покрасневшими глазами на свою подругу, лицо которой хоть и было злобным, но в медовых глазах плескалось слишком много страха и волнения.       — Коллинз, — только и смогла выдавить Лекса, чувствуя, как все тело передернуло.       — Что Коллинз? — Аня мгновенно побледнела и нахмурилась. — Что он сделал?       — Он…       Она неожиданно замолчала, прикусывая губу и подавляя судорожный выдох. Лекса была не в силах сказать это.       — Он тебя изнасиловал?! — вдруг обескураженно прокричала Аня, вскакивая с кровати. — Я убью этого сукина сына! Уничтожу! Мудила!       Аня не могла видеть, как немая Лекса отрицательно качает головой, потому что носилась по комнате, ища что-то и громко матерясь.       — Это было не изнасилование, — из последних сил достаточно громко сказала она, замечая, как подруга замирает в полусогнутом состоянии.       — Ч-что?       — Это было не оно, Аня…       Фишер распрямилась и медленно подошла к Лексе, с тотальной неуверенностью заглядывая в изумрудные глаза полные слез.       — Я… он, — она закрыла лицо руками, не в состоянии продолжить. Как же это было сложно…       — Тише, Лекса, — Аня присела обратно и положила ладонь на ее колено, — что случилось? Расскажи мне?       — Он… он рассказал мне о бизнесе, — не отрывая ладоней, приглушенно начала Лекса. Казалось, это могло хоть как-то спасти от стыда, который она испытывала. — А потом, потом встал и притянул к себе… спросил, — она всхлипнула, — на что я готова ради карьеры. Мне нельзя было… отказывать.       — Твою мать! — злобно прошипела Фишер. — Блядский хуй! Ненавижу его! Отвратительный кусок дерьма, на который даже мухи не будут садиться!       Лекса попыталась засмеяться сквозь слезы, но получился беспорядочный выдох, который был заглушен телом Ани, неожиданно обнявшей ее.       — Я его уничтожу! Я его, сука, уничтожу! Он у меня плакать будет! — скалилась Фишер, поглаживая Лексу по спине и стараясь успокоить.       — Он… не принуждал, — она прикрыла глаза, слабо обнимая подругу в ответ. Тело дрожало, но Лекса этого никак не ощущала.       — Мне плевать! Сука! Ебаные тайные информаторы, ебаный Коллинз! — продолжала ругаться Аня, параллельно проводя ладонью туда-сюда между лопаток Лексы. — Пидорас! Убью!       — Это… это я виновата… я должна была отказаться, — она волнительно втянула воздух через нос, — но не могла, потому что…       — Да я знаю, почему ты не могла отказаться, — вдруг спокойным голосом ответила Фишер и тяжело вздохнула. — Это твое чертово задание, а Финн уебок, который, бы если бы ты с ним не потрахалась, не подпустил бы тебя к своим делам близко. Ебаная жизнь!       У Лексы не осталось сил, чтобы хоть как-то ответить, посему она просто зажмурилась. Перед глазами вновь начал всплывать полуголый Финн, его неприятная щетина начала жечь кожу, а внизу живота все напряглось от затаенного страха и очевидного нежелания. Она пришла в себя только, когда Аня отцепила ее от себя и тряхнула за плечи, приводя немного в себя.       — Ты слышишь меня? — ее спасительные холодные руки легли на горячие щеки.       — Что? — устало переспросила она, из последних сил держа глаза открытыми.       — Сейчас я собираю твои вещи, и мы едем ко мне, — строго проговорила Аня, стараясь наладить зрительный контакт. — Ты поживешь со мной и Рейвен. Ясно?       — Н…нет.       — Отрицания не принимаются! — грубо пресекла подруга. — Я тебя не оставлю тут одну. Понятно?!       Лекса смогла лишь едва заметно кивнуть. Возможно, это было правильное решение впервые за долгое время не бороться с проблемами самой и не оставаться одной, а облокотиться на подставленное плечо…