Мой Личный ФБРщик

      

«Ты поднимаешься, я падаю,       Я стою, ты ползёшь,       Ты скручиваешься, я разворачиваюсь,       Кто же сгорит первым?       Ты садишься и замираешь,       Я не подчинюсь.       Где же мы окажемся в Чёрном море? © Black Sea — Natasha Blume

      — Она два дня почти ничего не ест и даже не разговаривает, — пропуская в квартиру Кларк, быстро сказала Аня.       — Что случилось? — хриплый сонный голос Рейвен, которая потирала свои глаза, разнесся в тишине.       — Я позвонила Кларк, — Аня повесила ее джинсовку на вешалку.       — Три часа ночи ведь…       — Лекса кричит во сне который раз, — Фишер стрельнула злобным взглядом на свою девушку, тотчас поднявшую руки в знак капитуляции. Она не имела ничего против того, что их подруга приехала к ним, потому что то, в каком состоянии была Лекса, просто поражало и несомненно пугало.       Кларк молча разулась и громко зевнула. Сказать, что ее очень сильно удивил звонок Ани посреди ночи, — не сказать ничего. Ее сон и так желал лучшего в связи с событиями последних дней. Всему виной было не только расставание с Финном, но и непредвиденный секс с Лексой, который она никак не могла выкинуть из своей головы. Возможно, она даже жалела, что позволила себе подобное, поддаваясь эмоциям, но как бы то ни было, после того раза они больше не виделись.       Ожидая встречи в спортивном зале, Кларк долго негодовала, почему вдруг Лекса перестала приходить. Сначала ее не было несколько дней, и она невольно стала задаваться вопросом: было ли это из-за того, что она сказала в раздевалке? Но потом, когда прошла неделя, Кларк начала переживать, потому что это было уже очень странно.       Гордость взыграла слишком не вовремя, поэтому она не могла спросить у своих друзей, что было с Лексой, просто погружаясь в разработку мультика с головой. Однако ее продуктивность снизилась из-за плохого сна на фоне переживаний, которые Кларк никак не хотела унять, просто спросив у той же Ани, что с Лексой.       И вот, наступил вторник, она еле заснула, но была потревожена звонком. В голосе Фишер нельзя было не услышать волнение и переживание, а когда Кларк услышала злосчастное имя, то сама не заметила, как резко подорвалась и прямо в пижамных штанах и кофте с длинным рукавом, по пути накидывая на себя только рваную джинсовку, села в машину и приехала к подругам.       — Что с ней? — тихо поинтересовалась Кларк, зарываясь пальцами в короткие волосы.       — Я думаю… тебе надо об этом с ней поговорить, — со вздохом ответила Аня, а потом многозначительно посмотрела на Рейвен, чтобы та молчала.       Она не могла не рассказать об этом своей девушке, которая удивленно отреагировала на Аню, принесшую чуть ли не на руках Лексу. Когда они уложили ее в еще не до конца обставленную гостиную, которая в будущем должна была стать детской, Аня рассказала ей все то, что ей рассказала Лекса. И Рейвен поверила каждому слову, даже тому, что Финн — глава мафиозной группировки. Она тогда сказала, что никогда не любила этого говнюка, а сейчас уж тем более, и ей бы очень хотелось рассказать об этом Кларк, но Аня взяла с нее обещание этого не делать. Они проговорили почти всю ночь, следя за хрупким состоянием подруги. Рейвен даже неудачно пошутила, что, оказывается, Лекса не всегда бесчувственная машина, когда дело касается переживаний, за что была награждена угрюмым взглядом медовых глаз.       — Лекса в гостевой, — быстро поставила в известность Аня и подошла к сонной Рейвен, кладя руку той на талию и целуя в щеку. Она и правда не знала, что делать, потому что Лекса закрылась от нее снова, а от Рейес так тем более… они перепробовали все способы, превратились в какой-то степени в нянек, но Лекса просто молчала, лишь ночами издавая душераздирающие крики. Решение позвонить Кларк пришло в голову Рейвен, которая поделилась этой идеей с Аней, но она точно не подозревала, что ее девушка позовет Кларк посреди глубокой ночи. Планировалось, что это случится днем…       Рейвен настолько сильно измоталась за эти два бессонных дня, что не услышала никаких криков Лексы, из-за которых проснулась Аня. Она не могла знать, что у той случилось что-то вроде истерического припадка во сне. Аня пыталась успокоить и даже разбудить Лексу, но это было бесполезно. Что-то явно не давало ее подруге проснуться. Она дралась во сне, из-за чего несильно оцарапала щеку Ани, и той ничего не оставалось, кроме как позвонить одной единственной личности, которая могла хоть как-то повлиять на Лексу.       Кларк задумчиво кивнула и на негнущихся ногах прошла к комнате, дверь которой была немного приоткрыта. Она не знала, чего ей ждать, просто не могла представить. Когда Аня сказала, что Лексе плохо, то она напридумывала себе огромное количество ситуаций, и многие из них были отнюдь не самыми радужными. Кларк не могла понять, почему она так сильно переживает из-за той, кто обманула ее доверие, кто предала ее. Но внутри отчего-то все болезненно пульсировало, когда в голову внезапно приходило осознание, что с Лексой могло случиться что-то поистине плохое. Это заставляло ее переставать думать о своей жизни, концентрируясь только на Вудс.       Рваный выдох сорвался с ее губ, когда она зашла в темное помещение и увидела очертания тела, свернутого в позу эмбриона. Свет от фонаря, пробивавшийся через плохо занавешенное окно, вынудил Кларк вздрогнуть от открывшейся картины: спутанные темные волосы разметались по подушке, а сама Лекса громко и часто дышала, морщась и периодически шевеля ногами. На ее бледном лбу блестели мелкие бисеринки пота, а футболка на спине была и вовсе полностью им пропитана. Ей снилось определенно нечто ужасное…       Кларк осторожно подошла к кровати и присела на пол со стороны Лексы, осторожно прикладывая холодную ладонь к чересчур горячей щеке. Лекса даже не проснулась, а только сильнее нахмурилась, издавая слабый стон.       — Тише, тише, — прошептала она, — это всего лишь я.       Услышав родной голос, лицо немного расслабилось, но пухлые губы продолжали дрожать, а из-под закрытых глаз текли слезы.       — Лекса… — Кларк положила руку на хрупкое плечо и несильно дернула.       Лекса была невероятно хрупкой в этот момент, чрезвычайно беззащитной и сломленной, и Кларк была готова поклясться, что это то самое зрелище, которое она никогда не хотела бы лицезреть. Она никогда не видела ее такой, наивно и даже по-детски предполагая, что такую как Вудс ничто не способно сломить, но что-то произошло… что-то, что ее привело в подобное состояние и сейчас мучало во снах. Всего на секунду в мыслях Кларк проскочил эгоистичный вопрос: а была ли Лекса такой же после их расставания? Но она очень быстро выкинула его из своей головы, сосредотачиваясь на той, кто начал метаться по кровати в бешеном припадке.       — Лекса! — Кларк резко села на матрац и нависла над ней, начиная несильно бить по щекам, испуганно смотря. — Проснись! Девочка моя, проснись!       Потерянные мутные изумрудные глаза внезапно распахнулись, а сама Лекса резко вжалась в изголовье кровати, обхватывая колени руками и дрожа всем телом. Кларк выдохнула, наблюдая за тем, как Лекса смотрела на нее испуганно, пугливо и чересчур беспомощно. В голове никак не могла уложиться картинка. Все это казалось странным вымыслом, потому что Лекса Вудс никогда не была такой. Даже тогда, пять лет назад, в своей квартире, в ней было много отчаяния, да, но не было этого панического ужаса и какой-то пустоты, которая отчетливо проглядывалась в ее взгляде.       — Тихо… — она вытянула руки, надеясь дотянуться до нее, но, увидев, как Лекса сильнее вжалась в дерево, дабы избежать прикосновения, положила их на свои ляжки. — Ладно, я не трогаю.       Она не хотела, чтобы ее касались, и это напугало Кларк сильнее, чем когда бы то ни было. Еще ни разу не было того, чтобы Лекса боялась касания с ее стороны. Эта ситуация настолько сильно контрастировала с их последней встречи, с их секса, который Кларк постоянно переживала в своей голове на протяжении недели, что ей захотелось взвыть от бессилия и непонимания. Тогда Лекса даже смотрела на нее по-другому, не так затравленно и не так стыдливо, ее изумрудные глаза пылали от переполняющих ее чувств, в то время, как руки с жадностью исследовали тело Кларк. Единственный раз, когда Лекса попросила прекратить, был тогда, когда Кларк дотронулась до ее шрама на животе, но это… это не шло ни в какое сравнение с тем, что было сейчас.       — Кларк? — хрипло и недоуменно спросила Вудс.       — Да, это я, тише, — Кларк постаралась придать своему голосу уверенности и тепла, но страх и волнение, заставляющие его дрожать, выдавали ее с потрохами.       — Что… что ты тут делаешь? — она дышала глубоко, стараясь унять бешеное сердцебиение. Лекса не помнила, что ей снилось, но определенно ничего хорошего, учитывая, что она ощущала влагу на своем лице, а влажная футболка неприятно липла к телу.       — Мне позвонила Аня, — чуть наклонив голову вбок, мягко сказала Кларк. — Что случилось?       Лекса прикрыла веки, стараясь стереть образ обеспокоенной Кларк. Она не знала… а когда узнает, то все изменится. Все очень сильно изменится. Она не хотела говорить об этом, не хотела говорить Кларк о том, что у них произошло с Финном. Это ненормально, что простой секс, который необходим был для выполнения задания, сломал ее. Так не ведут себя агенты Бюро. Агенты идут на все и не жалеют об этом, потому что на первом месте для них стоит успех.       Однако Лекса поставила чувства на этот пьедестал, утонув в них и до конца ломаясь. Это было неправильно. В Нигерии, когда она переспала с помощником своего объекта, дабы тот познакомил ее с ним напрямую, Лекса не чувствовала себя так. Там она отнеслась к этому с холодной головой, понимая, что от этого многое зависит, но сейчас… с Финном все было иначе. Противные ледяные мурашки усыпали тело, побуждая ее сжать руками ноги сильнее и задрожать всем телом.       Когда он вжимал ее в стол, Лекса могла думать лишь о его бывшей девушке и о том, насколько же ей мерзко от самой себя. В тот момент ее тело еще горело от прикосновений и поцелуев Кларк, а потом это омрачилось Финном. Как после этого смотреть в глаза той, кто сидела в данный момент напротив?       — Уходи, — прохрипела она, открывая глаза и утыкаясь лбом в колени. Ей нужно было выгнать Кларк… она не могла этого вынести. Не сейчас.       — Лекса…       — Уходи! — отчаянно прокричала Лекса, хватая подушку и кидая ее в Кларк, которую та поймала.       — Прекрати, Лекс, — Кларк нахмурилась и поджала губы, видя, как та на нее не смотрит. — Посмотри на меня…       — Нет! — голос стал сиплым и низким. — Проваливай! Сука! Просто уходи!       Кларк осторожно к ней пододвинулась и положила ладонь на согнутую ногу, из-за чего Лекса вздрогнула. Она не понимала, что случилось, не понимала, почему Лекса неистово отталкивает ее от себя. Это пугало до дрожи, до панической атаки, которая начинала собираться где-то глубоко внутри, но Кларк, проходившая через это много раз, умело блокировала ее начало. Она не могла позволить своему организму дать слабину в момент, когда Лексе было плохо.       — Я не уйду, слышишь? — попыталась уверить ее Кларк.       — Проваливай! Проваливай! — она неожиданно вскочила с кровати и вжалась в стену, как загнанный зверь в угол своего вольера. — Уходи! — изумрудные глаза, в которых застыли слезы, пугающе и безумно блестели, а неконтролируемо трясущиеся руки сжимались в кулаки. Темные волосы прилипли к шее, которая в свете фонаря отдавала желтизной. Лекса выглядела помешанной… возможно, даже одержимой, повторяя всего лишь одно слово и срывая свой голос до свистящего хрипа: — Проваливай! Проваливай! Проваливай!       Это начало походить на истерику, из-за которой Кларк впала в ступор. Голубые глаза испуганно смотрели на такую Лексу, а мозг судорожно пытался найти хоть какую-то точку соприкосновения с ней. Видеть такую Лексу было физически больно, из-за чего Кларк ощутила удушливый ком в горле. Подступившие слезы, заставили ее несколько раз моргнуть и быстро вытереть пальцами увлажнившиеся щеки. Ей нельзя было позволять себе быть слабой сейчас, нельзя было позволить плакать, как и отдаваться во власть панической атаки, которая была настолько ощутима, что кислорода в комнате стало отчетливо не хватать. Еле-еле сглотнув вязкую слюну, Кларк поднялась под эти истошные крики и приблизилась к бьющейся в яростном исступлении Лексе. Она не знала, как ей прекратить это… ведь даже не догадывалась, с чем связано подобное состояние.       А Лекса в этот момент неистово боролась с невыносимым жаром и мучительной тошнотой, которые охватили все ее тело. Она не могла смотреть на Кларк. Не после того, что сделала. Это было чертовски отвратительно, но она не могла даже смотреть на себя в зеркало. Ее трясло непомерно сильно, из-за чего ноги отказывались держать. Лекса медленно съехала на пол в изнеможении, обхватывая голову руками и открывая рот, как ей казалось, в немом крике.       Но этот крик слышали все… и он был слишком душераздирающий и пробирающий до костей, что в комнату уже готовы были влететь Аня с Рейвен, которые стояли наизготове с самого начала истерики Лексы.       Она смогла немного успокоиться лишь тогда, когда ее трясущееся тело насильно обняли сильные руки Кларк, из которых Лекса пыталась вырваться с диким остервенением. Но слабость из-за физического и морального истощения наступила чересчур быстро, не давая возможности хорошо сопротивляться. Она просто повисла в утешающих объятиях человека, на которого даже не могла смотреть. От этого Лекса безудержно и громко рассмеялась. Какова была ирония… ее успокаивала та, кого она бы хотела увидеть в самую последнюю очередь. Лекса свирепо цеплялась в чужую кофту и оттягивала ткань, хохоча и плача одновременно.       — Тш-ш-ш, — Кларк начала гладить ее по влажной спине, кладя подбородок на макушку и стараясь перестать дрожать от ужаса. Ей было страшно и она готова была поклясться, что зрелища хуже еще не видела…       Припадок Лексы длился недолго, но этого хватило, чтобы напугать каждого в квартире. Аня с Рейвен, которые немного подсматривали за своими друзьями, в панике смотрели на открывшуюся им картину. Они были бледными и встревоженными. Аня могла лишь со всей силы стискивать ладонь Рейвен, стараясь не заплакать. Ей так хотелось помочь Лексе, так хотелось защитить ее, забрать частичку боли себе, давая желанное спокойствие. Ее губы сильно и неконтролируемо задрожали в момент, когда Рейвен притянула ее в свои объятия и молча начала гладить по голове. Тогда Аня сдалась, позволяя слезам вытекать из глаз. Ее лучшая подруга не заслужила такого количества боли…       — Уходи, пожалуйста, — еле-еле сглотнув, умоляюще попросила Лекса, не ощущая своего тела.       — Я не уйду. Я уже сказала, — постаралась твердо ответить Кларк, сжимая ее еще крепче. — Можешь орать, сколько пожелаешь, но меня это не заставит уйти. Ничто не заставит.       Кларк хотела звучать уверенно, но то, в каком обезумевшем состоянии была Лекса, настолько напугало ее, что это было почти невозможно. Однако она не хотела переставать стараться, намереваясь выполнить сказанное.       — Я знаю, что заставит, — не дергаясь и всей душой желая, чтобы Кларк все же уехала, прошептала она в шею.       — Я тебя не ост…       — Я переспала с Финном, — прервала ее Лекса, беспомощно жмурясь и передергиваясь в руках, которые тут же ослабли.       Они сидели в оглушающей тишине несколько долгих минут, и Лекса не могла видеть, как в темноте комнаты от лица Кларк отходит вся кровь, как голубые глаза медленно заполняются слезами, и как она сдерживается, чтобы не заплакать, запрокидывая голову назад и смотря немигающим взглядом в потолок. Грудную клетку сжало болезненно сильно, и Кларк осознала, что не сможет противиться панической атаке, начавшей захватывать ее в свой плен. Она ожидала услышать что угодно, но не это… и даже сомнений в том, что Лекса говорила правду, почему-то не было. Может состояние, которое она застала, стало тому виной… Кларк не знала и даже не хотела разбираться, ощущая, как последние частицы души разбиваются о скалы реальности, а ее сердце тонет в огромных волнах боли.       Именно в момент этой зловещей тишины Лекса поняла, что ни она, ни Финн не достойны Кларк. Они оба ее обманывали, они оба играли людей, которыми не являлись, и они оба ее использовали. И хоть Лекса любила ее, она не могла отрицать того факта, что в начале Кларк была нужна ей лишь для задания. И осознание, что Лекса переспала с Финном, с человеком, который, несомненно, не годился ей и в подметки, делало все только хуже. Она не могла простить себя за то, что сделала. По крайней мере, не сейчас. Нельзя было спать с тем, кому Кларк доверила свое сердце… это было низко, противно, ужасно. Особенно на фоне их недавнего секса. Это накладывалось друг на друга, заставляя Лексу ненавидеть саму себя. Нужно было что-то придумать, она была обязана что-то придумать, но ей точно не стоило вновь ставить на первое место работу в тот вечер.       Лекса не удивилась, когда Кларк отпустила ее. Она ждала каких-то ужасных слов и яростных криков, она ожидала, что ее ударят, но этого не было. И лучше бы была хоть какая-нибудь эмоциональная реакция, чем оглушительное ничего. Кларк просто в молчании вышла из комнаты, закрывая дверь и оставляя Лексу в полулежащем состоянии на полу. Не было сил даже на крик, который казался необходимым в качестве очищения.       Она сделала это специально. Она сказала это специально, потому что Кларк была достойна правды, была достойна всего, а Лекса не могла ей дать ничего. Да что уж там… она даже смотреть на нее не могла, просто потому что перед глазами вставал довольный после секса Финн. Лекса не могла смотреть в голубые глаза и не осознавать весь ужас своего решения для проклятого задания. Лучше бы ее тогда убили в Афганистане… смерть освободила бы ее от боли, от этого действия. Кларк была достойна лучшего человека в своей жизни. Не такого, как Финн и она. Слишком много боли они ей причинили, заставляя незаслуженно переживать огромное количество дерьма.       В любом случае, как бы Лексе сейчас не было больно, она не могла ощутить все это в полной мере, потому что у нее просто не осталось сил. А ей нужно было завтра на работу, где она столкнется с Финном. Снова.       Хотелось как можно быстрее все это закончить и просто забыться… По правде говоря, даже убеждение Кларк в том факте, что Коллинз — истинный мудак и лжец, потеряло всякий смысл.       Теперь Лексе просто хотелось завершить свое задание и уйти. Куда-угодно, но главное — не оставаться тут… не в этом ненавистном городе, не в этом месте и не на этой чертовой работе. Просто хотелось сдаться и убежать зализывать свои раны, добивая себя сплошным тотальным одиночеством.       Говорят, в тридцать три жизнь только начинается… или же это где-то рядом с серединой.       В любом случае, для Лексы это был конец.       

«Убийца для двоих.       Ты стоишь там и извиняешься, что не можешь мне помочь.       Ты оставляешь меня похороненным в безымянной могиле,       Наблюдая       За тем, как мои останки медленно исчезают» © Ghost — Natasha Blume