all about us

Вдох-выдох, вдох-выдох… Бен шёл по коридору в уже до боли известном направлении. Замедляясь с каждым шагом, он чувствовал, как начинает волноваться, словно школьник перед важной контрольной. В горле пересохло, в висках застучало, а в голове кружилась одна единственная мысль: «Что я блять натворил?» Вертя в руках мобильный, Долич замер напротив закрытой двери. — Я здесь! — раздалось за спиной парня, когда он почти собрался постучаться в номер. Бен едва заметно вздрогнул, а после медленно повернулся, максимально стараясь растянуть время. Волны напряжения начали витать в воздухе, обволакивая с ног до головы. «Не молчи, идиот, скажи хоть слово!» — твердил внутренний голос Долича, пока тот молча смотрел то на Гьона, то на проходящий мимо персонал гостиницы. Но по классике жанра в голове было только перекати-поле и ни одной связной фразы. — Выглядишь уставшим. — наконец сказал Бенджамин, окинув взглядом Гьона. — Ещё бы. — ухмыльнулся брюнет. — Нам надо поговорить! Серьёзно поговорить! — наконец решительно сказал представитель Германии, — Только не здесь, не на людях! — видя, что Мухарремай не особо спешит открывать, он добавил, — Пойдём ко мне! — Не «нам», а тебе. «Сука, вот только не начинай изображать драму! Оно вот сейчас вообще нахуй не надо!» — про себя ругался Бен. Ему в какой-то момент захотелось, чтоб вся эта ебля мозга закончилась. Не столь важно, хорошо или плохо — главное, чтобы всё это прекратилось. Схватив Гьона за руку, парень потащил его к лифту. — Хорошо, будь по-твоему. — Снова будешь читать мне морали о вреде алкоголизма? — первым делом произнёс Гьон, оказавшись в апартаментах Долича, — Или подаришь абонемент в вытрезвитель? — Твой сарказм сейчас ни к чему. — Так же как и твоё «надо поговорить». Парни стояли друг напротив друга. Зрачки Бена бегали из стороны в сторону, а волнение подкатило комом, не давая дышать. «Да говори ты уже! — мысленно кричал сам себе парень, — Сосчитай про себя до трёх и говори, мать твою!» — Я хотел тебе сказать, что мы… — парень посмотрел Гьону в глаза. В них отчётливо читалось отчаяние вперемешку с надеждой. Бен уже было попрощался с жизнью, представив, как его достают спасатели со дна какой-нибудь речки, а врачи скорой помощи безуспешно пытаются привести его в чувство. Хотя нет, это он конечно перегнул, Гьон на такое не способен. Но кто знает, что вдруг родится в голове у этого человека? — Бен! — брюнет вдруг вцепился пальцами в плечи парня так, что тот скорчился от боли, — Не оставляй меня больше никогда! Ты слышишь? Пожалуйста! Гьон обнял Бенджамина так крепко, как только мог, уткнувшись ему в плечо, пока тот растерянно молчал. — Слышу, Гьон. Слышу. Он прижал брюнета к себе, мысленно проклиная всё и вся и готовясь к тому, что в аду для него будет отдельный котёл. Но глядя на Гьона, чувствуя его объятия, Долич решил, что будет последним пидором, если сейчас сделает ему больно. Никто из парней точно не знал, сколько прошло времени. Бен чувствовал тёплое дыхание на своем плече, чувствовал, как у брюнета бешено стучит сердце, чувствовал, что приближается грандиозный пиздец. — Пойдём что ли на балкон? — наконец произнёс парень. Остаток вечера эти двое провели, разглядывая ночной город. Гьон выглядел радостным, много гооврил и смеялся, а у Долича на душе скреблись кошки. — Ты пидор! — сказал Блас, с утра пораньше выслушав рассказ своего друга. — Да ты видел вообще, какими глазами он смотрел на меня? Как его затрясло в тот момент, когда я начал говорить? Да ты бы на моём месте тоже язык в жопу засунул! Блас тяжко вздохнул, проведя рукой по своим каштановым волосам. — Но было бы гораздо лучше, если бы ты сказал ему всё именно сейчас, а не тогда, когда он к тебе окончательно привяжется. Поверь, всем уже похрен на твой спор. — Я бы посмотрел, как ты поступил, окажись на моём месте! — Благо, у меня есть мозг, поэтому я не на твоём месте. К счастью.