На твоём месте

      Награждение, речь, коронация от прошлого студента этого титула, следующие номера — всё это Эдди не запоминал. Говорил на автомате, в голове же вертелось только имя «Билл», от обладателя которого, ошарашено держащего свою корону и конвертик с вознаграждением, Эдди не мог отвести взгляда.       Билл выглядел таким же удивлённым сложившейся ситуацией, но теперь Эдди совсем запутался, не понимая, что ему стоит думать насчёт Денбро. Их отношения так быстро менялись в последние дни, что Эдди абсолютно не понимал, что он должен чувствовать по этому поводу.       Стоя на сцене, он видел взгляд Билла на себе, и он не видел абсолютно никакого ожидания того, что будет. И всё же то, как Билл в последние дни пытался от него отдалиться (загораживаясь разрывом с Бев, конечно же), поселило тень сомнения в то, что Денбро не был замешан. Он.. мог бы подстроить всё так, чтобы оказаться на месте Эдди, но для этого ему бы потребовалось невероятно много ниточек привязать к большому количеству человек, чтобы потом ими управлять. Тот же Дикс всё ещё мог быть шуткой, хотя Эдди думал, что никто шутить так не сможет. Или же Дикс был первым оружием Билла. Хотя не первым. Первым — было то видео.       Для Билла сложилось удачно, что Эдди решил вдруг сам предложить записать всё на видео и именно на его телефон. Или же эта случайность и стала триггером для всего? Что такого тогда сделал Эдди, что могло сподвигнуть Билла сделать всё это?       Видео было только у Билла, а Эдди так слепо поверил в то, что придумал себе сам — в то, что Билл не замешан. Эдди хотелось иметь близкого человека, который был бы его поддержкой, опорой, и проблема была в том, что Эдди выбрал человека сам. Не полагаясь на факты, логику, мысля быстро, субъективно и поспешно. И он не думал о том, что это может быть ошибкой. Зачем вообще Биллу нужно было это?       Ответ: чтобы блистать сейчас. Парень, с «чувствами» которого сыграли злую шутку, воспользовались, решил отомстить через некоего выдуманного человека. И, конечно, Эдди тяжело было в это поверить, ведь они дружили столько времени (хотя насчёт Беверли вопросов в этом плане не возникло). Эдди искал защиты у того, кто предал его изначально. Теперь сомнений не было. Билл был хоть как-то, но причастен к тому, что происходило с Эдди в последние месяцы. Являлся ли он Диксом или же тот был всего лишь его инструментом — не важно. Эдди ощущал себя преданным абсолютно всеми. Некий король Лир среди царств змей, разве что не своих детей, а друзей. А Билл не Иуда, нет, он нечто похуже, потому что всё ещё продолжал делать вид, что он заботится об Эдди. И того не ждёт судьба Питера Певенси, Эдди вовсе не думал, что такое можно перевоспитать.       Все эти ассоциации сплетались вокруг имени Билла из-за обилия различных сценок и номеров. После награждения Денбро Эдди довёл мероприятие на автомате, что далось ему крайне тяжело. Казалось, все видели его чувства насквозь, видели и злорадствовали, наслаждаясь тем, что он похоронил свои амбиции и престиж сам. Крикни Эдди в микрофон, что Денбро — тот, кого нужно презирать, кто помогал или был тем, кто шантажировал его ради того, чтобы заполучить никому не нужный титул, никто бы не послушал его. Все бы только посмеялись или покрутили пальцем у виска. Билл же всегда скромный, в меру тихий и отчаянно дружелюбный абсолютно со всеми, даже в неучебное время, будто не хочет, чтобы другие осуждали его. Разница у них с Эдди заключалась в том, что Эдди мог иногда снимать эту маску за всё ответственного примерного студента, чтобы отдохнуть. Да, из-за этого были проблемы, как он уже понял, но всё же, разве это не лучше, чем вечно притворяться и вести двойную игру? От этого ещё тяжелее было поверить в то, как же Эдди ошибался всё это время. Он потерял всё и не заметил единственного, кто мог бы всё это устроить. Факты на лицо — а результата никакого, ведь Эдди по своей наивной глупости верил в то, что друг детства, к которому Каспбрак начал ощущать бóльшую симпатию, не окажется предателем. Что ж. И ты, Брут.       Сраные метафоры.       В злости, недоумении, усталости, раздражении и самое главное — в одиночестве, Эдди гневно ждал Денбро в опустевшей небольшой гримёрке.       Где-то там в актовом зале слышна громкая музыка, попса, которую он любит, не запоминая исполнителей. Там веселятся, танцуют, делают фото, втихую от преподавателей пьют алкоголь, курят в туалетах косяки и принимают таблетки, в целом типично для молодёжи проводят время студенты. Такие, каким когда-то был Эдди. До всей этой истории. Но он понимал, что больше никогда не вернётся к такому состоянию.       Ему нужен Билл.       «Билл, иди сюда! Ты мне нужен!»       Кажется, с этого всё началось. Эдди не помнил, зачем ему был нужен Денбро тогда, но сейчас абсолютно был уверен в своих действиях. Это было странно, потому что Каспбрак не ощущал желания кричать и орать, что было ему свойственно, взять хотя бы недавний «разговор» с Беверли. Эдди устал, морально и физически. Он всё ещё ощущал призрачные касания и давление пальцев Билла на своей коже, но это больше не было желанно. Это вызывало тошноту, как от тех же сообщений Дикса.       Прямо перед тем, как Денбро появился в гримёрке, Эдди вспомнил одну деталь. Деталь того ещё тёплого утра раннего сентября. Последняя вечеринка для первокурсников, которую он проводил как выпускник.       Они просыпаются с Биллом в одной кровати. Он ничего не помнит, бросает Биллу, что им не нужно беспокоиться из-за секса по пьяне, ведь они — хорошие друзья. Билл тише обычного. Он смотрит на свои руки. Когда Эдди надевает штаны, Денбро уже стоит у стола с телефоном в руке. Подойдя к нему, Эдди ставит подбородок ему на плечо и Билл дёргается, убирая телефон. — Хах, что-то скрываете, Уильям? — Да куча фотографий просто. — Точно! Надо ещё выбрать, что выложить в инсту.       Дверь открылась и в небольшую комнату, где было только зеркало, груда одежды и куча коробок, вошёл Билл.       На лице Эдди можно было отчётливо читать разочарование и насторожённость. Он ощущал себя брошенным. Снова. — Эдди, я не знаю, что это было.. — Да ладно?       Каспбрак горько фыркнул, опираясь бёдрами на трюмо. Он на мгновение отвёл взгляд в сторону, потому что Билл даже не потрудился снять с себя эту паршивую незаслуженную корону. Он даже не подавал заявку. Или подавал? — Клянусь, Эдди, я не знаю, кто.. — Сколько ещё ты будешь играться мной? Когда тебе уже надоест? — с отчаянной злостью выдал Эдди, ощущая, как начинают болеть глаза от того, что, очевидно, слёзные железы раздражаются.       Билл нахмурился, но всё ещё выглядел растерянным. Что из этого всего правда? Что Билл скрывает? Скрывает ли вообще? Может быть, всё-таки нет, и Эдди ошибся? Как с Бев.       Рукой, которую Эдди отвёл назад, он нащупал что-то на столе. Острый кончик, зубчики на другой стороне. Одна из тех расчёсок-гребешков, используемая здесь обычно для укладки париков. Кто-то её забыл, а Эдди ощущал, что ещё одно неровное слово, и он будет готов вонзить этот острый кончик себе в шею. Или Биллу. В зависимости от того, как пройдёт разговор. Его психическое состояние было ни к чёрту. — Ты можешь спросить у тех, кто был ответственным за кандидатов, — осторожно продолжил Билл, покосившись как раз на пальцы Эдди, что касались гребешка. — Я не знаю, чьих это рук дело, но это не я. — Как сладко звучит, да? — Эдди всё же сжал расчёску там, где она уплотнялась к самим зубчикам. — «Я твой спаситель, ты можешь мне доверять, позволить себя трахнуть, оставить засосы, чтобы Дикс их обязательно увидел.» При этом оставаться невиновным. — Эдди, это не правда.. — Это выглядит сейчас именно так, — почти прошипел Каспбрак, давя острым кончиком, что едва упирался с деревянную поверхность трюмо, на него. — П-послушай, я понимаю, что тебе страшно. — Я сейчас пиздец как злюсь, Билл.       Взгляд парня было холоден, отстранён. Он будто вовсе не хотел слышать ничего оправдывающегося. Вбив себе идею в голову, Эдди всегда тяжело потом мог от неё избавиться. Это бы произошло быстрее, начни Билл кричать на него, как тогда Беверли, но он не делал этого. Билл всё ещё был идеальным, будто это вовсе не было его маской. Будто он правда был таким добрым, хорошим и не имеющим никаких скрытых мотивов. А для Эдди, для которого было сложно выглядеть хуже по сравнению с кем-то другим, такое поведение вызывало извращённую зависть. — Ты не можешь не быть связан с Диксом, — отстранённо произнёс он. — Видео было у тебя. — На нём и я сам. — Да. Поэтому мне всё ещё трудно поверить в то, что ты мог это сделать. — Потому что я не.. — Ты, — повысил голос Эдди, — ты сделал это. Зачем же? Конечно, для того, чтобы сейчас показаться для меня спасителем. Единственная поддержка, когда у меня больше никого не осталось. Мигом избавился от всех конкурентов, сделал всё так, чтобы это никак не наводило на тебя. Вдобавок, этот сраный конкурс. Забрать у меня всё, чтобы потом отдавать это по кусочкам? Ёбаный ангел-спаситель.       Эдди поднял на Денбро взгляд. Он ожидал увидеть хоть каплю паники. Билл же слегка кривился, глаза блестели от тусклой жёлтой лампы. Или это были слёзы? Эдди не хотелось его касаться, ему хотелось ударить Билла, чтобы заставить сказать его хоть что-то. Но он сдерживал себя, потому что это были отвратительные мысли. — Или ради чего ты это сделал? Я просто устал, Билл. От всего этого. Чего бы ты ни хотел, ты этого добился.       У Билла слегка задрожала нижняя губа. На лоб спадали пожелтевшие прядки, а капельки пота были едва заметны на коже. — Почему т-ты..       Эдди вопросительно поднял брови, как бы ожидая ответа, настаивая на продолжении. Билл опустил взгляд в пол и Эдди заметил, как тот сжимает и разжимает пальцы. — Эдди, п-почему ты всегда волнуешься только о себе? — Что, прости? — голосом, готовым к скандалу, ответил Эдди. — Поверить не могу, что я решил, что ты изменился, — скорее пробормотал себе под нос, чем адресовал именно ему эти слова Билл. — Объясни, будь до.. — Я любил тебя! — прервал его Денбро, отчего Эдди удивится ещё больше, открыв глаза.       Это манипуляция? К чему эти слова? — Я любил тебя чуть ли не со дня нашего знакомства, когда даже не понимал, что это такое, — выпалил так же быстро снова Билл, вынуждая Эдди только безмолвно хлопать глазами. — И за что? Это так тупо.       Билл схватился за голову руками, натыкаясь на корону. Он стянул её с себя, смотря на ободок, что блестел поддельным золотом, но был уже по краям потёрт до настоящего цвета. Потом он поднял взгляд на Эдди, взволнованный, но полный энтузиазма, причём сложно было сказать, хорошо это или плохо. Каспбрак не хотел второго варианта, поэтому решил сделать, как обычно, ведь Билл всегда его слушался. — Любят не за что-то. Но я не понимаю.. — Заткнись! Зак-крой рот, Эдди!       Парень нахмурится, не понимая, что происходит, но ему это абсолютно не нравилось. — Билл.. — Что? Неприятно, когда тебя затык-кают? Я всю жизнь это терпел. Любил и терпел. Терпел, потому что любил.       Видя состояние Билла, было очень тяжело предсказать, что он сейчас будет делать, потому что такого Денбро, распалённого, говорящего громко и сбивчиво, разозлённого, Эдди ещё никогда не видел. Хотя казалось бы, десять лет общения и дружбы. — Понятия не имею, почему ты так действуешь на меня, — будто задыхаясь, продолжил Денбро, сжимая корону в руках всё ещё. — Я бы хотел никогда тебя не знать, никогда вообще не испытывать ничего из этого. — Я не понимаю. — Конечно, ты не понимаешь. А знаешь, почему? — впился взглядом прямо в глаза Эдди Билл. — Потому что ты не хочешь. Ты жил так всю жизнь, не обращал внимания ни на что, с чем было бы трудно иметь дело, что мешало бы лично тебе. Чужие чувства для тебя удобны только тогда, когда тебе скучно. — Да что ты несёшь? — Ты правда хочешь сказать, что ты никогда не замечал, что я чувствую к тебе?       Билл опусти руки резко, сжимая в одной корону. — Ты замечал, Эдс. Но тебе было плевать, ты не хотел иметь с этим дело, не мог хотя бы поговорить со мной. Удобнее ведь было флиртовать, когда тебе было скучно, потому что ты знал, что я не буду против.       Сердце забилось быстрее. Эдди становилось немного страшнее. Острый конец гребешка давил на стол, кажется, непоправимо царапая его.       Эдди же не делал ничего из этого. — И ты пользовался моими чувствами постоянно.       Эдди нахмурится, приоткрыв рот. Он всё ещё злился. На правду, говорят, не обижаются, но слова Билла цепляли в самом неприятном смысле этого слова. Эдди отказывался воспринимать их как реальность, потому что он не пользовался Биллом никогда. — Я ни разу.. — Трус и эгоист. — Я, блять, не ответственный ни за чью жизнь. Ты уже взрослый человек, Билл, если ты был чем-то недоволен, ты мог сказать мне. — А я не п-пытался? — он издал смешок, скорее подходящий на истеричный. — Ты никогда не давал мне возможность это сделать. Потому что это вызвало бы трудности, а ты их не любишь. И я молчал, потому что надеялся, что в следующий раз такого не повторится. Но повторялось снова и снова. — Не перекладывай вину на меня.       Билл фыркнул, вытирая краем рубашки, торчащей из-под пиджака глаза. Всё же это были слёзы, а не освещение. — Конечно, ты же никогда не бываешь виноватым. Ты никогда не ведёшь себя с людьми плохо, ты всегда белый и пушистый. Но только для себя, Эдс, потому что другие люди не слепые.       Эдди молча сжал челюсть, не понимая абсолютно, что ему испытывать по этом поводу. Было ясно одно — Дикс писал нечто подобное. — Значит, ты и есть Дикс.       Неожиданно Билл засмеялся, правда смех этот закончился так же резко, как и начался. Слёзы теперь не сдерживались, но взгляд был решительнее и отчаяннее. — Я п-п-просто не понимаю, к-как ты п-продолжаешь подозревать к-каждого, когда всякий раз, когда ты наезжаешь на к-кого-то, это оказывается ошибкой. — Он писал так же, как сейчас говоришь ты. — Потому что он тоже не слепой! Ты не замечаешь ничего, кроме себя. Я должен был принять это раньше, а не надеяться на то, что ты изменишься. Да даже сейчас я.. я.. я не верю до к-конца, что ты на самом деле т-т-такой.       Билл заикался через раз, что для такой стрессовой ситуации для него было крайне нехарактерно. И Эдди всё ещё не нравилось всё то, что говорил его друг. Друг? — Но ты каждый раз снова подтверждаешь, что тебя не волнует ничего, кроме себя самого. — Ты правда сейчас пытаешься обвинить меня в том, что Дикс мне угрожает? — На этом видео есть я! — тыкнул себя в грудь короной Билл. — Я также могу быть отчислен из универа, надо мной т-также могут шутить за с-спиной. Они и сейчас это делают, думая, что я тебя приревновал к засосам. Иронично, что это единственный раз, когда я не ревновал, потому что это я оставил их.       Эдди ощутил желание коснуться шеи, но убийственный взгляд Билла не давал пошевелиться. — Это не настолько..       И его снова перебили. — Ну конечно, никто и ничто не сравнятся с тобой и твоими проблемами. Знаешь, я думал, я совершил глупость, но теперь понимаю, что это помогло мне наконец ск-к-казать это всё. — Ты о.. — Да, это я кинул видео Диксу.       В комнате повисла тишина.       Оба парня даже не дышали, пялясь молча друг на друга. Как сквозь дымку было слышно, как где-то недалеко, за дверью, играет музыка. Уже что-то медленное, судя по тому, что стены не гудели.       Эдди мог буквально ощущать, как по венам течёт кровь, а виски пульсируют каждую секунду от напряжения, что он чувствовал.       Это не шутка?       Уши немного закладывало.       После награждения он был уверен, что это сделал Билл, но слышать, что он не ошибся, было всё равно слишком шокирующе. — Ты? — Ты был пьян, жаловался на жизнь, п-получил от своего б-бывшего п-по лицу, — начал объяснять Билл, нервничая уже заметнее. — Твой телефон валялся на п-полу с отк-крытым д-диалогом с Диксом. Ты б-блокировал все его аккаунты т-тогда.       Эдди в ужасе смотрел на Билла и будто не узнавал его. — Я п-понял, что если ничего не сделаю в т-тот момент, ты п-потом снова его заблокируешь, и ничего не б-будет. Он мог скоро б-бросить это, если бы у него не б-было ничего другого, за что зацепиться. — Нет, — прошептал одними губами Эдди, ощущая, что сердце бьётся буквально в горле. — Это б-было глупо с моей стороны, но я не д-думал о том, что б-будет со мной. Мне просто хотелось, чтобы ты хотя бы немного зад-думался над последствиями своих д-действий. Задумался о ком-то, кроме себя. Подумал обо мне. И ты сделал это.       Эдди непонимающе мотал головы из стороны в сторону, не желая принимать того, что Билл был замешан. — Ты правда обратился ко мне. А я, идиот, поверил, что это было искренне. — Ты..       Денбро поднял взгляд. Виноватый, грустный, тоже усталый. На щеках были блестящие неровные дорожки слёз.       Когда в сериалах для масс показывают слёзы, обычно это такие ровные красивые линии. Никаких красных глаз, никаких соплей, никакой настоящей боли. Билл выглядел почти так же эстетично, плача. И поэтому это выглядело омерзительно. Эдди верил ему.. Идиотом был он. — Я знаю, что я с-сделал глупость. Я не хотел, чтобы всё зашло нас-столько д-далеко, но я не знал, что ещё может на тебя надавить, а времени было мало. Уже вечером ты мог заблокировать его т-тогда. Потом бы я не нашёл его.       Живот скрутило, и единственное, чего Эдди хотел — это оказаться дома, в кровати, обнять подушку и, кусая, выть в неё, чтобы хоть как-то выплеснуть свои эмоции. И ему всё ещё хотелось причинить Биллу боль. Он боялся, но рука сильнее сжала бедный пластиковый гребешок, который стал гнуться. Причём гнуться стала металлическая часть. Однако он вовсе не ощущал этого. — За.. за что? — только и произнёс Эдди, не слыша своего голоса, но ощущая, как дерёт горло от слов. — Т-ты так и не п-понял? Ты никогда не поймёшь, господи, — Билл поднял глаза к потолку. — Ты такой эгоист, Эдди.       В последнее время Каспбрак слышал это обвинение слишком часто. — Ты ничего не чувствуешь ко мне. Тебе нужен был кто-то, кто тебя пожалеет, и ты снова воспользовался моими чувствами. Я люблю тебя.       Эдди зажмурился. — Я тебя люб-блю, но я не могу т-так б-больше, — перешёл на более тихий голос Билл. — Я не могу взять и сказать себе нет, когда ты рядом. Я не хочу говорить ничего этого, но мне нужно, чтобы ты б-больше не лез к-ко мне. Тебе не нужна моя любовь, Эдди. Тебе никто не нужен.       Неправда же.. ничего из этого не правда. Эдди не такой плохой человек. Он не заслужил ни этих слов, ни того, что натворил Билл. Он не эгоист, он просто живёт так, как считает нужным. Он никому не сделал настолько плохо, чтобы расплачиваться таким образом.       Эдди всё ещё молчал, смотря на Денбро, не отрывая взгляда, хотя глаза уже щипали от того, как долго он не моргал. — Вряд ли ты помнишь свой последний день рождения, — вдруг начал Билл, вновь держа корону у живота, сжимая её пальцами крепко. — Ты так напился в самом начале, что не мог что-то запомнить.       Билл сделал вдох, пытаясь поднять на Эдди взгляд, но не мог. — Бев тогда произнесла один тост. Очень важный для меня, потому что она сказала одну вещь, которой я не знал.       Он всё же смог посмотреть Каспбраку в глаза. — Мы начали встречаться с ней почти сразу после того, как переспали с тобой. Ты помнишь, как вёл себя в то утро? Не дал мне и слова сказать, но ты не мог не видеть, что я был расстроен твоей реакцией.       Нечестно, нечестно, нечестно. Эдди не должен был ему тогда никаких чувств. Никто не должен любить кого-то по принуждению или из-за жалости. — А на следующей неделе я уже начал встречаться с ней, потому что она предложила. И я повторил за тобой, пользуясь её чувствами, потому что мне было слишком больно. И знаешь что? — Билл невесело усмехнулся. — На твоём дне рождения Бев поблагодарила тебя за то, что ты вдохновил её предложить мне встречаться. Она сказала, что у неё ушла неделя на обдумывание. Значит, ты сделал это сразу после того, как мы переспали.       Эдди молчал, уже не вертя головой. Это были факты. Против них он был бессилен. — Ты испугался отвественности и трудностей в общении со мной, поэтому переложил их на другого человека. — Билл сделал короткую паузу. — Я сделал много ошибок, но мне за них хотя бы стыдно. Я понимаю, что это всё было неправильно, но ты.. ты никогда не перестанешь верить в то, что ты не можешь быть плохим и вести себя неправильно. Ты никогда не изменишься, и мне тоже не хочется в это верить. Но это так.       Это не так..       Эдди сделал неполный вдох. Он едва ли дышал от боли в грудной клетки, от скопившейся в горле обиды и злости. Руки болели от того, как сильно он сжимал кулаки. Пальцы левой руки болели от того, как он давил на расчёску. — Я.. я хотел, чтобы ты хотя бы немного задумался о своём поведении, я хотел быть с тобой, хотел равного общения, но ты всегда затыкал меня, игрался. Теперь я понимаю, насколько же глупо было то, что я терпел и радовался твоему секундному вниманий в мою сторону. Тебе плевать на всех, поэтому я так не могу. Я не могу быть рядом.       Он уходит так же, как и все остальные. Противоречит сам себе. Бежит, когда появляются малейшие трудности. Они могли бы их решить вместе, но нет.       Эдди тошнило от Билла, этого разговора, от его жизни, что была сейчас. От самого себя, потому что никто ему не указывал на его ошибки таким образом раньше. — Прости, но, Эдс, нет.       Эдди стоял, всё ещё не дыша. Он не ощущал, как Билл подошёл ближе и ткнул ему короной в грудь. Свободной рукой Каспбрак на автомате прижал её к себе, не смотря на Денбро. Тот вышел из гримёрки, оставив его одного.       Да, он ушёл. Последний человек, к которому Эдди мог обратиться. И тот, кто его предал.       И только когда он услышал треск, Эдди очнулся. Он посмотрел на левую руку, в которой была только пластмассовая часть гребешка. Металлическая отклеилась или отломалась под давлением его тела.       Голову сразу же стали заполнять мысли, и самая яркая была олицетворена словами Билла о том, что все остальные не слепые. Тут же цепочка перешла на то, что Бев говорила тоже, что все то и дело обсуждают его и Билла. С Эдди стали меньше общаться, он становился более серым и обычным, и только один человек, которого он встретил буквально вчера, смог его ободрить своей реакцией на него. Эдди столкнулся с ним около кабинок для голосования.       Голосование.. «Ты можешь спросить у тех, кто был ответственным за кандидатов». А Ричи был ответственным? Он знал об этом? Он не походил на того, кого легко можно подбить подделать подписи.       А ведь с Ричи они виделись не только тогда. Ричи был на вечеринке, когда Эдди должен был встретить Дикса. «Если бы ты был чуть умнее, ты бы понял. Ты ведь часто врывался в жизни других людей, не спрашивая ни о чем, мешал, портил им жизнь. Не ожидал, что кто-то поступит так же?»       Не ожидал. И..       Эдди поразило как молнией.       Ричи был на вечеринке, куда должен был прийти Дикс. Эдди никогда больше не видел Ричи на таких мероприятиях. И Каспбрак правда поцеловал его, буквально не ожидая ответа, просто не думая о том, что он делает. А ведь потом ещё и рассказал Диксу, что целовал какого-то чудика на вечеринке, после чего последовали странные вопросы. Теперь-то всё складывалось.       И ведь вёл себя, словно боялся заговорить. А на деле то, страх заключался в том, что его могут раскрыть. Ёбаный псих.       Эдди нужно было найти его.