Ещё не поздно всё изменить

Джен
NC-17
В процессе
123
автор
Fukita бета
Размер:
73 страницы, 11 частей
Описание:
Когда появился шанс всё изменить, ему наконец стала интересна жизнь.
Посвящение:
Паре Наруто/Кагуя
Примечания автора:
Долгое время хотел написать Макси по Наруто, поняв в один момент, что время пришло)
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
123 Нравится 40 Отзывы 40 В сборник Скачать

Глава 10. Сендзюцу. Сакура.

Настройки текста
      Она никак не могла привыкнуть к дыму во время телепортации или техники Телесного Мерцания, поэтому начала кашлять и чихать еще во время переноса. Как только окружающее ее белое облако немного улетучилось, Сакура распахнула веки и встретилась глазами с недоумевающим взглядом Оками. Тот смотрел на нее, словно пытаясь добиться ответа, что с ней все хорошо. — Дым, — промычала девочка, протирая глаза от проступающих слез. — Впервые вижу куноичи, у которой аллергия на эту технику, — удивился сенсей, вставая с одного колена.       Окончательно протерев глаза, Харуно осмотрелась по сторонам и восхитилась окружающему ее пространству: огромные цветы, со стеблями, диаметром сантиметров в сорок; трава, которая была настолько большая, что своими листьями периодически закрывала солнце; пчелы, подлетая за нектаром, взмахами крыльев создававшие нехилый поток ветра, почти сбивавший девочку с ног.       Удивлен был и Оками, но не из-за того, что его окружало, а в принципе из-за места. Он был почти уверен в том, что техника Призыва Сакуры — Кацую, однако этот окружающий мир был совсем не похож на место обитания слизняков. — Сенсей, где это мы? — задала интересующий ее вопрос Сакура. — Я не уверен точно… — загадочно произнес герой, вслушиваясь в шелест листвы неподалеку.       Вдруг, шум резко перерос в топот, причем настолько сильный, будто гром, грохочущий с чистейшего небосвода. Сделав шаг вперед, Оками рукой завел принцессу за спину, ожидая нападения противника. Так как Сакура была сзади, он решил снять гендзюцу и просканировать местность своим ринне-шаринганом. Но едва он коснулся глаза, как тут же смог с точностью опознать чакру чего-то большого и стремительно приближающегося. — Осторожно! — крикнул герой, отталкивая от себя девочку. Она только и успела увидеть, как ее сенсея сбивал с ног и впечатывал в стоящий неподалеку камень огромный… язык.       Нечто потянуло свой орган обратно в пасть, скрывавшуюся в зарослях, прикрепив слюной и тело Оками. Однако стоило герою скрыться в траве, как через секунду на поляну, где стоял он сам, рухнула громадная ящерица. От удивления и страха принцесса не могла шевельнуться.       Учитель, вытирая кровь с губы, расплылся в какой-то теплой улыбке, одновременно граничащей c безумной. В пылу битвы он совсем забыл про свой Кеккей Мора, открытый на всеобщее обозрение. К счастью, никто чужой не смог разглядеть его глаза… кроме Сакуры, рискнувшей выглянуть из укрытия. — С-сенсей… — промямлила она, тихо подбираясь к нему ближе. — Не бойтесь, принцесса, он нам не опасен, — хмыкнул Оками, указывая пальцем на побежденного ящера. — Твои глаза… Что с ними? — задала вопрос Сакура, заметив, как резко изменилось выражение лица учителя, совсем забывшего скрыть его от ученицы. — Будет лучше, — проговорил он, касаясь пальцами глаза, — если это будет между нами. Хорошо? — Да… — неуверенно произнесла Харуно, боковым зрением увидев, что ящерица начала шевелиться. — Оками-сенсей! — прокричала она, готовясь к схватке.       Однако учитель и не думал драться, поклонившись в пол побежденному пресмыкающемуся. Девочка, заметив столь любезный и, в некотором роде, джентльменский жест, с дрожащими ногами также склонилась, пока ящерица вставала со спины и быстро смотрела то на Сакуру, то на Оками. Видя абсолютно доброжелательных людей, зверь вытянул хвост, поднял одну переднюю конечность и прислонил к телу, словно показывая реверанс. — Прос-с-стите, прос-с-сто вы кое-кого мне напомнили, — честно признался ящер, сильно протягивая букву «с». — Оно разговаривает! — воскликнула Харуно, прячась за спиной сенсея. — И вы простите, что повалил вас, — сенсей перестал кланяться и вытянулся в полный рост. — Мое имя Оками, а эта юная особа — принцесса Сакура Харуно.       Девочка смущенно выглядывала из-за спины учителя. Было не до конца понятно: либо она немного стесняется говорящей ящерицы, либо боится ее. Судя по тому, как она вцепилась в кимоно учителя, скорее всего верный вариант — второй. Страх ученицы слегка насторожил Оками, как и тот факт, что родители как-то просто отпустили ее на тренировки с ним. — Здравс-с-ствуйте, принцесса Харуно, здравс-с-ствуйте, Оками, — ящер чуть преклонил голову, — я Гуро, воин пос-с-селения ящериц. — Мы хотим войти в ваше поселение, — уважительно произнес герой.       Гуро вновь быстро взглянул на обоих пришедших людей и молнией подбежал к ним, остановившись перед самым лицом сенсея. Тот даже не дрогнул, как и не дрогнул ни один мускул на его лице, а вот Сакура стала трястись от ужаса, сильнее сжимая в руках кимоно учителя. — По какому праву ты хочешь войти? — всматриваясь в глаза Оками, произнес ящер. — По праву призыва без договора, — ответил герой, поглядывая на девочку. — Она сложила печати и призвалась к вам. Вы — ее тотемное животное и вы должны обучить девочку сендзюцу и подписать договор. — Вот как… — задумавшись, сказал Гуро. — А почему ты за нее говоришь? У нее нет с-своего языка? — Е-есть, — проглотив ком в горле, произнесла Сакура. — Наши тренировки с-сложны и опас-с-ны. Ты готова подвергнуть с-свою жизнь рис-с-ску, чтобы потом отвести его подальше от близких? — снова задал вопрос ящер. — Да, — более уверенно ответила Харуно, отпустив, наконец, одежду сенсея. — Тогда, я должен отвести вас-с к нашему мудрецу — Рову. Та пос-с-смотрит на тебя и с-скажет: хороша ли ты для обучения с-с-сендзюцу или нет. — Но перед этим, — встрял герой, опускаясь на колено перед девочкой. — Сакура, ты должна знать, что мы остаемся тут на полтора года.       И тут девочку поразило, словно молнией — она не будет видеться с родителями и друзьями очень-очень долго. Плюс ко всему, вряд ли сенсей попросил разрешения у отца и матери на столь долгое путешествие. Все это должно было напугать принцессу, но та еле заметно улыбнулась, пока ее глаза наполнялись восторгом и предвкушением славного приключения. — Я готова! — бодро произнесла Харуно, сжав ладонь в кулак. — Ну и отлично, все равно я бы не стал тебя отсюда телепортировать, — хмыкнул Оками, вставая с колена. — Веди, Року.

***

      Поселение ящериц напоминало огромный лес, за исключением того, что все вокруг было травяное или кустарниковое, выросшее до гигантских размеров. Однако, Сакура все еще сомневалась: это мир вокруг стал больше или они сами с сенсеем стали меньше. Долго она не думала об этом, ведь восхищаться окружающими красотами было тысячекратно лучше.       Дома пресмыкающихся представляли собой либо темные-темные ямы, пробуренные в бескрайних лесных ложбинах, либо сложенные друг на друга стебли травы, напоминавшие бревна. На этих самых своеобразных «бревнах» красовались выструганные руны, значение которых для девочки было неизвестно.       Пока она шла и восхищалась, на нее и Оками то и дело поглядывали другие жители поселения: кто-то изучающим взглядом, а кто-то ненавистным. Причина такого отношения была таинственна для Сакуры, но не для Оками, постоянно прятавшего лицо за воротником кимоно или спиной медленно бродящего ко дворцу Гуро.       Тут-то глаза принцессы и зацепились за столь величественную даже для Хокаге резиденцию: известковые стены зеленого цвета, крыша, напоминавшая шляпку гриба с фиолетовым оттенком, красные колонны с рунами на них и надписью над входом: «здесь приветствуют учение». От нее и нахлынувшей ностальгии Оками чуть улыбнулся.       Стоило героям переступить порог резиденции, как в сенсея тут же полетел стул, который был с легкостью отброшен ударом ноги в стену. Он ожидал такого приема, но подумал, что ему хотя бы дадут объясниться. — Дзинуши Ооцуцуки! — выкрикнула Рову, бросая в прибывшего шиноби второй стул. — Успокойтесь! — только и успел крикнуть Оками, как тут же был атакован мудрецом.       Она ударом хвоста пыталась вытолкнуть его из резиденции, но он перехватил его и бросил Рову обратно в кресло. — Да дайте же сказать! — вновь попытался поговорить герой, чувствуя пристальные и ошарашенные взгляды со стороны Сакуры и Гуро.       Мудрец выпустила язык изо-рта, пытаясь ударить им Оками, а затем притянуть и, ударом хвоста, впечатать в стену, но стоило органу приблизиться к сенсею, как тот схватил его, намотал на кулак и дернул на себя. Как только Рову вылетела с места и почти достигла героя, тот кулаком вновь отправил ее в кресло, со злобой смотря ей в глаза. — Мама! — воскликнул Гуро, подбегая к мудрецу и оценивая ее состояние. — Ты самолично убила Дзинуши несколько веков назад! Этот человек не он!       Рову поднялась, потирая ушиб на спине и смотря внимательно на пришедших незнакомцев. Взрослый, по ее мнению, выглядел один в один как печально известный убийца и диктатор с манией мирового господства. Но она хорошо понимала, что вряд ли этот человек воскрес, а если он бы и выжил, то умер бы давно от старости. Приняв во внимание все эти факты, а также его попытку решить все словами и разойтись с миром, мудрец-ящерица поклонилась Оками и Сакуре, извиняясь за причиненные неудобства. — Никакая хорошая хозяйка не станет нападать на гостей в своем доме, — начала она, искренне раскаиваясь. — Простите меня, незнакомцы. — Приятно иногда размяться, — рассмеялся Оками, поклонившись Рову. Так поступила и Сакура. — Что нужно шиноби Скрытого Листа в нашем скромном селении? — спросила мудрец. — Откуда вы знаете, что мы из Конохи? — задала встречный вопрос девочка. — Сделала предположение, — махнула хвостом Рову, — и, судя по реакции, угадала. — Прошу вас подписать контракт с принцессой и позволить почерпнуть ей ваше знание сендзюцу, — герой покорно склонил голову, ожидая ответа. — С того момента, как последний человек призывался сюда и начал обучаться прошло больше, чем пять сотен лет! — воскликнула Рову, не веря своим ушам. — Я думала, что о нас все забыли, а не передавать знания другим — сродни пытки. — Это значит… — встряла розоволосая, наконец отойдя от шока, полученного при просмотре боя учителя и гигантской ящерицы. — Я буду тебя обучать!

***

      Рову выделила героям большие апартаменты в самой резиденции, правда, скорее от неловкости из-за нападения на странников. Комната представляла собой просторное белое помещение с двумя огромными футонами в углах, дабы никому не создавать дискомфорт во время сна. Сбоку от футонов располагались деревянные тумбочки, а по центру спальни — вместительный шкаф для одежды, причем и Сакуры, и Оками. Вещи, любезно предоставленные поселением ящериц, уже висели внутри. Сенсею Рову поручила дать следующие комплекты одежды: три свободные белые кофты без капюшона, трое черных штанов со шнурком для стягивания, сандалии бурого цвета в количестве также трех пар. Для Сакуры все выглядело немного иначе: пара черных бридж не в обтяжку, дабы тело «дышало» во время тренировок, два лиловых спортивных топа, а также пару легких маек поверх топа. В случае износа вещи, мудрец обещала распорядиться поставить еще несколько комплектов одежды гостям.       Внимательно рассмотрев шкаф, а также саму комнату, герои начали готовится ко сну, по очереди идя в ванную комнату. На резонный вопрос о том, зачем поселению ящериц человеческая ванная комната, если больше пяти сотен лет никто не призывался для обучения, Рову отвечала, что в свое время многие паломники, путешествовав по миру, забредали в деревню, где им был оказан радушный прием. — Спокойной ночи, сенсей, — зевнув, произнесла Харуно. — И тебе сладких снов, принцесса, — проваливаясь в сон, пожелал герой.       На часах, что висели над дверью в комнату, стрелка уже показывала три часа ночи. Юная куноичи, долго убеждаясь, что учитель спит, аккуратно и бесшумно встала и вышла из апартаментов.       Сон Оками был крепок и нарушить его крайне тяжело, однако в эту ночь его почему-то мучила бессонница. Из последних сил жмуря глаза, пытаясь привлечь ближе к себе царство Морфея, он спиной почувствовал сначала пристальный взгляд своей ученицы, а затем услышал, как та медленно встает со своего футона и выходит из комнаты. «И что же ты делаешь, Сакура?»— задал сам себе вопрос герой.       Встав сам с футона, сенсей стал аккуратно следить за Харуно, прячась за стебельками или закрываясь в бутонах цветов. Девочка брела по поселению, затем чуть спустилась вниз, где еще утром герои приметили небольшой ручеек, присела рядом с ним на поваленный стебель лилии и заплакала. За всю свою чертовски долгую жизнь Оками научился определять причины человеческих слез. Он с точностью говорил, когда человек плачет от горя, а когда — от радости. Слезы Сакуры были двойственны, словно она рада, что прибыла сюда с учителем для обучения сендзюцу, но будто… боится возвращаться назад.       Неожиданно, Харуно задрала рукав своей ночной рубашки, и взору учителя предстала ужасная картина — вся рука была усеяна синяками и рубцами, словно от розга, опущенного в воду. Трясущейся второй ладонью, девочка попыталась подлечить себя сама с помощью техники Мистической Руки, однако она так тряслась, что Сакура быстро бросила это занятие, с грустью смотря на травмы, от которых точно останутся шрамы.       Наконец, Оками решил показаться, медленно бредя в сторону принцессы. Та даже не сразу приметила, как к ней подходил учитель, ведь из-за слез было трудно что-то различить, да и опущенная голова, уткнутая в колени, этому не способствовала. — Сенсей?! — воскликнула она, с долей неловкости смотря на Оками. Тот не проронил ни слова: подошел, активировал технику Мистической Руки и принялся лечить свою ученицу. — Больно? — спросил герой. — Немного пощипывает, — призналась она, вытирая ладонью другой руки слезы. Она даже в столь юном возрасте не любит показывать свои эмоции на людях, предпочитая все держать в себе. — Потерпи, пожалуйста, — попросил сенсей, стараясь и жуткие следы убрать, и причинить как можно меньше дискомфорта Сакуре.       Он уже закончил с рукой, с небольшой гордостью смотря на нее — вместо шрамов будут еле заметные белые полосы, которые со временем исчезнут полностью. — Спасибо, но… — девочка хотела что-то сказать, однако резко прекратила, опуская голову. — Да? — ласково спросил Оками, чуть улыбнувшись уголками губ. — На спине… — призналась Харуно, с неловкостью смотря на землю.       Подавив в себе накипающую ярость, то ли от того, что с Сакурой сделали такое, то ли от осознания, что она ничего ему не рассказала, герой обошел ее и сказал: — Можешь приподнять? — Д-да, — ей было неловко, но она прекрасно понимала, что этот человек уж точно ничего плохого ей не сделает.       Сакура ухватилась за спину и потянула одежду, сантиметр за сантиметром открывая Оками ужасающую картину — вся ее спина представляла собой кровавое месиво вперемешку с синяками. Его удивило два факта: как она так прямо сидит и не жалуется на чудовищную боль и как рубашка не окрасилась в красный цвет. — Кто? — задал односложный вопрос Оками, пытаясь вылечить спину Сакуры. — Это… мой отец, — честно призналась она, от обиды прокусив губу. — За что? — снова спросил герой, но в действительности — ему было глубоко плевать, ведь сам факт того, что его ученицу так изувечили, крайне сильно злило Оками. Очень злило… — Не важно… — Было бы неважно — не спрашивал… — сдерживая из последних сил гнев пробормотал герой. Вид всей этой кровавой каши нарушил концентрацию сенсея, отчего его глаза снова стали риннеганом и ринне-шаринганом. — Присядьте со мной, — робко произнесла девочка, обратно натягивая рубашку. Спина почти совсем не болела, а максимум, что может остаться — пара незаметных шрамиков.       Решив послушать ученицу, герой присел с ней у ручейка на стебель и стал всматриваться в еле касающуюся горизонта луну. Забавно — это место почти единственное в округе, где все не поросло травой и цветами, мешающими созерцанию превосходной и таинственной Вселенной. — Я поэтому и захотела стать куноичи, — начала Сакура. — Из-за отца. Думала, что так накоплю себе на отдельное жилье, смогу стать почитаемой в обществе. Хах, если бы все было так просто. — Ты сама выдумываешь себе препятствия, — перебил ее герой. — Жизнь человека донельзя проста, но некоторые сами ищут более трудные пути для себя, как ты из-за неопытности, или я из-за скуки. — Ты же знаешь, что он не из клана Харуно? — выпалила как на духу девочка, заметив на лице визави искреннее удивление. — У моего дедушки была всего одна дочь — Мебуки. — Твоя мама. — Моя мама, — хмыкнула Сакура. — После его смерти все состояние клана перешло ей, тогда-то и началось… — Дай угадаю — сватовство? — спросил Оками, так и не спрятав свои глаза от девочки, а та, кажется, даже привыкла к ним. — Я не знаю, что это значит, — рассмеялась куноичи. — Это когда женихов было настолько много, что об них поганую метлу сломали, — усмехнувшись, пояснил сенсей. — Именно! — воскликнула девочка. — Мама была… как же это слово. — Наивна? — Да! Она вышла замуж за моего отца вроде бы по любви, но быстро пожалела об этом. И, чтобы забрать и ее наследство, и ее привязать к себе… В общем, так появилась я, — грустно вздохнула Сакура, прислушиваясь к журчащему ручейку. — Почему мать позволила случиться… вот этому? — Я не знаю, — коротко ответила Харуно. — Он и ее бьет, только сильнее. — Сильнее?! — возмутился Оками. — На тебе живого места нет! — А у мамы и мертвое все отпало, — хмыкнула девочка. — Мама должна защищать свое дитя ценой собственного здоровья и собственной жизни! Пойми, в этом и заключается материнская любовь — ее нельзя точно описать, дать определение или объяснить, но это тонкая нить, связывающая два сердца воедино и заставляющая их биться в унисон. — Ты очень красиво говоришь! — восхитилась Сакура. — Тем не менее — я не в обиде на маму, ей очень тяжело. Знал бы ты, как он ее поколотил, когда узнал о наших тренировках. — Испугался, что ты сама в один момент сможешь его самого побить? — иронично произнес герой. — Наверно, — пожала плечами Харуно. — Послушай, раз он не из клана, то почему у него розовые волосы? — О, у него вообще нет волос, — рассмеялась девочка, будто что-то вспомнив. — Он носит парик, а маму заставляет краситься в блондинку. Поэтому все и думают, что именно он и есть наследник клана. — Я же выкрал свиток у Хокаге с досье на ваши кланы, и в нем указывался именно твой отец, как потомок Харуно. — Осознаешь теперь, какие у него связи, раз переписать историю ему — сущий пустяк? — медленно прошептала Сакура, заметно погрустнев.       Герой встал со ствола, занеся руки за спину, и начал с некой досадой следить за убывающей луной. Он понимал, что с минуты на минуту солнце освятит своими лучами все вокруг, и от ночного созерцания мира не останется ничего. — Я тебя так долго обучал, причем не только ирьёниндзюцу, но и тайдзюцу, как и Ино с Тентен, — начал Оками. — Да, не так сильно, как Наруто, но все же. Пожалуй, ты сможешь выстоять против своего отца, палец о палец не ударившего для того, чтобы стать шиноби, — он вспомнил отца Сакуры: полноватый, медлительный и до ужаса пугливый. — Но ведь… он мой отец. — Мало быть просто отцом, — сенсей взглянул на ученицу, — главное быть папой.       Героиня крепко задумалась над словами учителя. А ведь вправду: что отец хорошего для нее сделал? Все ее существование — это просто спекуляция ради достижения богатства и успеха. Сакура уверена, что Кизаши не побрезгует отдать дочь под венец без любви, лишь ради заключения выгодного для него союза. Но даже это она в состоянии преодолеть, однако видеть ежедневные избиения матери, которая просто хочет, чтобы он устал на ней и не дотронулся до Сакуры является ужасной пыткой для почти шестилетней девочки. — Солнце поднимается, — подметил Оками, поворачивая голову назад. Свет стал заполнять верхушки трав и цветов, а отражение в ручейке стало четче, открывая девочке блеск глаз учителя: загадочный, мистический и, по-своему, прекрасный. — Эй, Сакура. — Да? — Можешь мне пообещать одну вещь? — он посмотрел на свою ученицу уже обычными карими глазами. — Конечно, сенсей, — улыбнулась она. — Ты не должна терпеть подобного, — он преклонил колено, став одного роста с Сакурой, — как и твоя мама. У тебя невероятно огромное сердце, принцесса, поэтому сыграю на нем, — хмыкнул герой, но вмиг посерьезнел. — Как ты думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем Кизаши поймет, что вы — это ненужный балласт на его пути к обогащению? Сейчас он вас бьет, а завтра я уже буду копать две ямы — побольше и поменьше, — и вновь слезы наполнили глаза девочки. — Помоги себе, помоги своей матери — тренируйся, став сильнее отца в сотни раз и главное — перестань его бояться, ведь он не больше, чем пыль, которую можно с легкостью смахнуть. — Я… буду сильнее! — ее изумрудные глаза загорелись от мысли, ставшей вмиг навязчивой идеей — спасти маму, прогнав отца.

***

      Сакура пыталась не шевелиться, лежа на скале в лютый солнцепек, подобно пресмыкающимся. Пот, льющийся со лба, сильно щекотал ее, но она пыталась отвлечься, концентрируясь на чем-то отдаленном. Прошло чуть больше года с момента ее прибытия в поселение ящериц, и она успела изучить многие водные техники, увеличила навык лечения и выучила секретную технику поселения — Исчезновение Хамелеона, позволявшее, в зависимости от окружающего мира, покрывать тело камнем, землей или чем угодно еще, причем любого цвета. Сендзюцу она тоже почти выучила.       Ключевое слово «почти» — у нее мало что получалось, причем ни Оками, ни сама Харуно не понимали изначально причину: она вроде не шевелилась, исправно терпела обжигающие солнечные лучи, лежа на твердых пиках песчаных хребтов, но не выходило войти в режим ящерного мудреца. И совсем недавно герой понял причину неудач своей ученицы — особенность строения тела, при котором чакра не скапливается внутри, готовая в любое время высвободиться, а накапливается в каналах, небывалом образом расширяя их. Тогда-то сенсей и решил обучить ее печати Силы Сотни, и всего за несколько дней Сакура смогла сделать точку на лбу, постепенно сформировавшуюся в ромб. Теперь она накапливала энергию сразу в него, пытаясь в очередной раз высвободить, но пока все еще тщетно. «Это невозможно, я сдаюсь!» — про себя подумала девочка, но с места не сдвинулась, ведь за ней пристально наблюдал Гуро. Он был добрым ящером, но до тех пор, пока это не касается учебы — в ней он беспощаден и за любое недовольство или неправильное выполнение мог и наорать, а мог и кинуть чем-то тяжелым.       В этот момент Оками что-то бурно обсуждал с Рову на повышенных тонах. — Он же есть у вас, так почему не позволить использовать его во благо! — битый час он не мог убедить мудреца. — Потому что этот артефакт — наша священная реликвия! — она ударила хвостом в стол, отчего по ножке пошла трещина. — Много священного в вещи, что использовалась полтора раза?! — он тоже стукнул по столу и тот сломался, опрокинув на пол все вещи. — Ты хоть знаешь, что будет, если он попадет не в те руки? — ответила мудрец вопросом на вопрос. — Ты правда считаешь, что принцесса осквернит его злыми делами? — разозлился герой. — Нет, я имею ввиду… — Или ее дети? Внуки? Сакура — это человек с большой буквы, презирающий лишь одно — ненависть. А бороться с ней будет в сто раз проще, будь у нас ваш «священный артефакт».       Рову встала, подошла к окну и взглянула на возвышающуюся скалу. У Сакуры не получалось, но та старалась изо всех сил, прилагая максимум усилий. — Ты так веришь в нее? — риторический вопрос, но Оками ответил. — Как и во всех своих учеников, — спокойно произнес герой.

***

— Гуро, — начала Сакура, пытаясь отдышаться от тренировки. — Плохо с-стараешься, С-Сакура-чан, — начал он, постукивая хвостом по земле. — Да-да, — махнула она рукой, пытаясь отдышаться от сорокаградусной жары. — Все спросить хотела, да забывала, а кто такой Дзинуши Ооцуцуки? — Не с-стоит тебе этого знать, юная куноичи, — увернулся от ответа ящер. — И даже не выпытывай — не с-сможешь. — Бака, — надула она губы, но заметила, как сильно стал постукивать его хвост, что значит только одно — его терпение на исходе.

***

— Да простят меня предки, что я отдаю его человеку, — вздохнула Рову, протягивая нечто запечатанное в свитке. — Как будто он на вас, ящериц, налезет, — хмыкнул герой. — Не паясничай, — грозно промолвила мудрец.       Вдруг оба присутствующих услышали счастливые возгласы Сакуры, которые исходили от ее места тренировок. Рову, как и Оками, понимали одно: если Гуро не кричит на нее за излишние эмоции — это значит, что она смогла обучится сендзюцу. — Да, Рову, — герой сложил свиток в поясную сумку, — именно так я и верю в нее.

***

— Учитель, у меня получилось, — она, только завидев Оками, подбежала к нему и крепко обняла. — Молодец, принцесса Харуно, — он искренне гордился своей ученицей, непроизвольно улыбаясь в тридцать два зуба, что обычно было фишкой Наруто.       Она взглянула на него, и герой увидел существенные изменения в девочке: зрачки ее остались вертикальными, как у обычного человека, но радужка изменилась в цвете, став плавным переходом от желтого к темно-коричневому, веки были не кожаными, но чешуйчатыми, а язык, которые Оками увидел во время разговора, окрасился в синий цвет и стал крайне юрким и большим. — Поздравляю, Сакура, — улыбнулась мудрец. — Теперь, настала пора заключать контракт!

***

      Сакура вошла в «святая святых» по мнению Рову место. Именно здесь, среди множества старинных свитков и книг, оружий и доспехов хранился контракт для призыва ящериц. Представлял он из себя следующее: продубленная шкура какого-то животного, на которой нанесен текст призыва и подписи различных шиноби.       Взгляд девочки, блуждающей глазами по именам ниндзя, остановился на крайнем шиноби: «Дзинуши Ооцуцуки». — Это имя… — задумалась девочка, краем глаза посматривая на мудреца, которая, судя по виду, была очень опечалена предоставленным в контракте. — Кто это? — С-Сакура-чан, я же говорил, чтобы ты не выпытывала! — воскликнул Гуро. — Все хорошо, сынок, — вздохнула мудрец, склонив голову к полу. — Он был лучшим из лучших: сильный, волевой, старательный, первый человек на нашей памяти с чакрой. Многие ошибочно думают, что первой была Кагуя, однако это не так. Дзинуши смог обучится сендзюцу в четыре, а в пять стать мастером тайдзюцу. Но, чем старше он становился, тем сильнее становились и его амбиции. Дзинуши начал пытаться быть в сговоре с каждым поселением мудрецов. Решил уничтожить всех нас, а затем захватить пять великих стран. — Но причем тут вы? — задала вопрос Сакура. — Так мы же рубеж, который мешал ему это сделать. Ты не задумывалась над причиной того, почему большинство угроз ваших деревень — внутренние? Потому что мудрецы день за днем защищают вас от внешних, порой даже космических угроз. Это хорошо знал Дзинуши, поэтому натравил на нас другое звериное поселение — драконье. — Что?! — воскликнула девочка, словно не веря в услышанное. — Да, принцесса, драконы существуют, — влез в разговор Оками, до этого лишь молчаливо и понуро наблюдавший разговор. — Это было кровавое месиво: одни чешуйчатые против других. На нашей стороне было количество, но они могли без печатей плеваться огнем, так еще и были больше в три раза! Мы смогли отбить атаку, ценой жизни многих хороших ящериц, включая и мою мать. — Мне очень жаль, — Сакура опустила голову, думая о том, что заводить разговор об этом не следовало. — Ничего, — проговорила мудрец, блуждающе осматривая комнату. — Мы прознали, что Дзинуши, уже захвативший несколько стран, хочет заключить договор с Богом Джашином, дабы стать всесильным. — Он успел? — Не знаю, ведь последнее, что помню, так это как снесла ему голову его собственной катаной, — злобно произнесла Рову. — Мы хотели сжечь тело, но чертовы драконы выкрали его и похоронили как героя! Вдумайся! — Кошмар… — робко произнесла девочка, о чем-то задумавшись. — Сакура? — Оками подошел к ученице и присел на колено. — Все хорошо? — Да, просто… Каким образом другие люди выучивали технику Призыва, если чакра появилась только при Дзинуши?       В комнате повисло молчание. Казалось, что даже сама Рову задумалась над этим, и только лицо Оками продолжало выражать задумчивость, а словно грусть и тоску. — Мам, а ведь правда — как? — Гуро задал вопрос, потирая передней конечностью голову. — В твоей ис-с-стории все время не хватает деталей! — Сначала поживи с мое, а потом посмотрим на тебя и твою память, — мудрец стукнула своих хвостом сына по голове. — Давайте заключать контракт, — Оками прервал семейную ссору и показал на пергамент.

***

      Сакура стояла напротив сенсея, периодически сжимая кулаки. Точно понимая, что шанс на победу крайне низок, она пыталась найти все что угодно, лишь бы увеличить его. Оками казался крайне спокойным, но сам периодически хрустел пальцами от предвкушения дружеского спарринга с ученицей. Он решил не использовать технику глаз, чтобы силы были примерно равны. Теперь она знает все то, чему герой хотел ее обучить, и настала пора показать — не бесполезны ли были эти уроки.       Первым, кто не выдержал пронзительного взгляда визави, стала Сакура. Молнией она полетела на учителя, складывая на ходу ручные печати. — Техника Гидрификации! — не добежав до сенсея, Сакура разлилась в воду и впиталась в грунт. «Неплохо, принцесса» — улыбнулся герой, осматривая все вокруг себя. «Сзади? Сверху? Тогда…» — Шаннароо! — Сакура с пронзительным возгласом появилась из-под земли и попыталась нанести удар Оками в челюсть.       Он просчитал такой вариант и лишь чуть отошел назад, пока кулак девочки пронесся в сантиметре от его лица. Когда она прыжком достала до его роста, он с силой ударил ее коленом в живот, отчего та отлетела на прежнее место. Не позволяя куноичи продохнуть, Оками сам побежал на схватившуюся за живот героиню, сложив печати техники молнии. — Чидори! — воскликнул он, ударяя в девочку.       Та, присев для уклонения, выпрыгнула в тот момент, когда техника Тысячи Птиц пролетела мимо нее и ударом ноги отпихнула от себя сенсея. Не ожидая столь сильного сопротивления, герой, не сбавляя темпа, создал в руке технику воздуха. — Стихия Ветра: Закрученный Ветряной Шар!       Едва коснувшись тела девочки, та отлетела от сенсея на несколько метров и впечаталась в песчаный хребет. Сакура медленно сползла вниз по скале и закрыла глаза. — Я выиграл, — констатировал герой, но тут заметил, что куноичи не шевелится и не дышит. — Сакура! — он хотел ринуться к ней, но тут она просто исчезла прямо перед ним. — Клон?       Вдруг Оками заметил, как земля, что была под ним… посмотрела на него вполне человеческими глазами, слегка чешуйчатыми на веках. Сакуре нужно было время для вхождения в режим ящерного мудреца, поэтому она и лежала под землей, скрыв свое присутствие техникой Исчезновения Хамелеона. Вынырнув снизу, Харуно с силой ударила удивленного сенсея в челюсть, отчего тот, подлетев на несколько метров вверх, с грохотом рухнул на землю. — Да! Я смогла! — слезы накатились на девочку, ведь она доказала и себе, и Оками, что она способна на многое и все тренировки не прошли даром. Теперь она точно в состоянии противостоять своему отцу.       Вдруг, Оками исчез в дыму, отчего девочка зачихала и начала тереть нос. «Тоже клон?» — подумала куноичи, готовясь к схватке, однако даже спустя пять минут на нее никто не напал. И тут она вспомнила слова учителя прямо перед путешествием: «Мои клоны положат руки вам на головы, отчего их переместит вместе с вами. Я же пойду с Наруто» «Так вот оно что… А мне как отсюда выбираться?!» — она была в смятении, пока вдруг не заметила вдали наблюдающего за всем этим Гуро. — Гуро, мне тут нужна твоя помощь…
Примечания:
Решил, что буду рассказывать истории из жизни после глав. Так... Как-то раз решил я, что отличной идеей будет поиграть с собакой во дворе. Все бы ничего, да только тогда мы делали ремонт дома, поэтому к стене была приставлена дверь. Она была огромной дубовой с торчащими металлическими болтами. Короче, бегу я за щенком — она за дверь, я выманиваю ее, она бежит в другую сторону, а я резко дернулся за ней. Итог: майка зацепилась за дверь, она на меня сверху упала и придавила, отчего у меня был сотряс)
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты