La comedia е finita

      Мужчина уже давно пришел в себя, но старался ничем этого не выдавать. Он не двигался, лишь едва заметно наблюдая сквозь полуоткрытые веки за тварью, прикидывающейся его Малышкой. К этому времени у Джона уже не оставалось сомнений, что это не она. Его девочка была скромной, любящей, тихой и в то же время страстной. Чудовище же, расхаживающее по помещению и что-то бормочущее себе под нос, совсем на нее не походило. Но чем же оно являлось? Джонатан уже какое-то время ломал голову над этим вопросом, но затем, так ни к чему и ни придя, отвлекся на более насущные проблемы.       А они были весьма существенные, так как он сидел в своем собственном подвале, привязанный за руки и за ноги к стулу. И вот странно, но нигде рядом с собой он не видел труп оставленной им месяц назад девушки. Запах разложения тоже не чувствовался, хотя к этому моменту трупный яд должен был отравить собой все вокруг. Видимо, демоническая тварь куда-то дела тело. Но куда и зачем?       — Какой же ты шумный, чёрт! — Прервал его размышления голос. — И не притворяйся, будто ты без сознания, я ведь слышу твои мысли. Ты всё время зовёшь меня тварью, норовишь обидеть. Забавно слышать это от тебя. А насчет того, куда я дела тело… Да не было его, Джонатан. Видишь ли, ты напоил ту девчонку какао, а затем выпустил и отвёз домой.       Тварь помедлила, смотря на маньяка, распахнувшего глаза в недоумении.       — Что, удивлен? — Спросила она. — Ты не помнишь этого, так как был под гипнозом, выполнял мой приказ. Не могла же я позволить тебе, больному ублюдку, сломать еще одну жизнь. Да и будь девочка до сих пор в твоем подвале, где бы мы тогда развлекались? Кстати, видел следы уколов на её руках? Так можешь порадоваться, благодаря мне она уже больше никогда не вернётся к наркотикам. Теперь она мечтает стать ветеринаром, здорово… И это возвращает нас к вопросу, кто же здесь настоящий монстр. Как ты считаешь?       С этими словами тварь склонилась к Джону и клацнула зубами над самым его ухом.       — Что ты такое? Какого дьявола тебе от меня нужно?! — Взвизгнул он, тут же отшатываясь. По его глазам было видно, что он уже находится одной ногой в болоте безумия.       — А ты не понял, Джонатан? — Притворно удивилась Хоуп. — Оглядись вокруг, сколько здесь всего интересного! О, а это что у нас тут?       С любопытством склонившись над столом, девушка стала перебирать до боли знакомые мужчине инструменты. Она так увлеклась процессом, что, казалось, напрочь забыла о пленнике. В её руках попеременно мелькали то скальпели различных размеров, то какие-то колышки, то плоскогубцы. Критично осмотрев каждый предмет, Хоуп, наконец, остановила свой выбор на огромных ножницах, предназначавшихся явно не для вырезания оригами. Едва она взяла их в руки, как Джон неистово задёргался, пытаясь высвободиться из пут, но всё было без толку. Хоуп же, растянув рот в неестественно широкой улыбке, пошла к нему.       В этот момент мужчиной овладело нестерпимое желание забиться в угол, спрятаться там, свернувшись калачиком. Ему захотелось закрыть глаза, как он делал в детстве, когда ему казалось, что на него из шкафа смотрит монстр. Тогда он надеялся, что если не видит чудовище, то и оно его тоже. Эти мысли потянули за собой из памяти воспоминание, как Джон лет в пять часто звал свою мать, когда ему становилось слишком страшно. И она всегда приходила к нему, целовала во влажный от пота лоб и уверяла, что он намного сильнее и храбрее любого чудовища. О, как же сейчас Джону хотелось вновь позвать ее на помощь! Но его нежная мать давно умерла, оставив сына на попечение чужих людей. А после ее смерти выяснилось, что малыш Джонни вовсе не был сильнее и храбрее тех чудовищ, с которыми ему пришлось столкнуться. Мама обманула его, подарив ложную надежду, и сбежала к доброму Боженьке, который, впрочем, почему-то никогда не показывал своей доброты. С тех пор Джон почти ненавидел свою мать, никогда не переставая, однако, рассчитывать на её помощь.       Вынырнув из внезапно нахлынувших воспоминаний, мужчина испуганно вздрогнул, обнаружив мерзкую тварь прямо перед собой. Её взгляд не выражал абсолютно никаких эмоций.       — Интересная история, — медленно произнесла она, чеканя каждое слово. — Такая трагичная, будто бы объясняющая твои поступки и оправдывающая тебя. Только знаешь что? Всё это дерьмо собачье. Многие люди жалеют подобных тебе, верят, что вы можете исправиться, если дать шанс. Но что же делать с вашими жертвами? Кто даст шанс им? Их просто забывают…       Перехватив удобнее ножницы, Хоуп подняла руку, готовясь нанести сидящему перед ней маньяку удар.       — Назови мне моё имя, Джонатан! — Воскликнула она, резко опуская ножницы и насквозь протыкая мужчине ладонь.       Затем, желая продлить агонию, девушка принялась ковырять лезвием, расширяя рану, а потом, достав его, вновь замахнулась, на сей раз попадая в бедро. Джон от первого же удара беспорядочно задергался, захлебываясь криками, и вскоре вместе со стулом полетел на бетонный пол. Больно приложившись об него затылком, он ощутил, как его голова наполняется глухим шумом, а перед глазами встают кровавые блики. Хоуп продолжала что-то говорить, но маньяк больше не слышал ее. Он замер на полу, смотря мимо твари отсутствующим взглядом, а затем к его горлу подкатил склизкий ком и его вырвало.       Джон надеялся после этого отключиться, но из прострации его вывела новая боль, на сей раз в плече. Судорожно выгнувшись и вновь заорав, мужчина скосил взгляд к раненому месту, увидев, как из него, глубоко войдя в плоть, торчат ножницы. Удивительно, но ужас от этого зрелища подействовал отрезвляюще. Джонатану резко перехотелось терять сознание, а еще он понял, что не хочет провоцировать свою мучительницу и замер, притихнув и стараясь лишний раз даже не дышать. Он только мелко подрагивал от боли, разливавшейся от плеча до самых кончиков пальцев. Окончательно же скользнуть в омут безумия ему не давала некая сила, прочно угнездившаяся в подкорке его головного мозга, и всякий раз приводящая в чувство.       Чудовищная морда порождения тьмы перекосилась в гневе. Ее пасть широко распахнулась, показав острые как бритва клыки, с которых нитями свисала слюна. Бездонные провалы глаз неотрывно смотрели прямо на пленника, проникая в глубины души.       — Думал так просто от меня отделаться? — Скрипучим тоном спросила Хоуп. — Я не позволю тебе начать пускать слюни раньше времени, или подохнуть. Только не сейчас. Так что даже не пытайся!       Затем, наклонившись к Джонатану, она одним рывком подняла его, вновь заставив сесть в центре подвала. Мужчина не оказывал сопротивления и тварь, удовлетворенно кивнув, отвернулась от него, направившись к выходу. По пути она приняла знакомый Джону облик, разве что глаза у нее остались матовыми, а кожа — неестественно бледной.       — Схожу, кое-что поищу, — кинула Хоуп через плечо, сверкнув клыками. — Не скучай, зайчонок, я ненадолго.       Сказав это, девушка скрылась за порогом, а Джонатан тут же попытался разбить стул, но не смог этого сделать. Казалось, что-то не давало ему шевелиться, заставляя сидеть и просто ждать своей страшной участи.       Хоуп же, как и обещала, вернулась быстро. С собой она несла шуроповерт и охапку гвоздей. При виде этого маньяк в ужасе замотал головой, на что девушка лишь мрачно хмыкнула.       — Думал, что я с тобой уже наигралась?.. — Саркастически процитировала она фразу, которую некогда любил говорить сам Джонатан. — Нет-нет, веселье только начинается. Хоуп демонстративно тряхнула шуроповертом.       — Кстати, — продолжила она говорить. — Не понимаю, почему именно со мной ты не использовал ни один из своих инструментов. Я ведь знаю, что ты вытворял с другими девушками и что хотел сделать с Энни Вермонт. Это, да будет тебе известно, твоя последняя жертва, та, которую я смогла спасти из твоего дома…. Так почему?       Девушка замолкла, выжидающе уставившись на Джонатана, но тот молчал, отводя взгляд.       — Мне… мне просто было интересно… — наконец выдавил он из себя.       — О, так ты у нас экспериментатор! — Каркающе расхохоталась Хоуп. — Как же это мерзко… А я ведь до своего перерождения даже представить не могла, что полюбила настолько отвратительного человека. Жалкого и бессердечного…       Лицо девушки скривилось и она крепче перехватила шуроповерт.       — Человека, — продолжила она горько, — который не только не полюбил меня в ответ, но и довел до одного из самых страшных грехов — самоубийства. Из-за этого я стала чудовищем, из-за этого же не могу теперь уйти… Несправедливо! Теперь я обречена вечность скитаться по этой грязной планете, пропитанной людским горем. Непрощенная, неупокоенная, не имеющая цели к дальнейшему существованию. И за что я наказана?! За собственную слабость?       Хоуп закусила губу и сделала к Джонатану еще несколько шагов, заставив его вжаться в спинку стула.       — В одном ты оказался прав, малыш Джонни, — глухо произнесла она, включая шуроповерт. — Боженька и впрямь оказался не таким уж добрым и справедливым, каким его принято считать. А потому я сейчас не с ним на небесах, а тут. И пора бы нам продолжить наше веселье.       Точно в замедленной съёмке Джон, все еще пребывающий в оцепенении, увидел, как к его ступне приближается бешено вращающийся гвоздь. Достигнув плоти, он, причиняя мужчине невыносимые страдания, начал медленно входить в нее. По подвалу полетели брызги крови, заляпывая собой все вокруг, потом к ним добавились ошметки плоти.       Джонатан наблюдал за этим, сходя с ума от боли, но не имея возможности что-то сделать, даже кричать. Ему казалось, что Хоуп пытает его, безмолвного и недвижимого, уже целую вечность и что еще одна такая же вечность ждет его впереди. Но в какой-то момент демоническое влияние стало отступать. Джон почувствовал, что тело вновь начинает его слушаться и изо всех сил задергался на стуле, огласив подвал неистовым ревом.       Девушка, услышав его, засмеялась.       — Это всё ради твоей безопасности, милый! — Прокричала она сквозь визг шуруповерта. — А то ты можешь навредить себе, если будешь всё время дёргаться и падать со стула!       Затем, более не обращая на вопли мужчины никакого внимания, она деловито просверлила его ступню и потянулась ко второй. Справившись и с ней, Хоуп картинно выдохнула, проведя рукой по лбу, стирая якобы выступивший там пот. В действительности же она не чувствовала никакой усталости.       — Ну, вот и все, малыш, — сказала она, поднимаясь и откладывая шуруповерт. — А теперь мне пора бежать. Нужно еще успеть наведаться к твоему приятелю.       Джона от ее слов словно холодной водой окатило.       — Не смей его трогать, ты, сука! — Взревел он, не на шутку испугавшись за безобидного старика Стивена.       — Сука? — Девушка хихикнула. — Как грубо! Будешь так ругаться — мне придётся отрезать твой язык.       Но Джонатан будто не услышал ее угрозы.       — Не смей! Слышишь! — Вновь воскликнул он, от ярости забыв даже о боли в просверленных стопах.       — Ты такой беспомощный, точно котёнок. Ну-ну, не нервничай так, нервы не восстанавливаются, — весело забулькало существо в подобии смеха. — И раз уж ты никак не успокаиваешься, добавлю тебе кое-что, чтоб было не так скучно ждать моего возвращения.       Отойдя к столу в углу комнаты, девушка вернулась к пленнику с молотком. Подобрав с пола гвоздь и прислонив его острием к икре, она высунула кончик языка и замахнулась. Раздался громкий хруст и из груди Джона вырвался еще один истошный вопль, быстро сменившийся сипением.       — Ой, — Хоуп прижала руку ко рту, хихикнув. — Промахнулась!       После чего она вновь вскинула молоток, на сей раз точно попадая по шляпке гвоздя и неглубоко всаживая его в ногу пленника. Тот захрипел от новой порции боли, жадно хватая ртом воздух. Существо же тем временем уже тянулось за очередным гвоздем, не думая останавливаться. Под конец экзекуции икры мужчины были сплошь усеяны торчащими из них металлическими штырями. А сам он сидел, уронив голову на грудь и беззвучно плача.       — Вот, так-то лучше, — сказала девушка, коснувшись пальцем шляпки гвоздя и слегка надавливая.       Затем она отложила молоток и, поднявшись на ноги, направилась к выходу из подвала. Она практически покинула его, когда ее догнал слабый надтреснутый шепот.       — Не трогай Стива… Прошу тебя, он не причём.       Ничего не ответив, Хоуп выключила свет и, выйдя из помещения, плотно закрыла за собой дверь, позволяя тьме, притаившийся по углам, наброситься на Джонатана.