La comedia е finita

      В одиночестве время тянулось невероятно медленно, подобно сладкой патоке, хотя в действительности солнце едва успело добраться до горизонта, чтобы передать мирно спящий город на попечительство луне. Однако маньяку казалось, что с того момента как Хоуп покинула его место заточения прошли годы, если не столетия. Причем все это время его изводили болью гвозди, воткнутые в ноги. Но не только они причиняли мужчине страдания. Мысли, роившиеся в его голове, были много хуже и страшнее физической боли.       Поначалу Джонатан боялся и не хотел возвращения Хоуп, но затем стал гадать, что будет, если она действительно больше не придет. Вероятно, тогда он будет медленно и мучительно умирать от жажды. Это было страшно даже представлять, но, возможно, возвращение Хоуп сулило еще большие ужасы. Ведь вряд ли она уже успела наиграться со своим пленником, а значит, ее возвращение таило в себе лишь новые изощрённые издевательства.       Затем Джон стал думать о том, что теперь в полной мере понял, какие чувства испытывали в этом подвале его жертвы. Он на себе почувствовал, как быстро могут сломить одиночество, боль и тьма, за пару дней превращая из грозного вершителя судеб в напуганного мальчишку, из горделивого охотника — в загнанную лань.       Мужчина трясся от каждого шороха, периодически плакал от боли и, если поначалу еще думал бороться, то теперь жаждал лишь смерти. Желательно, не мучительной. Например, от кровопотери. Ран у него было немало и по идее все должно было произойти быстро, но через какое-то время Джон заметил, что кровь у него практически не идет. Видимо, его жуткая тюремщица поработала и над этим, не собираясь так просто отпускать.       Убедившись, что умереть не получится и остается только ждать, Джонатан переметнулся мыслями на Стивена. Что Хоуп могла с ним так долго делать? Пытать? Едва мужчина об этом подумал, как его воображение услужливо подкинуло ему картину, где старик, кашляя кровью, пытается уползти от твари, неизменно его настигающей и раз за разом втыкающей в немощное тело окровавленные ножницы.       Вздрогнув от этого ужасного видения, Джон зажмурился, пытаясь прогнать его, но все было тщетно. Стив был ему дорог и потому мысли о нем не покидали маньяка до тех пор, пока он от усталости не провалился в тревожный, неглубокий сон.