Юрочка

Глупо, конечно, было надеяться на то, что бабуля ничего не узнает. Оказывается, ночью я всполошил кур в сарае, так что она проснулась и видела "явление Христа народу" собственными глазами. Ума не приложу, как я ее не заметил? И как это она не разоралась с порога? Пожалела, может. Нервы свои. Зато с утра так отыгралась, поливала всеми возможными словами, подходящими под ситуацию. А потом в конце, как соль на рану: — А вот был бы как Юрочка, стал бы нормальным человеком. И тут мое терпение лопнуло. Со злостью хлопнув дверью, я выбежал из дома. Гребаный ублюдок Юрочка. Да если бы я был ангелом во плоти, для всех вокруг мне никогда не переплюнуть замечательного Юрочку. Чтоб ты сдох, сука. Калиткой я хлопнул еще громче, выбесившись от наивно-шокированного Юркиного взгляда из-за забора, прибежавшего, видимо, на шум. Любопытно ему, видите ли. Тошнит уже. Или это от вчерашнего выпитого? Пол бутылки в одного меня ушло, на голодный желудок. Тихо пробравшись к склону возле реки, я нашел те самые камыши с "островком" в глубине. И старые полусгнившие доски, которые я сюда притащил, еще лежали. Хоть тут тихо и хорошо. А домой пойду, когда бабуля успокоится, она у меня отходчивая, долго никогда не злится. И тут, стоило мне только спокойно выдохнуть, возле камышей раздалось протяжное "Леха-а-а!". Я замер, но этот идиот начал вопить еще громче. Того и гляди, вся деревня прискачет. Я с сожалением выглянул из своего укрытия. — Чего ты орешь? Совсем придурошный? — я зло схватил Юрку за рукав и затащил в камыши. А этот стоит, глазами черными хлопает. — Я, — говорит, — не знал, куда ты пропал, там тропинка закончилась. — И ты решил, что я пошел топиться? — прошипел я, садясь на доски и глядя в реку. — Не дождетесь. Чувствую, в плечо мое, на солнце обгоревшее, тычет чем-то. Банку мне сует с помидорами. Еще и заботливый, аж противно. Ну надо же оправдывать статус идеального мальчика. Я снова отвернулся к реке. — Попей, полегчает, — опускает злосчастную банку рядом со мной на доски и садится недалеко тоже. — Отцу от похмелья всегда помогало. А , похрен. Что ломаться? Надо хоть пользоваться его добротой всей этой правильной. Открываю тугую крышку и жадно присасываюсь к банке. Рассол действительно вкусный, а главное, холодный. Но спасибо он от меня не дождется. Хотя, похоже, он и не надеялся. Сразу стал вопросами засыпать. "А что случилось?", "А как вчера прошло?". Голова только разболелась. — У рыжих спроси, че ты ко мне пристал? Я покоя хочу! Ушел уже куда подальше, а ты и тут на мозг капаешь. Юрка вдруг как-то сдулся весь, поник, а через секунду снова натянул дежурную улыбку, и свалил, буркнув на прощание "Понял, потом расскажешь". И банку с собой прихватил. Ага, как же. Нужен ты мне, рассказывать еще. О чем? Что ты только одним своим существованием мне жизнь портишь? Нет, Юрочка, идеальных людей не существует. У каждого есть свои недостатки, надо только копнуть поглубже и наружу вытащить. Тогда все и узнали бы, что ты не тот, кого так старательно из себя строишь. Ох, как это было бы сладко, разочаровать всех родственничков и ебучих соседок, которые в тебе души не чают! На языке мерзко горчил консервированный чеснок из банки с рассолом, как противное и такое же горькое чувство в груди. Я резко выплюнул его в реку, полный решимости. У меня был план.