Тьма из моих снов

***

      — Хён, спасибо ещё раз за то, что разрешил пожить у тебя, — произносит Тэхён как-то смущённо. Он ещё до сих пор до конца не принял то, что ему придётся жить с Юнги под одной крышей.       Вообще, если бы у Тэхёна был выбор, то он без промедления отказался бы от предложения старшего переехать, всё-таки, осадок от произошедшего остался и он никак не был готов так сразу перейти в стадию тёплых отношений, которые между ними были раньше, но родители… Родители не оставляли выбора. Тэхён устал за эти годы терпеть косые взгляды, разговоры по вечерам отца с матерью о том, что их сын позор семьи. Киму было очень стыдно за то, что он пользовался добротой Юнги, хотя и понимал, что тот чувствует себя виноватым, и наверняка таким образом пытается загладить свою вину. — Я когда накоплю денег, то съеду от тебя. Я не хочу приносить тебе лишние неудобства.       — Тэхённа, — Юнги протяжно вздыхает, включая поворотник автомобиля, перестраиваясь в другой ряд транспорта. — Я говорил тебе, что ты ничуть меня не обременяешь. Живи, сколько хочешь.       «Живи, сколько хочешь», — слишком не точные слова, и даже кажется, что они попросту брошены на ветер, чтобы не показаться пустословом, который сначала разрешил пожить, а затем выгоняет.       Мало ли Тэхёну захочется прожить всю жизнь вместе с Юнги в одной квартире? Согласится, и сможет ли вообще вытерпеть Мин каждодневное присутствие младший? Ведь они никогда не жили вместе, Тэхён лишь ходил в гости, и один раз ночевал у Юнги.       Лучше уж подумать сотню раз, чем бросаться серьёзной фразой «живи сколько хочешь», а потом выгонять спустя неделю, не смирившись с недостатками соседа.       В глубине души Тэхён надеялся, что он сможет всё-таки ужиться с Юнги, но всё равно нужно быть готовым к тому, что терпения у старшего не хватит. Всё-таки, Мин раньше любил отчуждённость, одиночество и тишину, но с Тэхёном не получится получить ничего из этого. Ладно, когда они проводили вместе время в школе, тогда Ким ещё мог как-то сдерживать свои порывы общения, но подавлять их круглосуточно Тэхёну точно было не по силе.       Ким наблюдает за дорогой, в голову лезут мысли о том, что теперь он практически садится на шею Юнги. Конечно, у старшего были средства, чтобы содержать двоих, тот упорно работал. Однако Тэхёну было всё-таки стыдно. У Юнги было всё для комфортной жизни: квартира, машина, пусть и поддержанная, но своя. У Тэхёна же ничего нет, за спиной только лишь пару месяцев обучения в университете.       В салоне автомобиля повисает давящая тишина, и только за окном слышны звуки города, который живёт полной жизнью. Но в машине словно время остановилось, и только лишь слышны лёгкие удары повешенного брелока на салонное зеркало о лобовое стекло. Слишком не комфортно. Если такая атмосфера будет стоять в воздухе, то Тэхён сам не выдержит и сбежит обратно к родителям, никакой разницы. Что там давят взглядами, что тут молчанием.       — Может, заедем в магазин? — наконец нарушает тишину Тэхён, таким во время заданным вопрос. Даже и не подумаешь о том, насколько давящее ощущение испытывал Ким все эти минуты молчания. Тэхён никогда бы и не подумал, что обычный бытовой вопрос сможет его когда-то спасти. — Просто на каше мы долго не протянем, — говорит Ким, но затем добавляет как-то смущённо: — Ты не подумай, ты сварил вкусную кашу, — Ким надеется, что никак не заденет Мина своей фразой.       — Тэхённа, хватит вести себя так, словно ты виноват. Виноват во всём я, — выпаливает Юнги. Он произносит фразу, даже не бросив краткий взгляд на Кима. Тэхён пытается объяснить тем, что внимание Мина полностью сконцентрировано на дороге, но давящее ощущение внутри говорило то, что Юнги просто не хочет смотреть на Тэхёна. — И да, ты прав в магазин надо заехать, — произносит старший, поворачивая на улицу, на которой был ближайший супермаркет.

***

      Юнги хотелось как-то разрядить обстановку, начать разговор на отдалённую тему, но только вот не знал на какую. Бытовой вопрос Тэхёна пришёлся как раз кстати, да только вот интонация Кима вызвала очередной приступ вины, который липкой паутиной снова оплетал Мина, не давая совсем свободы действий и слова.       Тэхён вёл себя так, словно он был виноват в их долгом разрыве. Но вина была только на плечах Юнги, именно он решил всё за двоих, не посоветовавшись с младшим. Именно он оставил самого дорогого человека в своей жизни наедине с болезнью. И незнание о ней никак не освобождала от ответственности за совершённый поступок. Может быть, если бы Юнги подождал, взвесил бы всё хорошо, после не самого приятного разговора со старшим Кимом, то всё было бы по-другому?       Прошлое снова мешало спокойно жить. Оно обволакивало, затягивало в трясину тёмных дней. И Юнги не мог ничего с этим поделать.       Всё-таки вернуть то тепло, которое Мин собственноручно убил будет куда труднее, чем казалось на первый взгляд.       Убить всегда легче, чем взрастить новое.       Теперь Юнги понимал смысл фразы на своём опыте.

***

      — Тэхённа, ты серьёзно? — удивлённо спрашивает Юнги, видя как Ким ставит в корзину несколько упаковок с шоколадным, клубничным и ванильным молоком. — Именно такой еды тебе не хватало?       — А… нет, — Ким немного смутился. — Просто я люблю молоко.       Юнги и не знал, что Тэхён любит молочные коктейли. И сейчас Мин впервые понимает, что толком то и не знает младшего, он мало знал о прежнем Тэхёне, а о настоящем лист информации в голове вообще пуст.       Рука Юнги непроизвольно тянется к щеке Кима, и он нежно оглаживает линию скулы, заставляя того залиться краской. Мину просто хотелось прикоснуться к младшему, ощутить знакомое тепло того. С момента тех утренних объятий они больше не касались друг друга.       Юнги изучающе смотрит на лицо Тэхёна несколько секунд, Ким даже не изменился за это время, разве что добавились синие круги под глазами от недосыпа. Надо бы заняться его режимом. И взгляд стал более серьёзным, уже не таким детским и наивным.       — Хён… — тихо шепчет Ким, — тут же люди.       — У тебя просто ресничка на щеке была, — отнекивается Юнги, отдёргивая руку.       По настороженному взгляду Тэхёна было видно, что он не поверил, ибо так не смотрят, когда хотят просто стряхнуть ресницу на щеке.

***

      — Эмм… не знаю, привык ли ты есть варёную картошку, — произносит Тэхён, накладывая в тарелки картофель и доставая из банки солёные огурцы. Всё-таки мама Кима не могла отпустить сына с пустыми руками, поэтому отдала ему несколько баночек купорки: огурцов, помидоров и варенья.       Кисло-солоноватый приятный запах рассола тут же разнёсся по кухне. Киму почему-то показалось, что именно так пахнет детство. Во время праздников на столе всегда стояло расписное мраморное блюдо с красиво уложенными хрустящими огурцами. Когда Тэхёну поставили диагноз «межрёберная невралгия» пришлось забыть о частом употреблении солёных огурцов в пищу, потому что мать почему-то перестала их купорить, отнекиваясь тем, что лучше Киму не есть ничего слишком солёного, именно поэтому их запах ассоциировался с лучшими временами жизни Тэхёна.       — Всё в порядке, — отвечает Юнги, накалывая картофелину на вилку и поднося ко рту.       — Ну мало ли… как ты привык питаться, — произносит Тэхён. — Вкусно?       — Угу, — довольно мычит Юнги, пережёвывая. — Очень.       Тэхён улыбается слишком мягко.

***

      — Ты будешь спать на кровати, а я на диване, — чётко произносит Юнги, показывая своей интонацией, кто в доме хозяин.       — Хён, это же твоя квартира, тебе не к чему испытывать неудобства из-за меня. Давай лучше я буду спать на диване, — отвечает Тэхён как-то неуверенно. Он и так чувствовал себя как не в своей тарелке, да тут ещё чрезмерная гостеприимность Юнги в ущерб себе. Диван настолько узкий, что на нём можно только все мышцы себе отлежать, но никак не выспаться.       — С твоей болезнью только ютиться на диване.       «С твоей болезнью», — слова звучат противным эхом в голове Тэхёна. Когда ему говорят такие слова, он невольно начинает чувствовать себя каким-то инвалидом, которому ничего делать совершенно нельзя. Конечно, он понимал, что Мин заботится, но чувствовать себя каким-то ограниченным он не любил. Он совершенно ничем не отличается от здорового человека, только временами накатывают приступы, во время которых кажется, что всё, отжил положенное, но этот фактор не должен давать Тэхёну никаких поблажек.       — Ты так говоришь, словно она смертельная, и если я посплю на диване, то уже никогда не проснусь, — в голове прокрадывается отдалённая мысль, что и вправду может не проснуться. — Я терпеть не могу, когда меня считают каким-то инвалидом, у родителей это было впервые месяцы, я еле пережил это гиперсюсюканье, — Тэхён срывается. Он и вправду устал от никому не нужной заботы, заставляющей ощущать себя комнатным растением.       Лицо Кима в мгновение искривляется, а рукой он хватается за грудь в области сердца. Дыхание Тэхён в мгновении сбивается, и ему кажется, что он задохнётся. Очередной приступ. Ким садится на диван.       «Только не это», — мелькает в голове Тэхёна. Иногда приступы могли случиться неожиданно, даже без катализаторов в виде нервов. Ким сейчас не переживал слишком сильно, чтобы это стало причиной очередного сокращения мышц грудной клетки.       — Тэхённа… я… — голос Мина испуганно дрожит. — Сейчас, я принесу таблетки.       Хорошо, что Ким успел распаковать сумку с вещами, в которой находились лекарства. Юнги судорожно открывает шелестящую пластинку, таблетка легко падает на ладонь. Мин наливает стакан воды, и быстро подбегает к сидячему на диване Тэхёну. Старший помогает Киму открыть рот, чтобы проглотить таблетку, а затем запить водой. Тэхён жадно пьёт воду, а грудь его вздымается с каждым глотком. Лишь бы не захлебнулся. Когда стеклянный стакан опустошается, Юнги ставит его на журнальный столик, а затем садится рядом на диван.       Ким сначала опирается на плечо Юнги, его тело подрагивает, когда же дрожь немного утихает, он ложится на диван, кладя голову на колени Мину и подгибает ноги. Всё-таки спать на этом диване невозможно.       Рука Юнги легко ложится на спину Тэхёна.       — Прости меня, — Мин аккуратно гладит Кима по линии позвоночника. — Я просто очень волнуюсь за тебя.       Когда боль полностью отступает, а дыхание нормализуется, Тэхён произносит:       — Ну тогда… давай спать вместе, чтобы не ущемлять никого. У тебя кровать просторная, места хватит.       А в мыслях Тэхёна очередное «пронесло».

***

      — Чёрт, я за сегодня так устал, — произносит Ким, зевая. — Всё-таки много всего произошло за один день, можно сказать всю жизнь поменял.       Разругался окончательно с родителями, а точнее с отцом, поменял место жительства. И всё в один день. Это и вправду слишком утомляло эмоционально, а ещё и очередной приступ болей вымотал теперь уже физически. Тэхён чувствовал себя словно выжатый лимон. Хотелось спать всю вечность, чтобы не испытывать разрушающую усталость.       — Всего лишь начал новую главу, закончив старую.       — Старая глава была какой-то грустной и болезненной, — Ким усмехнулся, «болезненной» в прямом смысле, да и теперь все главы его жизни будут мучительно болезненными, как ни крути, жить с недугом придётся всю жизнь. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — мягко говорит Юнги.       Тэхён переворачивается на бок, рефлекторно утыкаясь в спину Мина, а затем отдёргивается, вспоминая, что тот никогда не любил объятия.       — Извини, я забыл. Просто после приступов, мне хочется объятий. Я лучше сейчас подушку с дивана возьму, ты не против?       После приступов Тэхён обычно чувствовал себя ещё более опустошённым и незащищённым, ему хотелось объятий и тепла чужого тела, но только не всегда удавалось его получить. Обида на родителей часто мешала подойти и обнять мать без какого-либо особого повода, поэтому Ким часто сидел в своей комнате и обнимал подолгу подушку, пытаясь удовлетворить свой порыв в тепле. Подушка нагревалась и через несколько минут казалось, что и вправду он чувствует чужое тепло. Накатывало ложное ощущение спокойствия, но его было лучше испытывать, чем мерзкий холод и пустоту в душе. Сейчас же Тэхён ощущал тепло лежащего рядом живого тела, и он просто не удержался, чтобы не уткнуться и попытаться хоть немного согреться.       Юнги поворачивается лицом к Киму и произносит:       — Не вставай, можешь обнять меня.       — Если тебе неприятно, я не хочу тебя заставлять.       — Тэхённа, — мягко шепчет Юнги, — мне приятны все твои прикосновения.       Тэхён ощущает, как начинают гореть его щёки, и он рад тому, что в комнате темно, иначе Юнги бы увидел всё его смущение.       «Может и вправду любит», — проносится отдалённая мысль в голове Кима. Юнги никогда не говорил о чувствах испытываемых к Тэхёну, поэтому тот никак не мог утверждать о любви, тем самым вводя в заблуждение. Да и данное по глупости обещание самому себе наложило на Кима отпечаток, теперь он старается больше не выдумывать глубину и теплоту чужих чувств. Лучше не кормить себя ложными надеждами, чтобы потом мучиться от боли разбитых мечтаний.       — А…Э… Чёрт… — Ким запинается.       — Спокойной ночи, — Юнги кладёт руку на талию Тэхёна, притягивая того ближе к себе.       — Спокойной ночи, — произносит Ким, кладя руку на бок Юнги как-то неуверенно, а затем чувствует приятное, успокаивающие тепло чужого тела. Спустя некоторое время тревога в душе Тэхёна затихает, и он проваливается в сон.

***

      — Чашка чая утром? — удивлённо спрашивает Юнги, смотря на читающего газету Кима. Самому Мину с утра нужно выпить чашку кофе, а то и две, чтобы окончательно проснуться. Чай же он пил редко, так как питьё кофе переросло с годами в некую зависимость, и теперь чай на вкус казался каким-то странным, слишком сладким и приторным.       — Мне нельзя злоупотреблять ни кофе, ни алкоголем, ибо они могут вызвать приступы, — легко произносит Тэхён, отвлекаясь от чтения статей газеты.       Лицо Юнги приобретает ещё большее удивление. Тэхён пил при нём и кофе, и алкоголь, зная, что от них повышается вероятность приступов. Ким что, решил себя угробить?       — Но ты же пил на вечеринке, да и я сделал тебе кофе… Я идиот, — последнее предложение Мин произносит поникшим голосом. Он и вправду идиот, таким ходом он никак не облегчит жизнь Тэхёна, а сам угробит его. Хотя Юнги не знал о том, что младшему нельзя пить кофе, почему тот не сказал? Очередной заскок «я как все», «я не больной» или что?       — Напился потому, что хотелось расслабиться, а кофе… Иногда мне хочется кофе, и я ничего не могу поделать с этим желанием.       Юнги мог понять желания Тэхёна, но когда они во вред состояния организма лучше уж подавлять их, иначе так в скором времени в ящик сыграть можно.       Ким снова опускает глаза в газету, продолжает увлечённо что-то искать, лишь изредка отпивая чай из чашки. На этот раз повисшая тишина не угнетала, наверное толчок к потеплению в отношениях стал сон в обнимку.       — Что ты так усердно читаешь в газете? — с интересом спрашивает Юнги.       — Я же говорил, что не хочу тебя утруждать, сидеть на твоей шее, когда накоплю, то непременно съеду.       Признаться честным, Юнги боялся этого «съеду». Он не хотел терять Тэхёна снова, ведь ему казалось, что если Ким всё-таки съедет с его квартиры, то всё. Всё закончится, так и не возродившись.       — Тэхённа… что ты заладил с этим съеду, да съеду. Тебя кто-то в шею гонит?       — Нет, не гонит.       — Ну так живи здесь, считай эту квартиру и своим домом.       Юнги хотелось просыпаться каждое утро и видеть лежащего рядом с собой Тэхёна, слышать его лучезарный смех и смотреть в обнимку телевизор. Из-за таких желаний Мин чувствовал себя идиотом. Влюблённым идиотом.       — Ну тогда, я обязан вносить свой вклад в оплату коммунальных услуг, да и пищу. Не хочу чувствовать себя чем-то обязанным.       — Ты ничем не обязан мне.       — Хён, ты всё равно меня не отговоришь.       Юнги знал, что не отговорит, иногда Тэхён бывает слишком упёртым, если решил что-то сделает, то сделает это непременно. Что-то не изменилось.       — Ладно, хорошо, — всё-таки соглашается Мин. Только он для себя решает, что если Тэхён захочет съехать, то не отпустит его никуда. Прикуёт наручниками к батарее, и будет ждать, когда голову покинут глупые мысли. — Ты можешь устроиться работать в кафе, где я работаю.       — Хорошо, я подумаю.

***

      — Какие планы после пар? — спрашивает Мин во время перерыва между парами.       — Я пойду на собеседование в кафе, где ты работаешь. Я подумал, что это отличная идея. Мне будет, наверное, проще привыкнуть, — произносит Ким с радостью.       — Давай тогда я тебя отвезу и подожду, а потом… Давай может быть сходим куда-нибудь?       — Хорошо.

***

      — Как собеседование? — спрашивает Юнги, когда Тэхён возвращается в машину. Сам же Мин уже знает исход собеседования, потому что предупредил управляющего, что к нему придёт парень, за которого он ручается.       — Меня приняли, — радостно произносит Тэхён.       — Я очень рад, — произносит Мин, поворачивая ключ в замке зажигания.       — А куда мы едем?       — Увидишь, — говорит Юнги, ухмыльнувшись.

***

      Парк в закатных лучах солнца очень красив, и даже нельзя было сказать, что уже середина осени, об этом только напоминали опавшие листья, хрустящие под ногами. Даже ветерок дул ласково, тепло, совсем не по-осеннему.       — Красиво, — произносит Тэхён, когда он с Юнги выходит к речке. Вода на удивление чистая и лишь изредка плавающие листочки немного портили кристальную чистоту.       — В детстве мы с мамой часто приходили сюда, — Юнги говорит как-то печально. Хоть теперь уже и не было такой обозлённости на весь мир за то, что он забрал у него мать, но всё равно было больно где-то под рёбрами. — Это любимое место матери. Здесь всегда красиво в любую погоду, — он поворачивается к Тэхёну.       Юнги аккуратно касается ладонью щеки Кима, легко оглаживает линию скул большим пальцем, в ожидании действия от младшего: оттолкнёт ли тот, или нет. Тэхён же не отстраняется, смотрит на Мина слишком невинно, и как-то совсем по-детски, и даже не скажешь, что Киму уже восемнадцать. Он совсем не изменился, может, стал немного выше.       Юнги медленно сокращает расстояние, боясь напугать своей резкостью. Сейчас Мин словно вернулся в день шестнадцатилетия Кима, когда так же боялся своими действиями напугать того. И когда между ним и Тэхёном остаётся несколько миллиметров, Юнги аккуратно касается чужих губ своими.       Это их первый поцелуй спустя долгое время.       Первый осознанный поцелуй, не под действием алкоголя.       Тэхён отвечает на поцелуй как-то неуверенно, робко, а Юнги и не настаивает на пылких чувствах. Ему достаточно. Ведь даже от такого нежного, неуверенного поцелуя сердце ускоряло свой темп, а дыхание сбилось.       В парке уже мало людей, да и если кто и увидит, то будет всё равно.       Юнги произносит, когда отстраняется, чтобы вдохнуть воздуха:       — Ты забыл уже мои уроки, — ухмылка, и сказанная фраза звучит с вызовом. Тэхён не забыл, просто Мину хотелось вспомнить те времена, когда такая издёвка, бравшая на слабо, заставляла Кима действовать более уверенно.       — Врёшь, — говорит Тэхён, облизывая нижнюю губу, в его голосе совершенно нет никакого недовольства.       — Вру.       Ким поддаётся вперёд, кладя руки на спину Юнги, и касается еле тёплых губ старшего. В этот раз Тэхён целовал более уверенно, словно как в прошлом, пытаясь отдать всё своё тепло, чтобы согреть холодную душу Мина, только теперь он получал и взамен тепло, может не такое горячее, как у него самого.       Солнце Юнги разгоралось с каждой секундой всё больше и больше, полностью уничтожая оставшуюся тьму в его сердце.