Путь со дна

Ларри расслабленно завалился на свою кровать, выдыхая очередную порцию табачного дыма. Курил он, кстати, редко, поэтому Салли кинул в сторону друга многозначительный взгляд... Голос бы точно заглушил громкий металл рок, который охотники за паранормальным включили скорее для атмосферы. Наконец обратив на Фишера внимание, шатен убавил звук и лениво заглянул глаза в глаза, как бы говоря, что внимательно выслушает что угодно. Правда, намеренно пропустит нотации мимо, с умным видом. Впрочем, как обычно. А Сал, вот, решил разнообразить их досуг, заводя разговор совсем не о пристрастиях металлиста. — Как думаешь, зачем нужны злодеи? — Хм... Знаешь, чувак, злодеи ведь бывают разные. — задумчиво протянул Джонсон, игнорируя вопрос. Будто не мог ответить без этого странного комментария. — Что ты имеешь ввиду? — удивлённо спросила Эшли, входя в комнату. Вроде бы, она отходила, чтобы позвать Тодда. — О, чуть не забыла сказать, он скоро придёт! — Хорошо, что и у него сегодня получится прийти, мы давно не собирались все вместе. — немного воодушевленно отозвался Салли, заметив замешательство друга. До этого момента подростки вместе рисовали, однако, вскоре Кэмпбелл наскучило, и она вызвалась позвать Моррисона. Да через некоторое время и Ларри устал, только третий член их веселой компании решил задержаться у непривычного мольберта. Это и неудивительно, он уже долгое время думает о кое-чем, поэтому идея о зарисовке причины собственных мыслей оказалась весьма кстати. — М, думаю, легче объяснить на примерах. Представьте невъебатся жирного мужика, который работает директором захудалой компании и безостановочно покрывает матом своих работников. Казалось бы — ебанутый! Но если мы заглянем к нему домой... — начал философствовать шатен. — Увидим кучу стресса и проблем, я поняла. — закончила чужую мысль Эш. — Но знаешь, есть люди, которые просто творят херню. Просто потому что им хочется. Парни уставились на свою подругу, явно пораженные неожиданным высказыванием. Кажется, с такими "товарищами" сталкивались если не все — то многие, и девушка смогла подметить мысль о них чертовски точно. — Даже трек сменился, хех. — улыбнулся Джонсон. Новая песня оказалась как раз под стать тяжелым размышлениям, которые продолжали мучать Салли до сих пор. Он крепко сжал карандаш между пальцев, не зная как стоит начать новый разговор. — Получилось довольно неплохо, Сал, делаешь успехи. Это ведь Сиерра? — поинтересовалась незаметно подошедшая к мольберту Эшли. — Очень похожа, даже про новую прическу не забыл. — Эш... Мне казалось, ты недолюбливаешь всё, что её касается. — осторожно проговорил Фишер, боясь разозлить девушку. — Да, чувиха, я тоже об этом сейчас подумал. — отозвался металлист. — Раньше так и было, она делала много плохих вещей, сами знаете. Но в последнее время всё как-то иначе... — немного зажато ответила Кемпбелл. — Думаете, это не она порвала тесты? — внезапно озвучил свою главную мысль Салли. — Думаю, что не она, друзья мои. — лаконично произнёс только подошедший Тодд, — Чтобы лучше понять и проанализировать эту ситуацию я вспомнил другие похожие случаи, в которых Олин была полностью причастна, и... Она никогда не извинялась, защищая собственную правоту до конца. Именно этот факт натолкнул меня вывод о том, что девушка не делала этого. В данной ситуации ей не нужно было что-либо отстаивать, плюсом шло очередное наказание. Извиниться было просто выгоднее. Моррисон гордо поправил съехавшие очки, довольный собственными выводами, и оглядел комнату. Недавно нарисованные картины юных художников висели сейчас почти посередине стены, между старыми работами Джонсона. Изображения явно тронули главный мозг этой четвёрки. На одной из них были все они, вместе с Пыхом и Мейпл, будто на фотографии. На другой только всадники апокалипсиса. — О... — только и выдавил Ларри. Наверное, сейчас выражение его лица напоминало Тодду о знаке перезагрузки компьютера, Эшли — её саму на математике, а Салли — только-только отпущенного гулять по новой квартире Гизмо. Неудивительно, что вскоре они все уже задыхались от смеха, ловя неодобрительный взгляд-прищур.

***

Не спеша выхожу из комнаты, прислушиваясь не только к странным звукам, доносящимся откуда-то из ванной, но и к собственным ощущениям. Не знаю насколько правильно я поняла случившееся, но, думаю, наши с Сиеррой души объединились. Если разобраться в этом поподробнее, то... Моё восприятие будто перевернули с ног на голову. Но именно его — не личность, я всё ещё остаюсь сама собой, имея собственное представление о жизни. О прошлой жизни! Я впервые за всё то время, что нахожусь здесь, почувствовала себя правильной, полностью принадлежащей этому миру и месту. Дом, родственники, цели... Они напоминали мне о том, что я — чужая, а многие события и личности виделись словно через призму игры. Жизнь Сиерры всё это время была для меня жизнью Сиерры. Я действительно не считаю, что смогла бы действовать полноценно, имея в виду то, что уже мертва. А изменить собственное восприятие самостоятельно я бы никогда не смогла, ведь попросту не допускала мысли о том, что могу воспринимать жизнь, как игру. Нет. Больше такого не будет. Босые ноги липко прикасаются к старым половицам. Я спокойно иду в сторону шума, довольствуясь ещё одному существенному бонусу... Да, воспоминания. Поняла я это, когда ещё на выходе из комнаты не почувствовала страха или настороженности. Почему? Ответ пришёл сразу же — ситуации, подобные вчерашней, никогда не имеют продолжения. А значит бояться абсолютно нечего. Я... Конечно не смогу забыть то, что случилось вчера, но и злится на мать тоже. Всё дело в одной маленькой детали: она до дрожи ненавидит отца и всё, что с ним связано. Особенно если связана с ним я. Когда отстригала свои длинные волосы тогда, думать не думала о том, что сделала прямой закос под него! Умер он очень давно, только, как оказалось, воспоминания о нём бережно и любовно хранятся до сих пор. Маленькая Сиерра не ненавидела его, в отличие от матери. Но думаю, у её злобы точно должны быть причины. К тому же, иногда всякие браки, отношения и любови доводят людей до действий похуже... — Я налила тёплую ванну. — сказала неожиданно появившаяся передо мной мама... Словно почувствовала, что о ней думаю, бр-р! Немного задумчиво, но твердо оглядев меня, она небрежно махнула на дверь за своей спиной и скрылась в зале. Меня нервно передёрнуло. Пусть сейчас и правда нечего бояться, но нельзя же так резко! К тому же, налила ванну кому? Вроде бы мне, но... Я глубоко вдохнула и грузно зашагала по небольшому коридору. Если она сказала об этом мне, то значит — мне. Когда грязная одежда перекочевала в раковину, а полностью убитые бинты были сняты с моих многострадальных запястий, я погрузилась в действительно тёплую воду. Кстати, на одной из рук теперь красовался не только красивый вертикальный разрез, но и огромное фиолетовое пятно... Как говорится — думай что хочешь... Всё не делится на чёрное и белое, и именно этому правилу соответствует моя родительница. — Хм, — спокойно прозвучало где-то совсем рядом, с явным призывом к становлению заикой. Сколько уже можно подкрадываться и пугать!? То мама Ларри, то, вот, моя... Стоп. Почему она раздевается? Я смущённо притянула к себе колени, пряча взгляд за волосами. Что чёрт побери происходит? Почему она залезает ко мне в ванную? Неужели это нормально для... Нет. Раньше такого точно никогда не было. — Закончи все свои дела сегодня. — неожиданно заговорила, окинув меня немного раздраженым взглядом. — И не планируй ничего на завтра. — Ага... — согласилась я и с тем и с другим. Конечно, суть того с чем именно я согласилась до меня не дошла от слова совсем. Наши ноги сначала неловко соприкоснулись, а чуть позже и вовсе тесно примкнули друг к другу. Не сказала бы, что мне стало очень тесно. Скорее неловко, будто я оголена перед ней не только в прямом смысле... А во всех! — Ты научилась быть более твердой, когда дело касается меня. — вкрадчиво произнесла мама, незаметно проскользив взглядом по моему телу, — Что-то случилось, не так ли? — М, ох, ничего особенного. Лишь недавно подралась... — сконфуженно пробормотала я, почувствовав неприкрытый интерес к искалеченным запястьям и некоторым синякам. Однако этот ответ явно не устроил её, что отразилось в виде заинтересованно приподнятой брови, и мне пришлось продолжить. — с Фишером. Попытавшись отразить на лице невозмутимость, нервно поджала пальцы ног. Я определенно не говорила правду, но и не полностью врала. К тому же, пусть в ту нашу небольшую стычку свидетелей и было немало, гипотезу о драке до сих пор не отвергли до конца. Такое... Ну, так сказать, алиби. Пусть от него не слишком-то и легче. — Вот как? Хочешь сказать, эти раны — его рук дело?.. — Нет, не совсем. — судорожно перебила я, начав придумывать на ходу. — Мы... Были тогда у лестницы, и так получилось, что я чуть не упала с неё, и, в общем, я удержалась за перила, но распорола руки. Казалось, будто я вот-вот начну размахивать руками в разные стороны, лишь бы звучать убедительнее. Но... От заинтересованности не осталось и следа, поэтому я лишь неровно выдохнула. На какое-то время между нами повисло молчание, однако адреналин в моей крови всё никак не мог успокоиться с последнего вопроса. Он был настолько каверзным, что если бы Фишер тогда не налетел на перила, я бы не смогла ничего придумать. И тогда... — Сиерра. — тихо позвала меня по имени, чтобы привлечь внимание. — Да? — Завтра идём в церковь. В прошлый раз Кеннет отменил собрание, поэтому мы там надолго. К тому же, тот обряд... — мама задумчиво подпёрла голову рукой, прикрыв глаза, явно продолжая мысль про себя. Когда-то я читала, что эта поза означает также спокойствие и смирение, однако, она была слишком напряжена для спокойного человека... Скорее всего, она недовольна этим, но пытается показать обратное. — Х-хорошо. Получив удовлетворительный ответ, мать неожиданно решила оставить меня в ванне одну. Для чего она тогда вообще залезала ко мне, если в итоге просто ушла, не помывшись?!

***

Казалось бы, только вчера я спокойно занималась делами по дому: убиралась в комнате, подготавливала спортивную одежду... Да даже просто валялась на матрасе, убивая время за железной чашечкой самого дешёвого чая в Нокфелле. А сейчас... Сейчас направляюсь прямиком в логово сумасшедших культистов, которые всего через несколько лет сократят население Земли на треть. И конечно мне не должно быть страшно. Я ведь была там огромное количество раз. Или должно быть? — Не забудь поздороваться с мистером Фелпсом. Тебя не было на прошлом сборе, и это вызвало лишние вопросы. — почти невесомо прикоснулись к плечу, наставляя перед входом в церковь. Скорее всего моё напряжение не осталось незамеченным... За огромными дверями сейчас снуют не только последователи пожирателей бога, но и нетронутые их играми люди. С каждым разом таких становится всё меньше. Да, это важно понимать. Ещё не всё потеряно, но время неумолимо течёт к неизбежному. Нельзя бездействовать, будь то ради миллионов чужих жизней, будь то ради своей собственной. Нельзя. Мы заходим внутрь. Приглушённые песнопения становятся ярче и громче, а перед глазами мелькают белые пятна. Пока я привыкаю к резкой смене света на тьму, замечаю, что здесь в разы тяжелее дышать. А мрак обволакивает отвратительно медленно, постепенно, сгущаясь у самых дальних икон. Поддаваясь жуткой атмосфере, я сглатываю и следую за матерью. Она, в отличие от меня, смотрится в этих стенах довольно органично. Темные тона, длинные каштановые волосы, черные серьги. Такие же черные кресты, как в тот раз. Огибаем несколько серых колонн, идём напрямую. Внезапно раздается ёмкий голос, будто совсем рядом, и я, настораживаясь, ищу взглядом. Прямо на небольшом подъёме уже стоят эти... Двинутые ублюдки! А в самой середине — Кеннет Фелпс. Его лица не видно, но не узнать его невозможно. Пронзительный взгляд на всех, но, словно он пожирает лишь меня — липкое, ужасающее до невозможного ощущение. — О верующие, подарите Богу свою молодость, и он подарит вам вашу зрелость. — внезапно мистер Фелпс сменил молитву на проповедь, разведя руки в стороны. Голос стал убедительнее, властнее, чётче. — Бог не будет делать за нас то, что мы вправе сделать сами... И то, как мы подчиняемся Богу, говорит о том, насколько нам ценно его мнение. — Бог никогда не говорил, что путешествие будет лёгким, но он сказал, что конечная цель того стоит. — вторил ему ещё один культист, скрывающий себя за темной мантией. — Аминь. — Служить Богу и верить в него — значит оправдывать цель нашего существования. Аминь. — окончил проповеди третий. Рука машинально потянулась к плечу, так, что я успела остановить её лишь возле следующей позиции. "И для какого, чёрт возьми, бога я сейчас крещусь?" — вспыхнула нервная фраза. Я, пусть запоздало, но опомнилась и тут же выкинула её из головы. Восстановить в памяти то, кем являюсь, оказалось куда сложнее, чем думалось мне раньше. Ещё сложнее было отдаться заученным движениям. Люди вокруг также поддались властности голосов. Но, всё же, не все. Несколько мгновений назад я словно начала ощущать чей-то взгляд, обладатель которого и не думал перестать пялиться. Немного помедлив, тяжело вздохнув, но я решила проверить собственные догадки на счёт него. И, на удивление, они оказались верны. Тревис Фелпс — сын главы культистов и, по совместительству с этим, самый настоящий предатель. Сложно поверить, что человек, с рождения живущий бок о бок с темной верой... Станет для неё угрозой. С одной стороны, он тот, к кому я в своё время не испытывала и капли уважения... А с другой, ровно до того момента, пока не попала в похожую ситуацию. Лишь его цепкого наблюдения было вполне достаточно, чтобы заставить кончики моих пальцев дрожать. Что если я облажаюсь, сделав парня не союзником, а врагом, несмотря на общую цель? Да разве он станет меня слушать... Нет, даже не знаю что именно он должен слушать. Правду — ни в коем случае, не посмею ступить на эту скользкую дорожку, да и поверить в чистую правду будет нереально. Тогда что же? Черт, как неловко! И не столько из-за неизбежного с ним разговора, результат которого слишком важен, сколько из-за собственной натуры. Я слабохарактерная. Мямля. Мы наконец находимся в удобной ситуации, когда громкие песнопения перекроют разговор двух предателей, да никто ничего и не подумает, если мы уединимся — даже идиоты не станут строить заговоры на территории врага. А я не могу собрать себя в кучу! Дура! Нет, что же я такое?.. Чушь. Да, позорная хлипкость когда-то была для меня нормой... Ибо что с неё взять, с обычной-то массовки? Но сейчас я не в том положении, совсем не в том. Разве будет момент удобнее этого? Вряд ли. Наконец перестав колебаться, решила обратить чужое внимание в нужное для себя русло: демонстративно двинулась в сторону одной из молельных комнат. Обычно Сиерра ходила туда, чтобы отдохнуть перед основной частью сборов, но сейчас это место будет эксплуатироваться по-другому. Я захожу и взгляд невольно цепляется за разноцветные стекла мозаики, что сложены в красивые узоры. Только общий свет от них сливается в красный. Довольно неестественный красный. Впрочем как и всё вокруг. Весь цирк, что привыкли называть "воскресным служением", очень красочно скрывает тьму, которая находится ниже, в подвалах. О них знают лишь культисты. Я в том числе. И Трэвис. Мы должны понять друг друга. — Как неожиданно... Интересно, зачем же самой Сиерре Олин понадобился кто-то вроде меня? — нахально, с ехидной улыбкой подкрался ко мне сзади Фелпс. Блондинистые волосы торчали из-под тёмно-синего капюшона, глаза опасно щурились, но поза выдавала настоящее отношение ко мне с головой. Совсем не расслаблен, ему не весело и даже не близко. И зачем притворяться? — Мне нужно с тобой поговорить. — мягко начала я, поворачиваясь к нему лицом. Мне стоит попытаться сгладить острые углы. Хотя бы немного. — Правда? И о чём же? — тут же сменил тон, стреляя почти гневным взглядом. — Только перед тем, как ты ответишь, напомню: наш уговор никогда не терял своей силы. — Я понимаю. — тут же соврала, чтобы не распалить чужую агрессию ещё сильнее. Память резко оказала медвежью услугу, буквально не отвечая на мои призывы вспомнить хоть один уговор. — Это на счёт... — Заткнись! — моментально подлетев, парень зажал мне рот. Шок парализовал, поэтому я лишь замерла, забыв как дышать. И чувствуя при этом несильную боль от нечаянно содранных пластырей. Шаг. Ещё шаг. Медленные, размеренные шаги, раздающиеся где-то рядом, но не у входа. Где? Кто это? — За мной. — спокойно скомандовал неизвестный. Никогда бы не подумала, что и в молельной комнате есть потайной ход. А Трэвис, похоже, прекрасно о нём знал, поэтому контролировал лишние звуки. Если бы не его предосторожность... — Быстрее! Несостоявшийся разговор был отложен на неопределенное время, о чём Фелпс не побрезговал мне нашептать. Этот его неожиданный поступок ввел меня в ступор, заставив обдать выразительно-смущённым взглядом. Ответный от него был чуть-чуть насмешливый. У-у, нерадивый! То, что мы пошли плечом к плечу радовало, но... Зачем? Никто никогда не забирал меня или ещё кого-либо до ухода обычных людей. Может быть подобное нормальная практика, чудом меня не задевшая? Нет, Трэвис не выглядит как человек, понимающий что происходит. А это может значить одно. Говно. Вот.