Путь со дна

Куски штукатурки под ногтями неприятно саднили. Позже они заставят меня пожалеть о том, что воспользовалась собственными руками, вместо чего-нибудь более подходящего. Но в тот момент, когда первый обломок, задетый до неприличного случайно, образовал четкую линию — интуиция завыла раненной белугой. Всё, кроме с виду ничем непримечательной части стены, буквально перестало существовать. — К-какого чёрта... — тихо прошептала я в пустоту. Опустившись на колени, и, возможно, по-прежнему не веря, оторвала часть подгнившего плинтуса. Картина сложилась сразу же. Помимо небольших тайников с деньгами и некоторых других — с атрибутикой культа, в доме был ещё один. Нет, даже не тайник. Целая потайная комната. Оглянувшись, словно незадачливый вор, я подцепила край дверки и открыла ровно настолько, чтобы пролезть внутрь. Там было тесно. Но на этом неудобства закончились — стоило мне шагнуть за порог, зажглась старая, немного неровно ввинченная лампа. Ни пауков, ни других животных банально не обнаружилось. Надёжно спрятаны были лишь книги и... Странные схемы. Не медля ни секунды я схватила именно их, несмотря на цепляющие обложки отдельных сборников. Спрятав куда-то под одежду, потянулась к верхней полке и стащила самую необычную книгу из всех остальных. Матери не было дома, но это не значило, что мои поиски были безопасны. В последнее время она чересчур редко выходила в люди, а если такое и случалось, то возвращалась весьма скоро. Нужно было действовать быстро. Нет, ещё быстрее, чем делала это я. Ведь... Когда на руках оказалось уже несколько заинтересовавших меня произведений, а та, которую я вытаскивала раньше, оказалась в области спины, заправленная в штаны и прикрытая сверху кофтой, меня с позором обнаружили. — Думаю, то, что мне посчастливилось застать не сможет не понравится Камелии. А ты, настоящая дочь своего отца, не поделишься мнением на этот счёт? — противно прозвучало сзади. Нет, голос был очень даже ничего. Если бы ни его обладатель, я бы ни за что не назвала его иначе, чем приятным или глубоким. — Я не знаю ни одной Камелии. — невозмутимо отозвалась я, так и продолжая стоять к нему спиной. Скрыть набранные книги казалось приоритетнее безопасности, как бы иронично и неправильно это не звучало. Медленно, как может наверное только он, мистер Керри положил руку мне на плечо. Выждал, блядская скотина, пока я полностью приду в себя, возвращая невозмутимость. И тут же развернул меня так резко, что почти падая, я выронила все книги, чтобы схватиться хоть за что нибудь. Предсказуемо до омерзения — за рукава его служебной формы. Когда этот полицейский, который чуть не довел меня до ручки в первый раз, стал так бесцеремонно входить в совершенно чужой для него дом? Не знаю, но, похоже, он часто захаживал сюда ещё раньше. Так, чтобы меня, а может даже совсем никого здесь не было. Почему-то в последнее время всё изменилось. Количество потерянных нервных клеток, после нескольких стычек с ним, не описать словами. "Как же ты меня достал, мерзкий ублюдок!" — только взглянув в темные, отчётливо сфокусированные на мне глаза, захотелось сердечно ему признаться. Однако что-то невольно засосало под ложечкой, и я оставила эту затею. Даже не плюнула ему в лицо. — У меня есть предложение, от которого, как говорится, ты не сможешь отказаться... — предвкушающим тоном прошептал Джон Керри. Близко, жарко и снова так, как может только он. — Отказываюсь! — рявкнула я, сбивая с толку. Вывернулась, буквально просочилась. Жаль только не успела убежать. Чёртова реакция, натренированная годами. Казалось бы, полиция Нокфелла не умеет совершенно ничего, существуя лишь для галочки. Люди пропадают — никто их и не ищет. Однако все эти диванные критики не знают или просто не берут обратную сторону медали. Да, не ищут. Но кто их крадёт? Прижатая к противоположной стене, я с трудом сдерживала слёзы страха и отчаянья. Хватка на запястьях и тесно прильнувшее к спине мужское тело жгло не хуже огня. Однако было не больно. Было... Мерзко? Да, именно мерзко. — Советую тебе послушать меня так внимательно, как никогда раньше. Пока я считаю до трёх, ты перестаёшь дрожать. А затем пулей выскакиваешь на улицу. Если спустя неопределённое время ты всё ещё остаёшься в здании — можешь получить незабываемое продолжение нашей прошлой незадавшейся встречи. — растягивая каждое слово, делая долгие остановки так, чтобы тело покрыло мурашками, полицейский озвучил своё гениальное предложение. Но оно настолько пахло подвохом, что я не сомневалась — отпускать меня просто так он не собирался изначально. Заставит меня почувствовать надежду, и это сделает игру ещё ужаснее. Джон Керри хочет моих слёз, хочет добиться чего-то, о чём я не знаю. Пока что не знаю. Интуиция? Нет, конечно нет. За это спасибо тебе, дорогая Сиерра. Я прекрасно помню то, как ты показала твоё воспоминание о подвалах под церковью. Да, они были совсем не важны, однако... Эти мысли, которые пришли похожим образом, ценны настолько, что хочется доказать всем людям в этом прогнившем городе... Что ты не то, что не злодейка — святая мученица. Что могло сделать такое животное, как мистер Керри? Скорее всего, просто запереть входную дверь. Что ж, если это действительно так, то боятся нечего. — Раз. — вкрадчиво раздалось над ухом. То, почувствовав, какую-никакую, но смену температуры, защипало. — Два. — снова обожгло теплом, только уже возле второго уха. Оно тоже не выдержало подобной пытки. — Три... — медленно растянул он, так же медленно выпустив меня из захвата. Руки, скрученные ранее за собственной спиной, замлели. Я, даже не попробовав, оставила их в покое — рывком подскочила на месте, ловко огибая ублюдка и побежала в сторону комнаты. Той секунды, что мне понадобилось на преодоление этого пути, хватило на то, чтобы экстренно привести в порядок застывшие конечности. — Твою мать! — знатно выругался полицейский, ожидавший другого исхода. Однако не оставил собственной игры. Глухие, но частые шаги готовы были нагнать в любой момент. Никогда бы не поверила, что вместо того, чтобы сдаться, ворвавшись в абсолютно герметичную комнату, бесстрашно схвачу сумку по пути и, уж тем более — прыгну с разбегу в закрытое окно. К счастью, звон вдребезги разбитого стекла оглушил не только меня, но и человека сзади, который уже протянул руку, в жалкой попытке. Коп застыл, как вкопанный. Мне же, в отличие от него, совершать эту ошибку было смертельно опасно. Адреналин бежал по телу, осколки впились, на удивление, не глубоко.

***

Как же здорово иметь человека, к которому можно было бы завалиться в любую минуту... Чтобы с тобой ни приключилось — будь то первая ссора с родителями или банальная скука. К сожалению, ни в том мире, ни в этом, этой роскоши для меня не существует. Возможно даже по определению. Единственное место, которое выбрал воспалённый побегом мозг — ничем не примечательный парк. Люди обычно туда не ходят, как бы это не было парадоксально, возможно, лишь подобные мне одиночки. Компании же... Ну, по крайней мере, точно не в это время. Липкая сырость, сплошные лужи и неприятный холодный ветер — здесь восприятие всё умножает в несколько раз. Даже страх, одиночество или счастье могут окрасится тут ярче возможного. Однако я не вспомню об этом ни через двадцать минут, ни через час. Отходить от шока иногда бывает слишком болезненно. Отрицание. Стоило понять, что я оказалась на месте, тело тут же отказалось делать и шага. Завалилось прямо рядом с каким-то деревом, лбом уперевшись в ствол. Гнев. Я была зла, чертовски зла, мне не верилось, что ещё буквально секунда и... Сжатые до побеления костяшек кулаки били по земле, сдирали кожу в кровь об старую жёсткую кору. Чёртово животное никак не выходило из головы. Торг. Ведь всё не так плохо, как кажется — я жива и относительно цела! В целом... Депрессия. И всё таки произошедшее не просто прошло... Оно обязательно мне аукнется уже в ближайшем будущем. И от понимания этого факта, слезы, которые я так старательно сдерживала, позорно полились по щекам. Принятие. Я обессиленно завалилась на ледяную, побитую самой же землю. Нужно было разобраться и, пересиливая себя, вновь погрузиться в неприятные воспоминания. Если опустить самую яркую, первую встречу, то... Во второй раз мы столкнулись в обители культистов, на очередном жертвоприношении. Тогда он, завидев меня в абсолютном одиночестве, решил подойти. Почти вплотную. И полностью игнорируя то, что я не только отшатнулась — медленно попятилась назад. Ладно, это ещё ладно. Секундой позже моего мысленного призыва к бегству — вовсе схватил за подбородок и медленно покрутив, в попытке что-то рассмотреть, выдал... — Какая хорошая девочка. Чёрт возьми. В третий раз он застал меня с матерью по дороге домой. Подъехал на полицейском автомобиле и, спустив явно бронированное стекло, заговорил загадками. То и дело я ловила нечитаемые взгляды в сторону миссис Олин... На меня же тот обращал внимания ровно столько, сколько его обращают на микроскопическую живность. В четвертый раз Джон Керри внезапно оказался в центре попойки моих алко-родственников. В моём доме. Тогда я не спала всю ночь, боясь неадекватных выпадов от этой кучи-малы. И, если мне не померещилось, кто-то всё же попытался открыть дверь в мою комнату, предварительно запертую всеми возможными способами. Отчего-то, когда вспоминаю это, на ум приходит именно он. В пятый раз мы оказались в одном и том же магазине, в одно и то же время. Выбирая продукты, он как бы невзначай касался меня, параллельно пытаясь поддержать нелепую беседу, что шло в разрез с третьей встречей. Вот так, с каждым разом он вызывал всё больше подозрений. И уже та, самая первая встреча казалась мне какой-то неправильной. Будто в тот день он мог и не приходить. Буквально высосал предъявления из пальца. Для чего? Ну, если отмести "служебную" часть разговора, то остаются лишь угрозы. Угрозы... Если вспомнить, то он говорил о продолжении какой-то нашей встречи... Разве хотя бы одну из них можно было как-то продолжить? Разве что первую: кинув меня в детский дом, как было обещано. Но мне не кажется, что он говорил об этом. Кажется, будто совсем о другом. Возможно, это застала вовсе не я? Но тогда... Что он пытался сделать с Сиеррой? Что случилось бы, если бы я не смогла убежать?

***

Спустя несколько дней после того инцидента я впервые решила притронуться к найденному. Конечно, та комната, которую я нашла, уже была совершенно пуста... Да и книга, которую я успела ухватить с собой, как оказалось, выпала ещё в самом начале... Зато у меня были схемы. Помятые, кое-где бесчеловечно порванные, но были. Любовно подклеив и дорисовав в некоторых частях, на выходе я получила самое настоящее золото. Разве детальные карты двух известных мне подвалов можно им не считать? Один прямо под церковью, а второй... Под апартаментами. Чертовски, чертовски полезная вещь! Но было среди этих схем ещё кое-что. Сходив в свою любимую школу, отведав прекрасной колбасы из местного ларька и словив полный подозрения взгляд матери — я, чуть ли не вприпрыжку, направилась прямиком на кладбище. "Тысяча девятьсот пятьдесят первый... Тысяча девятьсот восьмидесятый." — именно эти года, почти выцарапанные на клочке пожелтевшей бумаги, не выходили у меня из головы, буквально въевшись в сознание. Возможно происходящее больше походило на дикую клоунаду. Ну, если думать приземленнее и отмести обоснованность причины похода к мертвецам, то на поиски иголки в стоге сена. Ха, как же хорошо, что на все предъявления разума я твердо могла ответить, что меня ведёт моя блестящая интуиция. У меня было на это полное право, учитывая практику "мифического" шестого чувства. В то же время, нельзя было не понимать — могильная плита какого-то рандомного родственника дорогого автора схем могла оставить меня ни с чем. Разве что с разочарованием. Гнилые доски под плотным слоем земли и чудесная атмосфера людской кончины лишь распаляли эти мысли. Однако я всецело доверилась. И ему. И себе. В любом из исходов я ничего не теряю. Время ни в счёт — с таким же успехом я бы провела его на своём матрасе. А то, вот, провожу здесь. К слову, привет тебе, неизвестная женщина, которая родилась в тысяча девятьсот пятьдесят первом... Но умерла в тысяча девятьсот восемьдесят пятом. Я уже хотела медленно разворачиваться на пятках. Медленно. Теперь это слово намертво скреплено с одним знатным ублюдком. Возможно так нельзя, но всё же — надеюсь, что он кончит намного раньше меня. Мой же конец не близок. Почему-то я уверена в этом на все сто. Кстати, интересно, если бы не тот клочок бумаги среди карт, я бы узнала о том, насколько красивый отсюда закат? Насколько он теплый, насколько плавный градиент он создаёт на небе? А о том, насколько долгим может быть ступор? Ступор, когда вместо неизвестного тебе человека, узнаешь кого-то другого. К примеру — собственного отца. Норрис Олин. Любящий муж и отец. Тысяча девятьсот пятьдесят первый — тысяча девятьсот восьмидесятый. Наталкивает на вполне очевидную вещь. Очередной. Да, очередной культист в моей жизни. Скорее всего он стоял где-то близко к Кеннету Фелпсу, раз смог составить такие подробные схемы... Вокруг никого не было, поэтому я без капли смущения начала расковыривать верхний слой могильной земли. А что? Культисты далеко не обычные люди, уж точно не те, кто хоть раз стояли во главе. А судя по целой потайной комнате, спрятанной так, чтобы наверняка... В тот, прошлый раз сработало, чем этот хуже? К тому же, крышку гроба открывать я не собираюсь — уж увольте. Если не найду это эфемерное что-то без этих крайних мер, просто всё обратно закопаю и хрен с ним. Не настолько ещё чокнулась. А то, что делаю сейчас... Ну, можно сказать на зло. Принципам или этой странной вселенной — неважно. Поддавалась земная твердь с трудом, что не удивительно. Пришлось найти вторую палку и вложить немного больше силы, чем в первую попытку. Конечно, вторая тоже не увенчалась успехом. Но вот пятая меня искренне порадовала. Конец данного мне природой приспособления обо что-то с хрустом сломался. Наспех вызволив какую-то железную коробку, немного очистив от грязи и спрятав в уже родную черную сумку, я принялась спокойно закапывать все это безобразие. В душе что-то победно ликовало, пританцовывая. Ага, ровно до того момента, пока не почувствовала чьи-то шаги вдалеке. Было ещё не очень темно, но тот же охранник вполне мог пойти на обход, к примеру. Не знаю, по какому принципу они работают, всего лишь предполагаю. Однако если я попаду в точку, и меня спалят... Я закопала, но чтобы создать нужную сейчас как никогда иллюзию, сделала вид, что убираю различные сорняки. Ухаживаю за могилой, в общем. Если так подумать, то я ожидала, что неизвестный, увидев мою "скорбь", оставит меня в покое. Однако ожидания не оправдались. Чья-то рука сердобольно опустилась мне на плечо. Этим напомнив мне о... Том, которого, кажется, забыть мне никогда не получится. Сейчас это был не он. Я могла вздохнуть с облегчением. — Здравствуйте, Лиза. Пришли кого-то навестить? — мягко поинтересовалась я, оборачиваясь к женщине. Она, всё также излучая лучи добра и какой-то чересчур притягательной красоты, смотрела так заботливо и тоскливо, что... Захотелось несколько раз протереть глаза и взглянуть ещё раз. Мне просто не верилось, что такой хороший человек, как она, обратила внимание на... Злодейку? Не знаю. Теперь я ни в чём не уверена. — Боже, дорогая, надеюсь я не помешала тебе... — грустно улыбнулась миссис Джонсон. — Да, сегодня решила навестить маму. Прошло уже много времени с последнего раза, когда к ней приходила. Рядом с Лизой было так тепло, что даже закат нервно курил в сторонке. А её нежный тон, ох, просто бальзам на душу! Ощущения чем-то напоминают те, когда меня крепко прижимал к себе Ларри, параллельно поглаживая по голове, словно кто-то совсем-совсем родной. Забавно, но я никогда бы не подумала, что он на такое способен. — Извините, можно вас кое о чем попросить? — неловко спросила я, растрогавшись от нахлынувших воспоминаний. — Конечно! Абсолютно не вопрос, Сиерра. Ты можешь попросить у меня всё, что тебе нужно. — тут же загорелась она, словно лампочка. А ещё... Сиерра. Надо же. Она запомнила моё имя. — П-передайте пожалуйста Ларри, что я очень ему благодарна. — постаралась выдавить улыбку. Вроде бы, у меня даже получилось. — Как скажешь... — немного стушевалась моя собеседница, будто захотев что-то сказать или спросить вдогонку. Однако не стала, потупив взгляд. Я решила не зацикливаться на подобном, и потому мы какое-то время безмолвно просидели у могилы Норриса Олина. К счастью, эта неловкость вскоре разрешилась, утопая в глубоком голосе мамы Ларри. — Знаешь, это нормально, когда дети переживают смерть родителей. Однако потерять хотя бы одного из них в четыре года и в тридцать лет — не одно и тоже. Мне жаль. Я могу лишь искренне пожелать тебе крепится и идти дальше. — тихо, останавливаясь в какие-то особые моменты, она помогала мне справиться со старательно подавляемой болью. И это помогало. Не потому, что я действительно переживала смерть отца и мне важно было услышать какое-никакое, но утешение. Просто потому что оно было. Были эти прекрасные слова. Просто... Кто-то был рядом. Снова.