Путь со дна

— Ты же никогда меня не оставишь, верно, Сиерра? — горячо прошептал на ухо мамин непривычно дрожащий голос. Её руки обхватили мою шею, будто раскаленные до предела рабские кандалы. Она хрипло, но до тошноты счастливо засмеялась, и я вдруг почувствовала себя на краю бездны. Она настолько ненавидит во мне сам факт наличия отцовских черт характера и внешности, что почти сходит с ума от малейшего намека. А ведь прямо за её спиной лежит сумка с вещью, явно оставленной по наследству... Никем иным, как Норрисом Олин. Да и если бы не те её странные доводы о потайной двери... Её руки с силой сомкнулись бы на моей шее, без толики сожаления. Но оказывается, удача может улыбаться даже такой, как я.

***

— Я ещё понимаю квартиру... Но как они умудрились закурить порог? — задаю тихий, абсолютно непротестующий вопрос в пустоту, нащупывая в темноте ручку входной двери. Пустынный край улицы как обычно недружелюбен на вид. Мрак окутывает полностью, не щадя никого и ничто. Даже постепенно привыкающие к отсутствию света глаза почему-то не справляются с этой удушающей тьмой. Хотя, может я просто слишком устала, чтобы с ней справиться? Чёрт. Где же эта дурацкая ручка? Неужели... Я лишь немного удивлённо хмыкнула и побрела к разбитому окну своей комнаты. Я не смогу открыть дверь с помощью того обломка, который остался от той старой деревянной ручки. Наверное пора привыкнуть? Да... Еле-еле забравшись в комнату, я, что для меня было вполне ожидаемо, в нескольких местах зацепила осколки стекла. Раны заживут — это ерунда. Даже глубокие. Однако порезы на одежде никуда не исчезнут: у меня нет ни лишних денег, ни умения шить хотя бы... Как-то. Чёрт. Но что это я? Над этим нужно будет думать утром. А сейчас... Сонная атмосфера внутри этой затхлой деревянной коробки распылила моё желание завалиться прямо там, где стою. И я бы без задних мыслей осуществила желаемое, если бы не мои ноющие, почти окоченевшие конечности. Холод, тянущийся по полу с улицы был намного ощутимее, чем на самой улице. А виной этому было всё то же разбитое вдребезги окно. Уже давно надо было что-то с ним сделать, ведь родственники приходят довольно часто, и свободной будет лишь моя комната. Но когда диван свободен... Как назло они пришли сегодня. Громкий храп и запах дешёвого алкоголя буквально их символы. Что может быть лучше. Как обычно всё идёт по пизде. Предположительно порванная одежда, разбитое окно... А я только успела зайти в собственный дом! Почему в этой жизни все несчастья идут непрекращающейся чередой!? Злоба переполнила уставшее сознание, и я резко, совершенно не отдавая себе отчёта, громыхнула по подоконнику сжатым до побеления кулаком. Глухой треск старых досок эхом прошёлся по пустующим коридорам. Твою... Налево. Что же на меня нашло. Надо успокоиться и просто начать что-то делать. Перекочевать что-ли с матрасом в ванную? Пока я металась от одной стены к другой, не зная за что взяться, во мне заиграло странное ощущение. Будто что-то опять пошло не так. Сначала я остановилась, затем посмотрела во двор. А затем сердце внезапно пропустило лишний в привычном ритме удар. И я повернулась лицом ко входу в комнату. — Моя красавица с отвратительной длиной волос... Твой поздний приход меня даже забавляет. — донёсся из темноты сонный, вялый голос — Так похоже на меня в молодости. По ночной дороге нашего района пронеслась какая-то машина и под промелькнувшим светом фар блеснули серьги. Женский силуэт приковал к себе мой взгляд почти намертво. Мыслей будто не осталось вовсе. Я лишь застыла в пустом ожидании. — Не желаешь поспать со мной? Как в детстве. — спустя несколько минут давящей тишины спросила мама. Отзвуки шагов липкие, будто мама идёт по склизкой жиже. И она всё ближе. Останавливается лишь тогда, когда запах выкуренной сигареты опаляет моё лицо. Её ладонь тянется к моей, и мне не остаётся более ничего иного, чем побрести за ней следом. И, как назло, унести свою сумку с собой. Шло время. Звёзды на небе всё множились, но для желанного сна не было места. В пугающем молчании мы лежали друг к другу как можно теснее, спасаясь от осеннего холода. И эта близость пугала сильнее, чем что-либо. — Знаешь, звучит мерзко, но это действительно даёт мне убедиться в том, что ты — моя. — шепчет она слишком внезапно, что сбивает моё и без того неровное дыхание — Керри всегда был одержимой тварью. — О чем т-ты? — буквально выдавила из себя я. Мои колени мелко тряслись в такт сошедшего с ума сердца. — Мама? — Я тоже дрожу от злости, стоит мне только подумать о нём, дорогая. — снисходительно хмыкнула она. — Ловить на себе его жадные взгляды задолго до официального знакомства с ним, было до смерти смехотворно. Толком меня не зная, он делал всё возможное и невозможное, чтобы овладеть не только моим телом, но и душой. Теми или иными способами. Джона никогда не останавливало понятие морали. Он безумен. Количество масок на его лице не счесть, ровно как и объемы манипуляций, смешанных с кровью собственных товарищей. И совершенно невинных... Громкий стук моего сердца заглушал тихий рассказ матери, отдаваясь дикой болью в висках. Напряжение внутри росло в геометрической прогрессии, заставляя меня провалиться в небытие. Но я не могла поддаться ему ни на мгновение. После того случая мы ещё ни разу не разговаривали ни о той ситуации, ни о странном поведении Керри. Мне не хватало смелости ни на один вопрос про этого ублюдка. Ведь какие бы взгляды не были брошены в мою сторону, я никогда не отметала возможность того, что она приплетет моего погибшего отца. Что может мне сказать или сделать... И пусть понимала, что открытый тайник не останется забытым ей, бросаться в омут её размышлений не решалась. Я слаба. Я не смогу ничего противопоставить её сумасшествию. — Он развел тебя, как младенца, Сиерра. Ха-ха-ха, ведь так он думал? Да, дочь? — счастливо засмеялась она, зарываясь рукой в мои волосы. Одно неправильное действие и ты вырвешь их. Ха-ха! Да, мама? — Да... — Полезть изучать содержимое той комнаты, чтобы унизить его, было очень того не стоящей затеей. Да ещё и разбить окно. Но это верное решение, ведь это дало ему понять с кем он связался. — безумно протараторила она, сладко растянув лишь последнюю фразу. — Какое разочарование, Джон, что моя дочь — моё отражение. — неожиданно спокойно прошептала она, после всех этих перепадов интонации, и ласково погладила меня по голове. Волнение отступило практически сразу, стоило дыханию напротив выровняться. Прошло по ощущениям несколько часов. И пока они длились... Ночь меняла краски, худые пальцы с волос опустились на шею. Лишь страх привычно оставался в глубине собственной слабости.

***

Притворяться на уроках было уже не сложно. Ручка уже не металась по столу от нервов. Лишь от серой, заедающей скуки. Порой она вырисовывала какие-то замысловатые растения и цветы на полях тетради, порой застывала, позволяя уносить мысли в пучину того, на что я не могла повлиять. Но так или иначе, как раньше уже не было. И никогда не будет. Со звонком одноклассники дежурно срывались с мест, начинали громко смеяться и вести ничего не значащие беседы. А я будто на автомате подходила к главным героям. — Сегодня у меня не получается, извини, нужно помочь маме. — в который раз подряд виновато опускает голову Ларри. — Поняла. — тихо отвечаю ему я, не ожидая более ничего иного. Знаю, что не так уж он нужен его матери, чтобы не иметь возможности отлучиться хотя бы на полчаса. Он просто начал меня избегать. Это не давит на меня, совершенно. Мне уже и самой, если быть предельно честной, к чёрту не сдались эти тренировки. Пусть соревнования и не отменили, но... Несколько дней назад я впервые открыла наследие отца, удостоверившись в том, что оно действительно принадлежит именно мне. Несколько дней назад пропала миссис Сара. А сегодня... Сегодня миссис Пакертон попадёт в аварию.