Тёмное сердце

      — Прошу прощения.       Резкий оклик заставил проходящую мимо стюардессу остановиться и обратить внимание на мужчину, вокруг которого витала напряжённая аура.       — Не найдётся у вас зажигалки?       В глазах мрачного человека читалась надежда, а по кучке смятых сигарет, которые он неосознанно портил одну за другой на протяжении всего полёта, можно было понять, что терпение его иссякло. Иссякло настолько, что он и забыл: зажигалку отобрали коллеги, дабы курильщик не сорвался во время полёта. Переносить ломку ему было тяжко. Но бортпроводница явно не могла понять всех терзаний, что мучили неизвестного, так что с дежурной улыбкой ответила:       — Мне очень жаль, но курение на борту запрещено: об этом говорилось в инструктаже ещё перед полётом.       Недовольно цокнув, пассажир принялся гневно пилить взглядом спинку кресла перед ним, мысленно браня систему, что породила столь садистские правила. Руки мужчины начали подрагивать, а на лбу образовалась чуть заметная испарина. Минуты текли, как часы, но полёт был ещё далёк от своего финала. Наверное, со стороны сейчас он выглядел довольно жутко и плачевно, однако сидящую рядом девушку, его спутницу, это ничуть не напрягало. Юная леди европейской наружности, чьи пряди светло-розовых волос ниспадали на плечи, а карие глаза светились жалостью, протянула страдальцу леденец, который мужчина лишь окинул презрительным взглядом.       — Возьми-возьми, легче станет, — утверждал её мелодичный голос, а губы растянулись в подбадривающей улыбке.       — Чёртова Япония, хуйли она так далеко находится? — прорычав это, мужчина всё же взял сладость.       — Поддерживаю, — подал голос пассажир за ними. — Лучше сдохнуть, чем двенадцать часов полёта.       Розововолосая посмотрела на говорящего сквозь щель между кресел, попытавшись и того чем-нибудь подбодрить, но обладатель завораживающих бледно-зелёных глаз был увлечён книгой. Хотя меру его заинтересованности в написанном было определить сложно: привычное безразличие на лице скрывало эмоции.       — Вы тряпки, а не мужики, — прозвучал комментарий и от второго пассажира заднего ряда. — Я уже не первый раз туда-сюда мотаюсь и пока жива.       Компания из четырёх человек оживилась впервые за последние часы, а напряжение рассеялось. Все они держали путь в страну восходящего солнца, преодолевая ужасы смены часовых поясов, по вине одного и того же человека, которому просто не смогли отказать. Неожиданное письмо с нечитаемым каллиграфическим текстом было переполнено безумными планами писавшей это всё авантюристки. Желание поехать на другой конец мира и ударить кое-кого по наивной рыжей макушке зародилось у всех, кто был втянут в это. Однако о серьёзности ситуации говорило пришедшее каждому короткое сообщение «Босс в деле»; может, для кого-то это звучит интригующе, но для этих людей последствия этой новости были очевидны. Грядет буря. Каждый осознаёт, что вскоре по вине не безызвестного человека окажется в центре бушующих событий, но сердце не сбивается с ритма. Волновала лишь судьба девушки, которую необходимо будет держать подальше от опасностей.       — Она кому-нибудь написала, как её здоровье? — тихий вопрос заставил споры резко прекратиться.       Все обратили внимание на кареглазую, что сверлила леденец в своих руках печальным взглядом. Её слова растормошили неприятную тему, которую все боялись поднимать. Сосед, мужчина, просивший ранее зажигалку, опустил глаза в пол, словно там можно было узнать суть бытия; судя по затишью сзади, то и там царило неведение. Но вскоре неуверенный ответ развеял тягостное молчание:       — Я была у неё в апреле…       Уже начала повествование вторая девушка, как была перебита тонной вопросов разововолосой, которая с любопытством выглядывала из-за спинки своего кресла:       — Кирочка! Ты не говорила! Как она там? Скучно? Условия хорошие? Высыпается? Загорает? Пополнела?..       Словесный пулемёт был отключён лёгким стуком по розовой голове от сидящего рядом. «Преступница» состроила виноватую мордашку, а «Кирочка» сразу же продолжила:       — Кейт я! В нынешней обстановке забудь моё настоящее имя, я уже не говорю о том, сколько ненужного внимания ты им привлекаешь! — тихо, дабы не тревожить пассажиров, Кейт отругала коллегу, на что та опять виновато улыбнулась, и вернулась к теме: — Она выглядела здоровой, но вела себя… — предложение было разорвано небольшой паузой, но завершилось как нельзя более тактично: — Проще говоря, было такое чувство, что она хочет сдохнуть от передоза алкашкой.       Все странно покосились на рассказчицу, на что та ответила таким же непониманием. Видя, что шатенка и не подозревает о сомнительности своего трактования, парень рядом, которого оторвали от книги, выдал:       — И это самые деликатные слова, что ты смогла подобрать?       — Замолчи! — вспыхнула Кира, осознав, что так смутило её коллег. — Я степень передавала! Степень!       Молодой человек, на которого было направлено негодование девушки, со свойственным ему спокойствием ждал продолжения рассказа, накручивая на палец локон и без того волнистых светло-русых волос. Когда недовольство стихло и Кейт уже открыла рот для того, чтобы продолжить, второй представитель мужского пола в их квартете помешал ей:       — А ты её не остановила? — его слова так и сквозили насмешкой. — Спиваться с горя — это у них семейное.       Высказанное им замечание вовсе не тема для шуток, посему уже мужчина получил по голове от розоволосой. Брови девушки были нахмурены, и всем своим видом она источала ярость. Хоть её детское личико не могло вселить в кого-то ужас, но гнев, вспыхнувший в глазах, уж точно заставлял всех замолчать.       — Вы тут кричите, смеётесь.       Её слова было трудно воспринимать всерьёз, ведь голос был совсем, как у ребёнка, но всем было ясно, насколько серьёзны эти слова.       — А она там! Одна! Я знаю, почему всё так сложилось, но неужели вы не чувствуете вину? Вы же понимаете…       Девушка отвернулась, не в силах сдержать своё негодование и подступающие слёзы, но её тихие последние слова эхом прозвучали в ушах членов компании:       — Мы ведь бросили её…       

***

      В одиночестве есть множество плюсов, к примеру, когда ты один, то проще разобраться с назойливыми мыслишками, от которых надо избавиться. Однако эти крепко засели в подкорке. Обычно для Великого детектива это секундное дело, но эти он, как ни пытался, побороть не смог. Всю прошлую ночь, пытаясь разобраться с непривычными ощущениями и чувствами, совёнок несчётное количество раз отвлекался от нынешних дел и вспоминал рыжее ненастье, посеявшее хаос в его мыслях. Мельтешащие весь день по комнате Мацуда и Айзава не дали попрактиковаться в самокопании, за что Рьюзаки был благодарен. Но полицейские ушли, и «ненужные» мысли новой волной захлестнули детектива.       «Не знавший света не поймёт, что окружён тьмой… Я могу… помочь рассеять одиночество… Когда ты не один, всё становится легче... но ты настоящий… Мне очень нравишься».       Ложь, игра и фальшь или же правда? L всегда видел ложь, но эти слова были для него загадкой. Что они значат? Зачем она сказала это всё? Глупые вопросы, терзавшие его из-за глупой девчонки. И во всём этом хаосе главный глупец он. Ведь не маленький и прекрасно знает, что бешеный стук сердца вовсе не из-за проблем со здоровьем. Но признавать истинную причину парень не хотел… Не мог.       Бред и абсурд. Его диагнозом не может быть любовь. Да и к кому?! К сумасшедшей дуре-алкоголичке, которая представления не имеет, что такое деловой этикет? Даже представить такое невозможно, а сердце всё равно безумствует при каждой мысли о ней. Боже, чем великий детектив заслужил такое наказание? Для Рьюзаки это… пытка. Что делать? Как спастись? Как излечиться от этой страшнейшей болезни? Даже когда L перечислял в голове все многочисленные минусы Дейлер, сердцу было плевать.       Раньше Рьюзаки всегда был уверен, что идеально подавляет все ненужные чувства. Так почему рыжее недоразумение всё так легко испортило? Что стало переломным моментом? Почему все эти четыре месяца всё шло гладко, но сейчас он сидит и тратит драгоценное время на бредовые размышления? Почему её слова не выходят из головы, как бы усердно их оттуда не гнали?.. «Мне очень нравишься...», — как будто снова и снова её нежный голос опять произносит это.       Что она имела в виду? Слишком двусмысленно. Слишком неопределенно. И вообще, зачем ему это знать? Что ему это даст? Чёрт, да о каких чувствах можно говорить? Он не знает её, она не знает его. И как же хочется поставить на этом точку, уничтожая тонну идиотских вопросов, что так терзают сознание. Казалось, что груз раздумий сдавливает горло, и в просторной комнате, ставшей сейчас тесной клеткой, совсем не осталось кислорода. Если он сейчас сбежит и позволит ночной свежести стать его спутницей, то это точно приведёт его в чувства. Натянув на босые ноги кроссовки, Рьюзаки покинул номер, продолжая тонуть в мятежном океане мыслей. L думал обо всём и в то же время ни о чём, то, что приходило на ум, тут же вышибалось другим. И только когда прохлада, царившая на улице, окутала его, апокалипсис мыслей прекратился. И словно весь мир остановился, дабы Рьюзаки в полной мере насладился тишиной. Нет, город жил, и вокруг был нескончаемый шум, но для L его не существовало. Его окружала тишина. Глупые чувства, дело Киры и все другие — проблемы и вопросы оставили детектива в покое. А ноги сами понесли куда-то, как можно дальше, чтобы ничто не помешало «отпуску», который он взял всего на пару часов.        Одиночество. Оно вернулось. И если сначала парень обрадовался, то потом её слова опять настигли, разрушив идиллию: «Я могу… помочь рассеять одиночество». Не сможешь. Одиночество – это неотъемлемая часть него самого. Оно всегда сопровождало Рьюзаки и, как бы Сара ни старалась, что бы ни делала, каждый раз, когда она покидает его апартаменты, пустота внутри лишь растёт. Подобно путнику, ослеплённому солнцем, который ныне не может найти дорогу во тьме, что раньше была привычна ему, L не может вернуться к работе.       Одиночество. Он снова привыкнет к мраку, что оно дарит и будет дальше брести по своей стезе. Рьюзаки попросту не сможет выжить в мире Сары, где все залито светом. Неужели эта девочка настолько наивная: полагала, что им по пути? Возможно. Память услужливо нарисовала все моменты, когда обиженная Дейлер по-детски надувала щёки. Её характер не был лишён того, что присуще шаловливым ребятишкам, и, неведомо почему, это заставило уголки губ L приподняться.       Серые тучи затянули небо, отгораживая Рьюзаки и от настоящего солнца. Небо становилось всё более мрачным и народа вокруг становилось меньше. Хоть многие, памятуя о сезоне дождей, были вооружены зонтиками, но бороться со «стеной» воды никто не хотел. К тому времени, как ливень грянул, вокруг L было минимальное количество людей, да и те пытались сбежать от стихии. Прохожие бросали в сторону детектива пораженные взгляды, но затем, вспоминая о своих проблемах, сбегали. Никто его не тревожил. Даря свежесть и прохладу, небесные слезы полностью окутали его, не оставив на парне сухой нитки. Даже если после этой прогулки страшная простуда настигнет его, это не заставит пожалеть об этом побеге. Ноги сами несли его невесть куда. На автомате L миновал пешеходные переходы и повороты, не волнуясь о том, что может заблудиться. Куда бы он ни забрёл, выход сможет найти без проблем.       Он просто шёл, забыв о времени. Уверенно идя вперёд и так же уверенно возвращая мыслям привычный ход и содержание, L был убеждён, что уже теперь ничто не разрушит построенное заново «одиночество». Ничего, кроме рук, обвивших его талию. Ничего, кроме тёплого тела, прижавшегося к его спине. И ничего кроме голоса. Её обеспокоенного голоса. Ничего, кроме «Рю-чан, куда ты сбежал?» на французском с использованием японских суффиксов. Одна секунда – и все его железобетонные доводы и убеждения превратились в пыль.       — Рю-чан! Рю-чан! — все не унимался голос, растягивая гласные.       И снова L, дивясь себе, понимал, что «Почему она здесь?» и «Как она меня нашла?» его волнуют меньше, чем «С каких пор я стал «Рю-чаном»?». Но длилось это недолго: все мысли испарились, когда в мгновенье рыжая оказалась перед ним, а её горячие ладони легли на щёки, заставляя посмотреть девушке в лицо, встретиться с напуганным взглядом голубых глаз. Мысль о том, что она волновалась за него, приятно согрела. Хотя... Сейчас L чётко понял, откуда всё это тепло. Девушка, что не так долго, но невероятно мучительно, не ведая того, терзала его сердце, не жила, наслаждаясь солнечным светом. Она и была солнцем. Просто то, что она здесь. Просто то, что рядом. Просто то, что не позволила сбежать. Всё это согревало, и на миг казалось, что даже небо прекратило свой плач, увидев, что бесконечный источник тепла сейчас на земле.       — Всё же смогла, — разочарованно вздохнул L, понимая, что всё его самовнушение пошло крахом.       — Что смогла? Рю~чан, ты заболеешь! — тут же забыв про его слова, продолжала причитать девушка.       Наплевав на странное состояние Совёнка, она бросила попытки добиться от него хоть какой-то нормальной реакции и просто, взяв его за руку, уверенно потащила в нужном ей направлении. Детектив покорно следовал за ней, не отводя глаз от стянутых в хвост рыжих волос, что в серости города вокруг действительно имели что-то схожее с лучами небесного светила.       — Боже, и как тебя угораздило, Рю-чан! – впихивая детектива в подъехавшую к ним машину, ворчала Дейлер.       Только оказавшись в салоне авто, Рьюзаки очнулся. С водительского места, обернувшись, Совёнка пристально рассматривал неизвестный парень. Голубые глаза, чёрные волосы с несколькими крашеными в белый прядями, европейская наружность. L не ожидал столь скорого знакомства с ещё одним представителем «DH», но, судя по ехидной улыбке, которая стремительно расползалась по лицу незнакомца, приятного в этом мало. Однако, когда Сара заняла переднее пассажирское сидение, водитель перевёл взгляд на неё, и его улыбка стала победной.       — Устала, говоришь, да? – издевательски обратился он к рыжей на французском. – Сколько гундела, сколько гундела, а тут так резво из машины выскочила и побежала. Кому-то нагрузки не хватает? У кого-то сил море прям.       — Ты хочешь, чтобы я похудела или умерла? – простонала Дейлер.       Незнакомец уже открыл рот, чтобы сказать, что-то явно обидное, но Сара тут же скомандовала:       — Трогай, Дерек! В гостиницу!       Услышав последнее, водитель скис, изобразив самую уныло-недовольную мину, на которую был способен. Протест, излагаемый на французском с легким голландским акцентом, не заставил себя ждать:       — Я не поеду туда опять. Не хочу туда-сюда мотаться. До моего дома тут пара минут. Если этому надо, — кивнув в сторону L, сказал Дерек, — то пусть на метро доедет. Остановка там рядом.       Получив отказ, Сара сразу же надулась, демонстрируя всё своё недовольство, однако мятежник на это лишь зевнул.       — Рю-чана надо везти в гостиницу и никак иначе! Рю-чан может заболеть — у нас нет времени на метро!       — Ну, раз у нас нет времени, тогда тем более надо ко мне домой, — пожал плечами Грин, изобразив нечто так и говорящее «ну что тут поделать», а когда он увидел, что Дейлер это не убедило, то добавил: — Иначе я от тебя спрячу ту мазь волшебную от всех болезней, и ты помрёшь от больных ножек и ручек. Не велика потеря.       — Ту, что от боли в мышцах? Ту божественную? – с недоверием посматривая на друга, уточнила Сара.       Рьюзаки сидел за девушкой, так что не мог увидеть, какое выражение лица было у неё, когда Дерек одобрительно кивнул.       Поняв, что коллега пускает в ход козырную карту, рыжая повернулась к притихшему Рьюзаки. Оценив его состояние, девушка поджала губы, обеспокоенно размышляя об угрозе здоровью Великого. Решив, что лучше не тянуть, Сара изложила ему всю ситуацию на японском, яро изображая перед Грином, что «Рю-чан» не знает французского. В ответ L лишь вяло кивнул. Ему представилась отличная возможность выяснить, чем Дейлер промышляет за его спиной — возвращаться в гостиницу к работе всё равно не хотелось. Рьюзаки знал, что так бросать работу нельзя, однако хотелось хотя бы ещё немного погреться рядом с рыжеволосым солнцем. Кинув взгляд на спинку её кресла, детектив ощутил неприятный укол ревности. Что она делает с этим парнем? Всё время, что она пропадала, она проводила с ним? И снова появление Сары принесло больше вопросов, чем ответов.       Победно ухмыляясь, водитель направил автомобиль к своей обители, куда уже давно хотел добраться, чтобы отдохнуть. В другое время Сара попыталась бы доказать, что не проиграла, но странное поведение L, его неожиданное появление в городе, да ещё и в такую погоду, волновали её в первую очередь.       — Рю-чан, что ты делал под дождём? Я думала, что ты будешь ночевать в гостинице… Что случилось? – повернувшись к Совёнку, спросила Дейлер.       Она знала, что он не ушёл бы просто так.       — Решил прогуляться.       Сара нахмурилась.       — В гостинице? – протянул водитель на японском. — Далековато ты, брат, забрёл. Ещё и путями такими шёл, что мы кое-как тебя перехватить смогли. А ведь она, — кивнув в сторону Сары, Дерек продолжал повествование, — тебя как увидела, когда к гостинице вашей подъезжали, сразу завизжала, что тебя догнать надо. Хотя ты далеко уже убрёл, а эта тебя за километр заметила.       Совенок лишь хмыкнул, услышав правду про «магическое» появление Сары в нужном месте и в нужное время. Рассказывать парень продолжал так же задорно, несмотря на бурчание «Что ещё за «эта»?» от рыжей рядом:       — Сразу из машины не прыгнула: жаловалась, что ходить не может. А потом переволновалась и пулей вылетела. А что у тебя за видок такой? Как-то ты на японского детектива не смахиваешь…       Осмотрев пассажира в зеркало заднего вида, Грин резко сменил тему, дабы удовлетворить своё воспылавшее любопытство.       — L позволяет ходить в чём угодно. Вот Рю-чану, к примеру, так нравится! – мгновенно среагировала девушка, переводя мысли друга в новое русло.       Дерек несчастно поморщился, но продолжал следить за дорогой.       — Боже, только не говори, что ты там задницей и тапками детскими светишь перед кучей незнакомых мужиков! Боже мой, стыдоба-то какая!       — Эй! Ничем я там не свечу! У меня футболка как платье! Всё прикрывает! – возмутилась Сара.       — Да ты девушка! Ты не должна разгуливать там черти в чём! Ты ж всю контору нашу позоришь! – водитель издал протяжный страдальческий стон. – Ну почему именно тебя?! Верните эту женщину в боль…       В больницу?       Речь парня прервалась из-за резкого удара в плечо, прилетевшего от девушки. Дерек обернулся, чтобы взглядом показать всё своё недовольство данным актом насилия, но резко остыл, как вспомнил о присутствие L.       — Прости.       Рьюзаки внимательно анализировал всё, что слышал. Всего несколько минут общения старых товарищей помогли детективу очень многое понять: кто такой Дерек, какие у него отношения с Сарой… Больница. Возвращение в больницу? В голове быстро всплывали детали, подмеченные детективом ещё в первые недели знакомства с Дейлер: бледность и слабость, которые проявлялись, когда шило в одном месте заставляло девушку буйствовать; раздражение, вызванное вопросами о самочувствии; и вечная жажда общения, как будто она была лишена его длительный срок. Хотя последнее, наверное, было частью характера, но в самом начале это проявлялось во много раз сильнее.       L вцепился в новый факт жадно, пытаясь выжать из него всю возможную информацию и узнать о Дейлер больше.Больна ли Сара? Или же просто получила травму? Совёнок склонялся ко второму, ведь состояние её с течением времени улучшалось, пока не стало совершенно нормальным, после чего девушка превратилась просто в тайфун-алкоголика. Какого рода могла быть эта травма?.. Один факт вытекал из другого, новое связывалось со старым. Рьюзаки считал, что разгадка совсем близка, а если… Если ему удастся разболтать дружка Сары, то он получит всю информацию. Решит загадку Сары Дейлер. Почему она здесь? Кто она на самом деле? Что она за человек?       До ответов рукой подать.       Машина достигла пункта назначения, припарковавшись перед новым многоэтажным домом, ничем ни примечательным среди других зданий. Трио быстро прошмыгнуло внутрь, прячась от дождя. Достигнув на лифте нужного этажа и миновав коридор, они наконец-то вошли во временную обитель Грина. Не тесная, однако и не просторная квартира была хорошо обставлена и казалась уютной, однако омрачалась серостью, проникавшей через панорамные окна. Пройдя в гостиную, L замер, задумчиво рассматривая город по ту сторону стекла, но его прервал Дерек, который без всякого стеснения расхаживал с голым торсом, уже избавившись от промокшей кофты:       — Эй! Дверь справа – ванная. Сейчас найду одежду какую-нибудь и дам, а пока сними мокрое и в сушку брось, это та, что ближе к двери стоит.       Кивнув в ответ, Рьюзаки пошёл в ванную, провожая задумчивым взглядом рельефную спину парня, направившегося в другую комнату. Новый персонаж, появившийся в этой истории, не был неожиданностью для детектива: он был более чем уверен, что рано или поздно появятся и другие агенты «DH», но встречи таким образом не ждал. Сара не попыталась ничего скрыть, да ещё и притащила L сюда. Кажется, её совершенно не волнует, что он сможет узнать что-то о её планах. Позже Рьюзаки устроит ей взбучку за то, что не проинформировала его, и заставит рассказать всё, но сейчас лучший шанс разузнать самому.       Если есть и другие агенты, то, по-видимому, они рассредоточены. Но возможно и то, что кроме Дерека никого больше нет. Этот вариант не радовал Совенка, ведь если здесь только этот парень, то напрашивается вопрос: «Почему именно он?». Их с Сарой дружеские отношения были очевидны, но Дейлер явно не была человеком с малым количеством друзей. Ясное дело, что этот парень был с ней особенно близок, раз уж он «избранный». Было много возможных причин такого отношения к нему, однако кое-какая навязчиво крутилась в голове. L знал, что Дейлер всё же не маленькая девочка, и понимал, кем для неё мог быть взрослый мужчина неплохой наружности. Хоть когда-то Сара и говорила о том, что рассталась со своим парнем, однако это не гарантирует отсутствие… любовника.       — Ты ещё с нами? – насмешливый голос раздался за спиной.       Детектив обернулся на парня через плечо и увидел, что тот протягивал ему сухие вещи, как и обещал. Рьюзаки повернулся и, взяв одежду, принялся одеваться. Черная футболка была немного большевата, как L и любил, но спортивные штаны оказались по размеру. Рьюзаки слишком привык к своим обычным вещам, поэтому сейчас он чувствовал себя непривычно, некомфортно. Недовольство отразилось и на его лице.       — Что за рожа? Идеально же, — словно довольный кот, промурлыкал Дерек. – Твоя удача, что у меня старое завалялось и тебе подошло.       Совенок поднял голову и, оторвав, взгляд со штанов устремил его на Грина. Дерек был выше на 6-8 сантиметров и шире в плечах, чем L, имел крепкое, спортивное телосложение. Мысль о том, что именно таким, наверное, и должен быть любовник Сары, неприятно резанула по сердцу. Его улыбка была настолько же нахальной, как и всё остальное в этом парне. Он не нравился детективу. И Рьюзаки не мог отличить голос разума от неприязни, навязанной гадким чувством ревности, что разгоралось всё больше.       Отправить в сушку промокшие вещи в ванную пришла Сара, которая тоже успела переодеться. С особым удивлением и интересом девушка принялась рассматривать невиданного ранее Совёнка, сменившего стиль. Для Дейлер, постоянно наблюдавшей Рьюзаки в одном и том же изо дня в день, это явление было действительно в диковинку. Поэтому, отдав мокрые вещи Дереку, она начала наворачивать круги вокруг L, рассматривая его и сопровождая свой осмотр удивлённым «Ооо…». Закончив, она дала внешнему виду детектива высший бал по всем критериям известной только ей оценочной системы.       — Великолепно! – кивая в подтверждение собственных слов, провозгласила Сара. – На человека прям похож!       — И в чём такая принципиальная разница?       — На твою обычную одежду уже сил смотреть нет. А тут хотя бы новая цветовая гамма, — приняв вид знатока, поясняла она. – Вот если дашь тебя подстричь или хотя бы расчесать, то мы из тебя вообще Мисс мира сделаем.       Дерек скорчился от слова «мы», Рьюзаки — от мысли о том, какие страшные вещи хотят сотворить с его головой. Оба парня понимали, что не стоит давать рыжей шанс развернуть подобную деятельность. Как только L отказался от столь «заманчивого» предложения, Грин тут же, приобняв Сару за плечи, вывел её из ванной, обещая, что отдаст эти вещи Рю-чану, если так нравятся. Затем, приведя девушку на кухню, резко переключился на тему готовки.       Стоя в стороне, L довольно долго наблюдал картину, где Дерек просил что-нибудь приготовить — Дейлер отказывалась. Слушая их споры, Совёнок всё больше узнавал о Дейлер, узнавал даже больше, чем из всего её бесконечного трёпа на отвлечённые темы. Всего пара реплик – и детективу уже известно, что готовить Сара научилась пару лет назад ради своего младшего брата, который жил с ней в то время. Затем всё новые и новый факты раскрывал этот самый обычный спор.       В итоге, друзья пришли к тому, что все остаются без еды и запивают свою усталость. К счастью, у Дерека нашлось и какао для Сары, и кофе для L, и чай для него самого. Когда все уселись за стол, то сам по себе зародился разговор о погоде, затем о странной позе, в которой сидел детектив. Даже Рьюзаки втянулся: его не волновали переходы от одной темы к другой или то, что он испытывал неприязнь к Грину. Пропало и чувство дискомфорта из-за непривычной одежды, и мысли о работе, от которой он сбежал. Сейчас казалось, что ничего не было важного в том внешнем мире за пределами этой кухни. Ведь хотелось хоть немного побыть в незнакомом ему мире света, где были непринужденные веселые разговоры…       

***

      — Ай, Понча! Ты по мне скучал, малыш? – воскликнул рыжий, принимая счастливого пса в свои объятия.              Пёс радостно принялся вылизывать лицо парня. За всей этой идиллией спокойно следила девушка, стоящая в проёме входной двери. Входить в квартиру в отличие от собаки она не собиралась и просто ждала, пока обе особи мужского пола нарадуются друг другу.              — Как он пополнел! Гила, ты его перекормила! – возмутился парень, почесав брюхо овчарке.              — Ой, да пошли вы все, — буркнула Гила, а затем продолжила привычным тоном. — Псину оставляю тебе, как было велено.              Рыжий кивнул, уверяя, что он позаботиться о брате меньшем как следует.              — Тогда всё. Удачи.              Брюнетка уже развернулась и направилась к лифту, однако парень окликнул её. Гила остановилась и лениво посмотрела на него через плечо. Рыжий опустил голову и уставился в пол, кусая губы.Спросить или нет? Девушка, видя его состояние, лишь тяжело вздохнула и ответила, не дожидаясь вопросов:              — Жива сестра твоя. Да и что с ней будет, Макс? Всё пучком.              Дейлер оживился в мгновение, и лицо его осветила искренняя счастливая улыбка. Сара постоянно писала ему, что всё нормально, но её словам рыжий не верил. Она всегда строит из себя бодрячка. Свою сестру он знал хорошо. Знал и то, что она не хочет, чтобы он волновался, что она будет недовольна узнать про его вопросы и недоверие. Но как он может не волноваться за неё? За свою сестру, которая сама непрестанно оберегает и волнуется.              У Макса груз с сердца свалился, когда он услышал, что всё хорошо, от одного из самых прямолинейных и честных людей среди приближённых сестры. Гила Ашман не стала бы его жалеть – она всегда говорит всё как есть. Максим знал, что ей бесконечно доверяет Сара, поэтому и сам невольно начал полагаться на эту девушку.              — Гила… Прошу… — голос Макса дрожал, но парень был уверен в том, что говорил. – Защити сестру. Во что бы то ни стало. Защити от всех угроз… Сестра должна вернуться домой…              — В гробу не приедет, не переживай, — небрежно кинула Ашман, понимая, что хотел донести Дейлер. – Ну, вы даёте, даже стервозина Анэ пришла ко мне вчера в штабе и начала затирать, что я костьми должна лечь, но с головы сестрицы вашей и волоска упасть не должно.              — Прости, — кинулся извиняться парень, но Гила лишь махнула рукой.              — Просто Анэ вечно делает вид, что ненавидит её, а тут… Я знаю, что вы её любите.              — Сестра всё для нас сделала, а мы для неё… Мы никогда не можем ей отплатить тем же. Она слишком опекает нас и никогда не позволяет… помогать. Всегда говорит, что сама, что справится, что всё ерунда… А мы знаем, что это не так… — взгляд, наполненный негодованием и отвращением к собственной слабости, был устремлён в пол, а руки были сжаты в кулаки до побеления костяшек. — Последнее событие, — в этих двух словах было больше всего горечи и боли: — доказывает, насколько мы ничтожны. Мы не можем её защитить… Мы вообще ничего не можем! Она всегда говорит, что мы для неё всё! Поэтому она всегда плюёт на себя! Сколько бы ни просили остановиться!       С каждой фразой парень повышал голос, и Гиле казалось, что он вот-вот начнёт плакать, но он попытался держать себя в руках.       – Ты знаешь, какой безумной она бывает. Знаешь, что она может выкинуть что-то… Что-то такое, что может навредить ей…              — Свяжу её и рот заткну кляпом, — кинула Ашман, прерывая парня, который уже захлюпал носом. — Я не хуже твоего знаю, что она сама себе враг. Думаю, что если бы у рыжих была душа, то в её глубине эта безмозглая курица понимала бы это тоже.              Макс поднял заплаканные глаза на Гилу и попытался выдать нечто, что должно было быть улыбкой, но не вышло. А брюнетка только усмехнулась и даже подошла к мальчишке, потрепав его рыжую шевелюру. Дейлер смущенно отвернулся в сторону, чтобы не видеть, насколько он и его детское поведение смешны Ашман.              — Клянусь, что твоя сестра вернется и будет бесить вас своей чрезмерной заботой. Поверь, ей плевать на этого Киру, ведь единственное ради чего она готова помереть – это вы.