Завет

      Девчонка не шла у него из головы. Однако причины внезапно возникшего интереса Люциферу были не ясны. Смазливых мордашек и крепких задниц и без того имелось в достатке, а острый язык ещё не всегда равнялся острому уму. И якобы тайная информация о том, что Непризнанная – дочь серафима Ребекки Уокер, которую не обсуждал разве что ленивый, не давала ответа на вопрос, почему наследник Ада никак не мог перестать о ней думать. С этой девицей что-то не так. Развалившись в кресле своей школьной комнаты, Люций в деталях постарался вспомнить встречу во внутреннем дворе. Какое-то странное ощущение не давало покоя.       – Мои уродливые тряпки хотя бы куплены по фигуре. Чего не скажешь о твоём наряде. Удобно, когда платье десятого размера, а ты – нет? Уголок её рта ползёт вверх вместе с размашистой бровью. На лице играет румянец, такой привычный для недавно обращённых. Со своей позиции Люцифер видит Непризнанную сбоку, глядя на профиль тем взглядом, каким иные смотрят на пустое место. Но детали выхватывает точно. Пожалуй, тонковат нос. И ямочка на подбородке какая-то слишком… земная, живая. Большой рот, большие губы. Глаза тоже большие, но посажены глубже, чем ему могло бы понравиться где-нибудь в альтернативной реальности. А ведь, наверняка, считалась в своих Штатах признанной красоткой. Дешёвая, плебейская мечта из влажных фантазий соседа-дрочера вверх по улице. Голос звонкий, без намёка на элегантную простуженность. Таким бы стишки на коленях у Святого Николауса читать, а не с Ости препираться. Ноги и то, откуда они растут – да, десять из десяти, не придерёшься. Стройные, бесконечные, с тонкими аристократичными лодыжками, торчащими из штанин. А под майкой даже имеется грудь. Но вся Уокер-младшая уж слишком тонкокостная и хрупкая, словно сотканная из острых углов и пышных булок. Ещё и дылда. Торчала над Мими на половину своей лохматой башки и почти дышала в подбородок ангелу.       – Забей, Ости. Не трать силы на вшивую Непризнанную. – Брюнет так явно выделил слово, что Вики сразу стало очевидно – отныне это не временный статус, а прозвище до конца её мещанской вечности. Как унизительная кличка, которую переросшие учебные заведения взрослые пытаются забыть по прошествии лет, пока не натыкаются на приятелей из прошлого, вдруг орущих в спину «Привет, Билл-дебил!».       – Уокер. Её зовут Вики Уокер, - огрызнулся белобрысый пай-мальчик по имени Дино.       – О, ну если сама Уокер… - Люцифер старается сдержать удивление, полагая, что верно догадался о родстве, и медленно перекатывает фамилию на языке, - то это всё меняет. У меня в кармане как раз завалялись капище и агнец. Падём ниц и принесём ей жертву, волосатый? Ости обнажает белоснежные зубы в оскале и льстиво, но искренне хохочет.       – Я вижу, ты сказал что-то смешное. – В грудь брюнета упирается ноготь Непризнанной, а щёки вспыхивают и мгновенно краснеют. – Может объяснишь, а то я пока не опустилась до вашего уровня юмора периода палеолита. Хоть посмеёмся вместе. Люцифер изумлённо смотрит на воткнувшийся в него палец: «У тебя повреждён мозг? Ты психически больна? В твоей комплектации интеллект не предусмотрен?», - он, чёрт подери, опешил. Настолько офигел от дерзкого, бессмысленного, простолюдинского жеста, что даже не сразу сообразил, что всё ещё позволяет этой замарашке касаться своей одежды.       – Извини, - наконец, мужчина резко оттолкнул ладонь в сторону, словно это болотный слизень, концентрация мерзости во Вселенной, - мой лимит благотворительности в этом году исчерпан.       Вот оно. Мотнув головой, словно отгоняя воспоминания, Люций сконцентрировался на своих чувствах – именно прикосновение не давало покоя. Слишком короткое, чтобы понять, что не так с этой неприятной девицей, но достаточное, чтобы ощутить, с ней что-то не так. «Придётся найти и, давя рвотные позывы, пощупать тебя ещё раз, Уокер. И, надеюсь, в этот раз никакая грёбанная Мисселина нам не помешает».

***

      После того, как их наметившуюся драку с позором разогнали с территории дворика, Виктории пришлось выслушать целую лекцию о вреде своих низких коммуникативных способностей и попыток нажить врагов уже на второй день.       – Пойми, Вики! – Ахала Мисселина. – Дино и Люцифер – давние соперники. Стоять между ними – это как стоять меж двух огней! – От увещеваний её голос почти дрожал.       – Послушайте, эээ… вы. – Как на зло имя учительницы вылетело из головы, - как раз до того, как меня грохнули, я получила диплом об окончании Принстонского университета, где мне без труда удавалось готовиться к Архитектурной колористике с отъявленными зубрилами и танцевать в группе чирлидеров на футбольных матчах. «Вперёд, Тигры!», вот это всё! – Виктория нелепо махнула руками, впрочем, уже видя по вытянувшемся лицу женщины, что выглядит глупо.       – Прости, золотце, но я очень давно не была на Земле, и те вещи, о которых ты говоришь… они мне непонятны.       – Я всего лишь хотела сказать, что большая девочка, и могу справиться с разными ситуациями.       Это было не совсем правдой. С нынешней ситуацией у Вики не получалось справиться уже больше суток. Не так просто принять, что тебе двадцать один, и все вокруг только и твердят, что ты умерла.       – Энди, стой! – Идя на пару, Уокер заметила знакомое лицо, адресующее ей широкую улыбку: «Наверняка при жизни ты был странным парнем, любящим кататься в азиатские трипы и на сбор урожая в Косово».       – Как прошло твоё первое задание? Успел увидеть, что Фенцио толкнул тебя в водоворот. С тобой всё в порядке? – Он дружелюбно коснулся её плеча.       – С заданием я справилась, - она послала ответную дружескую улыбку, - а в водовороте меня почти не укачало. – У неё накопились вопросы, а парень уже зарекомендовал себя идеальным консультантом. – Надо было склонить студентку из Остина либо к учёбе, либо к хахалю, улетавшему в Бельгию. Но это оказалось просто. Я отправила её учиться. – Виктория замерла на середине лестницы. – А теперь объяснишь мне, как это работает? У меня появился дар внушения?       – Можно и так сказать, но мы ничего не внушаем. Просто появляемся в жизни человека, стоящего на распутье, и помогаем принять решение, к которому он и сам подсознательно тянется.       – То есть, - Уокер почесала кончик носа, не подозревая, что её собеседник нашёл это ужасно милым, - внушить то, чего они не хотят, мы не можем?       – Я думаю, если это кому и по зубам, то только очень сильным Бессмертным. Например, здешним правителям – Эрагону или Сатане… - Энди непроизвольно понизил голос, будто те могли его услышать. – А то и самому Шепфе. – И направился наверх, взяв Вики за руку. – Я умер не так давно, всего четыре человеческих месяца назад. И ещё очень хорошо помню, что у нас на Земле есть вещи, которые мы считаем знаками. Постучать по дереву – мохнатое суеверие. А вот автобус, на который ты не успел, или такси, что обдало новый плащ грязью, заставив отправиться домой и переодеться, вполне могут быть происками ангела-хранителя. Или… демона-искусителя, - улыбнулся он. – А теперь пойдём на пару. Мисселина – не Фенцио, за опоздание не выгонит, но… Виктория кивнула. Рассказывать Энди о своей попытке повидаться с отцом она и не планировала, а хоть как-то разобраться в мироустройстве новой Вселенной – очень даже наоборот.

***

      Геральд закончил писать письмо и теперь скреплял свиток сургучом и фамильной печатью. Открыв окно, учитель свистнул, а через пару мгновений на подоконнике уже сидел его личный ворон. По всем правилам Геральду следовало спуститься вниз, выйти из преподавательского корпуса, обойти махину студенческого кампуса, вытянутого на несколько добрых сотен ярдов, найти голубятню на заднем дворе и отправить письмо оттуда. Однако на то он и демон, чтобы прикармливать своих почтовых птиц и нарушать правила, оптимизируя процесс. Но, едва крылатый посланник скрылся вдали, в дверь постучали.       – Геральд, вы у себя? – Раздался грубый голос Фенцио. И, не дожидаясь ни ответа, ни приглашения, ангел вошёл в кабинет. – Послушайте, Геральд, - не размениваясь на любезности, с порога начал он, - Новая ученица…       – Да, Уокер. – Кивок понимания в ответ. – Дочь Ребекки.       – Об этом я и хотел поговорить. Учитывая обстоятельства… - лицо Фенцио искривилось в болезненной гримасе, добавляя ему не просто лет, столетий, - я хочу сообщить в Учебный Совет, что испытываю к студентке личную неприязнь. И… Скифа с Церцеей! – Он буквально скрипел зубами, - могу быть не объективным. Геральд недоумённо воззрился на ангела. Было видно, что слова дались ему нелегко.       – Профессор Фенцио, вы хотите, чтобы я сообщил об этом директору Кроули?       – Как вариант. – Собеседник опустился на стул для посетителей. Массивный, рыхлый, вечно взведённый как курок. Длинные волосы его с неопрятной, отливающей талым снегом сединой, выглядели не первой свежести, а заношенный гардероб прямо намекал, что сидящий перед Геральдом человек давно себя запустил.       – Как ваш непосредственный начальник, я против. А как ваш коллега и давний знакомый, я категорически против. – Спокойно отреагировал демон. – Серафим Кроули не станет вникать в подробности и отстранит вас. А замену мы не найдём. Вы – мудрый человек. Поэтому, прошу, отбросьте свои затаённые обиды. Они не касаются неразумного ребёнка, ещё вчера радующегося земной жизни. Ваши знания и ваш опыт бесценны для академии. Но я рад, что вы доверились именно мне.       – Оставьте пустые фразочки! – Фенцио вскочил, взвивая пыль с пола подолом своего одеяния. И Геральду некстати подумалось, что грязнее одежда ангела от этого не станет. – Как?! Объясните мне, как так могло получиться, что сначала обращённой становится мать, а затем дочь? За десять тысяч лет существования Школы у нас едва ли наберётся пять сотен непризнанных. Разных: чёрных, белых, детей, подростков, молодёжи, бритов, скандинавов, азиатов, русских, африканцев. И ни одного кровного родственника. А тут почти вся семейка в сборе. Счастье-то какое!       – Божий промысел, - развёл руками Геральд.       – Вы её видели? Там же ноль с палочкой, а не чудотворец. – Не желал униматься ангел. Сгорбившись и нахмурив переносицу, он принялся мерить шагами комнату.       – Нам не дано понять весь замысел. Просто дайте ей шанс раскрыть свои способности, Фенцио.       – Один, - в очередной раз дойдя до двери, он распахнул её настежь, и буркнул, не прощаясь. – Только один. Потерев виски, Геральд устало откинулся за рабочим столом. Как будто мало ему хлопот со студентами, особенно со старшими. С этими тестостероновыми бомбами без предохранителей, которые так и норовили нарушить все возможные и невозможные правила. Теперь ещё и преподаватели туда же, тьфу! Нет, он решительно забудет об этом диалоге и лишь одним глазом станет посматривать за успеваемостью Уокер.

***

      Урок Мисселины назывался «История Империи», и его нельзя было счесть скучным. Сначала преподавательница опросила студентов по ранее пройденному материалу, из которого Виктория уловила отрывки о Многовековой войне Ада и Рая, а потом перешла к новой лекции. И если при словах «Закон Неприкосновения» многие ещё зевали, то на фразе «Не допускается совершать первородный грех между представителями разных фракций» оживились даже самые задние парты. Отовсюду полетели шуточки:       – А если участники этого действа одного пола?       – А когда никто не видит, то можно?       – А если совершать первородный грех в иные, не менее функциональные отверстия, то это считается? Уокер, сидевшая между партами Энди и миловидной блондинки по имени Лора, которую ей уже успели представить, хихикнула:       – Как в старшей школе на уроке анатомии, чесслово.       – Ты даже не представляешь, насколько ты права, Викто-рия, - манерно растянув имя, улыбнулась Палмер в ответ. – Здешним Бессмертным не одна сотня лет, а все мысли лишь о сексе. – Мимолётный взгляд, брошенный в сторону Энди, не укрылся от глаз Уокер.       – Сей строгий закон не случаен. – Не обращая внимания на скабрезный юмор, продолжала Мисселина. – Многие годы фракции пытались смешиваться, но результат всегда был один – дети, рождённые от таких связей, в основном не протягивали долго. Всё это страшно довлело над нашим измерением, принося лишь боль и страдания, за которыми неизменно следовали стычки. Первый винил второго, второй – третьего и так далее. В конце концов это даже отразилось на истории человечества, ведь вы наверняка слышали об убийстве первенцев. Поэтому задание к следующей паре – подготовить доклад о Десятой Казни Египетской. – Наконец закончила она. – Класс, вы свободны. – Вставая вместе со всеми, Уокер уже направилась к выходу, как вдруг её окликнула учительница. – Вики, не могла бы ты задержаться.

***

      Мими едва успела отскочить от двери спальни, когда та с силой открылась, впуская внутрь возбуждённую соседку.       – Ты знала?! – С порога зашипела последняя, глядя на демоницу, как на врага народа. – Знала, что моя мать жива?! В смысле, мертва. Но жива! Мими пожала плечами:       – Ну да.       – И молчала?!       – Геральд запретил всем обсуждать эту тему. Под страхом смертной казни.       – То есть все знали?       – Естественно знали. И обсуждали. И все – под страхом смертной казни. – И она улыбнулась самой дьявольской улыбкой из имеющихся в арсенале. – Привыкай. Вики злобно стащила обувь с ног и кинула в угол спальни. «Многие знания – многие печали», - всегда говорил отец, с пяти лет стараясь оградить ребёнка, потерявшего мать, от невзгод бренного мира. Но на чужих ошибках учатся только умные, а набраться мудрости за короткий земной срок Виктория не успела: «Дорогой папа, ты бы офигел…». С самого детства она слыла среди сверстниц той, кто найдёт неприятности. И, за компанию, втянет в них горстку разномастных подружек. Однажды они полезли снимать кошку с дерева. Но, едва заслышав детские визги, кошка быстро сняла себя сама. Зато для спасения ребятни пришлось вызывать пожарных. В другой раз Уокер уговорила друзей идти в заброшенный дом на озере – вызывать духов. В старую избушку в тот вечер набилось так много народу, что давно сгнившие сваи, на которых строение стояло лишь чудом и благими молитвами, не выдержали, и подростки славно обмочили штаны в прохладной октябрьской водице. И хорошо ещё, что никто ничего себе не сломал. Одним словом, Вики была магнитом для разного рода приключений, умудряясь при этом выходить сухой из воды – в переносном смысле слова.       – Куда ты? – Увидев, что сокурсница потянула ручку двери, поинтересовалась Мими.       – Мне надо собрать мысли в кучу.       – Босиком?       – Босиком. – Зло гаркнула блондинка и вышла. Вечер близился к закату, и сквозь огромные окна замка, украшенные витражами, лился розовый свет. Каменный пол казался ледяным, но это даже бодрило. «Что мы имеем?..», - задумалась Виктория: «После смерти мама попала сюда. И это плюс. Но карьеристкой быть не перестала, выпустилась лучшей с курса и уже является серафимом, с которым вряд ли получится свидеться в ближайшие сотни лет. Это минус. Я умерла, но не до конца. Это плюс. Но нахожусь в том месте, где мне не нравится. А это минус…». Мысли услужливо натолкнули на воспоминания о папе, к которому Вики бросилась после утреннего задания Фенцио, вызывая водоворот и отчётливо представляя Нью-Джерси. Такой родной дом, такой родной отец. Завидев их, она подумала, что оба они постарели на десятки лет за какие-то несколько суток. Глубокие морщины теперь пересекали умный отцовский лоб. А козырёк крыши сгорбился над крыльцом и осунулся. Казалось, из Пола Уокера высосали всё, что его составляло, оставив пустую оболочку. Он даже будто бы стал меньше и теперь лишь часто моргал выплаканными до сухости глазами, тихо бормоча вопросы «А кто вы?», «А что вы тут делаете?», «А вы знали мою дочь?». Ей стоило невероятных усилий не кинуться к нему с объятиями и криками «Это же я!». Поэтому, глотая ком в горле, она позорно сбежала, а потом рыдала в придорожных кустах, пока её не нашёл этот парень с ангельским личиком – Дино – и хорошенько не встряхнул. Она помнила, как орала ему «Меня убили! Сломали в аварии, как будто я – вещь, а не человек! А теперь я не нужна ни здесь, ни там. Здесь меня не узнают, там – не знают!», - и сучила кулаками по широкой груди. А блондин лишь крепко прижимал Викторию к себе, приговаривая что-то в духе «Тише, маленькая» и «Всё проходит и это пройдёт» и мягко гладил по голове. Сейчас девушке было стыдно за своё поведение. Она не была ипохондриком и знатной истеричкой. Но разве собственная смерть не является достаточным поводом убиваться? Минуя очередной лестничный пролёт, Уокер замерла. В голове закрутились слова Мисселины, услышанные на уроке:       – Нарушение Закона Неприкосновения, как и многочисленные нарушения законов Школы и Империи, неизбежно приведут вас к печальным последствиям: Конклав либо лишит вас крыльев и сошлёт к людям, прозябать жизнь в безвестности, либо… вы канете в небытие.       – Но мы уже мертвы. Как мы можем куда-то кануть? – Поднял руку Энди. Молодец. Садись. Отлично.       – Поймите, фактически вы живы. Вы просто получили своё воскресшее тело, наделённое новыми способностями. Но даже это тело можно убить. И уже тогда не будет ни Земли, ни Рая, ни Ада. Но додумать Уокер не успела. Её окликнули:       – Последний писк человеческой моды – ходить босиком, Непризнанная? Голос она узнала: он принадлежал сумасшедше красивому мужику, который пару дней назад умудрился оттолкнуть её руку с такой силой, что запястье ныло не меньше часа, наплевав на хвалёную, здешнюю регенерацию. В своей прошлой жизни Вики избегала и даже опасалась подобных типов, но не потому, что выглядят, как отвал башки, а потому, что знают об этом. Медленно, словно в одной клетке с хищником, она повернулась – Люцифер стоял на расстоянии двух шагов.       – Что не так с этим учебным заведением? В очередной раз мне делают замечание про внешний вид. Я попала на небеса или на прет-а-порте в Париже?       – Жалость к убогим нам не чужда, - зло заметил брюнет, сложив на груди руки. Эта девица раздражала. Всего за пару минут во дворе зарекомендовавшая себя такой вызывающе наглой, она напоминала занозу в заднице, которая зудит и чешется. По крайней мере её ужасно хотелось достать.       – Я пока не слишком знакома с вашей образовательной программой, но, возможно, ты слышал, что на Земле жил такой психолог по имени Зигмунд Фрейд. В своих монументальных трудах он очень интересно писал о скрытой агрессии у мужчин, компенсирующих той маленькие размеры. – И, крутанувшись голыми пятками на сто восемьдесят градусов, девушка зашагала дальше. Опасно сузив глаза, Люций обогнал студентку в два счёта и резко преградил путь, упираясь кулаком в стену.       – А теперь внимательно, Непризнанная. – Он буквально прошипел, чеканя слова, - если я позволил тебе вольности в адрес моих сокурсников тогда, во дворе, это не значит, что ты можешь продолжать. Тем более со мной. – Он надвигался. Неминуемо. Словно буря. – Включи мозги, задействуй свою прямую, как Млечный Путь, извилину. Прикуси язык. Тебе же, блять, дорога твоя шкура? – Доморощенный Князь Тьмы и Принц всего и вся определённо был в ярости. Его радужки, до этого тёмные, теперь сияли алым, а бордовые крылья ощетинились. Окончательно прижав девушку к стене, он впечатал вторую руку с другой стороны. И теперь, даже пожелай она убежать, ничего бы не вышло.       – Спокойно, - пискнула Вики, смотря расширенными от ужаса глазами, вмиг ставшими ещё больше. – Ты нападаешь, я защищаюсь. Ничего личного. Полыхать от гнева – привычное состояние для демонов. Другое дело, что с наследником Ада такого давно не случалось. Уже многие столетия он ставил самоконтроль во главу угла, а тут – какая-то дура, не слишком в его вкусе, – и выбесила на раз-два. Катастрофически тупоголовая, чтобы понимать, что позволено, что – нет, и быть знакомой со значением слова «субординация».       – Боишься? – Склоняясь над Уокер хмыкнул он.       – Боюсь, - честно призналась блондинка.       – Правильно. Бойся. – Глаза мужчины потухли, а сам он опустил руки, вновь вставая в позу Я-Король-Мира и неприязненно разглядывая человеческую особь прямо перед собой. Пустышка. Смертная кукла. Все крупицы интереса вмиг испарились. Люциферу стало даже противно, что его – смешно подумать! – попутал бес, и, заметив эту каланчу, оставлявшую свои крошечные, вмиг исчезавшие отпечатки ног на холодном мраморе, он был настроен коснуться первокурсницы, чтобы что-то там проверить. Никогда. Больше никогда. Не дай Сатана! Отвернувшись, парень молча пошёл вглубь коридора, разрезая его быстрой походкой.       – Погоди. Подойди. – Да что она себе позволяет?! Разворот. И снова этот взгляд, вспыхнувший кроваво-красным:       – Бегу и волосы назад. – Естественно он пошёл дальше. Как можно дальше от этой интеллектуальной калеки.       – Да стой же ты! – Кажется девчонка кинулась его догонять, давая ещё один повод всерьёз усомниться в её умственных способностях.       – Люцифер… или как там тебя?! – Он аж присвистнул. Нет, с убожества конечно спрос не велик, но кому-то точно не повредит хорошая взбучка. Отреагировать демон не успел. Запыхавшаяся Виктория выскочила прямо перед его носом и протараторила:       – Кажется, ты тут самыйплохоймачо на вилладже. – Её взгляд был рассеян, а губа закушена. Становилось понятно, думает она о чём-то своём и тщательно формулирует мысли. – Скажи, прошу, что ты знаешь о нарушениях правил?       – Они основаны на моей биографии, - ответил, а сам улыбнулся. Мысленно. Ситуация была комичной, как ни крути. – Но тебе, убогой, какое дело? Пропустив «убогую» мимо ушей, Вики посмотрела демону прямо в глаза:       – Потому что я хочу быть отчисленной.