Завет

***

      Люцифер принимал ванну с тем видом, с каким иные принимают роды, ислам или смертельную дозу снотворного. Тёплая вода дарила ощущения полёта и спокойствия. Достаточно лишь закрыть глаза, и вот ты уже не в четырёх стенах Школы, а где-то очень далеко, над снежными вершинами и зелёными лугами. Средь вереска и белых козочек там бродят молодые грудастые пастушки и призывно хохочут. Но тут одна из коз задрала голову и заблеяла: «Ну ты же сам говорил, я соскучилась». Он аж дёрнулся, взметнув сонм брызг. Да, у него проблема. Теперь каждый раз, когда демон погружался в свои мысли или пытался предаться откровенному безделью, в голове вновь и вновь возникал образ Уокер. Так, например, она уже успела испортить парню фантазию о наследном троне. Стоило ему представить, как он садится на столь манящее для себя место, как из-за колонны выскакивала блондинка и начинала танцевать очередной победный танец. Потом она внезапно просочилась в мысли о ежегодном кубке по Крылоборству. Люцифер отлично помнил, что на вручение награды всегда прилетает старый пердун Кроули. Но едва директор начинал протягивать позолоченный приз старшекурснику, к нему подбегала Непризнанная и вырывала кубок с криками «Отдай! Это МОЁ!». Чёрт побери, да она даже смела просочиться в их вполне реальный перепихон с Ости в самый ответственный момент: он ещё не планировал финишировать, с удовольствием наблюдая за подругой, бьющейся под ним в экстазе, как вдруг почувствовал след влажного поцелуя на щеке справа, и всё пошло не по плану. И как мужчина не пытался, он не мог подыскать этому наваждению известного термина. Но абсолютно точно, совершенно наверняка, безусловно однозначно он не хотел Непризнанную ни в каком виде и ни в одном из миров. Впрочем, Уокер из мыслей демона этого словно не замечала, по-хозяйски располагаясь где-то в районе мозжечка и не желая выметаться. Может привлекай она его, как женщина, это было бы слабым, но утешением. В конце концов у него есть глаза, достоинство и естественные реакции организма. Но нет, ни как женщина, ни как одноразовая пиздёнка она ему не нравилась. Он прислушался к телу – нигде не ёкнуло. Даже не интересно, какая она там вся из себя в постели, и кто поёбывает её из сокурсников. Вот правда, его не волнует, имеют ли её длинные тощие ноги под юбкой своё логическое завершение, или уходят в космическое пространство параллельными прямыми. И какого цвета ареолы её сосков под уродскими майками и рубашками, в которых она вечно таскается рядом с Мими. Ему даже представлять мерзко, как эта мясистая задница опускается на его член, покорно разводя булки! Да, всё именно так. Осталось лишь что-то сделать с вмиг вставшим членом. И найти этому чудовищному пиздецу оправдание. Его мать жила с отцом, пока Люциферу не стукнуло пять. Но всё, что он помнил о Лилит из детства, это как она приходила рассказывать ему на ночь сказки, разгоняя многочисленных нянек и будто бы из-под палки выполняя родительский долг. Впрочем, называть её истории «сказками» могли только очень больные ублюдки. Обычно женщина повествовала отпрыску о хтонических монстрах, притаившихся в глубинах огненного океана, похищенных быками-оборотнями девах и кровожадном Урмалуллу, заживо пожирающем плоть непослушных мальчиков. Но вечером дня, когда Сатана изгнал Лилит из Чертога, она зашла попрощаться с сыном, поведав кое-что непривычное. В последней сказке его матери речь шла о трёх братьях, каждый из которых отправился искать свою любовь.       И шли они тёмной ночью в волшебный лес, где водились прекраснейшие из нимф. Старший брат добрался до Поляны Наслаждения первым и увидел самую красивую из лесных сестёр, и взял её силой. Средний пришёл вторым и увидел самую непорочную из дев, одиноко сидящую с книгой под раскидистой ивой. И получил он её хитростью, обманув и обведя вокруг пальца. А путь младшего брата был долог и тернист, и много приключений встречал он на этой извилистой тропе. А когда дошёл до нужного места, то не было уже в тех лесах ни нимф, ни Поляны Наслаждения. Зато обычная земная девушка стирала в пруду своё бельё. И тело её не светилось ни божественным сиянием, ни таинственными лучами, зато под белоснежной кожей пульсировали голубые жилки, по которым текла настоящая, горячая кровь. И полезла девица купаться и смеяться, и летела вода от её задора в разные стороны. И подошёл к ней младший брат, и без угроз и лжи спросил, есть ли у неё тёплый кафтан кроме мокрого платья, потому что холодало в ночи. И как самые верные друзья и любовники ушли они из чащи рука об руку.       – Запомни, сын, - добавила в конце Лилит, - так и твоя идеальная женщина – всегда с изъяном. Не бери самую красивую, умную, чистую или хитрую. Бери ту, что сама будет рада взять тебя за руку. И вывести из глухой чащи. – И, коснувшись чела ребёнка лёгким, неуклюжим поцелуем, демоница исчезла из жизни Люцифера навсегда.       Впрочем, все эти недосантименты не объясняли происходящего и не решали проблемы. Можно было попробовать заподозрить Непризнанную в чаровстве, но месяц назад она с трудом поняла из его объяснения, кто такой транслятор. Откуда ж там было взяться магическим знаниям. Уокер не могла иметь собственной, сильной энергии, зато могла освоить трансляцию чужой с нахальностью вора-домушника. Сила её будущих соперников, как это не забавно, определяла её собственные возможности. Попадётся в дуэли средненькой паршивости демон огненной масти, и будут они на пару перекидываться залпами. А если девка окажется в бою с каким-нибудь Вендиго, сможет рвать на части одной правой. Умение это было редкое, но, чтобы освоить дар, требовалось достаточное количество лет. Непризнанная тогда даже не оценила своих потенциальных сил. Сказала что-то в духе «Мне они не понадобятся» и нырнула в водоворот, что нарисовался над их головами. Люцифер фыркнул, обогнал её, нарочно задев крылом, чтобы не зазнавалась, и скрылся в облаках. На этом, по идее, всё и должно было закончиться, но, внезапно, Уокер стала появляться абсолютно везде. Словно астрологи объявили месяц непризнанных, и их популяция вблизи демона стала расти. Почему-то она смела есть в той же столовой, где и он. Ходить с ним на смежные пары. Заглядывать на вечеринки в заброшенный поезд за Апостольскими холмами. Дышать одним воздухом. Конечно же он не обращал на неё никакого внимания, и за этот месяц они толком не обменялись ни единым словом, не считая уроков. А по виду грёбанной Уокер даже нельзя было сказать, что она об этом жалеет. Зато много чего можно было сказать по виду жертвы пьяного акушера – Дино. Его пернатая задница постоянно околачивалась по соседству с девицей, а лицом он настолько смахивал на побитого пса, что всё было ясно без слов – «не дала». Демон почему-то отметил это с затаённым удовольствием и вновь прикрыл глаза: мысли о том, как ему неприятна Непризнанная, не могли ждать.

***

      Мими искренне полагала, что Школа просто рехнулась с этим балом на Хэллоувин. Внезапно, вечерами, коридоры перестали пустовать и были оккупированы стайками девиц всех возрастов и размеров, которые тёрлись в тактически важных для приглашения местах, одевались всё откровеннее и без умолку осаждали женские туалеты разговорами в духе, кого же пригласят парни вроде Люцифера, словно таких, как Люций водилось в ассортименте. «Ха!», - да дочь Мамона съест пуд соли, если этот наследный гад вообще сподобится пригласить даму на бал, а не просто притащит свой красивый зад с волочащейся следом Ости. Впрочем, сразу за разговорами о царевиче шли и другие шепотки: позовёт ли Дино свою официальную пассию или нет, уж коли между ними пробежала чёрная кошка. «Ага, кошка!, - хмыкнула демоница, поглядывая из своей кровати на мирно сопящую по соседству Уокер, - знаем мы эту тигрицу…». Сэми и Ади не преминули воспользоваться ситуацией и тут же организовали тотализатор. Теперь каждые вторник и субботу на крыше кампуса все желающие могли поставить несколько золотых ливров на победительницу в гонке за самыми известными старшекурсниками.       – Непризнанная! – Что-то вспомнив, Мими высунула ногу из-под одеяла и пощекотала оголённое бедро Уокер пальцами. В ответ та промычала неразборчивое, но несомненно оскорбительное слово и отвернулась от подруги на другой бок. – Харэ спать! – Пятка демоницы ткнула Викторию под зад.       – Волчица ты… - сквозь огромный зевок обречённо простонала девушка, - тебя я презираю!       – Да-да, - брюнетка отмахнулась, привыкшая, что по утрам соседка по комнате больше похожа на злобного грима, чем на разумное существо. – Ты слышала, что на крыше уже делают ставки, будет ли наш бледнолицый зефир звать тебя на бал? Уокер перевернулась с живота на спину и саркастично выплюнула:       – Почему меня не позвали в долю?! – Она посмотрела на подругу. – Я ведь уже говорила, что там, в Токио, всё вышло случайно?       – О да. Миллион раз. – Гоготнула Мими. – Шли-шли и случайно столкнулись губами. И так – сто раз подряд. Типичная история! Вечно в неё влипаю! В ответ соседка взвыла и закрыла лицо подушкой.       – Слушай, - куда серьёзнее проговорила демоница, вылезая из постели. – У нас, у демонов, со всей этой половой фигнёй куда проще. – Она встала и пересела к Виктории. – И если тебя нужно иногда целовать… - в голосе появились соблазнительные нотки, - …ты только скажи. – Напоследок Мими провела пальцем по гладкой лодыжке, легонько ущипнув.       – Вот она – настоящая дружба! – Блондинка подтянула длинные ноги и спустила их с кровати. – Но, чур, я первая в ванную! И она пулей помчалась к дверям, уворачиваясь от брошенного в спину тапка.

***

      – Будешь? – Геральд затянулся сигаретой, а затем повернул голову к Мисселине. Она упрямо затрясла копной волос и поднялась из его постели, прижимая к себе простынь. Демон мысленно хмыкнул: они трахались уже которую сотню лет, а она всё ещё стеснялась ходить перед ним голая. И, чёрт возьми, ему это нравилось!       – Нам надо усилить число дежурных на бал, - учительница принялась суетливо собирать раскиданную по спальне одежду. – Иначе…       – …они все перепьют и перечпокаются, - согласился с ней мужчина.       – Слушай, Геральд, - сжав охапку вещей, она села на стул, - у тебя нет ощущения, что в Школе какие-то нездоровые разговорчики? – Её большие, пронзительно голубые и круглые как блюдца глаза захлопали светлыми ресницами. Демона всегда привлекали женщины её рафинированного типа. Хрупкие блондинки, сумевшие сохранить налёт наивности до зрелых лет. Хотя с Мисселиной у них всё началось куда раньше. В конце концов они не просто учились в одной Школе, но и в одни и те же годы. Так что их первый раз был просто вопросом времени. Смешно, конечно, что сейчас они оба – блюстители порядка, высоконравственные преподаватели. Ну ладно, он – просто высокий, а она – ещё и нравственная. Что должны следить за учениками и межфракционной неприкосновенностью, хотя в иные годы безбожно нарушали любые правила, продолжая по сей день.       – Неа, не кажется. – Он потушил сигарету и достал из пачки новую, прикуривая её от указательного пальца. – Ты и в прошлом году так же говорила.       – Но мне докладывают, что среди студентов гуляют очередные идеи о неравноправии Верхнего и Нижнего миров…       – Ага, – он пожал плечами. – А восемьдесят лет назад гуляли идеи Гитлера. А ещё двести лет назад – идеи атеизма. Помнишь того пацанёнка из семьи серафима Чезаро? Он всё бегал по Школе и распинался, что Шепфы нет, раз его никто не видел. – Геральд вновь затушил сигарету и сделал манящий жест рукой.       – Ай! – Притянутая магией, Мисселина вскрикнула, - прекрати. Просила же, не используй на мне чары!       – Ну а как иначе… - он ухмылялся, глядя на оказавшуюся перед ним женщину снизу вверх, - … заставить тебя снять это, - и резко дёрнул простынь.

***

      На заключительный урок у Фенцио в этом семестре Дино был приглашён в качестве почётного гостя. Старшекурсники должны были курировать экзаменационное задание младшего потока. Узнав об этом от отца предыдущим вечером, ангел попытался намекнуть, что был бы не прочь оказаться в одной связке с Уокер. К такому отчаянному шагу в разговоре его, конечно, сподвигла тотальная безысходность, а не добросердечные отношения с папашей. Уже месяц он таскался за Вики в надежде хоть как-то объясниться, но нелепые попытки поймать её в коридорах ни к чему не приводили. Мало того, что она везде шлялась в окружении своей несвятой троицы, так и на прямое предложение отойти в сторону лаконично заметила, что обсуждать ей с ним нечего. Естественно его поведение не укрылось от самых наблюдательных глаз, и по Школе тут же поползли слухи, в которых ему приписывали всякое – от измены с Ади до мужской немощи. Но ангелу удивительным образом стало плевать на всё, кроме Виктории-прости-Шепфа-Уокер, которой в свою очередь, как считал парень, было плевать на него. Услышав заявление сына, Фенцио так посмотрел на отпрыска, что Дино понял – к девчонке он его и на милю не подпустит. Впрочем, влюблённость заставляла верить в лучшее до последнего. Поэтому, пока отец объявлял, кто и в каком составе отправится на землю, парень сидел, затаив дыхание.       – Дино и Энди! – Чёрт, чёрт, чёрт! – Люцифер и Виктория! – Дьявол! Это было не просто беспощадно по отношению к нему. Это был настоящий приговор для Уокер. Задание проходило на земле и заключалось в противостоянии внушений. И даже сам Дино не был уверен, что мог бы соперничать с адским отродьем. Уставившись на отца, который не смотрел в его сторону, ангел понял, что должен что-то предпринять, но было поздно: откуда-то из глубин класса подошла Вики и, сухо кивнув напарнику, возникшему у водоворота, прыгнула в портал.

***

      Конечно она с треском провалила экзамен. Люцифер и мысли не допускал, что будет как-то иначе. Каждый раз, когда Фенцио планировал поставить кого-то из студентов раком и сделать претендентом на отчисление, он назначал куратором Принца Ада. Можно даже сказать, что у них с Веником была негласная договорённость – по-братски, по-пацански. Вот и в этот раз всё прошло, как по маслу. Тем более, что задание было профильным – соблазнить блудливую невесту на собственной свадьбе. Сначала Люцифер обманул Непризнанную в водовороте, сказав, что обязательно нужно переодеться в протокольные вечерние наряды. А потом исчез из магазина, используя телепортацию – навык, которым она пока не владела. Правда была ещё одна причина, почему демон спешно, даже неловко сбегал из манхэттенского бутика. И тайна эта крылась в перегородке между примерочными. Застегнув брюки и заправив в них рубашку, мужчина неожиданно услышал, как она чертыхнулась по соседству, и вдруг понял, что стоит первокурсница где-то слева, скрытая лишь куском стены, в одном нижнем белье.       – Да и хуй бы с ней, - решил Люцифер.       – Неа, - ответило подсознание, которое, внезапно услужливо, стало живописать разное. В мыслях ярко обрисовались тонкие ключицы с россыпью плебейских веснушек и, почему-то, босые пятки, которыми она, поди, сейчас топчется в примерочной. Совсем беззащитная в своей без пяти минут наготе, что можно просто сделать пару шагов в соседнюю кабинку и лично убедиться, как мало каши она ела и какие тощие у неё ноги. Эти ёбанные. Ужасные. Прекрасные ноги. Так не сочетающиеся с пышной задницей. Что если уж и трахнуть, то просто нагнув прямо в раздевалке. Лишь бы не смотреть на жабий рот и худые ляжки. А она по-шлюшьи прогнётся в спине и упрётся своими ладонями в стену. Возможно даже будет впиваться в неё ногтями. Блять, да не «возможно», а точно! Он же не собирается быть ласковым и нежным. Пусть потом сама компенсирует нужный процент слюнявого петтинга с каким-нибудь пай-мальчиком. А он бы просто выебал Непризнанную – быстро, жёстко и делая одолжение. Пусть окажется напуганной, сухой и ей будет больно. Это хотя бы немного оправдает его в собственных глазах. Значит всё ещё нахальный демон и стремится сделать очередное дерьмо. Но поздно. Опустив ресницы, он уже видел, как его пальцы выпутываются из длинных уокерских патл, только чтобы залезть в её открытый в развратном стоне рот. Он – тугой, тесный и мокрый. И внизу у неё тоже всё туго, тесно и мокро. А ещё она смотрит на него из-за плеча таким блядски-жалобным взглядом и сосёт его пальцы, причмокивая, что он сейчас кончит. В примерочной. Совсем один. Это было настолько ужасно, что Люцифер вдруг стал мечтать о хорошей отцовской ментальной пощёчине. Из тех, от которых он отлетает на десяток шагов, падая и ломая предплечье. В общем, он сбежал самым позорным образом. Вылетев из примерочной пулей, крикнул адрес свадьбы, заранее зная, что добираться туда ей придётся обычным транспортом, и был таков. Злая, недовольная, Непризнанная явилась под занавес, когда героиня торжества уже была готова задрать юбки перед Люцифером за полчаса до церемонии. Уокер, надо отдать ей должное, мгновенно всё поняла и даже успела притормозить направлявшегося в их сторону жениха. А потом приложила максимум усилий, чтобы свадьба состоялась. Но всё тщетно. Сделав вид, что ушёл, демон просто позвонил невесте, чьим номером успел разжиться за короткое рандеву, и окончательно поставил крест на счастье молодых. Часть гостей так и не доехала до торжественной регистрации, оповещённая отменой на полпути. А те, что всё же явились, теперь со змеиным интересом расхаживали по площадке, подъедая канапе с икрой и жадно слушая пикантные подробности скандала. И он, и Уокер тоже сидели здесь. Она – рассерженная, а демон – отнюдь нет.       – И чем мне теперь это грозит?       – Если провалишь ещё пару-тройку аттестаций, то отчислят. – Люцифер буднично повёл плечом.       – А потом?       – Что потом, Непризнанная?       – Отчислят, и куда потом? – Ему показалось или в её голосе затеплилась надежда.       – Отправят куда-нибудь на задворки Империи. Есть целые поселения непризнанных, которые оказались достаточно тупыми, чтобы вылететь из Школы прямиком на вакантные места мойщиков унитазов в крохотных полудохлых деревнях. – От откровенности вранья он заулыбался и просиял. – В Чертоге, в Нижнем мире, среди прислуги сыщется парочка таких, как ты. – Мысль об Уокер, как о его служанке, вдруг стала безумно привлекательной. Он даже, быть может, ввёл бы для неё особую униформу, состоящую из передника и нитки жемчуга. Только передника и нитки жемчуга. Но блондинка совершенно неуважительно пропустила пассаж мимо своих никчёмных ушей:       – Нет, - решительно махнув головой, девица встала и воззрилась на демона этим своим особым Я-Уже-Всё-Придумала-А-Ты-Не-Догоняешь-Взглядом. – Мне на задворки нельзя. – Прикусила губу и вдруг порывисто подскочила к нему, присела на корточки и совершенно неуместно схватила за руки, затараторив так быстро, что он едва успевал переводить уокерский на общечеловеческий, - слушай, помнишь-тот-разговор-в-коридоре?! Мне всё ещё нужна твоя помощь, да-и-ты-не-такой-уж-страшный-монстр, каким тебя рисуют в земных гравюрах! – Лицо не такого уж страшного монстра вытягивалось с каждым её словом, а руки он, конечно, отдёрнул: не для неё его роза цвела, не под ней и завянет. – И-моё-предложение-всё-ещё-в-силе! – Её глаза горели. Лихорадочно и страстно. От чего брюнет некстати вспомнил всех тех исторических женщин, которые заражали своим энтузиазмом огромные армии, брали города и воодушевляли великих полководцев, кидающих к их ногам целые государства. – Поэтому, если у Злобного-Люцифера и Полного-Ублюдка-Люцифера получится между собой договориться, как насчёт того, чтобы его принять? Потом он много раз проматывал в голове этот разговор, пытаясь понять, почему ответил то единственное, чего вообще не собирался отвечать, но факт оставался фактом – он произнёс:       – Я подумаю.       – Отлично. – Как ни в чём не бывало, она встала и посмотрела на небо, - а почему портал не открывается?       – А почему Земля круглая, идиотка?       – Потому что – марамушто!       – Вот и ответ. – Он тоже встал. – Я уже полчаса вызываю водоворот. Хорошо, что хоть у кого-то из нас есть мозги, верно?       – «Из нас», - Уокер передразнила его глубокий, басовитый голос. – Хорошо, что ты уже воспринимаешь меня и себя, как команду. Давай придумаем нашему тандему название и пойдём грабить поезда под его эгидой! – Она сделала вид, что размахивает мечом над головой. – Как тебе «Анальный недосмотр»? По-моему очень точно отражает суть нашего, натужно зародившегося партнёрства. Люцифер посмотрел на неё, как на полоумную. То бишь, как обычно. Ибо… ну что она, мать твою, несёт?!       – Мне больше нравится «Всесильный дьявол, сеющий хаос и смерть, и дурная баба, которая, наконец, заткнулась, чтобы уже дать ему вызвать портал». Или, думаешь, слишком длинно и мы не сможем выпустить под этим названием свой первый сингл?       – Вы только посмотрите на него! – Она ещё больше развеселилась. – Ты уже шутишь, прямо как я. Это прекрасное начало.       – А дальше начнём обмениваться шмотками и обсуждать мальчишек. – Он закатил глаза с каменным лицом. – Теперь просто замолчи-и-и… Но портал и не думал открываться. Второй раз за месяц и именно с ней. Очень интересно. Молчание продлилось минут десять, на большее у неё не хватило терпения. Слишком уж Люцифер вдохновил Викторию своим почти согласием.       – Раз у тебя ничего не получается, - она намеренно его кольнула, - может прокатимся до той гостиницы?       – Нет.       – Но..?       – Нет.       – Хорошо, я пойду сама. – И она развернулась в сторону ворот.       – Тоже нет, - Люцифер жёстко схватил её локоть.       – Ну ма-а-ам! – Вики подёргала руку, хватка была крепкой.       – Стоишь. Здесь. И помалкиваешь. – В ответ блондинка фыркнула, но кивнула. Люцифер отвернулся, сложил пальцы в фигуру и что-то забормотал, используя чары. Уокер в свою очередь переминалась с ноги на ногу. А почему, собственно, она должна его слушаться? Вон они, ворота, буквально в паре футов. И остановку на улице близ парка она знает. А Нью-Йорк не далеко от Нью-Джерси: несколько часов в пригородном автобусе, и она на месте. Подобрав полы вечернего платья, Уокер приняла единственно верное решение – рванула на выход.

***

      При свете дня человек в мантии передвигался по Школе без своего вечернего туалета, создавая впечатление самого типичного обывателя. Поравнявшись с кабинетом истории, человек задумался. Ему нравилась история. И истории. И совсем скоро он планировал поведать всем трём измерениям свою собственную историю. Про кровь, боль и предательство. Про отчаяние такой глубины, что в нём можно заживо захлебнуться. Про одиночество с привкусом сумасшествия. И, конечно же, про любовь. Куда без неё. Но сперва надо пообедать. Да, определённо, обед. И, сжав в кармане своей одежды то, что он нёс в пункт назначения в этот раз, человек в мантии поспешил дальше.

***

      Ничего иного Люцифер и не ждал. Непризнанная усвистала на улицы города, стоило ему отвернуться. Дав ей фору в несколько минут, демон спокойно вышел следом весьма вовремя. Посмотрев номер автобуса, в который приземлилась требующая хорошей порки девчачья задница, он подошёл к информационному стенду, нашёл нужный маршрут и, едва щёлкнув пальцами, телепортировался на следующую остановку, с которой был знаком. Объяснение тоже было заготовлено заранее и формулировалось, как намерение её проучить. И, вероятно, он даже убедил бы себя в этом при должном желании, но именно желания у мужчины не было. Поэтому Люций честно признал, что в этом году он будет очень плохим демоном и не получит ручного Ктулху и персональный секс-бестиарий на Рождество, потому что просто хочет проводить время с Непризнанной. Хотя отец с детства говорил ему не играть в неправильные игры с не теми детьми. Но какого, в конце концов, чёрта лысого?! Он ещё успеет обдумать весь этот кошмар и распять себя на распятии мнительности, а сейчас Люцифер – не Люцифер, водоворот – не водоворот и автобус как раз подъехал. Не считая Уокер, в разгар дня салон оказался пуст. Она же сидела у окна с противоположной от входа стороны, поэтому вздрогнула лишь тогда, когда мужчина опустился рядом.       – Дьявол! – От неожиданности и испуга она побелела.       – В точку. – В наказание он до боли сжал её колено, прикрытое подолом пышного платья. – Несдержанная, тупая и нетерпеливая, как голодный ба́ку.       – Но я тебе нравлюсь! – Пискнула Вики, обнажая зубы и пялясь ему в лицо.       – И не мечтай, Непризнанная. – Он убрал руку, потому что иначе у той были все шансы начать жить собственной жизнью, связанной в основном с продвижением вверх, к девичьему бедру. – Просто я – офигенный куратор и не могу бросить свою подопечную, как бы мне не хотелось сделать это естественного отбора ради.       – Дай-ка переведу: портал не открылся! – Язвительно фыркнула Виктория в ответ.       – Не думал, что скажу это, - он пропустил колкость, - но обними меня покрепче. Тратить несколько часов своей вечности на зассанный автобус – не то, о чём мечтают высшие демоны. – Не дожидаясь реакции, он резко взял Уокер за талию, да так, что она охнула. – Мы телепортируемся. И они действительно телепортировались в Нью-Джерси, прямо ко входу в гостиницу. Разомкнув объятья и оторвав взгляд от пуговицы на рубашке Люцифера, на которую она пялилась все эти секунды их перемещения, Вики мысленно усмехнулась: на её месте, поди, мечтает быть половина Школы, а вторая просто стесняется в этом сознаться, но висит на сатанинском сыне именно она. Ну а самое приятное, что оба друг другу физически не интересны. Она всегда была уверена, что дружба между мужчиной и женщиной возможна именно при таких условиях – когда никто никого не хочет. И хотя на дружбу пока не было ни намёка, зато они уверенно становились сообщниками, а преступления и стыд связывают крепче прочих уз. Мужчина поставил её на землю и тут же убрал руки.       – А ты совершишь свою магию, Девид Блейн, и заселишь нас в номер, где останавливался Амиди Лоран? – От первой в своей жизни телепортации её подташнивало. Желудок предательски пульсировал, сжавшийся в комок нервов.       – Планируешь найти там письменное признание в убийстве с копией удостоверения личности спустя столько времени?       – Нет, просто хочу затащить тебя в мотель, - легкомысленно бросила Уокер и, не видя блеснувших красным глаз Люция, уже нырнула в фойе гостиницы «Нить Ариадны». Пока старшекурсник что-то внушал работнику на рецепции, она разглядывала убранство холла. Это был недорогой, второсортный отель почти что за пределами города. Один из тех, в котором могли остановиться простые рабочие из центральной Америки и нерадивые мужья, живущие в Сити и катающиеся сюда, чтобы изменять со своими секретаршами.       – Ты оглохла? – Оказывается демон уже вернулся. – Вот твой номер. – Он помахал у неё перед носом электронным ключом и направился к лифту. – На пару часов. – Не преминув ехидно кинуть через плечо, - покувыркаться. Побитая временем комната оказалась нафарширована уставшей мебелью. Дешёвые обои пожелтели. А пятна на покрывале заставили Викторию неловко морщить нос. Она перевела взгляд на Люцифера и не зря: холёный аристократ, взращенный в шёлковых пелёнках и с золотой соской во рту, явно боролся с приступом брезгливости. Он чеканно прошёл по номеру, задёрнул тяжёлые портьеры, едва дотронувшись до них двумя пальцами, и сделал совсем уж неожиданное – достал из кармана белоснежный платок, расстелил его на единственное кресло и сел с видом короля мира, стараясь лишний раз ничего не касаться.       – Расследуй, Непризнанная. – Мужчина глумливо приподнял краешек губ и сложил руки крест накрест. – Не уверен, что смогу долго находиться здесь, в твоём обществе.       – Не думала, что ты – такая жеманная девочка, - отреагировала она, но тут же осеклась под нахмуренными бровями и принялась производить бурную деятельность. Проверять шкаф с тумбочками не имело ни малейшего смысла. Если преступник что-то и забыл здесь полтора месяца назад, то горничные давно растащили. А вот где действительно не убираются в такой дешманской юдоли печали, так это под кроватью. Сказано – сделано. Взметнув огромный клуб пыли под аккомпанемент из проклятий в адрес её дебильной башки, Вики откинула покрывало. Боковые стенки «ложа любви» оказались расположены низко от пола, но всё равно имели достаточных размеров щель, чтобы она смогла влезть туда и пошарить в поисках улик.       – У тебя же в этот раз есть мобильный? Мне нужен фонарик. – Вместо ответа брюнет холодно протянул телефон. Когда Уокер откидывала вонючую тряпку, он возненавидел её целиком и полностью. Но когда девица ни с того, ни с сего опустилась на колени, вдруг залезая в щель - к нему – задом, к кровати – передом, - Люцифер понял, то были цветочки, ягодки только начались. Прогнувшись в спине, она с головой скрылась в темноте, и наружу теперь торчала лишь часть её туловища, переходящего в тонкую талию, которую в свою очередь логично венчала круглая задница. Он вдруг почувствовал, как жмёт воротник. Словно в комнате перекрыли подачу кислорода, и теперь его лёгкие медленно заполняются углекислым газом. Мужчина подумал, что наверное будет неплохо, если он просто закроет глаза и перестанет так бессовестно пялиться на место, откуда растут отвратительно-уокерские ноги. Но глаза не желали закрываться. Как назло её задница мельтешила туда-обратно, пока она рыскала в поисках. И это создавало полную иллюзию иного, более захватывающего процесса, при котором Непризнанную можно было двигать по той же амплитуде и с большей скоростью. Резче. Жёстче. Решительнее. Длинный наряд скрывал тело, но не скрывал силуэт. И у неё бы остались синяки от его пальцев на ляжках. Она бы стонала – громко, глубоко, пронзительно. И просила бы не останавливаться, заведи он руку ей под живот и начни ласкать клитор одновременно с натягивающим её членом. Ну а потом, не завершив начатое, он бы затащил всю такую грязную Уокер на кровать, усадив и толкнув на спину. Заставляя поднять ноги так высоко, что она почти сложилась бы пополам. И её ягодицы и раскрытый лобок порнографично сверкали бы на самом краю постели. А он бы стоял… стоял на коленях и вылизывал её непризнанную пизду, продолжая трахать пальцами. А в конце он бы вдалбливал её в залитый литрами чужой спермы матрас, навалившись всем натренированным телом. И она бы закатывала свои глаза и высовывала мокрый острый язычок… и обязательно что-нибудь бессвязно бормотала… Было бы в самый раз спустить ей всё до последней капли на этот шлюховской язык… и заставить проглотить… а потом сосать… и… блять… если она не прекратит свои бурные движения, он несомненно всё это с ней сделает. Тяжело сглотнув, Люцифер даже нарушил свой обет неприкосновения в этом худшем из мест и с силой вцепился в подлокотник. «Только посмотри, до чего ты докатился? – Внутренний голос звучал басом отца. – В грязи, в пробирающем до костей горячем поту, в бреду, облизывая пересохшие губы… и всё, о чём ты мечтаешь, это утонуть ртом в вонючей дырке, словно она – Запретный плод… а потом выебать… и в хвост, и в гриву… чтобы с неделю не могла сидеть на своём седалище, вспоминая твой хер… Какое же ты – ничтожество».       – ЛЮЦИФЕР! – Видимо Уокер кричала не в первый раз, едва сумев пробиться через набат чужих помыслов.       – Я сплю, Непризнанная. – Тысячелетия накопленного опыта позволили голосу даже не дрогнуть. – От тебя столько пыли, шуму и грязи, что…       – ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ И ДОСТАНЬ МЕНЯ! – Девица гулко взвизгнула под кроватью.       – Что, жопа застряла? – Хмыкнули из кресла. Она совсем по-девчачьи заныла:       – ТЕБЕ ТРУДНО ЧТО ЛИ? Ты же большой! И сильный! И страшный! И внезапно Люций понял со всей необратимостью бытия, что сейчас ему придётся взять её за бёдра и помочь выбраться. Это было фиаско.