Завет

***

      Откинуть подол её платья было лучшим решением. Слои невесомого шифона в этой ситуации казались неуместными, а голые ляжки и задница перевёрнутым сердечком – единственно верной сутью бытия. Её лодыжки покрылись мурашками, а внутренняя сторона бёдер, наоборот, была раскалённой как огонь. Одним движением он раздвинул девичьи ноги, заставляя коленки проехаться по дешёвому ковролину. Теперь у Непризнанной наверняка останутся ковровые ожоги… Это не может не радовать. Пока правая его ладонь ложится на её промежность, скрытую тонкой тканью обычных белых стрингов, левая – устремляется к молнии собственных брюк. Он не слышит и не слушает, что она там визжит под кроватью. А ещё он… не делает ничего из того, что только что представил. Лишь тупо сидит в кресле, боясь шелохнуться, потому что хочет вставить ей так сильно, что это уже можно называть истерикой.       – АЛЛО, ГАРАЖ! Хьюстон, у нас проблемы! – В бессильной злобе Уокер стучит по деревянному дну, а Люцифер мстительно надеется, что башкой.       – Дай. Мне. Телефон. – Его голос звучит очень близко. И, извернув голову, она видит сверкающие носы дорогущих ботинок.       – Что?! Зачем? – Вики дёргает пяткой, силясь попасть ему по щиколотке, но он стоит в недосягаемости от её частично обездвиженного тела. Стоит и думает, нахуя она только что сделала. От движения стопы её ёбанные кринолины вспенились и частично приподнялись, оголяя всё вплоть до коленок и даже чуточку выше. Кожа у Непризнанной гладкая, юная, упругая. С красивым персиковым отливом. И сто пудово такая по-человечески… по-смертному тёплая, что он уже ненавидит каждый её миллиметр. Колени чуть расставлены, потому что она же, как выдра, то и дело дёргается в бессмысленном стремлении к свободе. Благодаря этому он видит родинку на правой ноге, как раз там, где уже начинаются её чёртовы бёдра, на внутренней их стороне. От этого крохотного пятнышка было бы омерзительно прекрасно прочертить дорожку языком. Вверх. Вздымая облако сбившегося наряда. Порвать лямки трусов с каждой из сторон, просто подцепив пальцами. И ткнуться носом в её по-сучьи текущую дырку. По-звериному втягивать запах. Распахать там всё вдоль и поперёк своим ртом… своими пальцами… своим членом…       – Телефон. Мне. Дай. – Мысли мужчины катастрофически расходились с реальностью.       – Да подавись ты! – Она толкнула мобильник по полу прямо к его ногам. – Я согласна отдать тебе даже свою расчёску, а это вообще святое, лишь бы ты меня вытащил! Люцифер поднял смартфон и озарил комнату дьявольской ухмылкой: раз она умудрилась поставить его в такое хуёвое положение, он поступит, как истинный сын своего отца. И с этой мыслью он включил камеру.       – Непризнанная, расскажи своим фанатам, - парень старательно обходил девушку со всех сторон, запечатлевая на видео всю картину целиком, - всем тем двум с половиной калекам, как ты докатилась до такой жизни?       – Ты меня снимаешь, да? – Глухо пророкотала она, издав протяжный вой. – Отвратительный… отвратительный Люций!       – Спасибо. – Благодарная, но несомненно счастливая улыбка коснулась его губ.

***

      Споро раскатавшая своего куратора Астра, Мими обносила парижский корнер, как в последний раз. Компанию демонице составил Ади, бодро подхваченный цепкой девичьей рукой в водовороте.       – Как тебе? – Юноша схватил с вешалки пиджак, до безобразия расшитый пайетками, и заржал в голос. – В этом наряде будет ощущаться мой внутренний вызов обществу?       – В этом наряде будет ощущаться твой внутренний Элтон Джон, - закатила глаза девушка. И вдруг стукнула себя по лбу. – А Уокер?!       – Что Уокер? Она тоже будет ощущаться в этом наряде?! – Рыжий изобразил испуг. – Я, она и старина Джон… Не слишком много для одного пиджака?! Но Мими его уже не слушала. Бегая между полок, она что-то лихорадочно высматривала.       – Если мы не притащим Непризнанной платье на бал, - крикнула она через плечо, - то, клянусь Сатаной, она пойдёт в одном из тех, что приволокла в прошлый раз. А этого… - глаза демоницы сузились, - я просто не могу допустить!       – Как насчёт такого? – Ади подцепил комбинацию из тончайшего кружева, имевшую прорези для сосков. – Что-то мне подсказывает, Дино-завр будет впечатлён.       – А мне что-то подсказывает, ангелочку теперь вообще ловить нечего. – Передразнила тон демоница. – Как тебе? – Она повернулась, показывая зелёный наряд с декольте до пупка.       – Комон! Уокер рявкнет, что она – не какая-нибудь шлюха. – Изогнув бровь, прокомментировал сокурсник. – А шлюха, с которой мы дружим! И что у нас нет вкуса, раз мы приволокли ей это дерьмо. Он зарылся в одну из стоек и выудил нечто молочно-белое из тягучей парчи с лёгким блеском.       – Покажи-ка! – Подскочила Мими. Со своим коралловым нарядом она уже давно определилась.       – Она же вроде любит светлое. А тут и сиськи видны, и запа́х в наличии, и в обтягон.       – Какое оно… лебединое… - восхищённо протянула подруга. – Но неудобное. Такое не поносишь с бельём.       – Цыц, детка. Если в платье не видно ног, оно не облегает жопу и сквозь ткань не проступают соски, то этот не наш вариант. На том и порешили.

***

      Насладившись мстительной радостью, Люцифер наконец отложил телефон. Всё это время Непризнанная не утихала. Сначала орала на него, потом ржала гиеной, пела песни, болтала своими ублюдскими ногами и совсем не давала сосредоточиться. Оно и к лучшему, потому что к здравости своего рассудка у демона были вопросы.       – Кончил? – Злобно гаркнула она из-под кровати.       – Что? – Мужчина опешил, не сразу считывая двойной смысл. – Я скорее вздрочну на этот, столь изящный на твоём фоне шкаф, чем…       – О. Мой. Бог. Люцифер! – Девица подавилась смехом. – Ты закончил свою, как ты полагаешь, позорящую съёмку? Тогда просто ВЫНЬ МЕНЯ!       – Зачем? – Он снова опустился в кресло, якобы случайно пиная её каблук своим ботинком. – Меня всё устраивает. – Сложил на груди руки, внутренне выдохнул. – Ты, правда, орёшь как недорезанная банши, но я готов к подобному компромиссу, лишь бы не видеть твой светлый лик. – И произнёс это таким тоном, что сразу понятно «светлый лик» – это страшное оскорбление.       – Ну это уже несерьёзно! – Она снова дёрнулась, отчего стопа съехала ниже, упираясь в выставленный мужской носок. И эта её нога – такая крохотная на его фоне нога, что не смотреть, не пялиться у сына Сатаны не выходит.       – Мне рекомендовали быть менее серьёзным. – Мрачно съязвил парень. – Просто следую совету.       – А если я очень-очень попрошу… - в её тоне появились совсем девчачьи нотки. – Ну пожа-а-а-алуйста! – Ещё более жалобно протянула Вики из своего плена. – Я всё-всё-всё… вот вообще всё, что угодно, сделаю!       – Какая щедрость! – Кажется в этот раз его голос дрогнул. Но вряд ли эта клиническая идиотка с подтверждённым диагнозом в силах быть наблюдательнее слепого кота. «Тогда вылези и отсоси мне, Непризнанная. Просто встань вот сюда… на свои острые колени… открой свой шлюший рот и смотри на меня также жалобно, как ты ноешь. Снизу вверх. Снизу… вверх… Можешь даже не двигаться… я сам выебу тебя в твою горячую, тесную глотку… накручу твои лохмы на кулак и буду насаживать твою безмозглую голову на член до рвотных рефлексов… А потом наложу на себя руки от того, что я… что мы это сделали!». Но вслух сказал совсем иное:       – Ты – никто, у тебя по определению не может быть того, что мне нужно. – Люцифер встал и присел на пол. – Но если ты обещаешь заткнуться хотя бы на пять минут, то порадуешь старика.       – Кляну…       – Завали. – Какое счастье, что она не видит, как он сейчас держит руки около её задницы, а они ведут себя, как суки, и дрожат. Поняв, что спасение близко, Виктория закрутила волосы в кулак, чтобы не зацепиться ими о шершавое дно кровати. И тут две горячие ладони накрыли её бёдра и потянули на волю. Это было почти… нежно?.. Да нет, наверняка показалось. Даже если она постарается, вряд ли сыщет другого такого мужика во всех трёх измерениях, который был бы настолько к ней равнодушен. Уокер фактически легла верхней частью туловища на грязный пол, чтобы проскользнуть под бортиком, и… вылетела как пробка, смачно падая назад – на Люцифера. Явно не ожидая, что дело и тело так быстро сдвинутся с мёртвой точки, он осел на пол, упираясь спиной в ножку кресла, а она плюхнулась у него между ног, по инерции заваливаясь на мужскую грудь затылком.       – Есть! – Победно вскинув кулак, Вики помахала каким-то билетом. – Смотри, я нашла проездной из Асбери Парк. И на нём дата моей смерти и… эй, страшный серый волк, ты в порядке? – Она изогнула голову, вскидывая глаза на своего спасителя. Вид у демона был бледный, а губы – брезгливо поджаты.       – От тебя воняет. – Сухо выдавил он, убирая со своего лица её патлы. От них и правда пахло: фруктами, мылом, пылью и теми увечьями, которые он точно нанесёт себе в наказание. Потому что везде, где их тела соприкасались, у него плавилась кожа. Как-будто его клеймят калённым железом. Схватившись за кресло, Виктория поднялась на ноги.       – Благодарочка, бро, - неожиданно дружелюбно заявила она и, посмотрев на мужчину сверху вниз, протянула руку. Люцифер – скотина – даже на полу умудрялся развалиться с грацией потомственного аристократа, как будто всю жизнь только этим и занимался. Правда, протянутую ладонь смерил таким взглядом, словно ему предложили сожрать живую змею без ножа и вилки.       – Пять минут тишины, Непризнанная. – Конечно же он встал сам. Полностью проигнорировав её жест доброй воли. – Иначе я запихну тебя обратно. Но от девушки не укрылось, как демон слегка поморщился, задевая мебель крылом.       – После того, что у нас было… - она хихикнула, не замечая его выпада, - можно спросить, почему у тебя уже месяц обожжены крылья? Неудачная финская сауна?       – Типичное проявление отцовской заботы. – Отряхнувшись, сказал это таким будничным тоном, что Вики поёжилась.       – Жечь своих детей – норма в вашей вселенной? – Она припомнила, как Лора говорила ей, что Сатана очень строг в отношении сына. Но в её мире «очень строг» означало, максимум, недельное вето на карманные расходы. – Или твой батя – зажигательный парень? Глаза Люцифера в миг стали грозными и красными, и она поняла, что ляпнула лишнее.       – Не задавай вопрос, если тебе не понравится ответ. – Голос был холоднее стали. «А ещё не смотри на меня этим своим Мне-Так-Тебя-Жаль-Взглядом. От него за милю разит человечиной». Но она, конечно, смотрела: с каким-то отчаянным задором надрать задницу плохим родокам и со всем ёбанным сочувствием. А потом сделала нечто совершенно ужасное. Подскочила в два шага и как чёрт из сувенирной табакерки вдруг крепко-крепко обняла его подмышками, прижимаясь щекой к пиджаку. Люций даже не успел дёрнуться, чтобы оттолкнуть Непризнанную куда-нибудь очень далеко, возможно на Луну, как она уже тихонько мявкнула в его лацкан:       – Да ладно тебе. Всем нужны обнимашки. И на долю секунды… всего на одну чёртову долю он отбросил её руки чуть позднее, чем мог бы.

***

      Фенцио ошарашенно вскинул брови:       – Что значит «я считаю, что Уокер сдала экзамен»? – Он нервно постучал кончиком пера по столешнице.       – Какое именно из произнесённых мной слов не знакомо вам, профессор? – Люцифер стоял в центре класса. Ленивый, вальяжный, купающийся в море взглядов. Среди них были влюблённые, жаждущие, ненавидящие и завистливые, но ни одного равнодушного.       – Сопляк! – Учитель вскочил, а лицо его искривилось в хронической злобе. – Не смей так разговаривать с преподавателем.       – Да пожалуйста. – Демон даже не думал вступать в этот вечный спор, замешанный на классовой ненависти. – Я считаю, что Непризнанная сдала экзамен, потому что я обманул её. Сначала я использовал телепортацию, а потом помешал ей реализовать свой неглупый план, применив внешнее внушение через гаджеты. Ничего из этого она ещё не проходила и не умеет по умолчанию. – И, развернувшись на своих каблуках, парень покинул кабинет, чувствуя мысленные рукоплескания всех присутствующих. Но, не успев пройти и десятка футов, увидел идущую навстречу Викторию. Когда над их головами в гостиничном номере наконец возник водоворот, они оба рванули в него с космической скоростью. Он – чтобы сбежать куда подальше, она – закончить неловкую паузу. Грязная и пыльная, Вики первым делом помчалась в свою комнату, поэтому полностью пропустила экзекуцию.       – О, ты! – Она, наконец, подняла голову, и увидела Люцифера в нескольких шагах от себя. – Мне пора заказывать крутой, именной ёршик на Амазоне? Он просканировал её взглядом с пяток до головы. Она успела принять душ, и её волосы всё ещё были слегка влажными. Вместо платья натянула простые мешковатые джинсы, которые теперь оголяли пупок, болтаясь чуть ниже талии. Сверху сияла облегающая майка. «И без лифчика», - не деликатно подчеркнул внутренний голос. Хотя Люцифер и без него не упустил бы такое. Высокие, крепкие титьки размера эдак третьего, так нелепо сидящие на худеньком тельце и подскакивающие при ходьбе, мог не заметить только покойник. И как на ткани слегка выпирают твёрдые соски. И в вырезе виднеется ямка, уходящая темнотой вниз. И… он так чётко представил, что ещё можно присунуть промеж этих буферов, что захотелось вернуться и сказать Фенцио, что он, конечно же, пошутил, и что Непризнанную надо выгнать прямо сейчас, не дожидаясь аттестации. Затем, непременно сослать в самые дальние ебеня. Где о ней никто никогда не вспомнит. И никто никогда не найдёт. Даже он. Особенно он.       – Если ты подошла посоветоваться о выборе модели, то не по адресу. – Лицо демона абсолютно ничего не выражало. Виктория подумала, что таким тоном он может одинаково легко говорить как о погоде, так и об обеде, на который подадут вашего первенца, зажаренного на костре вместо маршмеллоу.       – А моё пред… да стой же!.. ложение! Ты обещал подумать. – Но он уже уходил, даже не глядя в её сторону. – Люцифер! – Ноль реакции. – Завтра в шесть. Я буду в местной библиотеке. Если… вдруг что… – последние слова канули в никуда: мужчина скрылся за поворотом.

***

      В отдалении от здания Школы, зажатая с одной стороны лесом, а с другой – озером, располагалась Восточная башня. Старожилы поговаривали, что башня стояла здесь так давно, что никто и не помнил, кто и когда её построил. Ещё не были разбиты сады Адама и Евы, ещё не был возведён основной замок, ещё не раскинулся паутиной студенческий кампус, а башня уже была. Нижние этажи башни облюбовал преподавательский состав. Именно там проходили педсоветы, совещания, а, временами, и капустники, на которых количеству Глифта могла позавидовать сама молодёжь. Подвалы отвели под камеры. Периодически сюда попадали самые злостные правонарушители, чью судьбу решали уже не педагоги, а сам директор Кроули. Под крышей же находилась мало кому известная комната, рядом с которой неусыпно, днём и ночью, дежурили два суровых архангела из числа Небесного Войска. Вот уже многие столетия единственным развлечением запертого в комнате юноши были шахматы. Зато каких только фигур у него не было! Вырезанные из слоновой кости, деревянные ручной работы, кованные в кузнице Нижнего мира… Магические шахматы, невидимые шахматы, музыкальные шахматы! Все они были прекрасны. Но уже не так интересны. Ведь сегодня с обедом кто-то передал ему нечто совсем новое, но страшно увлекательное. Нет, сначала он решил, что это обычное зеркало, случайно кинутое на поднос и накрытое салфеткой. Но, внимательно изучив своё отражение, а затем и нескольких чужих, понял, что это его окно в мир. Гораздо лучше того стрельчатого витража, сквозь которое все снующие снизу люди превращались в жалких букашек.

***

      Ночь была ужасна. Сначала Люцифер прогнал Ости на все четыре стороны, когда впорхнувшая в комнату сокурсница в привычной манере начала ластиться. И это безнадёжно испортило ему настроение. Он был уверен – всё дело в зарядившем к сумеркам дождю, в огромном конспекте по Защитным Искусствам и в отсутствии клубники на ужине. Но уж точно не в белобрысой башке, которую он битый час представлял между своих ног вместо верной, боевой подруги. Оставшись наедине, демон решительно переделал всё, до чего месяцами не доходили руки. Когда было написано целых три свитка вместо одного, собран сложнейший оригами и вымыта кружка десятилетней давности, а на часах пробило два, он с прискорбием лёг в кровать, хотя сна не было ни в одном глазу. Его хватило секунд на тридцать. Может на сорок. А потом рука сама потянулась к мобильнику в тумбочке, где на экране тут же закрутилась задница Уокер. Видео, запечатлевшее случайный морок покойницы, в котором Уокер предстала на утреннем задании, было лишним. Зато, с жадностью бедняка на чужом застолье, он вслушивался в порцию её подкроватных проклятий, смешанных с хохотом, снова и снова отказываясь понимать, почему эта долбанутая воспринимает всё рядовой шутейкой, когда он, вообще-то, уже сжёг себя на кострах Инквизиции. И у него и так стоял, как вкопанный. «Я сейчас буду дрочить на Непризнанную, которая меня не возбуждает», - успел подумать Люций краем сознания, прежде чем рука легла на напряжённый ствол и задвигалась. Из динамика всё ещё хохотала Уокер, но его мозг удивительным образом превращал её нелепый ржач в глубокие, грудные стоны. Она наверняка розовая, липкая, сладкая. Говорят, цвет губ соответствует оттенку других губ. А жабий рот у этой дряни такого ангельски-нежного колера, что не оставалось никаких сомнений, какого она там цвета. И чем чаще он будет трогать её клитор, тем больше будет пунцоветь её узкая пиздёнка. Он доведёт её до исступления одними пальцами, чтобы протекла в его спальне до самых глубин Ада, дав Сатане повод убить наследника без суда и следствия. Он развернёт её к себе спиной, абсолютно голую и прижмёт посильнее, разводя ноги и тиская промежность. А она будет сопротивляться, не в силах победить в этой игре, лишь больше выгибаясь и вдавливаясь в его обнажённое тело. А когда Непризнанная окажется на грани, он повернёт её к себе, подхватит под задницу и понесёт к широченному подоконнику. Вопьётся в её губы. Начнёт вылизывать этот дурацкий, горячий рот… будет трахать языком её скользкую, влажную глотку едва ли не до гланд… и разложит прямо у окна. Плечи упрутся в стекло, она будет полусидеть, подтянув свою левую ногу в коленке, а вторую – опрометчиво доверив ему. Одной рукой он возьмёт её за щиколотку, задирая чуть ли не к своей голове, а другой – сожмёт её тонкую шею, чтобы даже не думала отводить взгляд. И вставит в неё… о Шепфа, с каким же наслаждением он в неё вставит… в тугую, жадно хлюпающую смазкой, непризнанную дырку… Чтобы драть её… Глубоко. Сильно. Плотно. Чтоб до мольбы, до болезненной сладости, до этого «Ну пожа-а-а-алуйста!». Её сиськи будут сумасшедше торчать, подпрыгивая в такт, влажные губы – блестеть от высунутого кончика языка, а застеленные блядской похотью глаза – неотрывно смотреть в его собственные. И, едва нарисовав этот взгляд в своих фантазиях, Люцифер лихорадочно кончил, искривив красивый рот в глухом стоне. Это были края. Потому что в мире больше не существовало ничего хуже, чем словить оргазм, просто представив серые зенки Непризнанной. С этой ужасной мыслью он лежал и пялился в потолок, понимая, что теперь уже никогда не уснёт. И, конечно, отключился. Утро демона тоже не задалось. Едва открыв глаза, Люций решил, что всё это дурной сон. И сейчас он повернёт голову и увидит рядом свою красивую, породистую Ости. Но демоницы не было. Зато был в ноль разряженный смартфон. Потом, путём невероятно бурных внутренних монологов, в которых фигурировали такие слова как «репутация», «отец» и «эта уродка», и при помощи одного свежеразбитого мобильника, мужчина всё-таки добился от себя согласия, что ночью всё, конечно, случилось, но больше никогда не повторится, и отправился на занятия. Правда к обеду его пыл заметно поутих, а сам он скис. И даже сидящая рядом черноволосая пассия, которая периодически облизывала его ухо вместо своей ложки, не примиряла с действительностью. В сторону Уокер он естественно не смотрел. Во-первых, на кой она ему сдалась? А, во-вторых, в столовой её просто не было. Это мужчина обнаружил сразу, как только пришёл, потратив пару минут на изучение всех присутствующих. Просто чтобы знать, куда не смотреть. А уж когда сидящий напротив Бальтазар внезапно заговорил про ставки на бал, в контексте упомянув Непризнанную, Люциферу даже есть расхотелось.       – Она же стрёмная, – прочирикала Ости в ответ на реплику сокурсника.       – Ревнуешь, красотка? – И тут же услышал в ответ «Было б к кому!». – Жопа, сиськи, ноги… Всё при ней. И на лицо такая свеженькая, прямо несовращённолетняя школьница. Если в конце года окажется в нашей фракции, обещаю, я её оприходую. – И юноша мечтательно прикрыл глаза, не замечая, как, глядя на него, Люций вдруг пришёл к пониманию, какие отвратительные педофилы водятся с ним в одной академии и как много у них лишних зубов, целых пальцев и парных яиц. Которые следует отсечь. На следующей паре у Фенцио всё стало ещё хуже. Затаивший обиду урод по-полной отыгрался на демоне, сообщив про письмо его папаше, где он изложил все свои мысли о неспособности чужого отпрыска управлять водоворотом. Иначе чем ещё объяснить их столь долгое отсутствие вчера. А затем сорок минут гундел о порядках и правилах. Но эту чушь Люцифер уже не слушал, полностью поглощённый мыслями о ближайшей встрече с родственничком. Закончив ближе к шести, мрачнее тучи, он решил сделать хоть что-то приятное и размять крылья, полетав над окрестностями. Но на лестнице, ведущей на крышу, вдруг услышал парочку неизвестных ему голосов.       – Прямо затащил в прачечную?!       – Клянусь, Роза, сама видела!       – Это ту, которая дочь серафима Ребекки?       – Ага!       – Ну ты хоть уши погрела? – С нетерпением рявкнула одна из девиц.       – Хо-хо! Даже не сомневайся. Присела у двери и сделала вид, что обронила браслет.       – И чё там??? А он чё? А она чё?       – Он ей: «Нам надо поговорить», а она: «Я тебе сейчас руку сломаю, если не отпустишь».       – Кому она сломает? Дино? – Девчонка аж прыснула. – А ломалка у неё выросла?       – Вот и я чуть в голос не заржала. А потом слышу, что он ей что-то про помолвку говорит. Что не выбирал, что достойная партия. Что тогда это казалось правильным решением. И что сейчас всё изменилось. – Чиркнула зажигалка. Студентки нарушали правила, смоля земные сигареты прямиком в корпусе. – А она ему в ответ: «Ты собирался сообщить о своём статусе до того, как залезешь в мои трусы или после?».       – И блондинчик её конечно послал?       – Нет, Роза!!! Он её поцеловал! – Где-то чуть ниже по лестнице у Люцифера заходили желваки.       – Не может быть! – Ахнула та, которую называли Розой.       – Разрази меня Шепфа, если я вру! Слиплись, как булочки на завтраке. – Вторая затянулась. – Сама слышала, как что-то громыхало, а потом… ну такие характерные звуки, причмокивания… И сосались они там минут пять, не меньше! И Дино ей что-то говорил. Но, бля, я уже не разобрала!       – А потом-то что?!       – Она первая выскочила в коридор. Губёхи распухшие. Кофта задрана. Юбку одёргивает. А я ей: «Ой, аккуратнее! Я тут браслет потеряла, не наступи!». Только, мне кажется, она и не слышала. Усвистала пулей.       – А блондинчик?       – Я уже не стала палиться. За угол отошла. И тут как раз Дино выходит. Воротник застёгивает, волосы поправляет. Губы… глаза… всё горит! – В голосе зазвучали нотки благоговения. Но оценить их по достоинству Люций не мог. Гневный, красивый, стремительный, он шёл в библиотеку.

***

      Увлекательное погружение в мир небесной юриспруденции продолжилось пятым томом. Предыдущие четыре Виктория проглотила ранее. «…обесчещенная девица Сусанна потребовала от ответчика жениться на ней, тем самым предложив досудебное решение без участия Трибунала. В установленном порядке и в силу изученных ранее обстоятельств, исходя из которых ответчик не имел иных семейных обязательств…», - Уокер так широко зевнула, что послышался хруст челюстей. Она перелистнула страницу: судьба Сусанны, очевидно, сложилась удачно, раз ей хватило мозгов не только переспать с каким-то богатым дядей, держащим в столице бизнес и её – за волосы, но и затащить того под венец. Увы, к нужному Вики правонарушению история не имела отношения. Девушка взглянула на огромные напольные часы угрожающего вида. Было уже двадцать минут седьмого. Ясен перец, Люцифер не придёт. Он дал это понять ещё вчера. Ну не больно-то и хотелось. Рано или поздно она найдёт нужную информацию и вылетит из Школы прямиком на Землю, списанная в утиль. Просто с его помощью это могло бы случиться рано, а не слишком поздно. До того, пока она окончательно не втрескалась в ангелоподобного мальчика-зайчика, который целует её отнюдь не со святой добродетелью в глазах. За витражами начинало темнеть. Но на душе у Виктории было легко и радостно. Она обожала это ощущение зарождавшейся влюблённости. Когда все песни – для тебя, все фильмы – о тебе, а в животе не то, что порхают птицы, там танцуют цыгане. Все сорок человек. С медведем и балалайками. Она вспомнила, как он приник к ней, как будто на кон поставлено абсолютно всё. Каким напряжённым и твёрдым был в самых разных местах – от языка до прочих выпуклостей. Как решительно запустил руки под кофту, сразу утыкаясь в грудь, не стеснённую бельём. Как глухо застонал в щедро распахнутый рот, до боли сжав в пальцах каменеющие соски.       Дино усадил её на дребезжащий ящик, заставляя обвить себя ногами. И в сумраке прачечной она видела только его горящий и такой пронзительный взгляд. Он точно что-то шептал. Кажется «Я сегодня же объяснюсь с ней… Отменю помолвку… Ещё один шанс… Только скажи мне… В конце весны уже будешь в нашей фракции… И не надо ничего скрывать…». И ещё «У меня в груди дыра размером с жерло вулкана, которую ты после себя оставила. И заполнить её под силу тоже лишь тебе». А потом, не тратя время на пуговицы, он просто задрал её кофту и стал покрывать поцелуями грудь, так по-бунтарски прикусывая и оттягивая соски, что она была готова сама стащить с него брюки и довольствоваться коротким перепихоном в прачечной. Лишь бы уже Дино оказался в ней по самое основание. Словно почувствовав настрой Уокер, он обхватил её лицо ладонями и заговорил с каким-то лихорадочным безумием:       – Я хочу тебя так, что от этого можно сдохнуть, Вики. Но я не имею права принять этот подарок, пока не закончу предыдущие отношения. Сегодня. Вечером. И никак иначе.       – Ну вот тогда и лезь ко мне, придурок! – Она оттолкнула его и спрыгнула на пол. Хотя сказано было скорее для острастки. Девушка пребывала в уверенности: ангел не наступит на одни и те же грабли дважды.       А ещё ей не стоило вспоминать это всё в пустом библиотечном зале. Потому что рабочий настрой испарился, а трусы было в пору отжимать. «Собралась!», - мысленно пнула себя Виктория и открыла глаза, удивлённо охая. Одиночество было нарушено. Прямо напротив неё, изящно привалившись к стене и сложив на груди руки, стоял Люцифер и глаза у него зловеще мерцали красным. Вообще у демона почти получилось убедить себя в том, что он направляется в грёбанную читальню только чтобы поднасрать пернатой семейке. Отцу, сыну и… «чтоб духа последнего не было рядом с Непризнанной». Быть может он даже понарассказывает девице что-нибудь особо непотребное, разрушив очарование белобрысого крысёныша. Но когда он увидел мерно раскачивающуюся на стуле Уокер. Её мечтательное выражение лица. Прикрытые ресницами ёбанные зенки. Чуть прикушенные губы. То без всякого чтения мыслей понял, о чём она думает. И Люцифера в тех фантазиях и близко не стояло.       – Ты пришёл выпустить мне кишки? – Уокер откашлялась, садясь ровнее. Словно школьница перед рассерженным учителем.       – С чего ты взяла? – Его тоном можно было нарезать металл.       – У тебя вид убийцы, который по пути на войну заскочил на чашечку капучино. Но забыл про связку отрубленных голов в своём рюкзаке. – Она хмыкнула и расслабилась. В конце концов это всего лишь Люци-С-Моим-Настроением-Всё-В-Порядке-Гори-В-Аду-Фер. И разбираться в его девиациях она не обязана.       – Как поэтично, Непризнанная. – Он оторвался от стены и двинулся к ней, не прерывая зрительный контакт. – Но я пришёл, потому что ты сама меня позвала. Вся ёбанная суть всей ёбанной проблемы заключалась в том, что Люций ещё улавливал обрывки воспоминаний в поплывшем взгляде. Видел голубые, похотливые радужки учительского сынка – такие чистые и преданные, что выжечь бы их к хуям. Чужие руки на её упругих сиськах. И все эти слюнявые поцелуи ангельского рта, который он, пожалуй, зальёт оловом, предварительно вбив в глотку Дино кол. И как она выгибалась тому навстречу, как стонала, когда он кусал её соски. Он, блять. Всего лишь он. Маленький тщеславный утырок, имеющий в арсенале обаяния только крахмальные воротнички. Не ты, Люцифер. Не для тебя. Не в твоём рту. Хотя, судя по тому, что он сейчас видел, никчёмный профессорский сынок даже не довёл дело до конца. Позволил ей уйти. До блевоты хороший мальчик… и как много людей будет оплакивать его на похоронах, когда Дино погибнет – трагически и в расцвете лет. От череды случайных событий. В следствии которых все его внутренности будут удалены скребком Осириса. Что продаётся в столичном Чертоге на каждом базаре. Вот он бы не дал Непризнанной не то что свалить, а даже сдвинуться с места. Ебал бы её на ворохе стирки до потери сознания. Поставив раком и крепко держа за гриву. Пожалуй даже засунув пару пальцев в задницу в наказание за попытку убежать. Чтобы окончательно потекла как последняя сучка… которой она и является.       – И твоё явление означает согласие? – Словно что-то почувствовав, она моргнула и разорвала связь.       – Смотря что тебе нужно. – Теперь демон замер прямо у стола, нависая над девушкой.       – Я хочу быть отчисленной. – Вики тоже встала, впервые испытывая дискомфорт в присутствии Принца Ада. И хотя разница в их росте была почти с голову, на своих двоих показалось спокойнее.       – Это я уже слышал. После провала у Фенцио у тебя все шансы достичь желаемого без моей помощи.       – Мне нужно, чтобы меня покарали ссылкой на землю, Люцифер. – Фыркнула Уокер. – И если ты поможешь мне сбежать, я расскажу тебе, кто пустил слух, что ты – гомик.       – Нет такого слуха.       – Будет, если не поможешь. – И она послала ему самую ангельскую улыбку из всех, имевшихся в арсенале. – А ещё исполню желание. Сделка есть сделка. Парень покачал головой:       – Такой вид наказания редко используется Трибуналом.       – Возможно, но смотри, что я нашла! – Выскочив из-за стола с одним из свитков, Виктория оказалась рядом и развернула документ у него под носом. – Вот тут написано про целую семью, которую лишили крыльев и отправили на землю… Но не написано, за что.       – Потому что это секретная информация, дура. – Люций отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, слишком погруженный в свои мрачные мысли, чтобы заметить, как Непризнанная электризуется и щетинится противотанковым ежом.       – Любая информация оставляет следы. Чеки, билеты, записи, фотографии! – Она порывисто развернулась в его сторону, тряся своими волосищами.       – Ты мыслишь, как смертная простолюдинка. И это оказалось последней каплей в чаше терпения Уокер, которую наконец прорвало:       – ДА ПОТОМУ ЧТО Я И ЕСТЬ СМЕРТНАЯ ПРОСТОЛЮДИНКА! – Её щёки заалели, глаза метали молнии. – И я ужасно устала от всей этой вашей развесистой клюквы, именуемой Раем и Адом! От бессердечных «божьих промыслов». От отношения к смертным, как к грязи из-под ногтей. Хотя вы! Все вы!! Всего лишь обслуживающий нас персонал!!! – Сама не поверила, что произнесла это. Но упрямо продолжила орать, - от красивых мальчиков и пустых девочек, которые не знают другого способа общения, кроме как оскорблять. От историй про предков, которые ломают своим детям не только судьбы, но и кости! – Он вздрогнул, как от удара. – От воплей «Непризнанная!» из каждого закоулка, словно я родилась с горбом на спине или членом во лбу. – Девица распалялась с каждым новым словом. – От того, что у меня украли мою жизнь, и теперь я живу чьей угодно, но только не своей собственной! От блядских платьев, которые создают полную иллюзию публичного дома. От ваших пиздостраданий в мире, где нет ни болезней, ни отведённого срока – короткого, как спичка. От того, что меня, не спросив, притащили сюда и сказали «Теперь надо делать эдак и так»! И от тебя я… И он не дал ей договорить. Это казалось таким невероятно правильным решением. Таким изумительным, идеальным, охеренным способом заткнуть её. Таким сногсшибательным падением с Я-Не-Сплю-С-Непризнанными-Олимпа. Таким до оскомины логичным концом во всей его драматичной вечности… Что всё, что Люцифер мог сделать, это впиться в губы Уокер.