Завет

      Ему открыла Мими, пакующая свой огромный чемодан из драконьей кожи:       – А, Дино – сын Фенцио. – Она распахнула створку настежь, ничуть не смущаясь старшекурсника и продолжая складывать вещи в нижнем белье. – Проходи, коль не шутишь.       – Привет. Мне нужна Вики. – Ангел неуклюже потоптался на пороге, но, подумав, всё же зашёл, прикрыв за собой дверь. У девушек была чистая и опрятная спальня с большими окнами, стенами, выкрашенными в светло-голубой цвет, и мебелью из морёного дуба.       – Тогда ты опоздал. – Демоница неопределённо махнула рукой в сторону, - Уокер улетела с час назад.       – Куда? – Он был обескуражен. Каникулы все непризнанные проводили в Школе, так как погостить им было не у кого. Впрочем, и сам Дино входил в число тех, кто оставался в кампусе. Времена, когда он ещё мотался к столичным родственникам со стороны покойной матушки, давно миновали. Мими вскинула хорошенькую головку и с прищуром воззрилась на мужчину:       – Отправилась гореть в Ад. – Она хмыкнула краешком губ. – Долго выбирала между Канкуном и Чертогом, но в последнем сейчас вода теплее. Блондин сглотнул, соображая и сопоставляя факты. Картина, отвратительная в своей кошмарности, вдруг полностью нарисовалась перед внутренним взором: серые как мартовское небо глаза, золотое платье, вальс, татуированные плечи, незваные гости…       – Она улетела с..?       – …Люцифером. – Дочь Мамона явно наслаждалась ситуацией. – А его отец сам пригласил Уокер. В бессильной злобе ангел опустился на ближнюю кровать, устремляя взгляд в одну точку. Ещё не переварив случившегося разговора с Лилу, Дино в буквальном смысле мчал сюда на крыльях, прости Шепфа, влюблённости, которые ему подрезали одним махом.       – То есть я теперь – Тот-Самый-Определённо-Слишком-Опоздавший-Парень?.. – Он так замогильно взглянул на Мими, что ей стало и смешно, и грустно, и даже самую капельку жалко юношу.       – Нет, ты теперь… - она плюхнулась на постель рядом и, как могла, неумело, похлопала ангела по плечу, - …Тот-Самый-Который-Опоздал-Пока-Она-Уходила-С-Люцифером-Парень. ***       Если бы его спросили, почему он согласился, у него был заготовлен прекрасный ответ: потому что в её присутствии отец не посмеет ему ничего сделать. Но у этого идеального ответа была одна большая, как задница Непризнанной, проблема. Он не был правдой. И единственная причина, почему Люцифер сказал «Хорошо», когда эта, страдающая алкогольной амнезией идиотка вдруг воскликнула «Я полечу с тобой в Ад, чтобы попасть в библиотеку твоего папаши!», заключалась в её распухших губах, от которых он не мог оторваться наравне с жалостью к себе. Допускать хотя бы мысль, что он хочет проводить с ней время, находиться рядом, крутиться где-то поблизости, мужчина не желал даже в самых смелых мечтах, поэтому успокаивал себя тем, что просто зол и разочарован, что она взяла и всё забыла. Посмела забыть. Сначала демон решил, что девица гонит: «Как, блять, можно не помнить обо всём, что случилось ночью?.. Что в твоей голове, тупая дура?! Овсянка вместо мозгов, сыреющая в литрах Глифта?.. Иначе чем ещё объяснить, что я тебя чуть ли не наизнанку языком выворачивал, а ты даже не помнишь, как мы пришли в раздевалку… Как можно нахуй выкинуть из памяти, как ты долбишься на моих пальцах?! Если я до сих пор чувствую, что они влажные… А твой распухший рот не болит, Непризнанная? Ты же им так отчаянно сосала мой язык и мой хер…». Но, заглянув в глаза и нагло перебрав там все, касающиеся него воспоминания, Люций вызверился – у этой курицы зиял гигантский провал в башке, словно туда прилетело копьё.       – Если через пять минут не будешь стоять у ворот Школы, - цепляется он к ней, как ей кажется, без повода, - телепортируюсь один. ***       Пользуясь отсутствием Рондента в приёмном покое, один из двенадцати адмиронов Сатаны нарушал привычный порядок, разыскивая маленький, но чрезвычайно важный документ. Обычно у секретарского советника, чья шея сильно пострадала при столкновении с гневом их общего благодетеля, всё лежало на своих местах. Свитки – в хронологическом порядке, документация – согласно тематике, а разного рода уведомления, прошения и приглашения были рассортированы по отсекам в огромном, как древнее чудовище, бюро. Именно с ним Винчесто и вёл бой, тихо чертыхаясь под нос. Его статус, родословная и должность в Чертоге не приучили мужчину к смирению и терпению. А попадавшиеся на глаза идиотские послания в духе «Уже третью сотню лет ждём капитального ремонта котлов на нашем Круге. Пожалуйста, помогите решить вопрос. Ваш низко падающий ниц Профсоюз Чертей Преисподней» ширили и без того богатый словарный запас. Конечно, можно было запросить документ у Рондента. Но была причина, почему адмирон не желал этого делать. И у причины имелись не только имя с фамилией, но и холодные глаза с ледяным, сучьим сердцем. От себя он не таился, прекрасно понимая, что катализатором его нынешних поисков послужила её дочь. Удивительным образом похожая и в то же время абсолютно другая, Вики Уокер заставила долго и пристально смотреть на себя их нежданную делегацию, и всех – по разным причинам. Мамон заметил живой ум. Он, Винчесто, сходство с матерью и какую-то свою, порочную красоту. Зато Сатана вряд ли смог оценить Уокер-младшую по достоинству, полностью поглощённый тем, как на девушку пялится его собственный престолонаследник. Кривая ухмылка исказила сумрачные, но привлекательные черты лица адмирона: ох уж эта магия уокерских женщин… Видимо что-то внутри высших демонов неисправно стараниями Шепфы, раз они не в силах устоять перед этим смертным волшебством. Уж он-то, как никто, понимает Люцифера. Когда Ребекка Уокер почила, чтобы воскреснуть, они оказались в Школе вместе. Завидный Тёмный из знатного рода. И занюханная непризнанная из Ниоткуда. Лицо сердечком, глаза цвета плавленого серебра, среднего роста, худая, но с формами. Да что ему было за дело до её форм, когда все двери спален и блистательного будущего были раскрыты перед единственным наследником высокопоставленных родителей?! Винчесто и заметил-то златовласую дамочку лишь спустя полгода, перед самым Рождеством. Когда, волею жребия, стал актёром в традиционном рождественском спектакле. Смешно, конечно: из него был такой же херовый Ромео, как из неё – Джульетта. Мало того, что обоим было хорошо за двадцать пять, так и трахаться «юные» шекспировские любовники начали с первой же репетиции. Ребекка сама зашла в гримёрку и попросила помочь с корсетом тяжёлого, сценического платья. Ну он и помог. С корсетом. С панталонами. С морем шпилек в густых сверкающих волосах. И это стало традицией. Непреложным правилом. Каждая их репетиция заканчивалась страстным и каким-то отчаянным сексом в школьных кулуарах. Уокер хотела забыться, он хотел Уокер, всё очень просто. А потом пришло и прошло Рождество, а с ним – и необходимость встреч, чтобы, до ломоты в костях и крыльях, репетировать диалоги итальянских любовников на балконе. И когда, спустя пару недель, Винчесто вдруг понял, что даже помыслить не может, чтобы притащить в свою персональную, привилегированную, одиночную спальню старшекурсника кого-то ещё, всё встало на свои места. Он привёл туда Ребекку. Словно у слабенькой непризнанной с её полудохлой энергией было в закромах что-то такое, что умело превращать могучего льва в ручного котёнка. Словно он не видел её хитрый, полный скепсиса и особого цинизма взгляд на устройство их мира. Словно все женщины из рода Уокер – это оружие массового поражения, бьющее точно в цель. И не надо ни стрел, ни клинков, ни огня Адского Легиона. Только безошибочно точный выстрел серых глаз. Адмирон облегчённо вздохнул, выуживая из очередного ящика нужное письмо. Да, воистину он понимал Люцифера. Знал на собственной шкуре, что такое обнимать земную талию. Смотреть в заветное лицо, не находя в себе сил отвести взгляд. Не соображать, откуда взялись эти дурацкие чувства и не справляться с ними. Мужчина бегло вчитался в строчки послания: «… рады уведомить… Чемпионат по Крылоборству… ежегодно… Школа Ангелов и Демонов… в целях поддержания гармонии и равновесия… необходимо присутствовать… делегации с каждой из сторон… высший состав… серафим и адмирон… будем признательны…». «Идеально», - он сжал приглашение в кулаке. Ребекка не упустит шанса увидеть дочь, а он – не упустит шанса увидеть Ребекку. ***       Весь смысл поговорки «В гостях хорошо, а дома лучше» Виктория смогла оценить на следующий день, когда у неё состоялось самое зловещее пробуждение в её короткой, но несомненно бурной жизни. Прибыв в Чертог, Люцифер не стал напрягать себя развлекательной программой. Ткнул пальцем в свободную спальню, строго-настрого запретил совать свой нос куда не следует, а на попытку узнать, куда же всё-таки не следует, посмотрел таким взглядом, что Уокер пискнула и закрыла дверь с внутренней стороны, на всякий случай задвигая оную креслом. И ни в обед, ни, тем более, вечером она больше не встретила в замке никого из «дружелюбного» семейства, потратив остаток дня на изучение окрестностей. Вопреки ожиданиям Чертог оказался красивым, хоть и мрачным дворцом, расположенным на насыпи и холме, в самом центре нижней столицы. Крепостная стена цитадели, окружённая тёмными водами, разделяла город на правую и левую часть. Как архитектора, который успел прожить с соответствующим дипломом целых два часа, Вики приятно удивил готический, сказочный стиль крепости, навевавший мысли то ли о Нотр-Дам де Пари, то ли о Королевском замке Эдинбурга. А как простого обывателя – что река в адском городе из воды, а не из огня. Потому что сама девушка уже приготовилась к лаве и угольным берегам, на которых дожариваются остатки Анакина Скайуокера.       – А спроси ты про это у Люция, - язвительно пробубнила она сама себе, - он бы ответил что-нибудь в духе «Если ты выживешь здесь в первый год, я буду поражён такой избирательности естественного отбора». – Она спародировала его хриплый, кошачий баритон, - «У тебя башка или шар для боулинга?», «Непризнанная, замолчи-и-и», «Я устал от тебя ещё на той неделе», «Кончи для меня…». «Что за...ерунда?!», - первокурсница дёрнулась, вдруг так отчётливо услышав эту фразу в собственных мыслях, что ладони мигом вспотели. В принципе, вспотели не только они, но на этот факт Уокер закрыла глаза, сославшись на душный вечер в Аду и общую нервозность своего состояния. Шутка ли, разгуливает тут в самом эпицентре оси зла, наяривая круги вокруг замка и по ярмарочной площади, и слышит всякое. Ужинала она поздно. Услышала стук в дверь, открыла, а на пороге лишь поднос с едой и напитками.       – Гостеприимненько, - проурчал желудок, - нечего сказать. Поковыряв вилкой ростбиф и гарнир, наконец влезла в огромную постель на монументальном постаменте и бесконечно долго пялилась в потолок, украшенный фреской грехопадения в Раю и забываясь тяжёлым, удушливым сном лишь глубоко за полночь. А утро наступило в полдень. Молодой организм потребовал доспать всё, что было упущено ранее, поэтому глаза Вики открыла с огромным трудом.       – Вы кто?! – Вскакивая с постели, девушка поняла, что на неё смотрят. В комнате стояли две облачённые в серое женщины. Одна постарше, а другая – ещё совсем юная. Кроме длинного в пол наряда из грубого самотканного материала с высоким воротником на них были надеты кожаные сапоги такого же мышиного цвета, а головы – плотно закутаны в многослойную вуаль, которая прикрывала верхнюю и нижнюю части лиц, обнажая одни глаза. Жестами женщины пояснили, что они – обслуживающий персонал, и пришли помочь собраться на обед, на который её приглашает хозяин дома. «Яснопонятно», - хмыкнула Виктория: «Прикинут с сынулей, как проще набить моё чучело опилками». Видимо перед актом таксидермии сатанинская семейка решила нарядить её, как в последний раз, потому что горничные очень обстоятельно подошли к вопросу сборов. Непризнанной до боли чесали волосы, потом ярко красили лицо, а затем вытащили из недр шкафа такое роскошное чёрное платье с тугим корсетом, что она вдруг поняла – на этом мероприятии точно не будут рассказывать смешные истории из детства и показывать позорные семейные фотографии.       – Ай! – Молодая прислуга закончила с укладкой и воткнула ей корону в волосы, неумело царапая кожу зубчиками. – Вы ведь не можете со мной говорить? – Уокер внимательно посмотрела в причудливо-фиолетовые глаза в окружении смуглой кожи, безошибочно подмечая лёгкий кивок согласия. – Тогда хотя бы покажите, куда идти. ***       Ни прошлым вечером, ни минувшим утром Люцифер не выходил из своей комнаты, логично полагая, что если отец захочет насадить его внутренности на флагштоки у главных ворот, то без проблем отыщет сына. Или пришлёт кого-нибудь. И вот, к полудню, Сатана действительно прислал. Но не кого-нибудь, а приглашение к обеду с парадным дресс-кодом. Поэтому уже битые полчаса идеальный наследник в идеальном чёрном костюме, маялся в столовой в присутствии трёх советников и самого главы семейства, который, казалось, выбрал новую тактику психологических пыток – игнорировать Люцифера чуть более, чем полностью. Признаться честно, он бы предпочёл получить от отца тёплую встречу в виде пары переломанных, как в старые добрые времена, рёбер и разбитой скулы, чем гадать, для чего тот устроил весь этот аристократический балаган, который и сам презирает. Но когда над дверьми зазвонил колокольчик, и прислуга распахнула их в ожидании, демон всё понял: дорогому родственнику кровь из носа необходимо знать, что у него, у Люция, с Непризнанной. Что ж, он умеет играть в эту игру. Даже выигрывать. И не даст повода усомниться, как сильно она ему безразлична, какое бы породистое платье не нацепили на эти высокие, затянутые шнуровкой сиськи. «Ты всё равно плебейка. Смертная, жалкая, ничтожная… инахерабля… тебя нарядили как светскую леди, как будто тебя и без ёбаного маскарада мало в этой комнате?.. В этом замке. В этом мире. Словно я и так не буду пялиться каждую секунду в твою сторону, пока отец не смотрит в мою?..», - даже думать такое в собственном доме казалось ему абсолютным кощунством. Но он ничем себя не выдал. Не глядя на вошедшую гостью опустился за стол, изрекая что-то похожее на «Ну наконец-то», и закатил глаза. Конечно и Мамон, и Винчесто не поскупились на комплименты, заодно представляя её Ронденту. А ещё, к вящей злости Принца Ада, встретили эту дуру, как давнюю знакомую. Адмирон даже проблеял:       – Смотришься истинной королевой, Виктория! «Ага, королевой-хуеролевой! Царицей, блять, непризнанных отбросов. Закатай губу и прекрати тонуть в её декольте, собака сутулая», - внутренний ребёнок одного крайне недовольного демона не на шутку распалялся: «Неудобно потом будет считать выбитые зубы сломанными пальцами».       – Прошу к столу, - прогудел Сатана. В отличии от своих придворных, он не проявил ни должного любопытства, ни даже показной вежливости к девушке, которую сам и пригласил. И, по большому счёту, это было справедливо. Уокер-младшая слабо интересовала его, как полноценная единица. Куда занятнее было наблюдать за собственным отпрыском. Со всем этим его показным равнодушием и не-взглядами в её сторону. – Думаю, тебе будет комфортнее со своим однокашником, девочка. – Он кивнул Виктории, тем самым обозначив её место. Такой расклад её полностью устраивал. В конце концов из присутствующих она хорошо знала лишь Люция. «И при всех его очевидных недостатках, выраженных в…», - она посмотрела на мужчину, - «…таких красивых широких плечах, таких ярких губах…», - погодите-ка, она что, сейчас всерьёз это всё подумала?!       – Расскажи, Виктория, чем вы занимаетесь в Школе? – С живым блеском в глазах перебил её размышления Мамон, дожидаясь, когда Уокер приземлится рядом с наследным принцем. «Пытаемся не отъехать к Шепфе в алкогольном трипе. Перестали учиться целоваться на помидорах и сделали основную ставку на огурцы. Записываем в дневничок имена тех, с кем потрахались. Кстати, ваша дочь с этими целями завела целую картотеку!», - но в слух произнесла:       – Ну… мы учимся контролировать энергию. – Больше тоски и уныния в монотонном голосе, чтобы взрослые поскорее отстали. – И разучиваем Писание. А ещё сюиту на Иерихонской трубе. – Она откусила нечто, похожее на сыр. Нечто оказалось невкусным. – Безумно увлекательно!       – А фракция? Ты уже думала, на какой стороне хотела бы оказаться в конце этого курса? – К разговору присоединился советник с щегольской бородкой. Кажется он представился Рондентом.       – Я буду рада, если на Инициации меня выберет фракция ангелов. – Где-то во главе стола раздался презрительный хмык. «Ну а что вы ожидали услышать, Его Злейшество? Что я вообще не примкну ни к одной стороне, потому что ваш сын забился придать мне ускорения своим пинком прямиком до Нью-Джерси?..», - хотя бы о заключенной Кровной Клятве это Опасное Отродье её уведомило, чем невероятно обрадовало. Чего не скажешь о салате на тарелке: тот был так себе. Наверное она нервничала, рассуждал Люцифер, но виду не подавала. Была милой, ироничной, забавной и немного смущённой – обстановкой, платьем и самой ситуацией. Блюда и разговоры ни о чём сменяли друг друга, но его отец всё также молчаливо обозревал происходящее, едва притрагиваясь к своим приборам.       – Как тебе столица? – Наконец вымолвил хозяин дома.       – Затрудняюсь ответить, но погоды нынче стоят дивные. – Едва успев проглотить кусок, промямлила Уокер, точно цитируя фразу из литературной классики. – Я пока ничего не видела.       – Это упущение. – Величество махнул головой в сторону сына. – Люцифер обязан показать тебе все наши главные достопримечательности. Наступил черёд тяжело сглатывать и для Его Высочества: «На хрена? Ты? Это? Делаешь? Показать свою власть надо мной и только?».       – Я хотела спросить… - Вики откашлялась и включила какой-то особый, пока ещё тестовый режим обаяния, который бережно дозревал внутри юной женщины. – Мне столько рассказывали про вашу библиотеку. Могу ли я воспользоваться моментом и посмотреть на неё?       – А н г е л а м запрещён вход в моё хранилище, - Сатана намеренно сделал акцент на определении и постучал костяшками пальцев по краю стола, словно раздумывая, как закончить фразу, - но и ты пока не ангел. И не факт, что им станешь. Думаю, это реализуемо. Можешь посетить её по окончании обеда. Сын! – Он едва бросил взгляд на своего наследника. – Проводишь. «Твой отец вообще в курсе, что существуют вопросы, а не только приказы?», - она мельком взглянула на профиль Люция. Его лицо ровным счётом ничего не выражало. Когда подали десерт, всё ещё голодная, Виктория набросилась на него, с удовольствием отмечая, что хотя бы он удался на славу. По счастью смена финального блюда совпала с началом чрезвычайно увлекательной беседы на противоположной стороне стола, в которую тихим голосом Мамона был втянут и хозяин дома. О них двоих, кажется, забыли, и это дало возможность слегка выдохнуть.       – Непризнанная, ты ешь, как кроммионский хряк. – Старшекурсник незаметно шепнул ей это на ухо.       – Тебе следовало фказать… - прочавкала она шёпотом в ответ, - …что в вашем доме отвратительно кормят. Я бы убедила своего внутреннего зверя, что у нас вынужденное, но временное воздержание.       – Того сопливого хомяка? – Люцифер хмыкнул. – Хотя бы прекрати облизывать ложку так, как будто это… - он задумался. Воображение вмиг услужливо нарисовало ему, что ещё она может облизывать своим упругим, мокрым языком кроме ложки.       – Как будто что?.. – Уокер вдруг посмотрела на него, прямо в глаза, так и замерев с ложкой у рта. Кончик её языка торчал наружу. Словно у мирно спящей на коленях кошки. Он перехватил этот взгляд, уже зная, чем это закончится. Снова. Почти привычно. Глупо, странно, чарующе. Время замедляется, обтекая их развернутые друг к другу лица, а прочие люди в столовой вдруг становятся совсем незначительными.       – …как будто от этого зависит спасение всего твоего человечества. – С охренеть каким трудом, но мужчина разрывает контакт.       – Так себе ответ. – Она изогнула бровь и уставилась на креманицу. – Я-то ждала какой-нибудь колкой, как твоя щетина, аллегории. А тут едва тянет на F с плюсом. – Вики пошкрябала остатки десерта и задумчиво выдала. – Моя бабушка всегда говорила «Какова кормёжка, такова и долбёжка».       – Мудрая женщина. – Он бы заржал, но много чести. – Вы точно родственники?       – Ой, всё! – Отмахнулась Уокер от Люцифера и внезапно поняла, что переела настолько, что теперь с трудом дышит. – Х-э-л-п! П-л-и-з! С-о-с! – По буквам, одними губами, прожевала она. – Ослабь мне корсет! Срочно!       – Опять хочешь, чтобы я тебя разд… - плотоядная усмешка сменилась удивлением, когда он перевёл на неё взгляд. Девица не шутила. – Сядь и возьми себя в руки.       – Ну па-а-апочка… - где-то под столом носок её туфли надавил на его ботинок. – Либо ты чуть ослабишь мне платье, либо вам придётся решать в тесной семейной компании, что делать с моим бездыханным телом. – Интересно, раз у них есть хранилище для книг, может сыщется и отстойник для трупов? Люцифер равнодушно отвернулся, решив просто проигнорировать её нытьё. Да, определённо это было самым логичным решением. И совсем неважно, что его рука пробежалась по кромке её шнуровки снизу вверх, задевая серые крылья. А затем безошибочно нашла то место, где край платья соприкасался с горячей кожей. Главное, что решение он принял правильное. Вот какой он молодец. «Можешь мной гордиться, отец. Потому что я уже дошёл до того пиздецового пиздеца, когда мне не страшно нарушать установленные тобой, мной, нами правила… ». С силой растянув шнурок, мужчина убрал руку, глядя на неё, как на неродную. Как будто не ожидал от собственной ладони предательства.       – Спасибо, - порывисто подавшись вперёд, блондинка выдохнула в самое ухо, стараясь вернуть себе привычное положение без лишнего шума. И надо ли говорить, что всё пошло не по плану? Задевая локтем приборы, Вики сшибла злосчастную ложку, которая проделала путь по её подолу и скатилась на пол.       – Оставь, - вполголоса рычит Люцифер.       – Тсс, - она суетливо дёргается. – Я достану! Никто ж не смотрит… - и Виктория-Отважная-Спасительница-Столовых-Приборов-Уокер стекает под стол. С самого детства делала так, ведя на шумных родительских вечеринках насыщенную подстольную жизнь со своими сверстниками. И только посмотрите, до чего докатилась – ищет ложку на приёме у Сатаны: «Да у тебя наметился прогресс, крошка! Семимильными шагами сползаешь по карьерной лестнице!». Девушка осмотрелась: от всех её перемещений потеря скрылась из виду. Зато обзору предстал внутренний мир столовой, состоящий сплошь из мужских ног. Она приподняла подол с одной стороны – всё ещё ничего. С другой – аналогично. «Значит я на ней сейчас стою на коленках», - рассудила первокурсница и сдвинулась в сторону, прижимаясь к ногам Люцифера: «О, вот ты где, фамильное серебро!». Почувствовав, как эту болезную прибило внизу прямиком к нему, демон решил, что хуже уже и быть не может. Но когда голос вдруг подал Винчесто, осознал, что глубоко заблуждался:       – Нас стало меньше?.. – Вопрос адмирона прозвучал слишком громко. Уже зная, что он сейчас увидит, Люций взглянул на отца и придворных псов: все четверо сверлили в нём дыру… огроменную такую дырень без конца и края. «Не чету твоей тугой щели, Непризнанная… Такой омерзительно… прекрасно узкой… Что хрен знает, как я в тебя вмещусь… Но вмещусь непременно!.. Слишком уж мало драматизма и трагедий в вечности того уебанского хлюпика, у ног которого ты сейчас прячешься… Просто добавьте ему в жизненный сценарий Уокер и посыпьте пиздостраданиями, сильвуплебля…», - и демон сделал первое, что пришло ему в голову – обворожительно ухмыльнулся присутствующим, откинулся на стуле и резко выдернул Уокер вверх. Чётко между своих ног.       – Что-то потеряла? – Сатана смотрел на девицу со странным выражением лица. Она просияла, демонстрируя ложку в качестве алиби:       – Уже нашла! ***       Явление Мисселины в кабинет Геральда было подобно грому и молниям. Ну да, это были очень хрупкие и не слишком опасные гром и молнии, но дверь она приложила с такой силой, что затрещал не только косяк, но и его собственная голова.       – И зачем он вчера прилетал? – С порога гаркнула женщина.       – Кто? – Учитель устало поднял глаза на свою коллегу. – Сатана?       – Нет, блин, архангел Гавриил! – Она рухнула в кресло и закинула ногу на ногу, отчего подол её белой хламины задрался, слегка примиряя мужчину с действительностью.       – Абсолютно ничего интересного. Мы вели переговоры о том, чтобы студенты фракции демонов посещали дополнительные боевые занятия в Аду. – А потом добавил. – Думаю, своим появлением он вообще хотел вывести сынка из мнимого спокойствия. И, надо сказать, у него получилось!       – Лично прилетал для этого? Сатана что, муштрует себе свежую армию? – Мисселина пропустила мимо ушей весь пассаж про Люцифера, - что он задумал? Он тебе сказал? Геральд закатил взор:       – Естественно. Милорд подробно и с примерами аргументировал свою позицию по данному вопросу и логически обосновал приезд. – Ухмылка расползалась по лицу демона. – А потом мы выпили Глифта и сыграли пару дружеских партий в Дартс, кидая дротики в летающих на горизонте херувимов. Женщина так живо представила себе эту картину, что не выдержала и прыснула:       – Прости. – Она утёрла слёзы, выступившие от хохота. – Что-то я действительно… как это говорят студенты… загналась и погорячилась. Но словно мало мне происшествий в Школе, так ещё и Йор прислал письмо о похищении копии трубы Метатрона.       – Йор – этот твой сокурсник и тот плюгавый бородач, когда-то подбивавший клинья в Отделе Охраны Труда? – Геральд хищно осклабился. – И ты всё ещё ведёшь с ним д р у ж е с к у ю переписку? – Специально сделал выразительный акцент на слове «дружеская». Лёгкие нотки ревности ей льстили:       – В трёх последних письмах мы обсуждали клубни рододендронов, которые не прижились в его саду, несмотря на все мои рекомендации. Считаешь это достойным поводом злиться? Демон вылез из-за стола, обходя любовницу и опуская руки ей на плечи.       – То есть причин волноваться у меня нет, и он – всего лишь твоя маленькая незабудка? – Потянул мантию вниз и чуть болезненно прикусил кожу обнажившейся шеи. – А я тогда кто?       – Ты – мой большой, крепкий кактус, Геральд, - блаженно закрывая глаза, выдохнула Мисселина. ***       В круглом высоком помещении с куполообразным потолком чадило приторными благовониями. Сумрак скрывал лица присутствующих, но Уокер видела, как на кушетках и диванах ярких расцветок, украшенных шелками и бархатом, лежали, сидели и даже делали что-то очень неприличное мужи самых разных возрастов, размеров и, прости Шепфа, расцветок. Так, например, ведомая рукой Люцифера в пьянящем опиумном тумане, она чуть не налетела на абсолютно голого и синего фавна, ойкнула и прижалась к своему спутнику.       – Ты часто тут бываешь? – Словно следуя общей атмосфере заведения, шёпотом уточнила Вики, когда он привёл её к конструкции, которой идеально подходило только одно слово – ложе. Усадил, разваливаясь по соседству и со скупым удивлением посмотрел снизу вверх:       – Мне никогда не приходилось платить за женскую любовь. «Понимаю. Это они тебе готовы доплачивать», - проскользнула едкая мысль. Почему-то Виктории стало неприятно. Она вдруг так отчётливо представила всех тех дам, красной канвой проходивших через его жизнь, что внутри сжалось что-то тёмное, недобро расправляя ревнивые крылья.       Поспешив закончить обед после своего звёздного выхода из-под стола, она дождалась Адское Высочество в коридорах и потребовала отвести в библиотеку. Как ни странно, но с Люцифером розыскные мероприятия пошли настолько споро, что буквально через час он кинул в неё пыльным свитком судебного протокола.       – Но тут ничего нет по поводу их преступления… - Уокер недоумённо посмотрела на новоявленного детектива. – Зачем ты мне…       – Зато есть имя одного из дознавателей, Непризнанная. – Он выглядел таким усталым, словно это она выжала его как лимон. – Почему твой рот гораздо шире твоего кругозора?       – И что мне в имени твоём?! В смысле, в том.       – Я знаю этого Мэрихима. И знаю, где его можно найти. И даже, - Люцифер задумчиво прикрыл глаза, - чем подкупить.       – И, дай-ка угадаю, - Вики вздохнула, - мне это совсем не понравится? Будто подтверждая мысль, мужчина ответил ей самой недоброй ухмылочкой. Следующие несколько часов оказались посвящены краткому экскурсу в особенности национального быта в Аду. После чего Люцифер протянул Непризнанной одежду женщины с низкой социальной ответственностью и рявкнул «Надевай».       – Это бельё? – Виктория неприязненно рассмотрела корсет с трусами. – Скажи, что да. И что сейчас мне дадут верхнее платье проститутки, а не только исподнее.       – Не проститутки, а матис. – Поправил он, махнув прислуге, чтобы помогла переоблачиться гостье.       – Ма… ещё раз, кто это? – Уокер уставилась прямо на демона.       – Я только что объяснил.       – Я прослушала. Была полностью поглощена мыслями о застуженных придатках в этом минималистичном девичьем туалете.       – Не понимаю, как ты будешь выживать в этом мире, если меня не будет рядом. – Глухо простонал Люций.       – Я тоже считаю, что мне надо свалить. – Она почувствовала, как цепкие пальцы женщины-тени впились в шнуровку её платья, затягивая Уокер за ширму. – Иначе! – Крикнула через перегородку. – Тебе придётся всегда быть рядом! «Это было бы даже смешно, Непризнанная, если бы не было так стрёмно… Стрёмно, что от одной этой мысли меня уже не кидает в холодный пот, а сама идея кажется не такой уж сомнительной».       – Не настолько тяжки мои грехи перед Шепфой! – Преувеличенно исказил рот в подобии восклицания.       – Так кто такие матис? – Горничная зашуршала подолом её предыдущего платья.       – Содержанки. – А потом добавил. – И рабыни.       – Почему тогда мне просто не одеться девушкой лёгкого поведения, уж коль мы всё равно двигаем в бордель?       – В борделе могут присутствовать только мужчины, их матис и работницы этого заведения. – Люций сверлил ширму взглядом. – Хочешь, чтобы я составил тебе протекцию по трудоустройству? Боюсь, экзамен при приёме в дом терпимости тебе не понравится.       – Если он не включает в себя двадцати четырёх часового просмотра «Побега из Шоушенка» и ту размазню, которую подавали на обед, то я определённо согласна! Мужчина мрачно хмыкнул:       – Он включает в себя дюжину низших бесов и закрытое помещение, Непризнанная.       – Аа-а… о-ёй! – Уокер сумрачно поджала губы. – И что мне надо делать в образе этой… матис?       – Всё, - он просиял, - что я скажу. Главное, ничего там не ешь и не пей. И без самодеятельности. А то ты нас потопишь. Она наконец вышла из-за ширмы:       – Как я выгляжу?       – Как шлюха. – Хорошо, что не видит, как дрогнули его пальцы, которые он тут же сжал в кулаки.       – Отлично. Шлюхи – не корабли. Они редко тонут.       И вот, глубоко затемно, они уже сидели в самом эпицентре бурной ночной жизни столицы, а Виктория понимала, что определённо достигла уровня. Самого дна. Полного днища.       – Что они делают? - Девушка пыталась рассмотреть, чем заняты посетители борделя с не по-христиански издевательским названием «Братья и сёстры». Одни откровенно бездельничали, другие – нежились под руками своих спутниц, а третьи… ох, третьи… Она прищурилась и тут же вспыхнула, чем порядочно посмешила своего новоиспечённого «господина».       – Кто именно? – Люций лежал на подушках на боку и, пользуясь растерянностью обычно самонадеянной Уокер, наслаждался процессом. Она то краснела, то бледнела и шла за ним с такой идеально ровной спиной, что это с головой выдавало напряжение. – Вон те, например, - он поднял палец, указывая на толстого лысого человека в богатом халате и его темнокожую спутницу, - полностью поглощены свирелью страсти. – Еле сдерживая рвущийся наружу хохот, шепнул он.       – Свирелью… чего? – Вики быстро отвернулась от центра зала, решив, что вида свирели страсти, чем бы та не была, её психика может не выдержать. И как в воду глядела.       – Трахаются в задницу, Непризнанная. – Он сказал ей это в самое ухо, сев на кушетке и откидывая её волосы. – Только не он – её, а наоборот. – А потом фыркнул, отклоняясь, - и не смотри на меня так, я тоже не одобряю.       – Я смотрю на тебя так, потому что ты притащил меня в свингер-клуб!       – Тише, женщина. – Цыкнул Люцифер. – Помни свою роль. Матис даже рта не может раскрыть, пока ей не разрешит её хозяин.       – А зачем эти женщины выбирают такую… кхм… профессию? – Вики склонилась над ним, заслоняя волосами от окружающих, и подмечая, как красиво отливает едва уловимым загаром его лицо.       – Хочешь болтать, ложись рядом. – Демон равнодушно похлопал по подушкам, после чего отвернул голову, давая понять, что по другому ответов она не получит. Немного покусав губы, Вики решила, что выбора у неё особо нет, и точно повторила его позу, стараясь не прикасаться к мужчине.       – Так лучше, господин? – Зверски рыкнула вполголоса.       – Сойдёт для Непризнанной. – Он вдруг прижался сзади, обвивая её рукой чуть ниже талии. – Не дёргайся. – Потому что Виктория уже норовила вскочить. – Мы пришли в то место, где пара, не увлечённая друг другом, вызовет гораздо больше вопросов, чем обычные посетители борделя. – Пальцы прочертили дорожку от талии и ниже и оказались на обнажённой коже бёдер, едва прикрытой тонким тюлем.       – Хорошо, делай, как считаешь нужным, - пискнула Уокер. – Только никаких свирелей, договорились? А то я уже смотрю на музыку с неожиданного для себя ракурса, и не понимаю, как мне теперь с этим жить. Чёрт, а ему начинала нравиться её сбитая с толку покорность. По крайней мере она позволяла беспрепятственно лапать смертную под самым благовидным предлогом.       – В матис идут, когда больше некуда. – Облизнул пересохшие губы и нарочито плотоядным голосом заговорил в самое ушко. – Если красота не поблекла, а белые ручки жалко портить работой обслуги, то продать себя кому-нибудь с толстым кошельком и властью – неплохое решение. – Люцифер подумал, что хочет перестать перебирать тонкое кружево её наряда, но не может отвести ладонь.       – А что значит-т… больше некуда? – Ему послышалось, или её дыхание сбилось? «Ты может и ни хрена не помнишь, Непризнанная, но твоё тело тебя подводит… И я заставлю его всё тебе рассказать…».       – Это значит… - мужчина пробежался костяшками пальцев вверх – до локтя и выше, вынуждая Вики прикрыть глаза ресницами, - …что в содержанки обычно попадают вдовицы, отречённые дочери, обесчещенные невесты или диковинный штучный товар… - ему вдруг так нестерпимо захотелось прикусить её голое плечо, что он якобы случайно скользнул по нему своими губами, - …зеленокожие жительницы острова Презрения, дриады, ламии из-за Гневного моря, нимфы, гермафродиты, какие-нибудь слащавые пидоры, низвергнутые ангелы, бесы с занятными уродствами или… - Люцифер наклоняется ещё ниже, зная, что теперь она чувствует его горячее дыхание, - …красивые непризнанные.       – Чёртовы Семь Королевств… – Она произносит это одними губами – разомлевшая, горячая, плывущая в густом, приторном мареве. – Остров Презрения… какие-то феи… Гневное море… Адский Чертог… Я до сих пор в шоке, что всё это – не названия коктейлей в Атлантик Сити. И даже не девятый сезон «Игры престолов»! Он отодвигает от неё свои бёдра и убирает руку, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля: «Нравится иметь такую власть надо мной, Уокер?.. Поднимешь себе самооценку, когда, блять, всё вспомнишь и разложишь по полочкам в своём пустом эллипсе, по ошибке именуемом головой?.. Ты же поймёшь, да?.. Не можешь не понять… Потому что сам я едва ли найду силы произнести это мысленно даже себе…». Но вместо того, чтобы лежать и не дёргаться, Виктория льнёт к нему, стыдливо признавая, что не в силах допустить, чтобы ласки прекратились.       – Мне продолжать? – Он удивлённо моргает. Всматривается в приоткрытые губы, хищной тенью нависнув сверху, и наблюдает едва заметный кивок. А большего не требуется. Проводит ладонью почти от самой подмышки вниз – ровно до того места, где линия трусов соединяется с корсетом, и сжимает голую кожу бедра, видя как тяжело она выдыхает своим волшебным ртом. «Ты моей смерти хочешь?.. Забыть раздевалку, чтобы подставлять свою жопу в борделе? Непризнанная, а ты точно будущий ангел?.. Сосёшь, как шлюха… Шпилишься на пальцах, как малолетняя нимфоманка… Позволяешь до боли держать за волосы и впечатываться в твою глотку хером, как заправский суккуб… С подобной химией в таком блядском теле тебе с нами больше понравится…», - вообще-то он хотел подумать «со мной», но это было уже слишком неистово и многозначительно. Куда проще рассуждать об Уокер, как о ещё одной потенциальной сокурснице с горящим передком. Это полностью развязало бы руки. Он бы каждую ночь таскался к ней в спальню, чтобы вколачиваться в школьницу до тех пор, пока она сама не начнёт молить о пощаде. Да он бы, блять, прописался в её комнате, притащив туда бритву, щётку и гору своих мускулов и оформив бессрочный абонемент на прожарку такой демоницы. Девушка поворачивается на спину и хмельно смотрит в глаза с улыбкой нездорового человека, полностью сбивая с рассуждения: «Что за… херня?!».       – Ты к чему-нибудь прикасалась? – Люцифер мгновенно убирает руку с её тела и зло кивает в сторону столов с закусками.       – Поцелуешь – скажу! – Глупо хихикает Вики.       – Отвечай. – Практически рычит, сжимая ей щёки. На них никто не обращает внимания: обычные игрища богатого господина.       – Воды попила. – Она снова изворачивается и хватает его палец своим ртом, обводя окружность острым мокрым языком. Это было бы до охуения, но…       – Идиотка. – Он рывком ставит её на ноги и встаёт сам, утягивая куда-то за пределы круглой комнаты. А потом тащит и тащит бесконечно длинными, подсвеченными тусклым светом коридорами с множеством дверей, часть из которых тут же стремится закрыться, пока они не достигают нужной. Демон, не глядя, отворяет её плечом.       – Умывайся. – Оказывается он привёл её в туалет. Что ж, это даже интересно. Уокер бесстыже думает, что ещё никогда не трахалась в толчке, но видела много соответствующей документалистики.       – Не хочу портить свой макияж. – Льнёт прямо к парню, вставая на цыпочки и горячо выдыхая в губы, - Люцифер, давай переспим! – Едва ли не трётся о него, задрав хвост, как сучка в течку. «Не могу сказать, что я не хотел услышать этого предложения… но ты же обдолбанная!».       – Умываться. – Сам не понял, как нашёл в себе силы не вжариться в эти приоткрытые, блестящие губы. Недрогнувшей рукой снял девицу с себя и поволок к раковине, разворачивая спиной и вдавливая телом в мраморный бортик. – Здесь везде впрыскивают адские дозы афродизиаков, дура. Что из фразы «Ничего не ешь и не пей» было непонятно? – Буквально засунул её мордочку под кран с ледяной водой, невзирая на вопли. «Ну и дебил…», - мрачно буркнул внутренний голос: «Так хорошо наклонилась и заломалась… Можно и присунуть по-быстрому…».       – Блин… тьфу… пере… пффф! – Она отчаянно сопротивляется, но голос её, тем не менее, становится узнаваемым. И это ужасно. Ужасно, потому что с каким-то обречённым отчаянием Люцифер вдруг понимает, что оттрахать Непризнанную – совсем не тот гештальт, который он хочет закрыть. Потому что вот она – очередная возможность номер дохулиард, а он от неё отнекивается. Потому что так ему не надо. Потому что так не интересно. Потому что так – это не она, а пустоголовая кукла для ёбли с её внешностью. А ему страсть как надо получить её всю. Полностью. С головы до пяток. До последнего стона. До последней капли смазки, текущей по её упругим тощим ляжкам. До последнего осознанного крика. До полностью разумного взгляда огромных, убийственных зенок. А не вот это всё.       – Лучше? – Брюнет убрал руку и отодвинулся от Вики, позволяя той выпрямиться.       – Гораздо. – Она посмотрела на него с опаской и какой-то затаённой благодарностью. – А ты – гад! Понежнее было нельзя?       – Льзя. – Сухо отрезал. – Но ты так лезла мне в штаны, что, того гляди, обесчестишь.       – Вернёмся? – хихикнула, отжимая волосы в раковину. – Обещаю вести себя прилично, как и полагается истинной леди на свингер-пати.       – Нет уж. – Кирпичик по кирпичику в голове собиралось понимание. И он, вдруг, воззрился на неё, как на всё самое плохое, что ему доводилось видеть. – Жди здесь и не двигайся с места, пока тебя не отымел какой-нибудь менее притязательный посетитель. Со мной не пойдёшь, потому что ты – бездарна и просто не умеешь действовать по плану.       – Потому что план «На счёт раз-два-три мы пристаём к демону Блаблаблану» - это не план! – Вдруг стало очень обидно от услышанного. С каких-таких пор её волнует, что Люцифер там себе думает?       – Нет. – Сказал со странной, скупой грустью. А потом словно где-то лопнуло. – Потому что ты не воспринимаешь всё происходящее всерьёз. И свою новую жизнь ты тоже не воспринимаешь всерьёз. И где-то на подкорке твоего бестолкового сознания лихорадочно крутится мысль, что всё это сон. И что ты – ёбаная Алиса в ёбаной Стране Чудес. А мы – лишь колода карт. – Слова вылетали хлёсткими пощёчинами. – И что стоит тебе захотеть, крикнуть там по-громче… или топнуть своей худосочной ногой… и всё разлетится. В пыль, в труху, на миллионы осколков. Потому что оно – не настоящее. Рай, Ад, Школа, твой замысловатый корсет, опасности, правила и я. – Её глаза были просто огромными. Просто пиздец какими огромными. Потому что вдруг поняла, что всё, что он говорит – истина. – И тогда ты встанешь в своей ёбаной постели в своём ёбаном Нью-Джерси и пойдёшь по этим осколкам – жить такую жалкую, такую дурацкую, такую единственно, как ты думаешь, настоящую жизнь дальше, а вся эта магия, полёты под облаками и «красивые мальчики с пустыми девочками» останутся в небытие. В ёбаной Стране Чудес, где ничего не страшно, не больно, не способно навредить, потому что оно же не взаправду. Ведь так решила ёбаная сероглазая Алиса. – Он не понимал, почему пол под ним ещё не разверзся, а сам он ещё не жарится на костре, насаженный на вилы Вельзевула. – Вот она – единственная причина, почему всё так, как есть. И происходит так, как происходит. И выглядит так, как оно выглядит. Потому что ты в это всё не веришь. Потому что для тебя этого всего не существует. И потому, что тебе посрать, Уокер. Посрать на всех нас. Вики сглотнула, он впервые обратился к ней по фамилии:       – Люцифер, я не… - Но демон уже развернулся, выходя из уборной. Ледяной, стремительный, опасный. И, наверное, больше уже не нуждающийся в ком-то, кого можно будет обзывать «Непризнанной». ***       Все его домыслы, конечно, оправдались: «Щенок втрескался в непризнанную дочурку Уокер». В принципе, Сатана понял это ещё на балу. В конце концов Люцифер был его сыном, и хотя их кровное родство не позволяло ему прочитать мысли своего отпрыска, одного вида этих влажных взглядов хватило, чтобы сложить два плюс два. Это ему не нравилось. Сейчас, когда Ад перешёл от подготовки к реализации того, что он задумал ещё много лет назад, девчонка могла помешать. «Люций глуп и порывист. Простолюдинские черты, унаследованные им от матери. И если весь его мнимый контроль рушится при виде короткой юбки, то он может оказаться не надёжен». – Мужчина переставил шахматную фигуру на доске подле трона. Оставалась ещё слабая надежда, что это тестостероновое недоразумение, ставшее его и наследником, и наказанием, трахнет смазливую бабёнку и успокоится, но одного обеда хватило, чтобы понять – уокерские таланты залезать под кожу и растекаться там древним, разрушительным ядом, с которыми не справятся никакие чары, были при непризнанной замарашке. В отличии от мамаши, эта пока совсем юна, смешна и тупа, но рано или поздно она узнает истинную цену своего никакого конечно не бессмертного, но чисто женского могущества. А второго серафима с мерзкой фамилией, которая, к тому же, станет идеей фикс для его сына, он допустить не мог. И хотя престол Люциферу пока не светил, у Сатаны были особые планы на своего отпрыска, включающие его полное повиновение и одно, позабытое даже Шепфой пророчество. А значит девчонку кровь из носа надо убрать с этого поля, где он только-только начал разыгрывать свою партию. И Король смахнул белую пешку на гулкий каменный пол. ***       Прошло не меньше получаса, как дверь в туалет вновь отворилась.       – Наконе… - Вики ойкнула на полуслове. На пороге стоял отнюдь не Люций. Пятеро мужчин имели настолько карикатурный вид разбойников с большой дороги, что она бы расхохоталась, не будь их лица такими зловещими.       – Гинза, эта? – Бубнит одноглазый тип в рогатом шлеме.       – Ага.       – А её потом можно… того? – Гыкает ещё один, с гнилой щербатой улыбкой.       – Как получим золото, ебите – сколько хотите. – И тот, которого назвали Гинзой, бросается к Уокер, которая даже не успевает дёрнуться, как ей тут же надевают на голову мешок.       – Окно откройте, черти! – Кричит нападавший. – Пусть думают, что птичка сама упорхнула. Ей не вырваться. Это ясно как день. Но и Люцифер её тут не забудет. Почему-то она ни секунды в нём не сомневается. Даже после всего того, что демон произнёс. Особенно после этого. И прежде, чем её ноги отрывают от земли, унося куда-то за пределы борделя, Виктория незаметно сдёргивает тюль со своей порочной униформы и кидает на пол. ***       Разговор с бывшим судебным работником хоть и дал результат, но какой-то неочевидный. Было ясно, что Трибунал проходил под таким грифом секретности, что даже дознаватель не имел полных сведений о сути преступления. Зато Мэрихим сообщил ему нужное имя. Имя, владелец которого точно знает ответы на вопросы. Пришлось, конечно, распрощаться с фамильным кинжалом, но чего не сделаешь ради исполнения Клятвы Крови. «Или ради неё…», - глумливо присовокупил кто-то в голове Люцифера.       – Выходи. – Демон отворил уборную, которая оказалась пустой, и уставился на кабинки. Там тоже не наблюдалось ни единого телодвижения. Лишь открытое окно на противоположной стене. «И куда ты подевалась, белокурая гадина, которую прислали к нам с земли сеять раздор и показывать, кто тут на самом деле самая равнодушная во всех измерениях тварь?..», - где-то в животе ёкнуло неприятное предчувствие. И ещё до того, как взгляд наткнулся на жалкий обрывок её платья… ещё до того, как кровь прилила к голове со страшной силой… он буквально почувствовал вонючую, пахнущую мочой и испарениями энергию конченной швали, безошибочно узнавая наёмников из Гильдии. «Дьявол, Непризнанная, не смей..! Утебяпростонетправаблять… погибнуть, не дождавшись меня! Не вздумай… слышишь?! Ори, визжи, щипайся, борись, дерись, раскрои им ебала, пой, плачь, смейся как безумная… но не вздумай умирать до меня… или хотя бы без меня… Пожалуйста, не так… не сейчас… нет! Я же тогда…». Глаза горят огнём, крылья ощетиниваются, и каждое перо на них становится бритвой. Ему надо сконцентрироваться. Надо взять себя в руки. Надо идти по следу, пока шлейф чужой энергии ещё свеж. «Если хоть один волос… хоть одна капля крови… молитесь, бляди!». ***       Когда с головы Виктории сдёрнули мешок, она чуть не ослепла от слишком ярких факелов, заполнивших помещение. Полулёжа на полу, осмотрелась, вспоминая все уроки техники безопасности и проклиная в них отсутствие главы о том, как держать оборону сразу с пятью огромными демонами. Главное, им ведь даже рассказывали, как откопать себя из-под земли, если тебя похоронили заживо по приказу мексиканского наркокартеля. А про грёбанных адских приспешников ни единого слова. Хотя, очевидно, это куда реалистичнее внезапной мести со стороны последователей Пабло Эскобара! Помещение напоминало заброшенный языческий храм, в котором эти пятеро организовали себе ночлежку.       – Есть! – Гинза выудил толстый кошель из-под прогнившей доски трухлявого пола. – Не соврали. Оставили в назначенный срок, где договаривались.       – Так эта… - щербатый от души харкнул, - …я её того?       – На здоровье. Только сильно не бей. – Отмахнулся от него Гинза, который явно был тут за старшего. – Личико что надо. Оставь другим. «Отползай, отползай, отползай, пока они не смотрят!», - буквально вопила каждая клеточка её помятого после полёта, но всё ещё пытающегося хорохориться тела. Надежда, хоть и слабая, не покидала живчика Уокер: рядом с одним из топчанов она заметила поварской тесак и равномерно приближалась к орудию.       – Правильно, шлюшка, - прошепелявил гнилозубый, - ползи к лежанке. Там оно сподручнее! Загораживая собой обзор на истинную причину передвижений, она старалась нащупать ладонью рукоять, когда это отвратительное дерьмо уже нависло над ней, развязывая свои холщовые штаны. «Представь, что это футбольная команда, перебравшая после победы. Представь, что они вломились в гримёрку чирлидеров. Представь, что у тебя есть один шанс на миллион, что сработает эффект неожиданности… Бей!», - пальцы нащупали топорик, остальное сделали инстинкты. И стоило зловонной туше начать опускаться сверху, в пах ему, что есть силы, врезалось острие. Наверное, сохранись в этом здании стёкла, они бы вылетели от жуткого, нечеловеческого воя, которым щербатый огласил окрестности. Но рассуждать о децибелах и глубине нанесённых увечий она будет как-нибудь после. А сейчас, всё ещё сжимая тесак, Вики несётся к выходу. Сил лететь нет.       – Куда?! – «Рогатый» перерезал ей путь. – Убью, с-сука! – Сплюнул, надвигаясь. За исключением раненного «ловеласа» остальные тоже бросились навстречу.       – Живой не дамся. – Только и смогла выдохнуть Уокер, поудобнее перехватывая своё жалкое оружие. Вот теперь ей по настоящему стало страшно. ***       Сначала были Руки. Сильные, красивые, буквально вибрирующие от вытекающей из них энергии. Они же вырвали Викторию из оцепления, подняли в воздух и перенесли на безопасное расстояние:       – Постой здесь, Непризнанная. – Голос страшнее всех кругов Ада. – Пока я убью всех, кто тебя обижает. – Люцифер опускает её на пол. – Пока я убью их всех.       – Я и сама..! – Девушка, судорожно сжимающая тесак в ладони, истерически рвётся в бой.       – Тсс-с… - Он неожиданно нежно прикасается к губам пальцами. Такой странный, разительный жест, не соответствующий обстановке. – Бесстрашная, глупая, сумасбродная. – И целует её. Мягко-мягко. И как-то совсем по-особенному. Без захвата власти, без тотального порабощения рта, без оккупации её языка, без невозможности вдохнуть глоток воздуха. Настойчиво и спокойно, словно все мелодии спеты, сюжеты написаны, решения приняты и пути назад нет. Он не верит, что говорит ей что-то… подобное. Что его язык поворачивается, а губы открываются и касаются её так, будто она – единственная святыня на всём белом свете. Его личный Санктуарий для дьявола, в котором посмели пачкать вонючими ногами. В голове кромешная тьма ко всем кроме той, кто перед глазами. В теле – пульсирующая, выплёскивающаяся через край ненависть. В руках – её лицо. «Убью… Я убью их, Непризнанная… Всех. До единого. Каждого. Любого… кто смеет причинять тебе вред… любого, кто заставил тебя стать такой напуганной… Никто не может делать тебе больно! Никто, кроме меня, не имеет на это права, слышишь?!.. Ты – моя. Ты охуеть как страшно давно моя… а они все сейчас сдохнут!». Равнодушие на лице, пожар в душе и лихорадочный блеск красных глаз. Даже внутренний голос чеканит слог. Будто каждая частица… каждая мысль, из которой сейчас состоит Люцифер, находится под тотальным напряжением в миллиарды вольт. И перестань он это контролировать, взорвётся не то что Ад… Вся Вселенная. Вики никогда не видела, как он сражается. Догадывалась, что сын Сатаны неимоверно могуч. Понимала это где-то на подкорке сознания. Но до сегодняшнего момента даже близко не представляла, насколько он силён. Это было похоже на затейливый танец. На самый реалистичный замес в Доту, где есть только один главный персонаж. Вот он стоит и держит в своих ладонях её лицо, а вот уже стягивает через голову чёрную рубашку, разрывая её со спины огромными, багряными крыльями. Пальцы ловко вынимают из её руки топор, который, не глядя, отправляется за спину, попадая в предплечье одного из нападавших. Люцифер не двигается, он будто телепортируется к остальным четверым, мгновенно сворачивая шею привалившемуся к стене щербатому ублюдку. Бьёт крылом мужчину в рогатом шлеме, и пока тот проделывает свой короткий путь из вертикального положения в горизонтальное, выхватывает оба меча за его спиной, вскрывая одним из них туловище «рогатого» от гортани к паху. Тот и вскрикнуть не успевает. Лишь что есть силы пускает фонтаны крови, брызги которой летят на её личного телохранителя, стараясь если не навредить, то хотя бы запачкать. У демона на лице шальная улыбка восторженного, совершенно безумного мальчишки, который добрался до любимых забав. Руки не отбивают, а разят. Он замирает, притягивая к себе двух последних наёмников. А когда они, прикрываясь щитами и доспехами, пытаются зайти к нему со спины, позволяет им это сделать. Секунда, вторая, третья… Один единственный взмах кистями, и третий падает замертво, поражённый мечом в бок, до самого сердца, а последний – удушающе хрипит в руках Люция, который с садистским удовольствием давит мечом на горло, пока лезвие не вспарывает кожу, мышцы, сухожилия и не перерубает главную, жизнеспособную артерию. «Сдохни…», - едва успевает подумать демон, как слышит глухой удар за спиной и молниеносно разворачивается: раненный в предплечье Гинза обмякает, выпуская из рук так и не брошенный нож. «Хороший удар», - думает демон, не отводя взгляда от прекрасного, растрёпанного создания. В её глазах ни капли страха, лишь тупая решимость спасти его от ранения: будто клинок и правда мог в него угодить. «Ты вообще хоть чего-то боишься, ненормальная дура?.. Это я тебя спасаю, а не ты – меня!». Её пальцы наконец разжимаются, и камень выпадает из рук. Виктория отходит в сторону и отворачивается, судорожно пытаясь не зареветь.       – Иди к своим, - демон склоняется над главарём, взяв того за загривок, и удивительно спокойно произносит каждое слово, - и передай от меня привет заказчику. ***       В полночь на озере близ Школы можно увидеть много чего любопытного. Например, как на дне его флюоресцирует планктон, разрезая лиловыми бликами водную поверхность. Или как порхает над цветущими кустами жимолости свод редких ночных бабочек-цекропий, чья пыльца, по легенде, однажды привела Скифу к Церцее. А ещё там можно было различить силуэт в мантии, который тащил нечто тяжёлое, похожее на продолговатый мешок. И это не взирая на личный гороскоп на сегодня, который, вообще-то, рекомендовал человеку не взваливать на свои плечи все тяготы мира. ***       – Мими не закрыла окно. – Уокер заметила это на подлёте к Школе.       – Тем лучше. – Он так и не мог подыскать подходящих слов, чтобы разгрести эту ледяную, рухнувшую им на голову глыбу льда со всеми – гори они в Аду! – обстоятельствами, поцелуями и грёбанными трупами. Просто увёл девицу с того заброшенного капища и сказал, что экскурсия по Нижнему Миру закончена. И что они съёбывают в Школу независимо от того, что она думает на этот счёт. После телепортации в Озёрный край, летели до академии в полной тишине. Периодически, правда, останавливались на плавающих островах, когда Непризнанную пробивало то на слёзы, то на дикий смех, в очередной раз способный конкурировать с доброй сотней гиен. Люцифер не вмешивался. Смерть – это всегда страшно, даже когда заслуженно. А затем, оказавшись в женской спальне, просто рухнул в кресло и прикрыл глаза. Выдыхай, Уокер. «И начни уже трепаться… Вперёд… Давай. И с песней! Заводись и пизди без умолку… Двигай своими губами… наводи суету… задавай тупые вопросы… Только дай мне помолчать рядом с тобой… Чтобы я знал, что ты в порядке». Но она всё ещё казалась до крайности обескураженной:       – Я сейчас. – Сухо кивнула, не глядя на демона, и ушла в ванную. Люцифер посмотрел ей в след и понял: сил у него больше не было. Так забавно и долго балансировать на грани безумия. Так снисходительно находить себе миллион оправданий, почему ему это нужно. Так смехотворно обманываться, делая вид, что не представляет, что она стонет под ним каждую ночь. Чтобы теперь просто рухнуть перед ней, едва уокерской жизни угрожает опасность. «Наслаждайся всем этим, Непризнанная… Я в смятении. Я в полном дерьме. Я… уже даже не знаю, где заканчиваюсь я сам, а где во мне проросла своими чудовищными семенами человечины твоя тупоголовая сущность… Так много и часто о тебе думаю, что, кажется, вот-вот возненавижу. Поделив жизнь на распланированное «до» и охуенно неправильное «после». И мне надо встать и уйти к себе, чтобы написать отцу письмо прежде, чем он, быть может, вышлет сюда свою личную охрану верхом на Кракене… и прежде, чем я прирасту к этому чёртовому креслу, в котором так просто усадить тебя к себе на колени сверху и выебать… А заодно просто попробовать… хотя бы постараться… выебать тебя из себя… зная, что ты – цела и невредима», - Люцифер поднялся, по лицу пробежала кривая, нелепая ухмылочка. Время прощаться. Подошёл к двери и уже положил ладонь на ручку:       – Ты жива? – Всё-таки не удержался, крикнул в сторону ванной комнаты. – Я сваливаю. – Но никто не ответил, позволяя червячку сомнения задрать голову. – Непризнанная?.. – Мужчина всмотрелся – уборная была приоткрыта. «Разворачивайся. Уходи. Уёбывай, бля… Беги отсюда как можно дальше! Без оглядки! Без «но»! Без прикупа в рукаве!.. Ты б мозги себе не ёб без неё б!», - буквально вопил его внутренний голос приказным, папашиным тоном. Но ноги уже преодолели это расстояние в пять шагов до ванной. До ванной, где, словно окончательно решив сломать что-то такое внутри него, здесь, сейчас, не дожидаясь подходящего момента, под струями душа стояла Уокер. Голая, мокрая и охуенная до каждых, выпущенных из-за неё кишок. Стояла и смотрела прямо на Люцифера, прислонившись к стене душевой и до тошноты красиво хлопая ресницами и дрожа мокрыми крыльями. «У меня больше нет сил сражаться с собой. Но с тобой – найдутся…», - он так идеально, так изящно, так порочно изогнул бровь, как бы говоря «И этим ты собралась меня удивлять?..», что после требовалось лишь одно – развернуться и отправиться прочь. Туда, где он сможет нарезать свои внутренности на хрустящий багет. Но она открыла рот. И всё. В одночасье. Феерически. Рухнуло.       – Иди ко мне, - чётко, серьёзно, выговаривая каждую букву. Поманила рукой, словно не замечая, как от этого движения крошатся Небеса, Ад, любые миры и галактики. Потому что… – я… кажется… вспомнила, Люцифер.