#За стеной

Мой кулак превратился в ладонь Мою щеку целует огонь © IC3PEAK — Таблетки. "Стоит всего лишь один раз повернуть замечательный рычажок и вся маленькая, круглая конфорка на газовой плите будет охвачена огнём, ты знала это, Анечка? А знала ли ты, что можно готовить еду и при этом заниматься чем-то, что так пугает тебя? Огонь можно легко добыть, потому что живём мы всё-таки не в каменном веке. Так почему же ты, черт побери, держишь меня тут уже второй год? " — вот что вертелось у Тараса Панфилова в мыслях каждый день. Как же ему надоело быть подопытным кроликом, кто бы знал это. Он сидел на полу и чиркал туда-сюда разболтавшимся рычагом своей старой зажигалки, которую так хорошо было прятать за плинтусом на кухне. Анечка ещё не знала о его "нычках", хотя, возможно, начала догадываться. "Тебе не кажется, что у нас снова пахнет газом в квартире?" — спросила вдруг она еще на той неделе, а Тараса тем временем словно молнией ударило прямо на месте. Что же ему надо сказать ей в этот раз, чтобы ещё и из воды сухим выйти? "Я просто пытался приготовить себе ужин. Там, кстати, в раковине лежит сковорода — чуть подгорела яичница" — и ведь глаз даже не дернулся от такого искусного вранья. Этот прием, как ни странно, сработал и обеспечил ему спокойствие, хоть и не на долгое время. Всё равно чуть позже,в любом случае, нашлось бы что-то ещё очень подозрительное. Больше всего ему хотелось выйти на улицу, ведь он не помнил, когда был там в последний раз. Он довольно часто восстанавливал в своей памяти моменты, которые происходили с ним за пределами комнаты. Даже, когда он впервые дрался до кровавых плевков на асфальт — это хотя бы происходило на родной улице. Да, было неприятно, зато чувствовалась дурманящая свобода. Теперь же ему оставалось малое — выход на балкон и... в принципе всё. Сколько лазеек уже пережил этот бедный балкон — он не мог сосчитать. В свое время ему повезло с соседом — таким же бесшабашным парнем Яном. Этот парень был чуть старше Тараса и, может быть, даже соображал больше него. Ян всегда умел понимать Тараса и не удивляться фразе "Моя тётка заперла меня в квартире до того, как мне исполнится восемнадцать". И вообще он верный друг, хороший — сигаретами делился, мог даже спрятать их у себя в квартире, друзей через балкон проводить разрешал, подкидывал идеи на счёт того, как можно "беспалевно" это проделать. Ну просто чудо во плоти. Единственный недостаток — это то, что Тарас за всё время увидел его лишь пару раз мельком, зато слишком много слышал. "Как жаль, что ты, чувак, уехал. Без тебя тут совсем худо" — думалось ему в очередной одинокий день, проведённый на пустующем балконе. Ему хотелось выть от скуки. Единственные развлечения, что были в квартире, которую он мысленно окрестил спичечным коробком, — это телевизор, ну, и, быть может, пару раз, на выходные, компьютер. Иногда, благодаря Яну, в его квартиру врывался Дон — он же Данил, он же его старый друг — тогда-то жизнь и играла новыми красками, но какими — это абсолютно не важно, потому что Анечке бы это всё не понравилось. Иногда вслед за Доном зачем-то притаскивалась и Катя — след прошлого за пределами коробка, никак не желающий уходить из его жизни до сих пор. Тарас даже не помнил сколько раз посылал её куда подальше и орал через балконную перегородку Яну, чтобы больше он эту рыжую овцу за порог не пускал — никакого толка. Та все равно получала одобрение Яна и перелезала через балкон, так и желая добиться нужного, тем временем Тарас не знал хочет ли он ей противиться или уже как-то всё равно. Все-таки иногда Ян был тем ещё персонажем — ни туда, ни сюда. Однако тот факт, что он уехал — это печально. Теперь, наверное, никто больше не придёт к Тарасу в квартиру, да и сигарет не подарит. Анечка снова ушла куда-то, наверное, даже надолго, потому что дверь оглушительно хлопнула относительно давно. С ней у Тараса каждый день держатся предельно натянутые отношения. Обязательно раз в день он упрекнёт её в том, в чём сам захочет. Более обязательно она не будет с ним разговаривать какое - то время. Наконец, очень обязательно она прочитает ему пару нотаций или же попытается в чем-то уличить. Ну и прям обязательнейший ритуал под конец дня — они сядут под конец за стол и будут пить чай вместе. Будут молчать, ну, или же иногда бросать друг на друга красноречивые взгляды. Взгляд Тараса всегда твердил что-то о ненависти к торжествующей в этом доме несправедливости, а взгляд Ани говорил о всемилюбимом всеобщем благе. Он стоял на своём любимом балконе и смотрел на то, как дети метались из угла в угол и орали как сумасшедшие — на небе потихоньку собирались тучи. Ему от чего-то стало на душе легче. Он, скорее, любил, когда шёл дождь, чем хотел бы спрятаться от него. Он всё-таки ненавидел тишину. Особенно же его раздражало извечное одиночество, продолжающееся так долго, что уже точно свихнуться можно было бы. Он поднял свой взгляд, вперившись в старый потолок и тяжело вздохнул. Мог бы ведь и в школе сидеть в это время, веселиться с друзьями. После школы он, наверное, обязательно пошёл бы с Доном в какой-нибудь пустой гараж и что-нибудь там поджёг. Очень хорошо в огне всегда тлели его самостоятельные и лабораторные. Треск от такого кострища был особенно громким и отпечатывающимся в памяти. На окно приземлилась первая капля дождя, что вызвало у него неподдельную улыбку. В детстве он любил дождь, в прочем, как и сейчас. Самым его любимым занятием в детстве был счёт секунд между одним извержением грома до следующего. Анечка тогда что-то говорила про то, что это может зависеть от расстояния от дома до того самого места, где бьёт гроза, а он завороженно слушал и отсчитывал старательнее. Главное здесь — не сбиться. За два года особенно хорошо учишься считать, не отвлекаясь на что-либо. Неожиданно он сбился, потому что услышал что-то неестественно, на этот раз, постороннее. До него отчётливо донесся звук хлопнувшей двери, но не в его квартире, а там, за стеной. Значит, кто-то, всё-таки, там есть? Он был удивлён, но в то же время успел вспомнить то, что ему рассказал об этом Ян, когда созванивался с ним в сети. "Знаешь, по-моему, они какие-то странные, особенно старшая дочь их. В маске ходит, шапку напялила к концу лета-то. Ты к ним не стучись лучше, а то мало ли... Вдруг они сектанты какие? У тебя и так не лады с нервами, друг" — говорил тот Тарасу, который едва потом вспомнил об этом." Сектанты, значит. Ну и черт был бы с ними " — подумал Тарас, после чего решил даже зайти в квартиру. Холодновато что-то ему стало стоять на балконе, а тут ещё и вышел кто-то с той стороны. Что-то всё ещё оставляло его здесь и не позволяло захлопнуть дверь с другой стороны. Почему-то его по-особому затрясло и не отпускало. Кто-то там есть. Есть, черт возьми, там кто-то. Он слышал звуки подозрительной возни, от чего любопытство брало верх. Кто там может так усердно копошиться уже так долго? Тот старался не издавать никаких звуков, чтобы прислушаться и понять, что же именно там происходит. Нет, он бы мог высунуть голову и посмотреть, но зачем ему это? Нет же, он ушел бы отсюда прямо в тот момент, ведь ему это просто было незачем. Лишние проблемы, вот ещё. Знакомое чирканье. Зажигалка. Точно. Кто-то просто вышел покурить. Но не он. От этого что-то внутри прямо распирало, словно от прилива странных сил. Ладони непроизвольно сжимались в кулаки. Какого черта? Почему кто-то курит на балконе? В конце концов, вдруг окурки будут падать на вывешенное белье, не думают они там, что ли, об этом? Какая беспечность, вы только посмотрите на них. Чёртовы курильщики. Между прочим, курение вызывает патологии, об этом даже на упаковках пишут. От этих мыслей он прикусил себе щеку. Хотелось ударить самого себя по рукам, да и дверь тоже надо было бы все-таки закрыть. Дурной запах у этих сигарет, скорее даже, отвратительный. Очень неприятно дышать этой отравой, вредно же для организма, в конце концов. Да и Анечка в восторге не будет от таких соседей. Вот она-то им и задаст, чтобы не повадно было. Да, точно, надо будет сказать об этом Ане. "Ты к ним не стучись" — прокрутил Тарас ещё раз у себя в голове, чтобы отсеять все остальные мысли. Не скажет же он им про вред курения, пусть травятся на здоровье. Да так им, в общем-то, и надо. Заболеют — попляшут ещё, вспомнят о том, как курили на балконе, других травили. Вот теперь сам отравился пожизненно — вот она, справедливость, где прячется. Тарас ее видеть научился. Не стучаться. Не стучаться. Нет. И всё-таки имеет же он право сказать то, что думает в лицо наглому соседу? Пусть уже поймёт, наконец, что не один он в доме живёт, думать надо об окружающих. Надо ему ещё и задать хорошенько. — Слушай, дай закурить, — сорвалось у того с языка, после чего он услышал, как вниз что-то упало. А вслед за этим потянулась молчаливая пауза. Видимо, система сегодня выдала какую-то ошибку.