#За стеной

Заметённые снегом улицы пустовали среди наступившего нового дня. Голые деревья либо величественно стояли вокруг школьного двора, либо накренялись под большим грузом. В природе тоже есть слабые звенья. Не каждое дерево переживает зиму. Некоторые, даже если её и могут пережить — позже срубаются под корень. Морозная погода порой навевает сон, в который с удовольствием проваливаешься, и после которого нехотя потягиваешься. "Не спи, замёрзнешь" — обычно отвечают на это заботливые люди. Сна только вот ни в одном глазу не было у рыжеволосой девушки, морально готовой даже с головой зарыться в снег. Не грозила ей смерть от обморожения — температуру тела хорошо поддерживал алкоголь, купленный в каком-то сальном ларьке. Прискорбно напиваться среди бела дня, сидя прямо почти у школьного двора. А что ей надо было делать ещё, когда всё опостылело? Голова у неё кружилась. Казалось, ещё чуть-чуть — и тело упадёт бездыханно прямо на снег. Так рубила с ног усталость. До того, как приступить к осушению бутылки, девушка ещё и не выспалась. Ею был сделан ещё один бодрящий глоток отвратительнейшей жидкости. Это хоть и приводило в чувства, но не лучшим образом. Она хотела уже снова закрыть лицо рукой, увидев вдалеке очередного прохожего, вот только подвела её запоздалая реакция. Кто-то уже присвистнул. Её узнали. Конечно, узнали, потому что нужно было удачнее подбирать место для утренней спонтанной пьянки в честь какого-то никому не известного праздника. — Вот это да-а, — раздался гнусавый голос над её ухом, отчего той даже захотелось поморщиться. Слишком много шума после пары часов тишины. Она постаралась сделать вид, что никого не слышала и не видела, вовсе отвернувшись в другую сторону. Хотя успела ведь оценить чью-то грубую обувь до того, как отвернуться. Координация движений уже значительно ухудшилась, потому что её раскачивало из стороны в сторону подобно маятнику. — Что я вижу? — продолжал издеваться тот. — Неужели это наша золотая медалистка и будущая примерная мать хлыщет водку (или что там у тебя, Господи) почти у ворот школы? Девушка стыдливо закрыла лицо двумя руками, в надежде на то, что это всё-таки пройдёт. — Катюха, ну ты закусывала хотя бы, что ли, — сквозь смех произнес парень. "Почему из всех людей, которые ходят здесь, в этот момент прошёл мимо меня именно ты?" — вздохнула она. — Не хватило денег, — буркнула Катя. Язык ей тоже по-тихоньку отказывал. Казалось странным то, что её вообще до сих пор не вывернуло наизнанку от ужасного пойла. Она вполне могла купить себе что-то более качественное. Однако среди забитых разной алкогольной продукции витрин взгляд зацепился именно за эту треклятую бутылку. А случайностей ведь не бывает? Значит, суждено ей было хлестать на этот раз что-то не высшей пробы. — А что за праздник-то на дворе? — глумился, повод появился у него для этого просто восхитительный. — Днюха Панфила ещё не наступила, Новый год тоже относительно не скоро. — Надеюсь, что твои похороны, Дон... Или как там тебя вообще? — бросила та, окинув взглядом склонившегося над ней парня. — Всё остришь, — ухмыльнулся Дон. — Не думаю, что ты не помнишь моё имя. Тем более уже спалилась. — Да мне вообще по барабану, кто ты там, и как тебя зовут, — чуть случайно не выпустила бутылку из рук. Разбила— сама себе ведь такое не простила бы. Деньги всё-таки какие-никакие она за это вывалила на кассу.— Надеюсь, что тебя в честь реки так обозвали, ну, поиздевались чисто над тобой... Поржали, так сказать. У меня в голове с другим словом твоё это "имя" рифмуется. Ещё я надеюсь на то, что за ним стоит какая-нибудь неинтересная, но смешная история. Иначе обидно даже как-то получается. Дон хрипло рассмеялся, нарочно присев на скамейку рядом с Катей. Это был жест, означающий, что теперь-то он никуда особо не торопится. Та, в свою очередь, нарочито отодвинулась, но её предательски чуть подкосило в сторону. — Все свои шутки рассказала? — бросил вызов парень. — Да про тебя можно ещё столько шуток придумать — считать устанешь, — всё ещё еле ворочала языком Катя. — Только какой в этом смысл, если одно твоё жалкое существование уже до жути смешно? Дон сидел с непроницаемым выражением лица, хотя уголок рта всё-таки чуть дернулся вверх. — Я тебе мысленно аплодирую стоя. Катя снова окинула парня оценивающим взглядом и мысленно фыркнула. "Вечно лезущий не в своё дело, самолюбивый придурок" — повесила мысленный ярлык та прямо ему на шею. Осталось только чуть туже верёвку от него затянуть — было бы красивое зрелище. — Что ты вообще тут делаешь? Иди в школу, тебе не помешает там посидеть, учебники полистать, учителей послушать, — еле проговорила она, чувствуя, как с губ падает невидимый яд, который просто необходимо было сплюнуть прямо сейчас. Он в очередной раз рассмеялся. "Честное слово, дурачок" — снова подумала Катя и постаралась отодвинуться ещё дальше. — Школа не нужна, поняла, да? — тот все же двигался ближе. Черт, да она ведь все ещё сидела, на самом деле, на одном и том же месте. — Много тебе твоя медаль даст? Знаешь ты что-нибудь, на самом деле из всей программы? Скажешь прямо сейчас мне что-нибудь умное? Теорему докажешь? Аксиому там, апофему... В этот раз громко рассмеялась Катя, и все же сделала после приступа смеха очередной глоток. — Апофему невозможно доказать, ты в курсе вообще? — она чувствовала, как тяжело вдыхать холодный воздух после того, как хлебнула почти чистейшую химию. — Это перпендикуляр, представляешь? Или это слово ты тоже впервые слышишь? Дон покачал головой. — Думаешь, мне не все равно на всё то, что ты сейчас сказала? — И то верно, — пожала плечами Катя, наблюдая за паром воздуха, вылетевшим вместе с очередным выдохом. — Но слово "перпендикуляр", признайся, ты тоже слышишь впервые в своей жизни. Молчание длилось после этой фразы относительно недолго. Даже не успел свистнуть ветер, как Дон был вполне готов вбросить в ответ очередную ядовитую шутку, подкинуть масло в воображаемый огонь иронии, разгоравшийся между ними: — Кажется, на это я уже что-то отвечал когда-то... — будто задумчиво почесал голову тот. — Точно, пять секунд назад сказал, что меня такое не колышет. Кать, тебе поспать бы лечь, уже память ведь отказывает. — А тут кому как повезёт: кому-то память отказывает, кому-то печень, — съязвила та, припав губами к бутылке ещё раз. — И в обоих случаях всё указывает на тебя, удивительно, — вновь усмехнулся он, поглядывая на Катю, пьющую какую-то явную дрянь. "Где она такое вообще откопала — вот вопрос" — подумалось невзначай Дону, после чего тот продолжил травить очередную язвительную шуточку. — Заметь, не я сижу тут сейчас и распиваю. Катя молча протянула ему бутылку прямо в руку, коротко кивая на неё, мол: "Вперёд". — Я после тебя пить не буду, — отнекивался тот. Она закатила глаза, мгновенно реагируя на такую реплику. — Какой ты всё-таки двуличный, — протянула та. — С поцелуями и шантажом ко мне лезть тебе было нормально, а пить после меня — уже брезгуешь. Фу. Она даже встала в знак выражения собственной неприязни, желая пересесть на противоположную лавку. Только ноги предательски так сильно подкосились, что ничего ей не оставалось, кроме того, чтобы упасть прямо на Дона. Проблема распития алкоголя, которая была бы хуже рвоты — абсолютно неуправляемое тело. Она повалилась на Дона так, словно была мешком с мышцами и костями, а не человеком. Стыдно от этого ей не было. Пожирала изнутри только неприязнь к такому проявлению двуличия, которое она успела лицезреть. Дон мгновенно встал с места, аккуратно уложив Катю на скамью. На ней она вполне помещалась почти в полный рост. — Надеюсь, это было случайно, — отрезал тот, оставаясь теперь стоять около скамьи. Он покрутил в руках бутылку, с интересом разглядывая оставшееся количество жидкости в ней. — И как ты ещё жива вообще? Ты же вылакала чуть ли не половину. — Как будто ты пьешь меньше, — пробормотала та, переворачиваясь на бок. — Я вообще-то спортсмен. И предпочитаю, опять же, в отличие от некоторых, закусывать. Она же презрительно глянула на него и поморщилась. — Ну ты явно не чемпион. Тот коротко пожал плечами и невзначай обратил внимание на то, что Катя не шибко тепло была одета. Конечно, она успела уже согреться на несколько градусов, но это же только внутренне. Не его это было дело, конечно, но с Катей надо держать ухо востро. Любую мелочь обернет ведь против тебя. — Ты тут как давно уже сидишь-то? — будто случайно поинтересовался тот. Катя прикрыла глаза, потому что её начало потихоньку клонить в сон. Она буквально клевала носом, глядя на затянувшееся облаками небо. — Не помню, — сонно бросила та. — Домой пора, может, не находишь? Она нехотя открыла глаза и нахмурилась. — Дон, вот ты мне скажи, ты дурак? — грубо ответила та, слова её лениво растягивались, как это обычно бывает в речи любого пьяного человека. — Как я, по-твоему, пойду куда-либо вообще? Считай, что у меня нет дома сегодня. Я бездомная, вот как. Тот чуть присвистнул от такого поворота разъяснений. — Интересные новости. Тебя из дома, что ли, выгнали? Та лениво помотала головой. — Не твоё дело. — Нет уж, сказала "а", говори, милая моя, и "б", — Дон вообще был жадным до какой-либо информации. Особенно, если это могло бы когда-нибудь пригодиться. Катя видела, как медленно плыл в её глазах сначала город, а потом и силуэт Дона. К горлу уже начинала подкрадываться тошнота, но пока не душила. Действительно, пора бы найти себе где-нибудь хотя бы временное пристанище. — Это ничуть неинтересно, забудь, — отрезала та, начав уже елозить по скамейке. Недолго длились её мучения, так как она весьма ловко была перекинута через плечо Дона. Этакое коромысло. Она не могла не завизжать от неожиданности прямо ему в ухо. — Ты что творишь? — орала она, как резаная, хотя сил на это особых не было. Ей вообще и не хотелось брыкаться, но мучало какое-то опасение. — Куда ты меня тащишь? Поставь меня на землю. — На землю хочешь? — переспросил тот, перестав куда-то шагать, все ещё удерживая её, свисающую с плеча. Чуть расслабил свою хватку. — Ну что же, хорошо. Он специально кинул её в сугроб, отчего визги не прекратились, а, наоборот, стали ещё громче. — Придурок, холодно же. — Взбодрилась? — нарочито крикнул тот и снова наклонился для того, чтобы опять поднять её наверх. — Теперь давай я донесу тебя до твоего подъезда — дальше делай то, что душе угодно твоей будет. Хоть дальше свою дрянь хлыщи. Катя на мгновение действительно взбодрилась, потому что кромкой льда затянулось на этот раз что-то в душе. — Нет, ты не понял, мне вообще нельзя домой, — холодно проговорила она, вдруг перейдя на серьёзный тон. Дон снова погрузил её на своё плечо. "Скажи теперь ещё раз, что я не чемпион" — мысленно усмехнулся тот. — Почему? — Я с родителями не поладила, — немного мялась та. — С матерью, вернее. Дон остановился на месте. — Ты что-то натворила? — усмехнулся тот, после чего в ответ получил удар по плечу. — Эй, аккуратнее, всё-таки могу ещё раз в снег кинуть. Девушка поначалу лишь тяжело вздохнула в ответ. Её успокаивал тот факт, что она всё-таки пьяна, и это в своём роде позволяет ей выговариваться на любую тему. Язык немного развязался, не слушая посылы нейронов беспокойного мозга. — Мы с ней по поводу экзаменов давно уже собачимся, — начала говорить Катя. — Она мне, в общем, условия такие выдвинула, типа: либо бюджет, либо ничего. И всё на этом. Не даст она мне денег на коммерцию. Если ты понял, конечно, о чем я... Тот завис на короткий промежуток времени, после чего коротко кивнул. — Догадываюсь, — вымолвил тот. — Ну и что дальше-то? Ей было тяжело подобрать слова не только в силу того, что туго соображалось. Сложно было сконцентрироваться и из-за таящейся внутренней обиды на то, что всё в жизни происходит не совсем так, как этого хотелось бы. — Я ей сказала, что это нереально, ну, вот и всё, в общем-то. Потом мы разругались, — отрезала та. Дон мысленно усмехнулся, потому что с трудом её словам верил, опираясь на собственный опыт. — А чем тебя затрудняет, как ты мне там сказала: "учебники полистать"? Ну, или "учителя послушать"? Катя покачала головой. — Ты не понимаешь, — она набрала в грудь больше воздуха, прежде чем объяснить эту сложную систему под названием "современное Российское образование". — Все эти экзамены нацелены лишь на то, чтобы проверить то, как ты умеешь нарешивать одно и то же по сути. Это долго и муторно, а ещё точно так же требует денежных затрат. Он постарался переварить эту информацию, которую и сам в принципе знал, но некоторых вещей все же понять не мог. — Так в чем проблема тогда нанять репетитора, я не знаю... Катя в очередной раз закатила глаза. "Достался же, ведь, мне в собеседники. Сказочно повезло", — снова мелькнуло у нее в мыслях. — Потому что это бессмысленно, Дон, — ответила та, голова же её тем временем начала жестоко раскалываться. — Я могу хоть на высшие баллы сдать все эти экзамены и сама. Только вот какой толк будет от этого? Я же не на "сельское хозяйство" поступать собираюсь, а на "психологию". Там довольно большой конкурс. Бюджетники в наше время тоже платят, если ты не знал про это. Теперь-то понимаешь, в чем дело? Тот снова кивнул. На самом деле, он таких проблем не знал в силу того, что в одиннадцатый класс пошёл ради корочки — родителям показать, а потом свернуть в колледж. Такое тоже бывает довольно часто, сидеть лишние два года ради кого-то тоже по-своему непросто. — Допустим, понял я тебя, не распинайся только лишний раз об этом, — поморщился тот. — Но почему бы тебе не заработать эти деньги самой? Катя почему-то особенно громко рассмеялась, опять же прямо ему в ухо. Он, честно, думал, что оглохнет по дороге, которая тем временем неизвестно куда вела. — Так я же и пыталась это сделать. Точнее, на Тарасе, друге твоём верном, проверить хотела, как оно работает, — вполне серьезно ответила та, отчего Дон захотел снова сбросить её, но на этот раз по "чистейшей случайности". Как говорится: "Змея и в Африке — змея". Если Катя говорит о чем-нибудь нормальном, то все равно рано или поздно обнажит клыки. Даже пьянство ей в этом не помеха. "И как она с таким характером сама с собой уживается?"— подумал тот на короткое мгновение. — Я имел в виду нормальную работу, Кать, а не то, чем ты сейчас занимаешься, — съязвил Дон, присматриваясь, где можно было бы всё-таки остановиться. Ему стало будто тяжелее её нести. — Всё у тебя легко, — усмехнулась та. — Только вот нельзя мне идти работать. У нас в семье оформлена потеря кормильца, если ты этого вдруг не знал. Тогда льготы перестанут выплачивать, чего не очень хотела бы моя мать... Катя прикусила губу, понимая, что наговорила лишнего. — Ей вообще всегда денег мало, — неожиданно выпалила она, как бы продолжая развивать мысль. "А её гены-то в тебе тоже присутствуют" — подумал Дон, но не стал озвучивать этот довод. Он заметил впереди какую-то очередную лавку и мысленно заприметил её. — Что, теперь тебе нечего сказать на мой счёт? — с вызовом произнесла та. — Коне-ечно, вы же все считаете меня глупой. Только знаю-то я больше вас всех вместе взятых. Дон проигнорировал эту реплику. — К Панфилу на день рождения, может, пойдёшь тогда? — поинтересовался тот. — Он там всех собирает вроде бы, ему тётка амнистию объявить собирается... В глаза ему посмотришь? Стыдно, может, станет тебе. Мать свою вспомнишь заодно. Та закусила щёку то ли от чувства стыда, то ли от другого, но все же неприятного ощущения. То, что сказал Дон — явно не лучшее из всего, что можно бы услышать из различных вариантов продолжения разговора. Тошнота снова оказалась рядом, но Катя успешно от неё увиливала. Вернее, лишь игнорировала эти чувства. Старалась, по крайней мере, именно это и сделать. Вдалеке показалась старая заброшенная курилка. Там Дон и решил оставить Катю. Пускай греется. Он прибавил шаг. К тому времени оба уже замолкли, потому что сказать друг другу было точно нечего. При входе в курилку в нос сразу бил очень резкий запах. Дон старался не вдыхать его, Катя же закашлялась. — Ты меня куда притащил? — задала она вопрос, ответа на который не последовало. Дон перевел дыхание и усадил девушку на скамейку. Отцепить её от себя было тяжело, но он смог. Она все ещё внимательно смотрела ему в глаза, выискивая ответ на свой вопрос. — Знакомься со своим новым местом жительства, — воскликнул тот, едва вдыхая затхлый запах сигарет и сырости. — В лучших традициях, всё, как полагается во взрослой самостоятельной жизни. Катя все ещё злобно смотрела на него, но не могла даже пошевелиться, потому что тошнота всё-таки успела схватить её за горло. Она была обездвижена. И такое оцепенение ещё никогда так не чувствовалось ею. От одного только запаха она была готова вывернуться наизнанку полностью. Голова кружилась, а в глазах троилось. — Ты не тупая, Кать, — напоследок произнес тот. — Просто стоит иногда не рассказывать каждому встречному и поперечному обо всей той дряни, что в жизни у тебя происходит. После этого дверь хлопнула. — Стой! — крикнула уже было та, и даже встала с сырой скамьи, но неуклюже плюхнулась на пол. От душного запаха Катю все же успело вырвать. Серо-желтые стены старой курилки были готовы принять её в свои объятия и сжать сильнее, чем это обычно происходило даже в родном доме.