personal jesus (i'll make you a believer)

— Прошу, садитесь. Рей сделала как было сказано, и села на старый деревянный стул с высокой спинкой и подушкой ручной работы на сиденье. Она даже вздрогнула от волнения, услышав, что он закрыл за ними дверь. Она сидела у его стола, и её слух уловил скрип старых половиц за спиной. От каждого тяжёлого шага пульс бился всё быстрее. Отец Рен обогнул стол и встал позади своего кожаного кресла, не торопясь садиться. Взгляд этих завораживающих глаз неотрывно блуждал по её телу. Рей с трудом верилось, что они с ним оказались наедине. — Вы совершенно застали меня врасплох, — заявил он. — Это необычно для меня — быть столь взволнованным кем-то, кого я едва знаю. — Вы взволнованы? — спросила Рей. — Вы прекрасно это скрываете. Уголок его губ дёрнулся. — Поверьте, каждая унция моего самообладания уходит на то, чтобы не поддаваться мирским желаниям. — А, вы всё ещё сопротивляетесь. — Её губы медленно растянулись в улыбке. — Я уже давно перестала. Похоже, это слегка застигло его врасплох, но в хорошем смысле. Взгляд каким-то образом сделался ещё темнее, и она с наслаждением заметила, что он крепче стиснул спинку стула. — Да? И каково это? — Просто окрыляет, — промурлыкала она. Он улыбнулся довольно застенчиво и покачал головой, после чего провёл длинными пальцами по волосам. — Я и не предполагал раньше… Мне просто непонятно, почему я ощущаю эту… навязчивую тягу нарушать правила, — начал объяснять он. — Не то, чтобы я не поступал так прежде, просто… Вы красивы, но я встречал немало красоты во всех её проявлениях. И всё же есть в вас что-то такое, от чего я не могу держаться в стороне, а ведь мне даже неизвестно, как вас зовут. — Рей, — прошептала она. — Меня зовут Рей. — Рей… — попробовал он на вкус её имя. — Не знаю, Рей, сколько ещё мне удастся избегать вас. Она вздёрнула подбородок и попробовала воззвать к нему глазами, потому что желала его так неистово, что ей подумалось: может, он прочтёт это по её лицу? — Вы боитесь? — Возможно. Немного. — Не нужно. Мне не страшно. — Тогда что же вы испытываете? — Восторг. Нетерпение. Может, соблазн… ведь все мы немного грешники, отче, разве нет? Он ухмыльнулся, обошёл стол и встал в каких-то двух шагах от её стула. Она вдохнула его запах; отец Рен пах чистой одеждой и старыми книгами. Опьяняюще. — Верно подмечено, — похвалил он. — И вы хотите, чтобы мы поддались искушению? Чтобы согрешили пред лицом Господа? — Господу и так известно, что мы порочны, — молвила она назидательно и при этом зазывно. — Да и грех ли — то, что от природы так прекрасно? — Хм-м… Рей не могла долее поддерживать этот шутливый тон. Проволочки только оттягивали неизбежное, а она не собиралась ждать больше ни секунды. Проворными движениями она расстегнула металлическую пряжку его чёрного кожаного ремня. Расстегнула она также и пуговицу на брюках, и уже было взялась за застёжку молнии, когда его ладонь легла ей на запястье. Рей подняла на него глаза. — Здесь? В церкви? — спросил он с деланным изумлением, плохо скрывавшим то, как его всё это забавляет. — Предпочитаете, чтобы я остановилась? — полюбопытствовала она. Другая её ладонь помассировала его сквозь штаны, и Рей улыбнулась своей неоспоримой победе. — Не похоже, что вы хотели бы, чтобы я… — Ах… Вы умеете убеждать. Он отпустил её руку, и Рей тут же продолжила своё дело. Он подошёл на шаг ближе, облегчая ей задачу. Очень скоро ей стало понятно: чтобы ублажать его должным образом, понадобятся обе руки. Он был тёплым на ощупь и уже на удивление твёрдым. Но ведь он и сказал, что сдерживается из последних сил… Она раскрыла губы и только и успела, что провести кончиком языка по головке члена, как вдруг он снова остановил её, легко погладив пальцами под подбородком. — Встаньте на колени, — попросил он, — на пол. Не выпуская его из рук, она одним плавным движением, соскользнула со стула и оказалась на коленях. Она ещё раз подняла глаза, встретилась с ним взглядом и, решив не произносить молитвенных слов, что так и просились с языка, продолжила с того места, где остановилась. Ощущать его во рту было восхитительно. Ей нравилось эта власть, эта уверенность, что лишь росла, стоило ей в очередной раз услышать, как он прерывисто втягивает воздух, или почувствовать, как он стискивает ладонь у неё в волосах. Рей вдруг поняла, что удивляется как бы со стороны: зачем же люди добровольно отлучают себя от столь умопомрачительной свободы, от страстей, уступать которым — сущее блаженство? И что ужасного может быть в том, что так упрощает жизнь? Она медленно отстранилась на некоторое расстояние и стала нежить его языком. И, проведя губами по выпуклости головки, услышала над собой глубокий, мягкий стон. — Смотрите на меня, — велел он, ласково зарываясь пальцами глубже ей в волосы и вновь притягивая ближе. — Хочу видеть похоть в ваших глазах. Она взметнула взгляд к его лицу, наполовину скрытому в сумраке кабинета, а увидев, как решительно он смотрит на неё, ощутила внутри сполохи знакомого пламени. — М-м, — протянула она, вбирая в себя столько, сколько могла, а затем неспешно высвободила его, теперь уже особенно тщательно стараясь не разрывать зрительный контакт. Она исступлённо желала его, и если он хотел тому доказательств, то она их предоставит. — Думаете, я одержима демоном, отче? — прошептала она и провела языком по члену снизу вверх, чуть приподнимаясь на коленях, чтобы достать до кончика. — Ах… нет. Демон не пожелал бы, чтобы человеку было так хорошо, — ответил отец Рен. Он запрокинул голову, его губы приоткрылись, и хотя глаза и были крепко зажмурены, но ни звука не покинуло рта. Рей тихонько усмехнулась и, всё так же глядя на него, взяла мошонку в ладонь; другой рукой она водила по члену вверх и вниз. Отец Рен схватил сильнее, и она мягко застонала. — Я могу сделать так, чтобы вам стало ещё лучше, — тихим шёпотом пообещала она. — И, думаю, вы можете сделать то же для меня. Он лишь слегка расслабился и посмотрел на неё сверху вниз как-то по-новому взволнованно. На долю секунды Рей засомневалась, что он согласится. Он выглядел так, будто на него снизошло озарение, и Рей не понимала, хорошо это или плохо. Но затем он помог ей подняться, привлёк к себе и крепко обнял, и сквозь чёрную хлопковую рубашку она ощутила жар его плоти. Нательный крест на длинной цепочке вжался ей в грудь, а твердь его тела — в живот. — Мне нужно взять вас, — сказал он хрипло. — Не могу ждать и секунды. — Секунда — слишком долго, — торопливо согласилась она. Одним быстрым движением он столкнул со стола невысокую стопку бумаг и усадил на него Рей. Ладонь на её заголённом бедре была тепла, когда он задирал подол её церковного платья. Она обхватила его ногами и притянула к себе так близко, как возможно. Его голодный взгляд упал на её распутный рот, и он стал медленно наклонять к ней голову, безмолвно прося разрешения. Но спрашивать не было нужды. Она подалась вперёд, сокращая расстояние между ними, и прижалась к его губам своими. Рот его был мягок, и поначалу отец Рен осторожничал. Но одно лишь ласковое, игривое прикосновение языка к его нижней губе — и он проник глубже, стал целовать жёстче. Она охнула ему в рот и зарылась ладонью во взъерошенные волосы, чтобы удержать его вплотную к себе. Рукой он проверил, насколько она готова. Указательным и средним пальцами он медленно, но уверенно провёл сверху вниз по её лону, и она тихо застонала. Ей казалось, она и прежде понимала, насколько неистово его хочет, но в полной мере постигла это только, когда он наконец коснулся её там. Она себя серьёзно недооценила. Повинуясь порыву, она ухватила зубами его нижнюю губу и заскользила ими по ней. И отпустила лишь, когда оттянула её так сильно, что точно знала: он обратил внимание. То была уловка, которая неожиданно прекрасно сработала на отце Рене. Он почти грубо сместил в сторону ластовицу её белья, заменил ткань тёплой плотью члена, и, ощутив это, Рей затрепетала от нетерпения. Он нежно прижался своим лбом к её и медленно потёрся о неё внизу, дразня то ли её, то ли самого себя. Но — да помогут ей небеса! — она уже так обессилела от желания, что не могла долее терпеть ни секунды. Он замер на мгновение на входе, затем усилил натиск и рвано вздохнул. И ещё раз провёл членом по её складкам. Тогда она просунула руку меж их телами и поймала его в ладонь, отчего глаза отца Рена распахнулись чуть шире. Глядя в них с нежностью, она вернула член на прежнее место. — Не бойтесь, — прошептала она и мягко потянула его на себя. — А-ах… Он заскользил в неё сладко дюйм за дюймом, пока не наполнил собой и она не перестала различать, где заканчивается её тело и начинается его. Дрожа под ним, она теснее обхватила его бёдрами и едва ли не до крови прикусила губу, чтобы не заскулить в голос. Его пальцы медленно прокладывали себе дорогу вниз по её спине, и столько изумления было в его взгляде, что Рей подумала: всё, он сдался ей на милость. Но там было и сомнение. Складка между бровями стала гораздо заметнее. Она мягко качнула тазом и задышала прямо в его приоткрытые губы. — Поцелуйте меня, отче, — ласково попросила она. Но он сделал даже больше. Видно, только этих слов ему и не хватало, чтобы освободиться от оков, что бы его ни сдерживали. Он не отрывался от её губ, в порыве безудержного желания целуя её вновь и вновь; поймал её нижнюю губу и впился, покусывая и оттягивая почти до боли, но всё же не выходя за грань удовольствия. Она впустила его в рот, и чувствовать, как его язык гладко скользит по её, было головокружительно. Столько разных ощущений испытывала она — это ошеломляло. Просто дразнящий танец языка на её губе, рука, что запуталась в волосах на её затылке, — и она поняла вдруг, что уже на грани. Что-то звало её душу выйти из тела — оно было словно яркая танцующая вблизи вспышка. Рей ахнула и, ухватившись за перед его рубашки, сжала ткань в трясущихся кулаках. Толчки были неторопливы и осторожны, будто он всё ещё испытывал её, но каждый ощущался как удар тарана в двери, а защита её изрядно ослабла. Он, должно быть, угадал её метания, потому что внезапно остановился, отчего и сама она замерла. В ответ на это Рей всхлипнула и сильно дёрнула его на себя за рубашку, отчего пуговицы на ней натянулись. — П-пожалуйста… — взмолилась она надломленно и дрогнувшим голосом. — Прошу, не останавливайтесь… Я н-не могу… ах, отче, прошу! — Т-с-с, — прошипел он, нагибаясь и накрывая её рот ладонью. Взглядом прожигая её насквозь, он наклонил голову — так близко к её, что она ощутила, как кончики волос щекочут лоб. — Кто-нибудь может услышать, — предупредил он тихо и торопливо. — Мы ведь этого не допустим? Рей испустила тоненький звук, приглушённый рукой Рена, и отрицательно помотала головой. — Нет, не допустим, — согласился он, подражая её жесту. — А теперь, юная прелестница… вы собираетесь кончить? — М-м-хм. — Рей рьяно закивала и задвигала тазом из стороны в сторону, и Рен резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Напрасно она это сделала; оттого, что он внутри, дразнит, подводит к самому краю и того и гляди столкнёт в бездну, ей стало ещё тяжелее. — Сдерживаетесь изо всех сил? Она снова кивнула. — Хорошо, — промурлыкал он и поцеловал её в лоб. — Потому что, когда кончите, нужно вести себя очень тихо. Как думаете, у вас получится? Рей застонала и замотала головой. Ни за что. Исключено. — О, я ждал иного ответа, — сказал Рен. Он подался назад, начал выходить из неё, в итоге оставив внутри один-два дюйма. Рей протестующе вскрикнула под его ладонью и попыталась крепче обхватить бёдрами. Ему едва не удалось скрыть усмешку, вызванную её усилиями. Прежнее ощущение наполненности, веса внутри, которое подвело её так близко, медленно истаивало до всего лишь слабого удовольствия, пульсирующего фоном, подобно прекрасному воспоминанию. Но она хотела вернуть его. В тот короткий момент во времени она не помнила, что она без этого такое. — Ну что ж… это значит, вы обещаете не шуметь? Она рьяно закивала. Никто никогда раньше не останавливал её на полпути, чтобы объяснить правила, и, хотя обычно она не приветствовала подобное, что-то в том, как это делал Рен, творило чудеса. Возможно, так было потому, что, хотя он и произносил всё это и даже оттягивал её разрядку, всё же он и сам задыхался, глядя на неё со всем необузданным пылом. Он был настолько же близко, насколько и она. И он дразнил себя так же сильно, как и её, — если не сильнее. — Хорошо, — сказал он, опять над ней нависая. — Ибо это обитель Господа. Чтобы подчеркнуть свою мысль, он вновь стал заполнять её, и на последнем слове вошёл до упора. Он вжался именно туда, куда нужно, и она вскрикнула и выгнула спину, ногтями оставляя на его руках тонкие царапины. Так как всё это время прикрывал ей рот ладонью, он сумел приглушить её стоны, пока на неё накатывали волны наслаждения. Однако не только она издавала звуки. Отец Рен лишь единожды хрипло застонал, но тут же прикусил губу, заставив себя умолкнуть. Он убрал ладонь с её рта. Она ощутила, как он изливается в ней, но это её не волновало. Она приняла все меры предосторожности, как и подобает молодой леди. И ещё она понимала, что сегодня у них не будет возможности повторить. Это был их единственный шанс, пусть всё и прошло стремительно. Поэтому она крепко обняла его и осыпала поцелуями шею. Он не смутился — если у него вообще были на то причины. Он позволил объятиям продлиться несколько минут, разрешив себе понежиться в её аромате, чтобы вспоминать его, когда её не будет рядом. Но долго это не продлилось, хотя ей, возможно, и хотелось этого. Он вышел из неё и стал с удовлетворением наблюдать, как на её входе собирается капля эякулята. Затем он вернул на место ластовицу трусиков и, нежно надавливая, провёл большим пальцем по полоске ткани снизу вверх. — М-м-м… — промурлыкала Рей, потягиваясь на его столе. Ей было плевать, что теперь начнётся чёрт-те что. Вообще-то её это даже возбуждало. Ей придётся пройти по церковным коридорам и спуститься по лестнице, с их маленьким греховным секретом между ног. Как только он перестал её касаться, она тут же села и оправила одежду. Как раз когда она возвращала на место застёжку цепочки, он ухватил её пальцами за подбородок и внимательно посмотрел в глаза. — Нам нужно сделать это снова, — торопливо зашептал он. — Мне мало одного раза. Не хватит ни двух, ни даже десяти. Рей тихо засмеялась и вздёрнула подбородок, прося поцелуй, которым он тут же её одарил. — Вынуждена согласиться, — произнесла она. — Почему бы нам не проводить наши личные встречи на регулярной основе? Я, как вам теперь известно, заядлая грешница. Он улыбнулся, затягивая ремень. — Что ж, а я как раз обучен помогать заядлым грешникам, — молвил он непринуждённо. — Думаю, я вполне квалифицирован, чтобы помочь вам справиться с вашими необычными затруднениями. — Большое спасибо вам, отец Рен, — сказала Рей тихо и торжественно, но в то же время игриво. — Я правда надеюсь, что не подведу вас. — Разврат… — он ухмыльнулся, — … часто идёт рука об руку с религией. — Что вы говорите, — поддразнила она. — Вы, несомненно, самый развратный священник, которого я знаю. — М-м, не льстите мне. Я уже вполне счастлив тем, что трахнул вас. Он вызывающе ухмыльнулся, и Рей не смогла сдержать ответной улыбки. — Мне пора; долг зовёт, — сказал он со вздохом и оправил колоратку, после чего наклонился к ней так, чтобы оказаться глазами на одном уровне с её. — Я хочу, чтобы вы вышли отсюда и, чувствуя влагу между ног, думали о том, чем мы здесь занимались. И только посмейте уронить наземь хоть каплю. Услышав его низкий и властный тон, Рей приподняла брови. Тот казался безумно привлекательным, им невозможно было пренебречь, но она тоже умела вести себя нахально. Из нахальства, а ещё — из любопытства, как далеко сможет она зайти, проверяя на прочность либидо бывшего бесогона, ставшего священником в захолустном городишке. — И как же вы узнаете, что я справилась? — поинтересовалась она нагло. Губы отца Рена медленно растянулись в улыбке, а во внешних уголках сияющих глаз появились очаровательные лучики. — Вы исповедаетесь в этом мне, — просто ответил он, — и Господу. Рей слегка оторопела. Богу не обязательно было об этом знать! Хотя, опять же, разве Он ещё не был в курсе? Отец Рен заметил её удивление и решил воспользоваться им по полной. Он приблизился достаточно для того, чтобы шёпот лизнул её щёку тёплым искушением. — Я отведу вас в исповедальню, — развил он мысль, — и вы расскажете Ему, что дали мне кончить внутри вас. Рей захлебнулась воздухом. Такая перспектива и волновала её, и пугала. — А я спрошу вас, позволите ли вы мне повторить это с вами, на глазах у Господа. Он невесомо поцеловал её в щёку, и по рукам её побежали мурашки. — Я… н-не думаю, что смогу сделать это, — проговорила она, заикаясь, неожиданно тихо даже для собственных ушей. — Сделать что? Исповедаться в грехах или позволить мне кончить в вас? Она посмотрела ему в глаза. — Исповедаться. — А, — сказал он, кивнул и ободряюще ей улыбнулся. — Ну, быть может, однажды. Плечи расслабились, и она наконец встала на ноги. Он замер и залюбовался ею, взглядом задерживаясь у неё на бёдрах. Дерзкая улыбка сползла с его губ — на долю секунды он потерялся в мыслях. Потом он пошёл к двери, открыл её и предельно по-джентельменски предложил Рей выйти первой. Её эта мысль позабавила, и пришлось сдерживать хихиканье, пока она шла за Реном. Электрический ток желания потрескивал между ними, поднимал волосы на затылке. По-джентельменски, — подумала Рей и всё-таки прыснула со смеху. — Спору нет, он джентельмен. Он мог быть и Люцифером в овечьей шкуре. Даже дьявол был когда-то прекрасным ангелом.