Шепот в темноте

Вечер, плавно перетекающий в ночь в «Лапах Дракона», был в самом разгаре. Сара и Майкл беззаботно разговаривали друг с другом, на миг забыв обо всех насущных проблемах и полностью растворившись в очаровании беседы. О’Нил не заметила, как внимание к её персоне плавно сошло на нет, и вскоре гости напрочь прекратили её замечать, словно та и впрямь стала очередным членом их стремительно разрастающейся банды. Стрелки часов плавно перевалили за десять вечера, а разговор с Тёрнером всё не заканчивался, и федеральный агент уже всерьёз задумалась над тем, чтобы мягко намекнуть мужчине по поводу раннего начала завтрашнего рабочего дня, когда её смартфон, лежащий на столешнице возле бокала с недопитым элем, громко завибрировал. — Что такое? — заметил её встревоженный взгляд Майкл. На автомате он протянул руку, коснувшись кончиками пальцев запястья Сары. – Всё хорошо? — Думаю, звонок в такое время суток навряд ли предвещает что-то хорошее, –О’Нил едва заметно нахмурилась при виде надписи «шериф Никсон», мерцающей на экране телефона, однако ей ничего не оставалось, кроме как смахнуть блокировку в сторону и ответить на звонок. — Агент О’Нил на связи, слушаю. — Надо же, как официально! — из трубки раздались знакомые ехидные нотки, и детектив едва подавила в себе желание немедленно запустить телефон в ближайшую стену. — Чёрт, О’Нил, я же не один из свидетелей по делу, не стоит без конца козырять своим званием. Ты и так постоянно это делаешь, когда я рядом. — Дерек, у тебя что-то важное? — Сара поднялась из-за стола и направилась к дамской комнате, где было гораздо тише, чем в наполненном людьми и музыкой зале ресторана. — Просто я очень хочу верить в то, что это нечто важное, потому что с чего бы тебе ещё дергать меня в вечер пятницы обратно на работу, где я только сегодня была, не так ли? — Мне искренне жаль отвлекать тебя от твоей развлекательной программы, которую ты окрестила «неофициальным расследованием», — девушка в который раз закатила глаза, на этот раз точно намереваясь сбросить, но неожиданно голос её напарника стал предельно серьёзным. — Поверь, я бы не стал лишний раз беспокоить тебя по пустякам. — Что случилось? — убавив раздражение в голосе, насколько это было возможно, спросила она. — Ещё один ребёнок… — голос Никсона прервался, став в мгновение ока серьёзным и даже хриплым от напряжения. — В общем, пропал ещё один ребёнок. Мать заметила это только сейчас. Обзвонила всех друзей сына: никто не знает, где он, а номер телефона выключен и находится вне зоны действия сети. — Разве мы не обязаны начать поиски только через сорок восемь часов с момента пропажи человека? — Теперь нет, О’Нил. Дело в том, что на его кровати нашли цветы. И ты знаешь, о каких именно я говорю. Сердце Сары ухнуло куда-то вниз. Ей тут же стало дурно, и она инстинктивно ухватилась дрожащей ладонью за край фаянсовой раковины, глядя на своё отражение в настенном зеркале. Лицо девушки было белее мела, голубые глаза лихорадочно блестели на фоне нездорового оттенка кожи, и где-то в глубине радужки она сумела разглядеть солёную влагу. Одного он вернул, а другого забрал. Теперь всё честно. Счёт пока что идёт в его пользу… «Только дыши! Дыши, мать твою, слышишь? Раз-два, вдох-выдох. Это ничуть не сложно!» — отдавала самой себе простые команды О’Нил, задержав дыхание и пытаясь отвратить приближение подобной цунами волны безотчётной паники. Спустя пару секунд вынужденной дыхательной гимнастики туман в её голове отчасти развеялся, принося с собой заветное прояснение в рассуждениях. — «Шёпот»? — вновь обретя способность говорить, едва слышно пробормотала в трубку Сара, втайне надеясь, что всё это — лишь очередной кошмар утомлённого работой рассудка. Сама она наверняка уснула в кресле полицейского участка, склонившись над кипой досье и отчётов, как обычно, ведь так? Но реальность оказалась куда более жестокой, чем она предполагала. — Да, фиолетовый морозник, — детектив почти увидела, как неутешительно кивает головой заместитель шерифа. — Приезжай скорее, ты должна увидеть все улики. Адрес скинул в сообщении, буду ждать тебя на месте. Она бездумно сбросила вызов и ещё несколько секунд постояла у зеркала, вслушиваясь в ритмичные звуки гудков, сливающихся в единый фоновый гул. Сзади скрипнула дверь, но Сара не обращала на это внимания ровно до тех пор, пока ладонь Майкла не коснулась её плеча. — Очередное дело, — коротко бросила она, смаргивая влагу с длинных ресниц и убирая телефон в карман куртки. Девушка не хотела давить на больное, невольно напоминая Тёрнеру о том, через что сейчас проходит он сам, будучи родителем одного из пропавших детей, но это и не потребовалось. ⸻ Я должна ехать прямо сейчас, и мне жаль, что наше… — Я тебя отвезу, — решительно прервал её спутник. Он извлёк из кармана косухи ключи от своего мотоцикла, прокрутив на сгибе указательного пальца металлическое кольцо брелока с чёрным игральным кубиком. — Незачем ждать такси, если каждая минута на счету. Я домчу гораздо быстрее. — Не думаю, что Никсон будет рад в очередной раз увидеть Драконов на месте преступления. Майкл качнул головой, и его лицо приобрело то самое упрямое выражение, которое О’Нил уже видела сегодня на гонках при взгляде на Бурого: Тёрнер был уверен в своей правоте и отступать ни в коем случае не собирался: — На сей раз Дракон будет только один, — криво усмехнулся он. — И лишь в роли ночного водителя его напарницы. Пойду пригоню байк ко входу, жди здесь. *** Несмотря на позднее время суток, вокруг дома на углу Ридж-стрит и Хастингс-стрит шумели полицейские мигалки и стоял микроавтобус скорой помощи. Патрульные уже успели оцепить вход и веранду по периметру тошнотворно клишейной жёлтой лентой «Не пересекать! Здесь место преступления», будто в доме лежало, по меньшей мере, несколько трупов, и при одном осознании мелочности этой мысли Сара невольно поморщилась. «Ну конечно, это преступление, тем более для такого тихого города, как этот! Пропало семь детей с начала года, шериф полиции и ещё одна жертва в коме. Даже сотрудники правопорядка в ужасе. Ни единой зацепки, ни толковых улик — ни черта нет!» — неутешительно размышляла О’Нил, подъезжая поближе к дому. — Притормози вот здесь, — она указала своему водителю на место у обочины прямо напротив дома, где дальше за съездом начинался густой и темнеющий сентфорский лес. Майкл кивнул, плавно нажимая на тормоз и останавливаясь прямо в указанном месте. — Дальше я пойду сама. Сам понимаешь, ты не… — Меня всё равно не пропустят, я же посторонний. — Тёрнер повернул ключ в замке зажигания и вытащил наружу. — Не переживай, я подожду тебя здесь. — Это может затянуться надолго. Лучше поезжай обратно в «Лапы», тебе не стоит портить себе вечер бессмысленным ожиданием. Я найду себе водителя. — Сара замялась, не зная, что ещё добавить к ответу, но Майкл лишь усмехнулся: — Если это будет Никсон, то теперь мне ещё больше хочется проследить за тем, чтобы ты не осталась тут ему на съедение. — Я справлюсь. До встречи с тобой мне это как-то удавалось, справлюсь и сейчас, — детектив улыбнулась и, помахав ладонью, отвернулась от Тёрнера, направившись прямиком к домику у дороги. Отдалившись на безопасное расстояние, она мгновенно переключилась в режим деловитого агента ФБР, коим и была до поездки в «Лапы Дракона». — Добрый вечер, джентльмены. Федеральный агент Сара О’Нил, я веду дело о пропавших детях. Пропустите вперёд, — скомандовала она паре патрульных, размахивая тёмно-синей корочкой перед их лицами. Те переглянулись, но услужливо приподняли ярко-жёлтую ограничительную ленту. Пригнувшись, Сара решительно прошла вперёд. — Спасибо. Деревянная белая дверь была открыта, и детектив осторожно вошла внутрь дома, предусмотрительно расположив руку на правом бедре, где висела кобура с табельным оружием. Однако стоило ей оглядеться по сторонам, чтобы сразу же понять: предостережение в данном случае было излишним. Дом буквально кишел людьми. То тут, то там, задевая Сару плечом без всякого зазрения совести, заходили патрульные, чтобы помочь паре криминалистов перевернуть вещи, и где-то в череде комнат детектив успела заметить усталое от недосыпа лицо Стефани. Видимо, криминалистов не хватало, поэтому сбор вещдоков и обыск дома доверили патрульным, которые сновали по комнатам, бесцеремонно передвигая вещи и оставляя за собой на полу и коврах кучу грязных следов. «Какого хрена, Никсон? Эти тупицы сейчас опять затрут все улики, как это уже случилось в лесу, когда нашли Спенсера!» — начала заводиться с пол-оборота Сара. Приступив к поискам заместителя шерифа, чтобы уточнить, с чьего разрешения на месте преступления творится подобная вакханалия, она заметила щёлку света из-за приоткрытой двери, ведущей в гостиную. Толкнув её от себя, Сара заметила напряженную спину Дерека, сидевшего на корточках у большого кресла, расположенного в центре комнаты. В нём сидела молодая женщина, чьё лицо было белее простыни, и лишь тёмно-карие глаза в совокупности с ярко-рыжими кудрявыми волосами выделялись черным пятном на фоне невероятно болезненного цвета кожи. — Мы найдем его, Мередит! Я обещаю, клянусь тебе, что мы его найдём, — услышала Сара тихий голос Никсона. Он взял женщину за руку и утешающе погладил её запястье большим пальцем. — Но ты должна довериться нам, помочь разобраться в том, что произошло этим вечером. Без твоей помощи я не смогу… — Ты вообще ничего не можешь, — вдруг охрипшим голосом заговорила она. Невидящий ничего вокруг взгляд карих глаз матери пропавшего ребёнка уставился на Дерека с таким укором и болью, словно это он был причастен к похищению её сына. Одним быстрым движением она стряхнула руку мужчины со своей и тяжело всхлипнула, тут же спрятав лицо в ладони, словно пытаясь спрятаться от окружающих её людей. — Ты… Ты нашёл Спенсера, но какой ценой? Он в коме, Дерек! А что если… если мой мальчик, мой Стив тоже… Я не смогу, не смогу с этим жить, ты понимаешь?! НЕ СМОГУ! Раздались сдавленные рыдания, постепенно переходящие в громкий надрывный женский плач. Дерек встал на ноги, сделал шаг назад и отошёл от жертвы в сторону. Он махнул рукой, и парамедики, которых всё это время Сара не замечала, сконцентрировав внимание на обрывке случайно подслушанного разговора, тут же завозились возле Мередит, поправляя установленную капельницу и добавляя в неё другие препараты. «Успокоительное и, скорее всего, снотворное. Она сейчас не в себе от горя и навряд ли сможет рассказать что-то связное», — с сожалением подумала агент, молча наблюдая за развернувшейся перед её взором картиной. Никсон по-прежнему стоял к Саре спиной, но она знала, какое именно выражение лица у него стало, когда Мередит посреди рыданий неожиданно затихла на какую-то долю секунды, а затем тихо, но отчётливо произнесла: — Если с ним что-то случится… Если хоть один волосок упадёт с головы моего сына, я тебе этого не прощу, Дерек. Ни тебе, ни твоему отцу, который понукает треклятыми Драконами в этом городе! Ты меня слышишь?! Когда мужчина молча отвернулся от Мередит, О’Нил помимо воли почувствовала, как волна жалости затапливает её с головой. Внешне её напарник никак не выражал свои эмоции: его лицо со стороны казалось высеченным из камня и безжизненным, словно маска, на котором лишь изумрудные глаза, полыхающие гневом, вместе с ярко проявившимися на скулах желваками выдавали эмоции, а именно боль, смешанную с безграничной яростью. — Ты здесь, — вместо приветствия равнодушно констатировал он, наконец, заметив федерального агента у дверей. Та молча кивнула, делая Никсону шаг навстречу. — Я звонил тебе час назад. Ну хорошо, что ты всё-таки нашла время среди своих увеселений на реальное дело. Сара молча проглотила эту очевидную шпильку в свой адрес, достав из кармана рабочий блокнот и ручку. — Кто и что именно из твоих парней уже успел тут сделать? — сразу же деловито спросила она, принимаясь делать пометки на бумаге. — Патрульные вместе с Райт и её помощницей прочесывают дом в поисках улик. Что-то наверняка уже успели сфотографировать и записать, если честно, ещё не было времени узнать, как там у них продвигается, — стал рассказывать Дерек. — Насчёт опроса жертвы пока ничего: сама видишь, Мередит не в том состоянии, чтобы давать показания и включать их в дело. Когда я приехал, то едва успел вызвать парамедиков, чтобы сообщить, что у матери жертвы случился нервный срыв. Наверное, лучше допросить её завтра, когда она более-менее придёт в себя. Оставим её под надзором, а завтра пускай приезжает в участок и всё расскажет, сможем допросить её вместе. — Я тоже так считаю, — Сара поставила галочку напротив пункта «допрос жертвы», после чего двинулась дальше по своему наспех наброшенному списку. — А что насчёт отца, друзей, знакомых? Просматривали список звонков, сообщений? Есть ещё какие-то свидетели на примете? — Стефани изучала смартфон парнишки, но он оказался разбит вдребезги. Детектив нахмурилась, скрестив руки на груди: — Это как? — строго спросила она. — В общем, Мередит звонила с него мне, когда вызывала полицию и в порыве истерики она… Ну, ты понимаешь… — Разбила его, можешь не продолжать, — мрачно закончила за мужчину федеральный агент. — Там просто экран треснул или корпус тоже повредился? — Что-то с экраном, телефон ни на что не реагирует и не включается. Надо отвезти нашим специалистам, может, получится влезть в него с компа, — Дерек пожал плечами. — А насчёт отца ребёнка тоже тупик: Мередит с ним давно развелась, тот живёт в соседнем штате с новой семьей. Каждый месяц регулярно перечисляет алименты за Стива и приезжает на выходные, но отношения с пацаном довольно натянутые. — Ясно, тогда с ним свяжемся в последнюю очередь, — ещё одна неутешительная галка напротив слова «отец». Красноречиво покосившись в сторону притихшей женщины, сидевшей в кресле, Сара перевела взгляд на лицо Никсона. Тот недоумённо приподнял бровь, словно не понимая, что именно от него хотят узнать ещё, пока его напарница не произнесла прямо: — Мы можем поговорить в коридоре, чтобы никого не беспокоить? Мужчина кивнул, открывая дверь наружу и выходя из гостиной вслед за Сарой. Та аккуратно прикрыла её за собой, настолько тихо, насколько это было возможно. — Какого хрена ты творишь, Никсон? — шёпотом начала свою тираду она, косясь на удивлённого таким поворотом событий мужчину. — Я понимаю, ты был занят состоянием Мередит, но ты хотя бы задался вопросом по поводу того, какой хаос в расследование вносят твои подчинённые? — О чём ты? — Да оглянись ты вокруг! — Сара взяла Дерека за руку, разворачивая от себя в сторону лестницы, ведущей на верхний этаж дома. Тот сразу же опустил взгляд на её руку, но его напарница намеренно проигнорировала этот взгляд, не придавая сему значения. — Во-первых, почему их тут так много, словно мы разыскиваем всех детей разом? Во-вторых, они же элементарно затопчут все улики и даже не заметят этого, ведь у нас тут тысяча слонов в чёртовой посудной лавке! — А что мне ещё было делать, мисс Всезнайка? — Никсон поспешно выдернул свою руку из ладони своей напарницы, заставив ту недоумённо захлопать глазами. — Если ты не заметила, сейчас тут всего два криминалиста, которые будут собирать улики до самого утра, пока у Мередит не случится ещё один нервный срыв, а ведь нам надо ещё отвезти всё в участок и… — Значит, так, Коломбо, — теперь пришёл черед Дерека изумляться своему новому прозвищу. — Мы сейчас сделаем так: ты отзываешь всю свою хвалёную кавалерию. Пусть покинут дом как можно быстрее, без лишнего шума, и оставят все улики, которые обнаружили, на столе в столовой, где сейчас находится Райт. Если остались помещения, которые патрульные не осмотрели, то возьмём их на себя: нам нужны абсолютно все улики. Любая мелочь, любая зацепка, любой намёк на то, что в этом доме мог быть посторонний, понимаешь? Сара ожидала бурных возражений, агрессии и даже сомнений в собственной компетентности, которые Никсон высказывал довольно часто, особенно в последнее время, но сейчас их не последовало. — Ты права, — его изумрудные глаза блеснули в полумраке коридора, и, заглянув в них, девушка на краткое мгновение забыла о том, что вообще хотела сказать. — Сейчас мигом отправлю их обратно в участок. Слово заместителя шерифа и впрямь считалось здесь законом: спустя пятнадцать минут дом был практически пуст, не считая парочки парамедиков, всё ещё безуспешно пытающихся уговорить Мередит на дополнительное обследование в больнице, и криминалистов, деловито роющихся в небольшом количестве улик, которые смогли отыскать трудолюбивые патрульные. — М-да, не густо тут! — Сара обвела взглядом столешницу и тяжело вздохнула. Тот самый смартфон с треснувшим экраном, скетчбук, открытый на странице, буквально усеянной рисунками морозников, от одного вида которых у детектива пошёл мороз по коже, и непосредственно сами цветы, лежащие в защитном целлофановом пакете. Сделав пометки в рабочем блокноте, она резким движением захлопнула его и убрала в карман куртки. — Говоришь, патрульные осмотрели все комнаты и больше ничего не нашли? — Похоже на то, — мрачно отозвался Дерек, стоящий рядом. — Прошлые места пропаж выглядели примерно так же: улик везде было мало. Всё чисто и аккуратно, только грёбаные цветы всегда были на месте. — Морозник я заберу в лабораторию. Наверняка на нём тот же раствор, который был на цветах в доме Виндстоуков, — возвестила Стефани, убирая рабочие инструменты в рюкзак. — На корпусе телефона полным-полно отпечатков Мередит, так что нет смысла делать дактилоскопию и искать совпадения. Мне кажется, будет более целесообразным попробовать его взломать, если мы так и не узнаем, какой именно там был пароль. У Филиппа есть знакомый, который хорошо разбирается в софте, попробую уломать его помочь. Скетчбук тоже без особенностей: нет ни рисунков других цветов, ни каких-то записей про «Блажь» или «Шёпот». — Может быть, там есть подсказки или намёки, имена других детей, — предположила Сара, протягивая руку и открывая блокнот на первой странице. В отличие от предыдущей жертвы, Стив не был наделён таким художественным талантом, но рисунки различных узоров и маленьких животных в виде кошек и собак давались ему довольно неплохо. Нитрил перчаток то и дело цеплялся за краешки потёртых страниц, и девушке приходилось листать несколько страниц за раз до тех пор, пока на последней странице неожиданно не мелькнул странный рисунок. — Это ещё что? Контраст показался её глазам дико непривычным — среди рисунков домашних животных вдруг в конце скетчбука обнаружился мрачный пейзаж: тёмные деревья уходили куда-то далеко вверх, густо сплетаясь друг с другом мощными ветвями. Всё было в чёрных тонах, а бумага казалась истончившейся, как будто рисунок стирали, а затем рисовали заново и не один раз. Ярким же пятном на чёрном фоне выделялся фиолетовый морозник, цветущий прямо у подножья деревьев. — «Господь бог всё видит. Не только хорошее, но и плохое», — озвучил за её плечом Дерек красноречивую надпись внизу страницы. — И при чём здесь морозник? — спросила Сара, собираясь протянуть скетчбук заинтересовавшейся Стефани, однако с обратной стороны последней страницы вдруг что-то выпорхнуло и упало прямо на пол. — Я, кажется, поняла, откуда взялась та цитата под рисунком, — произнесла Райт, подобрав глянцевый буклет с пола и скользнув взглядом по его содержимому. — Это реклама паствы преподобного Лэнгдона. Она развернула буклет детективам. На белой бумаге были уже знакомые им фразы, выведенные чёрными буквами: «Господь бог всё видит. Не только хорошее, но и плохое. Святой отец Майкл Лэнгдон ждёт всех прихожан города Сентфора на воскресной утренней молитве, посвященной пропавшим детям. В это непростое время только вера в Господа Бога и внутренний свет помогут Вам не сбиться с пути и отыскать его даже в кромешном мраке. 9 часов утра, часовня на углу Хай-роуд и Хоуп-стрит. Принимаются пожертвования в любом размере, все средства будут направлены на помощь семьям жертв». — Чёрт! Этот жук уже успел подсуетиться, — проворчал Дерек, глядя на брошюру. — Видимо, денег из городской казны ему на ремонт часовни больше не хватает. — Почему ты так уверен, что этот преподобный такой козёл? — спросила Сара. — Вдруг он действительно хочет помочь детям. Заместитель шерифа лишь фыркнул, не удосужившись ответить на вопрос своей напарницы, но вместо него это сделала Стефани: — Дерек прав, — подтвердила слова мужчины криминалист. — Прошло уже четыре месяца, а лично я до сих пор не видела, чтобы Лэнгдон хоть как-то помог несчастным родителям кроме своих бессмысленных молитв и толканий речей о том, что «Сентфор потонул в грехе». Даже Драконы с Аароном во главе сделали для города больше. — Из двух зол выбирать не стоит, знаешь ли, — тут же отозвался на заявление Райт Никсон. — Драконы — те еще мудозвоны, но они хотя бы не скрывают этого под рясой священника и не читают лицемерные проповеди, которые на хрен никому не сдались. — Как бы то ни было, этот буклет может стать нашей зацепкой. Других у нас всё равно нет, — пожала плечами О’Нил. — Думаю, что стоит сходить на проповедь. Кто как не священник знает о грехах прихожан своего города, в конце концов? Стефани кивнула головой: — Хорошая мысль. Тебе составить компанию? Конечно, «Драконы» — не самая желанная паства для него, но всё же… — Не стоит, тем более я знаю, как ты любишь спать на выходных подольше, Райт, — опять вмешался в разговор Дерек. — Я пойду с О’Нил. В моём присутствии отец Лэнгдон хорошо подумает, прежде чем соврать заместителю шерифа полиции. — Небольшая поправка: раньше любила спать, Никсон, — вдруг недружелюбно ответила девушка. Уложив в рюкзак разбитый смартфон, завернутый в пластиковый пакет, и застегнув на все молнии, она надела его на спину и бросила в сторону детектива колючий взгляд. — Теперь у меня полно работы даже по выходным. И просто для справки: не все Драконы такие мудозвоны, как ты думаешь. Один из них трудится, что есть мочи, только чтобы у тебя было, что листать ночами и тяжко вздыхать над отчётами. Думаю, скетчбук вы довезёте до участка сами. Спокойной ночи. Она махнула рукой своей помощнице, которая тут же взяла в руки контейнер с живыми цветами морозника, и процессия, состоящая всего из двух криминалистов, двинулась к выходу из дома. — Что это с Райт? — удивился подобной разительной перемене поведения Никсон. — У неё настроение буквально за минуту поменялось. Сара лишь закатила глаза, хватая со стола злополучный блокнот пропавшего ребёнка вместе с буклетом, лежащим поверх него. — Просто иногда ты слишком категоричен в своих заявлениях, — его напарница устало вздохнула. — Она ведь права, а ты с таким отношением к Драконам будто дальше собственного носа ничего не хочешь видеть. — О’Нил, ну ты-то должна понять, что… — Ладно, оставим этот разговор. К чему опять переливать из пустого в порожнее? — девушка безнадёжно махнула рукой. — Кажется, Мередит уснула, так что поехали обратно в участок, здесь нам больше делать нечего. Если ты, конечно, не хочешь довести мать пропавшего ребёнка до второго в её жизни нервного срыва, а это ты точно можешь. *** Когда Сара и Дерек покинули дом Мередит Хоук, лужайка у её дома была практически пуста. Конечно, Майкла там уже не было и, лишь заглянув в недра разряжающегося смартфона, Сара обнаружила там непрочитанное сообщение: «Тут ко мне патрульные прикопались, в общем, я решил обойтись без драки и благоразумно поехать домой. Прости, что не дождался. По поводу твоей тачки: в понедельник приедут прокатчики, заберут её на время ремонта. Если ворчун Никсон не раскошелился на транспорт, заезжай ко мне — с удовольствием что-нибудь тебе подберём. После этого вечера я понял, что на байке ты смотришься не менее эффектно, чем на месте преступления. Майкл». — Неужели это Тёрнер пишет такие сентиментальные сообщения? — раздался полный иронии голос Дерека прямо у Сары над ухом. Она повернула голову набок, едва не встречаясь с мужчиной нос к носу, однако тот благоразумно отвернулся, делая вид, что его нисколько не интересует чужая переписка. — Раз так волнуется, чего сам не подвёз-то? — В прошлый раз ваша встреча на месте преступления едва не закончилась дракой, — резонно припомнила ему напарница, заблокировав телефон и убрав его в карман джинсов. Никсон в ответ лишь криво усмехнулся, подойдя к своей машине: на этот раз вместо привычной и неброской патрульной он приехал на раритетной чёрной Chevrolet Impala 1967 года выпуска. — Это ты так решил не привлекать к себе внимания? — Нет, это машина отца. Теперь, как понимаешь, она моя, — коротко бросил он в ответ. — Садись давай. Спорить Сара не стала: послушно села на переднее сиденье рядом с водителем. Ей не терпелось задать Никсону вопросы, касающиеся его отца Джонатана, раз уж о том зашла речь, но девушка понимала, что сейчас её напарник не в том настроении, чтобы болтать на личные темы. По правде говоря, О’Нил и сама хотела, чтобы их короткая поездка прошла в мирной тишине. — А почему мы едем прямо, если надо свернуть направо? Ведь полицейский участок в другой стороне, — вынужденно заметила Сара спустя какое-то время, когда Никсон проехал нужный поворот, ведущий в центр города. — Я везу тебя в гостиницу, где ты остановилась, — продолжил вести машину как ни в чём не бывало Дерек. — К слову говоря, не понимаю, почему ты решила заселиться в клоповник Драконов. Если бы я знал, что федеральный агент, приехавший в Сентфор лично по мою душу, живёт в «Чёрном Драконе», я бы сразу предоставил ему место в моём доме. — Не поняла, — детектив приподняла брови, покосившись на своего водителя. — Тебя настолько коробит тот факт, что твоя напарница живёт в отеле Драконов, что ты готов впустить её к себе в дом? Вау, да у тебя и впрямь к ним настоящая ненависть, раз уж решил проявить гостеприимство! Щеки Никсона слегка порозовели от смущения, являя взору О’Нил едва заметную россыпь веснушек, которые она раньше совершенно не замечала. — Не в этом дело, просто… — он слегка мотнул головой, будто пытаясь избавиться от охватившей его неловкости. — Ладно, не бери в голову. Просто думал, что тебе так будет удобнее. Ну… От моего дома ехать в участок всё равно ближе. Вернее, от дома моего отца. Он сейчас всё равно пустует, и ты могла бы спокойно обосноваться там. — А где тогда живёшь ты? — поинтересовалась Сара. Разговор приобретал всё более интересный поворот. — В соседнем квартале. Недавно купил там квартиру. Всё-таки пора же мне уже слезть с отцовской шеи, как считаешь? — Дерек сбавил скорость, аккуратно заворачивая на центральный въезд у входа в гостиницу, больше смахивающей на придорожный мотель, но, к чести Драконов, мотель хорошего качества. — После того, что случилось с ним, находиться в доме стало совсем невыносимо и… Думаю, ты это понимаешь. — Понимаю, — девушка кивнула, замечая за собой, что в который раз не даёт своему напарнику закончить за него мысль, и тут же поспешно замолкла. — Прости, я тебя весь вечер перебиваю, всё никак не заткнусь. Тебя это наверняка жутко раздражает. — Ну, с этим ты попала в точку, мисс Марпл! — Никсон усмехнулся, плавно останавливая машину у входа. Импала заурчала в его руках будто довольный котёнок, и мужчина с привычной нежностью погладил руль, прежде чем повернуть ключ зажигания и заглушить мотор. – Вот и приехали, напарница. Увидимся завтра в участке. С тебя, кстати, кофе. — Достойная плата за хорошую поездку, — согласилась Сара без малейших нареканий, улыбнувшись в ответ. Поначалу, выйдя из дома Мередит, федеральный агент чувствовала себя бесконечно уставшей и вымотанной, но сейчас, видя ответную улыбку своего напарника, столь редкую, будто явление северного сияния, отчего-то на душе Сары стало гораздо теплее, чем было до этого. Ощущая, как неловкая пауза затягивается, О’Нил отстегнула ремень безопасности и собралась уже выйти наружу, но неожиданно ладонь Дерека легла ей на плечо. — Постой, — вдруг хрипло и едва слышно окликнул он. Сара послушно замерла, затем медленно обернулась назад, глядя на Дерека с неподдельным изумлением. Он сидел слишком близко к ней. Тёмно-зелёные глаза, в которых то вспыхивали, то гасли искры, будто рождение и гибель очередной сверхновой звезды в чужой вселенной, всякий раз заглядывая в которые девушка поневоле чувствовала себя астрономом, который тщетно пытался постичь загадку мироздания, но каждый раз решение от неё ускользало. От потёртой кожаной куртки заместителя шерифа несло сигаретным дымом, порохом и почему-то запахом мяты, и Сара даже не заметила, насколько быстро успела привыкнуть к нему, насколько он успел въесться в её обонятельные рецепторы, оседая стылой горечью на самом корне языка. В тусклом свете фонарей ей сейчас было отчётливо видна едва отросшая щетина её напарника, и отчего-то девушка вдруг задалась вопросом: каково это — коснуться его щеки, сосчитать кончиками пальцев все его веснушки, пока он смотрит на неё так пристально, что от одного взгляда замирает сердце?... — Ты… Ты хотел что-то спросить? — О’Нил ощутила прилив крови к своим щекам, и те стремительно начали краснеть под прицелом внимательно-изучающих глаз Никсона. Часть её хотела выскочить из машины стремглав и помчаться вперёд, даже не оборачиваясь, а другая часть хотела остановить течение времени, заморозить этот миг, который стал казаться теперь невыносимой и одновременно самой сладкой пыткой, ведь ожидание пугало и возбуждало одновременно. — Да, я… Хотел… — начал было Дерек, но тут же прервался. Его взгляд упал на губы О’Нил, и он едва слышно вздохнул, словно испытал невыносимую тоску по чему-то, ведомому ему одну. Сара от волнения задержала дыхание, уже готовая коснуться его дрожащего лица, которое оказалось к ней безумно близко. «Вот она, точка невозврата. Если это случится, всё изменится, — лихорадочно размышляла она, наблюдая за ним. — Если он поцелует меня, я больше не смогу смотреть на него иначе. Дерек больше не будет для меня просто напарником, он станет чем-то гораздо большим…» Ей казалось, что она уже почти уловила своими приоткрытыми губами его дыхание, отрывистое и частое, когда Никсон неожиданно спросил: — Почему он, Сара? — Кто? — прошептала она, всё ещё находясь под очарованием момента. — Тёрнер, — скупо уронил Дерек, вдруг отодвигаясь от девушки назад. — Почему он пишет тебе сообщения такого рода? Какого хрена он вообще подвёз тебя сегодня? Мне кажется, я ясно выразился, что Драконы должны быть для тебя только работой, а не чем-то большим. — Ах, вот оно что! — на смену нахлынувшей нежности теперь пришла огромная волна раздражения, и О’Нил едва сдержалась от того, чтобы сразу перейти на крик. — Тебе не нравится, что я нашла подход к свидетелю и он помогает мне с расследованием, как может, или что он оказался Драконом? Ты уж определись с этим, будь добр! — Знаю я, как он тебе «поможет». Этот ловелас разыгрывает одну и ту же карту, и вы, девушки, каждый раз на неё ведётесь, — напарник еле слышно скрипнул зубами, сильнее сжав руками рулевое колесо, да так, что костяшки пальцев побелели. — Несчастный отец, потерявший единственную дочь. Вдовец, убитый горем и тоскующий по жене. Что там за амплуа у него еще есть? Герой-любовник, обожающий скорость и опасных женщин. К слову, с копом он ещё не крутил роман, так что можешь гордиться собой. Ты стала у него своего рода первой, О’Нил! — Какой же ты козёл! Просто не верится, как ты можешь быть слеп и видеть то, чего нет и никогда не будет, — со злостью бросила ему в ответ Сара. — Благодаря ему и Хиллу я хотя бы узнала, что за сыр-бор творится у тебя с Драконами, потому что мой новоиспечённый напарничек какого-то хрена молчит об этом, утаивая информацию от федерального, мать его, агента! — А каким это образом кома моего отца и его тёмные делишки с этими мудозвонами касаются тебя, позволь спросить? — Ты прекрасно знаешь, каким! — О’Нил начала поднимать голос, понимая, что Дерек напрочь отказывается её слышать. — В крови у шерифа нашли ту же дрянь, что и у меня. Нас накачали одним и тем же препаратом: только вот я жива и разбираюсь со всем этим дерьмом и его упрямым сыном, а твой отец в коме и неизвестно, что именно с ним будет дальше! На несколько минут в салоне машины воцарилась неуютная тишина. Саре даже не верилось, что буквально пару мгновений назад она надеялась, что Никсон поцелует её. Теперь она даже смотреть на него не могла без мысли о том, насколько её напарник погряз в собственных предубеждениях и зацикленности. «Дети так и будут пропадать, и я ничего не смогу сделать, потому что шериф этого города ловит собственных призраков, сотканных из тумана. Фантазии, которых попросту не существует!» — вдруг горько подумала она. От этой мысли стало настолько гадко, что Сара испытала немедленное желание выйти наружу на свежий воздух. Послушавшись себя, она вышла из салона, громко хлопнув дверцей и ожидая услышать за своей спиной шум заводящегося мотора Импалы, говорящий о том, что её хозяин решил уехать, не прощаясь. Однако вместо этого хлопнула водительская дверь, и Сара услышала позади себя отчётливое: — Если тебя интересует, он больше не в коме, О’Нил. Я ездил к нему сегодня, хотел поговорить с ним обо всём, что происходит в городе. Я не знаю, как, но когда я… говорил с ним, он очнулся и коснулся моей руки. В общем, он пришёл в себя и сейчас находится в больнице. Мой отец жив и в полном сознании. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — воскликнула его напарница, оборачиваясь Дереку навстречу. — Он же… Он должен помнить лицо нападавшего, то, как именно его накачали. Мы можем доказать алиби Аарона, понять, кто за этим стоит! Нам нужно завтра же с утра поехать в больницу и допросить твоего отца как можно скор… — Ничего не выйдет, — мужчина неутешительно покачал головой. — У него ретроградная амнезия: он ни черта не помнит из последних месяцев своей жизни. Не помнит пропажи детей, не помнит наши бесконечные ссоры, ни черта подобного. А даже если бы и помнил, ты уж прости, но тебя я к нему на порог точно не пустил бы. У отца стресс, он только вернулся практически с той стороны, и я не дам ни одному человеку в этом городе заставить его ещё раз пройти через этот ад. Даже тебе, О’Нил. Без обид. Эта новость переполнила чашу безграничного терпения детектива. Глубоко вздохнув, она поняла, что находится сейчас практически на грани истерики, но сорваться на своём напарнике было бы крайне непрофессионально с её стороны, поэтому вместо этого Сара привычно натянула на себя непроницаемое и равнодушное лицо федерального агента. — Это всё, чем ты хотел со мной поделиться, или есть что-то ещё, требующее моего внимания? — спокойно спросила она. — Если нет, то я, пожалуй, пойду спать: чересчур многовато открытий для сегодняшнего вечера. Тебе так не кажется? Никсон понимающе кивнул, потянувшись рукой в карман куртки. Привычно извлёк надорванную пачку сигарет и вытащил оттуда одну. — Прости, если вывалил на тебя это так внезапно. Я не говорил, потому что считал это личным, не хотел грузить своими проблемами, — он обхватил губами фильтр, хлопая по карманам в поисках зажигалки. — Увидимся утром? Взгляд О’Нил чуть смягчился, но лёд в ярко-голубых глазах показался Дереку всё таким же непроницаемым, как и в первый день их знакомства, будто тот никуда не девался. — Спокойной ночи, Никсон. Постарайся поспать, нам завтра предстоит много работы, — поджав губы, коротко пожелала напарнику она и направилась к белой неоновой вывеске придорожного мотеля «Чёрный дракон». *** …Раньше Дерек ненавидел больницы. Доводивший до рези в глазах белоснежный цвет халатов врачей, едкий запах антисептиков, боль в содранных коленках и нестерпимый зуд после только что наложенного гипса. В детстве Никсон-младший ненавидел болеть, ощущать собственную беспомощность и бессилие. Однако сейчас, глядя на укрытое больничным одеялом, неподвижное тело своего отца Джонатана, подключенное к бесчисленным мониторам и аппаратам, Дерек всё больше осознавал, что лучше болеть самому и ощущать свою слабость, чем каждый божий день надеяться на чудо, которое, возможно, никогда и не произойдёт; безропотно наблюдать за тем, как самый близкий тебе человек уходит. Речи врачей сливались в один бесконечный гул, которому не было ни конца ни края: «передозировка «Блажью», «ослабленный стрессом, алкоголем и хроническими заболеваниями организм», «осложнения с сердцем и почками», «с мозгом всё в порядке, все КТ и МРТ в пределах нормы, рефлексы живые и сохранены, невозможно утверждать наверняка, почему он без сознания», «мы должны надеяться и наблюдать за его состоянием», «у него неплохие шансы на поправку, прошло всего несколько месяцев, некоторые пациенты выходят из комы спустя годы», «будьте стойким, мистер Никсон»… Всё это Дерек просто не мог терпеть. Поначалу вид беспомощного отца, прикованного к постели, доводил его буквально до бешенства и белого каления: хотелось всё вокруг разнести к чертям, стереть в порошок каждого Дракона, который мог быть причастен к произошедшему, что он собственно и собирался сделать и от чего его уберегла только надежная рука Стефани Райт. Затем на смену злости пришло отчаяние: Никсон едва ли не рыдал по ночам от боли, опустошая бокал за бокалом и надираясь почти до немыслимого состояния. Алкоголь, девушки на одну ночь — всё это лишь отчасти притупляло боль, но отчаяние вновь и вновь сжимало холодными когтями его сердце всякий раз по утрам, когда Дереку было настолько плохо, что из груди рвался не крик, а практически животный вой. Потом наступило равнодушие: мужчина забрал с рабочего стола отца значок шерифа, приколол его к своей рубашке, взял любимый пистолет Джонатана с ручкой из слоновой кости и целиком погрузился в работу. Стал искать компромат на каждого из Драконов, подходя к этому делу с особой, даже маниакальной тщательностью. С чем-то ему помогли сами жители Сентфора, уставшие от произвола группировки, а что-то нашёл давний знакомый Дерека, помощник окружного прокурора Джон Холл, который сам не был в восторге от Драконов, целиком и полностью поддержав заместителя шерифа полиции в его неофициальном расследовании. После стадии равнодушия и приезда Сары О’Нил в Сентфор наступило некое апатичное смирение: мужчина вновь стал приходить в больницу каждый день, сидя у кровати отца в глупой надежде когда-нибудь застать тот момент, когда Джонатан наконец придёт в себя. — Ты нужен мне, отец, — без конца продолжал шептать Дерек, даже когда слова уже потеряли всякий смысл. — Я строю из себя крутого шерифа полиции, пытаюсь быть таким же как ты, но дети продолжают исчезать, а я… Просто не знаю, что делать. И Сара… Она… Даже не догадывается, что я спас ей жизнь тогда. Я спас ей жизнь благодаря тебе, благодаря твоей жертве, пап. Ты должен вернуться, понимаешь? Вернуться, сукин ты сын! Вернуться! Мужчина привычно утёр рукавом скупые слёзы, скатившиеся вниз по его щекам. Джонатан Никсон точно не оценил бы этого внезапного приступа сердечности: он воспитывал единственного сына в строгости, к которой привык сам во время службы в армии. — Ты хотел, чтобы я был твёрдым как скала. Тебе точно не понравились бы слезы у твоего надгробия, верно? — грустно улыбнулся сквозь слёзы Дерек. — Ты не плакал даже на похоронах мамы. Только обнял меня крепко-крепко, когда я стал рыдать навзрыд, а потом отнёс меня в машину, где я плакал всю оставшуюся дорогу домой. Он вдруг почувствовал, что ему безумно хочется курить. Понимая, что в палате сделать это не удастся, мужчина понял, что пора уходить. — Всё равно приду сюда завтра. — Дерек на прощание коснулся теплой руки отца, не замечая, как писк кардиомонитора стал значительно чаще. — До скорого, пап. Вдруг ладонь Никсона-старшего задрожала, пальцы медленно дрогнули, и один из них осторожно коснулся запястья сына. — Де… Дере-еек… — едва слышно просипел Джонатан, будто каждое движение стоило ему титанических усилий. Его бледные веки затрепетали и наконец приоткрылись, являя потерявшему дар речи Дереку голубые глаза отца, полные слёз сожаления. — О. о-останься со мн… мной… — Пап? — только и сумел вымолвить мужчина, судорожно сжав руку отца в своей, как в тот же миг в палату ворвались медсестры, оттесняя Никсона-младшего назад и тут же принявшись деловито суетиться вокруг старого шерифа. Кто-то из них принялся звонить лечащему врачу, в то время как Дерек медленно сполз вдоль стены палаты на корточки, зарывшись руками в собственные волосы и не веря своему счастью. Час спустя патрульный Малкольм Прайс позвонил Дереку, чтобы сообщить о том, что пропал ещё один ребёнок: на этот раз двенадцатилетний Стивен Хоук. Может быть, в жизни Никсона-младшего отчаяние и отступило перед забрезжившим на горизонте лучиком надежды, но для родителей пропавших детей не было ничего кроме бесконечной и безумной боли. И ради них Дерек будет продолжать бороться. Чего бы ему это ни стоило…