Servus Amoris (Раб любви)

Гин смотрел сквозь приоткрытую дверь за парочкой, находившейся в комнате. Обнаженный и прекрасный как никогда Ичиго сидел в ошейнике рядом с креслом Айзена. Внутри у Ичимару что-то сжалось от одного вида этих глаз оттенка рубина или красного вина, так сочетавшихся с длинными черными волосами. Юноша был непохож сам на себя, но выглядел привлекательнее любого смертного греха. Приподнявшись, Ичиго поцеловал руку Айзена, лежавшую рядом на подлокотнике. Соске снисходительно наблюдал за ним. Потом лениво оттолкнул юношу, упавшего спиной на ковер, но Куросаки это не смутило. Привстав на четвереньки, он подполз обратно к креслу. Айзен, подперев голову рукой, спокойно смотрел, как Ичиго начал целовать ему ноги. - Айзен-сама, - произнес юноша так нежно и любяще, что у Гина по спине прошла дрожь. Он не хотел, но ощутил постыдное возбуждение от одного вида этой обнаженной попки, задранной вверх в процессе. Однако когда Ичимару посмотрел на Айзена, это чувство слегка поостыло. Пока Ичиго не видел этого, взгляд Соске изменился. В нем светилось почти животное вожделение, страсть, легкое торжество и наслаждение вперемешку с чем-то, напоминавшим извращенную форму обожания. Даже получив Ичиго в таком виде, Айзен продолжал хотеть его, вероятно, догадываясь где-то в глубине, что имеет лишь иллюзию. Протянув руку, Соске ухватил ошейник Ичиго и потянул его к себе, целуя в губы. У Гина по спине пробегали то холодные, то горячие волны, пока он наблюдал, как эти двое целуются с животной страстью. - Желаешь меня? - шепнул Айзен. Юноша подобострастно упал на колени и взял в губы чужую возбужденную плоть. Застонав и запрокинув голову, Айзен вцепился в черные волосы, поощряя его. Достаточно увлажнив член слюной, Ичиго пересел к Соске на колени и сам насадился на него, жарко застонав. Айзен, довольно взглянул на него, обхватив бока юноши. Последовали взаимные жаркие стоны и бесстыдные движения, пока парочка удовлетворяла накипевшую страсть. Соске перенес юношу на кровать и, бесстыдно раздвинув податливые колени, устроился между ними, снова войдя в Ичиго. Куросаки откинулся назад, закрыв глаза и безудержно стоная. - Сладкий, красивый мальчик... - шептал Айзен, трахая его. - Мой чудесный мальчик... Дальнейшее Гин был смотреть не в состоянии. Он захлопнул дверь и прислонился к стене, стирая холодный пот со лба. Что же Айзен натворил с юношей? Это им еще предстояло выяснить. Слегка забывшись, Ичимару очнулся, только когда открылась дверь и показался растрепанный, но уже одетый Ичиго. Походкой сомнамбулы он вышел в коридор, даже не взглянув на Гина. Ичимару заметил сверкание сабли на его бедре и бросился за ним. Его сердце ныло от одного вида юноши. - Ичи! - громко позвал он. Куросаки остановился и медленно повернулся. Его глаза казались затуманенными. Ичимару схватил его за плечи и встряхнул. - Это я. Ичимару Гин. Помнишь меня? Юноша отрицательно покачал головой. - Кто ты такой? - высокомерно потребовал он. - А Гриммджо? - продолжил Гин, пытливо вглядываясь в его лицо. - Ты помнишь Гриммджо? В лице юноши не шевельнулась ни одна черточка. - Гриммджо? - равнодушно повторил он. - Кто это? Ичимару отступил назад. - Понятно! - фыркнул он. - Ты теперь марионетка Айзена. Он играет тобой, когда захочет. Юноша быстро поддался к нему и ударил по щеке. - Не смей так говорить про Айзен-сама, - холодно приказал он. Ичимару равнодушно стер кровь с разбитой губы, насмешливо глядя в это совершенное лицо и ни одной чертой не показывая, насколько он желает даже этого холодного и отчужденного Ичиго. Насколько его влечет к нему. - Как скажешь, Ичи. Как скажешь, - саркастично согласился Гин. Куросаки одарил его презрительным взглядом и, отвернувшись, пошел дальше по галерее. Ичимару глядел ему вслед, крепко сжимая саблю Глаукоса в руке. Пока Ичиго разговаривал с ним, он успел подменить ее на искусную фальшивку, изготовленную по заказу Зангетсу... Йороучи сидела, положив подбородок на руку, покоившуюся на согнутом колене. Она находилась в задумчивости и прострации с тех самых пор, как они прибыли из тюрем Лас-Ночес. Остальные пираты весело наслаждались вновь обретенной свободой. Лишь Ренджи и Шухей держались как-то отстраненно. Абараи приблизился к девушке. - Ты ведь знала, что Хич мертв, верно? - спросил он напрямик. Золотые глаза сверкнули. - Да, - спокойно ответила она. - Тогда почему нам не сказала? Думаешь, мы недостаточно любили его или уважали? Йороучи усмехнулась. - Именно потому, что вы слишком любили его и уважали, вам ничего и не сказали. Иначе вы бы пустились в запой с горя и не приняли бы нового капитана, а оставшиеся дела Хичиго пустили бы по ветру. - И еще подсунула нам этого сибарита... гаремного мальчика Айзена, - прошипел Ренджи. - Задница у него что надо, но ему не заменить нам кэпа. - Что-то ты не замечал, кто он, когда все эти месяцы покорно ему подчинялся, - с сарказмом заметила Йороучи. - И не забывай, что этот "сибарит" рисковал своей жизнью ради нас. Он пришел в Лас-Ночес ради нас. А помнишь пустыню, где ты умирал от жажды, а он отдал тебе остатки своей воды да еще и протащил тебя до ближайшего оазиса на руках? Или как он позволил скорпиону ужалить себя из-за Шухея? Или спас детей Мелетия, помнишь? Я могу привести и еще с полсотни примеров. И ему не было нужды идти к нам в капитаны, абсолютно никакой, кроме того чтобы помочь людям человека, которого он любил. И, наконец, ты в курсе, как сам Хичиго относился к этому "гаремному мальчику"? Он жизни в нем не чаял! Ренджи опустил голову, слегка покраснев. - Прости, - шепнул он смятенно. - Просто это все так неожиданно. И смерть Хича... Боже! Я никогда не представлял себе кэпа мертвым. - Но он мертв, - тихо заметила Йороучи, отвернувшись. - И ничто не способно вернуть его назад. А Ичиго мы теперь многим обязаны. Ренджи поднял на нее глаза и без слов кивнул, безмолвно соглашаясь... ...К таверне в этот момент приближались двое мужчин в темных плащах, разговаривая между собой. - Как "он" там? Из-под второго капюшона раздался смешок, в котором слышалась целая палитра эмоций. - Айзен не отпускает его ни на секунду от себя. И все демонстрирует, насколько он принадлежит ему. То ест с его тела при гостях, то заставляет его ходить голым при них и отсасывать у него, заставляет себе пятки лизать. Мне невыносимо смотреть на это - хочется его убить. Второй говоривший сочувствующе смотрел из-под полы на второго. - Ты ведь "его" тоже любишь, верно? - с уверенностью в голосе спросил он, скорее констатируя факт. - Вы бы его видели, Ваше Величество, - продолжил первый едва слышно, не ответив, но сделав внушительную паузу. - Он выглядит сейчас так... Красив как Бог и также неприступен. И Соске пытается такое создание подмять под себя. Думает, что если сделает из него собачку, то он и станет для него сучкой. Боюсь, что даже он ощущает, насколько провалился в своих стараниях. - Ты достал то, что я просил? - поинтересовался первый собеседник, молча выслушав эту тираду. - Да. И фальшивка сейчас у Айзена. Он в любой момент может спохватиться. - Не спохватится. Он не знает, что кто-то еще кроме Ичиго способен управлять саблей Глаукоса. - А ты способен? - удивился первый собеседник вызвав загадочную усмешку второго. - Мы пришли, - бросил второй, когда они остановились перед дверью таверны. - Зачем нам сюда? - спросил Ичимару, ибо это был он. - Скоро узнаешь, - загадочно усмехнулся Зангетсу... Парочка вошла в таверну, привлекая всеобщее внимание. Тенза скинул капюшон, и Йороучи уставилась на него с другого конца помещения, как и все пираты. - Друг кэпа, - послышался шепот. - Где Ичиго? - спросила Йороучи, спрыгнув с подоконника и приблизившись. - Айзен схватил его вместе с Гриммджо. Он заставил их драться на арене с Кенпачи, затем ослепил и выставил все таким образом, чтобы Куросаки убил Джагерджака. А как только тот осознал, что натворил, Айзен что-то сделал с ним, и теперь это уже не Ичиго. Это странный юноша без памяти с его лицом. Ты его даже не узнаешь, если увидишь. И его надо спасти из лап Соске, - негромко ответил Зангетсу. Йороучи молча выслушала это, то хмуря брови, то недоуменно вздергивая их и задумчиво прикусывая губку. Под конец ее лицо приобрело твердое и решительное выражение, хотя в глазах мелькала печаль. - Скажи, чем мы можем помочь? - только и спросила она тихо... - Мне нужно узнать, что Айзен натворил с Ичиго, а для этого я должен вызвать душу, запертую в этой сабле. Но один я это сделать не смогу - моей энергетики не хватит, - ответил Зангетсу. - Тут нужен или кто-то со способностями Иное и Ичиго, или больше народу, поэтому я и пришел к вам... - Ты хочешь устроить сеанс спиритизма? - полюбопытствовала Йороучи, когда вся таверна принялась составлять все столы друг к другу по указанию Тензы. - Что-то вроде, - усмехнулся Зангетсу. Он выпрямился и громко произнес, обращаясь ко всем: - Еще одна деталь. Тот, кого мы собираемся вызвать, является распорядителем над мертвыми душами, поэтому, судя по информации из свитков, здесь может начаться целое светопреставление с появлением призраков, когда он появится. Я предупреждаю об этом заранее, потому что если кто-то думает, что не выдержит подобное - лучше пускай уйдет сейчас. Нам не нужно, чтобы кто-то разомкнул энергетическую цепь своим колебанием и страхом. Пираты замерли на мгновение, но затем все как один громко расхохотались. - Мы такого в морях навидались с тобой, дружище, что ты мог и не задавать этого вопроса. А рожа Мильтиада куда страшнее любого призрака. Уж куда после него кого-то боятся? - бросил один из пиратов. Мильтиад - мавр со страшным, изуродованным болезнями и чужими клинками мечом - тут же "отблагодарил" его крепким тумаком, пославшим его на пол таверны. - Хорошо, - спокойно ответил Зангетсу, наградив свою братию задумчивым взглядом... Как только приготовления были закончены, все уселись возле сдвинутых вместе столов, взявшись за руки по цепочке. Зангетсу достал странный мешочек и высыпал из него на середину центрального стола светящийся порошок. В таверне потушили все огни кроме свечей, которые кругом составили там же. Затем Тенза вонзил в порошок саблю и положил перед собой свиток с заклинанием. Усевшись, он взялся за руки находившихся рядом Йороучи и Гина. - Все готовы? - спросил Зангетсу и, получив утвердительные кивки, принялся читать слова на древнем языке, монотонно и напевно. Сидевший рядом Ичимару мало что понимал, но отчетливо мелькало отражение имени "Глаукос" и что-то о потустороннем мире и неуспокоенных душах. Вероятно, это было заклинание из свитков с Ээи. Сначала было очень тихо, и ничего не происходило. Потом эта тишина стала уж совсем "глухой". Она давила на уши похуже любого звука. Все в недоумении смотрели друг на друга, но не двигались, прислушиваясь к бормотаниям Зангетсу, хоть как-то утешавшим в этом беззвучии. Тьма за окнами словно сгустилась, хотя это ощущение могло возникнуть из-за безлунной ночи. Создавалось впечатление, что таверна осталась единственным источником жизни в этом бренном мире посреди тьмы и холода. Внезапно Гин увидел, как по сабле пробежало свечение, затем еще одно, пока оружие не стало плавно мерцать. Сильнейший порыв ветра скользнул в таверну, распахнув с громким хлопком двери и окна, но каким-то чудом не потушив свечи на столах. Он утих также быстро, как и появился, снова погрузив все в давящую тишину. Гин увидел, как, словно белые юркие змейки, в таверну стали вползать клубы густого тумана через распахнутые ветром двери и окна. Голос Зангетсу усилился, возрастая до громкой мольбы и почти приказа. - Что происходит? - раздался чей-то шепот, прерванный грозными предупреждающими ругательствами со стороны других. Кто-то промелькнул за окном. Затем еще. Гин не считал себя трусом, но от происходящего у него уже бежали мурашки по коже. Тьма, тишина, мерный, колеблющийся свет свечей под завораживающие причитания Зангетсу - все это походило на странный, причудливый сон с элементами кошмара. За окнами послышался рокот грома, а затем необычный, почти жалобный вой и звук, напоминавший сирену. В двери и окна кто-то постучал. Сидевший рядом пират стиснул руку Ичимару так крепко, что чуть не сломал ее. - Смотри! - шепнул он Гину с легкой дрожью в голосе. Повинуясь его словам, Ичимару взглянул в окна. Словно колеблющиеся потоки в мутной воде, там проступали силуэты мертвецов. Скелеты с черными провалами вместо глаз, трупы с полусгнившими частями тела. Лица без выражений и эмоций, лишенные какой бы то ни было искры жизни. Все они смотрели внутрь таверны, на них, и у каждого было впечатление, что именно он - мишень для их глаз. В дверь полезли призрачные руки, ползущие, словно пауки, к столам с пиратами, медленно и неуклонно. Гин заметил, как чей-то таз с ногами без верхней части тела прошагал мимо дверей. Что-то коснулось его ноги, и, опустив глаза, он увидел изъеденное червями создание, чей синий сгнивший язык, пытался лизать его лодыжку. Фыркнув от отвращения и легкого ужаса, Ичимару стряхнул "тварь", пытаясь не разорвать контакт с ладонями соседей. За столом послышались вскрики. Видимо, у каждого был свой "гость". Гину почему-то не хотелось задирать голову вверх из-за странного ощущения чьего-то присутствия и там. Его дергали за волосы, но он предпочел уставиться на свечи. Соседу сбоку повезло меньше. Огромный спрут спустился ему на голову. Его щупальца обвили горло, а блестящие выпуклые глазки быстро вращались по сторонам. Пират заорал, пытаясь отделаться от "создания". - Не размыкать цепь, что бы не происходило! - послышался ледяной голос Зангетсу. - Они не живые и ничего вам не сделают. Сосредоточьтесь на ритуале и повторяйте следующие слова за мной. Тенза напевно произнес строчку, кончавшуюся именем "Глаукос", и все сидящие эхом повторили ее. Потом еще несколько выражений, не обращая внимания на бесчинство, творившееся вокруг. Горло Гина обвили маленькие детские скелетные ручонки. - Хочешь, я вырву твое сердце и сьем его? - шепнул призрак ему в ухо. - Или печень. А может, селезенку или желудок? Как думаешь, что "слаще"? Девочка хихикнула. - Смотря что тебе больше по вкусу, - насмешливо заметил Гин, хотя от этого "ребеночка" у него внутри все сжалось. - Зачем вы вызываете "его"? Зачем? Зачем? Зачем? - продолжило дите, повторив последнее слово почти с визгом. - А тебе не охота баиньки на веки вечные? - поинтересовался Ичимару, прервав ее истерию. - Я выбрала. Я вырву тебе глаза и съем их, - радостно заметила девочка. - Как ты умерла? - спросил Гин, дабы отвлечь дитя от настырного желания отобедать частями его тела. - Я мешала моему папе, потому что моя мама была королевой и ей не нужен был ребенок от папы, поэтому он разрубил меня топором и бросил на съедение акулам. - Ну что могу сказать?.. Не повезло тебе с папой, - выслушав это, подвел итог Гин. Ичимару не удержался и посмотрел наверх. Над ним висела огромная, прозрачная, куполообразная медуза. Едва его взгляд коснулся ее, как жалящие концы скользнули к нему, накрыв лицо. Рядом сосед продолжал безуспешно отплевываться от щупальца спрута, которое лезло к нему в рот. Раздался сильный гудящий звук, и медуза освободила Ичимару. Открыв глаза, он увидел, что звук издала сабля, выскочившая из стола и воспарившая в воздух. По ней пробежали снопы искр, а затем по клинку начали струиться капли и падать прямо на стол одна за другой. Как только набралась целая лужа, над ней появилась дымка, закрутившая всю жидкость в вихрь, быстро увеличивающийся в размерах до громадного смерча в центре стола. Все умолкли, уже не обращая внимания на своих жутких соседей и с раскрытыми глазами глядя на это зрелище. - Он идет! - шепнула "людоедка" над ухом Гина. Растаял последний дым, и над столом проявилась фигура Глаукоса в его мрачных одеждах. Он выглядел также, как и в первый раз, когда возник перед Хичиго в спальне Айзена. Всех призраков тут же как ветром сдуло. - Зачем ты вызвал меня, смертный? - раздался его глухой низкий голос. Зангетсу наклонился немного вперед. - Я хочу знать, что твое оружие сотворило с Ичиго? Servus Amoris... Что Айзен с ним сделал при помощи сабли? Лицо Бога стало мрачнее и печальнее. - Сабля помешает душу в душу и управляет душами. Айзен поместил часть себя в Ичиго вместе с каплями своей крови на сабле, теперь эта часть в сердце Servus Amoris и управляет им. Блокирует воспоминания и туманит разум, заставляя преклоняться перед Соске, искажая действительность. Своими действиями Айзен перенаправил всю любовь Ичиго Куросаки к Гриммджо Джагерджаку на себя, извратив ее до уничижающего чувства. - Вы можете нам помочь повернуть все вспять? - быстро спросил Зангетсу. Глаукос отрицательно покачал головой. - Если бы я не был пленником этого оружия - это было бы легко. Образ Глаукоса стал быстро таять и угасать. Даже всей компании пиратов было мало, чтобы удержать образ Бога надолго в этом мире. - Как нам помочь ему? - почти выкрикнул Тенза. - Последний спектатор... Освободите его, - выдохнул Глаукос. - Он может подселяться в чужую душу, он подскажет вам. Прежде чем окончательно растаять, Бог быстро бросил: - Будьте осторожнее с сосудом, в котором заперли спектатора. Не трогайте жидкость внутри руками - она высосет вашу жизнь или навеки ее заморозит. Разбейте его саблей. Жидкость, останавливающая время, над ней не властна... Потрясение и шок - ключ к свободе разума... - Спасибо! - успел бросить Зангетсу напоследок, узрев слабую улыбку Глаукоса. Затем и он, и все остальные пираты дружно отключились, впав в забытье от потери энергии... Тенза очнулся от того, что кто-то интенсивно тряс его плечо. Подняв голову, он увидел по-боевому настроенную Йороучи. В таверне уже горели все огни, было светло и уютно, как прежде. Очнувшиеся пираты шумели, обсуждая происшедшее. Словно и не было жуткого появления призраков и этого странного сеанса. - Вставай! - бросила Йороучи. - Нам нужно в Лас-Ночес за Коном. - Сомневаюсь, что Айзен не обыскал весь дворец после нашего последнего вторжения с Ичиго. Это неблагоразумно, - возразил Зангетсу. Йороучи подбоченилась и усмехнулась. - Я знаю один вход, который Айзен точно не найдет, - торжествующе возразила она... ...- Откуда ты узнала о нем? - спросил Зангетсу, когда втроем с Гином они уже шли по длинному узкому проходу под дворцом. Йороучи на секунду замешкалась. - Когда-то я была принцессой, и у меня были свои покои в Лас-Ночес. Я знала все потайные двери здесь наизусть. Потом пришел Айзен, и я оказалась в пиратках. - Видимо, в последнее время многим высоким людям приходится маскироваться под сброд, чтобы не оказаться рядом со сбродом, маскирующимся под высоких людей, - саркастично заметил Гин, подразумевая и Зангетсу тоже. - Нам надо торопиться. Мы не знаем, как скоро Айзен всполошиться из-за сабли, - оборвал его тираду Тенза. - Мы уже пришли, - бросила Йороучи. - Лаборатория Заэля находится здесь через несколько дверей. Вся троица осторожно прокралась тихими коридорами, постоянно оглядываясь. Впрочем, в том не было особой нужды. Насколько знал Гин, никто во дворце не горел особым желанием оказаться в опасной близости от покоев розоволосого мага. Мозги Заэля были гениальны, но заходы у него случались чаще, чем просветления. Поэтому риск оказаться его подопытным возрастал в геометрической прогрессии. Вся троица прошла сквозь узкий арочный проем и оказалась в широком помещении, откуда в разные стороны вели две двери. Одна из них была сделана из стекла, и за ней маячили огоньки свечей. - Он там, - предупреждающе шепнул Ичимару, прикладывая палец к губам. Они осторожно приблизились и заглянули внутрь. Заэль лежал на своем столе, расставив ноги, между которыми сновало склизкое создание, непонятного происхождения. Маг был абсолютно нагим и, судя по всему, абсолютно наслаждался происходящим. Его рука периодически подталкивала существо ближе, в то же время ныряя в его собственные выделения, которые он затем благополучно вылизывал с пальцев. Ичимару выдал похабную усмешку, риторически покрутив пальцами у виска. Затем указал пальцем на другую дверь. Все трое быстро скользнули неслышными тенями к ней, пройдя в следующее помещение. Здесь было много клеток с животными и птицами. Ичимару и Тенза быстро накрыли их накидками, чтобы фауна криками не выдала их. Наконец в следующей комнате они узрели знакомую склянку, стоявшую отдельно от всех на подставке. Именно в такую Заэль бросил Кона. Внутри жидкости неподвижно висел застывший во временном потоке кулон. Вокруг валялась куча странных и пугающих приспособлений, а на столе виднелись капли крови. - Отойдите в стороны! - скомандовал Зангетсу, осмотрев всю картину. Тенза быстро выхватил саблю и одним точным движением снес верх склянке. На секунду все замерли, вслушиваясь: не навели ли они чрезмерного шуму. Но пока все казалось спокойным. Зангетсу занес саблю над склянкой и нырнул острием в жидкость, зацепив кулон. Йороучи и Гин, затаив дыхание, наблюдали за ним. По содержимому склянки пошли необычные колебания, а Зангетсу покачнулся. - Держите меня! - прохрипел он. Йороучи и Ичимару быстро подхватили Тензу, ощутив, какие сильные вибрации идут по его телу. Совместными усилиями они втроем еле-еле вытащили наконец украшение из необычного содержимого. Похоже, сабля каким-то образом нарушала устойчивость жидкости, выводя ее из равновесного состояния. Тенза быстро схватил кулон и потер его, постучав по нему. Ничего. Ничего не произошло. Ему понадобилось повторить процедуру несколько раз прежде, чем из кулона показалось свечение, и на пол выпал обнаженный и изрядно обессиленный Кон. Гин и Йороучи подхватили его. - Кон! Что он с тобой сделал? - обеспокоенно спросил Зангетсу. - Вам лучше не знать, - прокашлявшись, ответил Кон. - Одно несомненно - что за грязная и развратная душонка! - Ты сможешь идти? - с сомнением спросила Йороучи, глядя, как Кон с дрожью едва стоит на ногах. - Окружите меня и постойте так немного, и я буду в порядке, - прохрипел Кон. Гин, Йороучи и Тенза приблизились, поддерживая измученного спектатора. Через несколько минут дыхание Кона выровнялось, и на его бледных щеках показался румянец. - Кон, - шепнул Зангетсу. - Ичи в беде. Дух быстро обернулся к нему. - Что с ним? Кону кратко поведали происшедшее. - Мы вызвали Глаукоса, и он сообщил, что ты сможешь нам помочь, - окончила рассказ Йороучи. - Что он еще сказал? - шепотом спросил Кон. - Что потрясение и шок - ключ к свободе разума. Кон кивнул. - Тогда понятно. Он выпрямился. - Я не могу воздействовать на разум Ичиго, чтобы он стряхнул иллюзию, но могу заглянуть в его глубины и вызвать эмоциональную встряску видениями оттуда. Как только Ичиго ее испытает, он очнется. Ему надо показать и Гриммджо тоже. В конце, обязательно. Только... - Только что? - хором спросили все трое. - Только это может оказаться очень опасным. Когда душа Ичиго начнет стряхивать частичку Айзена с себя, она испытает дикую боль, а его разум может быть поглощен безумием. Рядом с ним в этот момент будет нельзя находиться. Он не сможет контролировать себя. - Он выдержит? - с сомнением спросил Тенза. - Обычный человек сошел бы с ума, но Ичиго ведь не такой, - усмехнулся Кон. - А теперь отпустите меня. Я чувствую, что эта розоволосая тварь здесь, я обязан вернуть ему должок. - Ты сможешь? У тебя ведь почти нет сил! - возразила Йороучи. - Уже есть! - кровожадно заметил Кон. - Я спектатор. Спутник Бога душ, а он посмел обращаться со мной, как с домашней крысой. Это даже не вопрос мести. Такие люди должны знать, что играть некоторыми вещами опасно. Глаза Кона при этом засветились, как угли. Он подхватил со стола оставшуюся часть склянки с жидкостью, константной во времени, и быстрыми шагами пошел по направлению к Заэлю. Гранц все еще лежал в той же позе, в какой его наблюдали ранее. Услышав хлопок двери, он вскочил, но больше ничего сделать не успел. Над ним облаком навис Кон. - Привет! Не ожидал? Вижу, что нет. Сюрприз! Тащишься, что тебя имеет мерзость, созданная твоими же руками? - Как ты освободился? - изумился Заэль. Кон с шутовским паясничанием приложил палец к губам. - Тшшш... Это секрет. - Я засажу тебя обратно в склянку, тварь. У меня есть еще пару вопросов о твоем устройстве, - спокойно заметил Гранц. Кон издал серию издевательских смешков. - Боже мой! Ты, наверное, не понял, но то, что ты проделал со мной - это твоя чистая удача. Единственный шанс из миллиона. А теперь... Кон схватил Гранца за лицо и грохнул его обратно на стол. - Лежать, смирно и тихо, - скомандовал он. Заэль замер, завороженно наблюдая, как Кон медленно приподнял над ним склянку с остатками жидкости и вылил на него. Все в маге остановилось - колыхание волос, дыхание, колебания тела, выражение лица, едва струя коснулась его. Он словно окостенел заживо. - Вечных снов, - шепнул Кон, отвернувшись без сожаления и жалости. Он посмотрел на ожидавшую его у порога троицу и улыбнулся широкой глупой ухмылкой, так бесившей поначалу Ичиго. - Кажется, мне намного лучше. И я готов идти помогать Servus Amor, - непринужденно заметил спектатор... ...Трибуны шумели и гудели, как морской прибой, в ожидании представления. В этот жаркий день проходили ежегодные празднества, которые Айзен устраивал для народа. Все спасались под навесами от палящего солнца, тайком поглядывая на центральный "магнит" для любых глаз. Это был прекрасный любовник Соске, сидевший вместе с ним под роскошным навесом на тронах. Айзен игриво кормил его, подавая ему еды, а Ичиго слизывал остатки с его пальцев. Оба вели себя так непринужденно, словно вокруг никого не было. Зрелище казалось бесстыдно-завораживающим, и Куросаки был настолько привлекателен, что почти все на трибунах сгорали от желания к нему, наблюдая этот незатейливый тет-а-тет. Айзен жадно поцеловал его в губы, а затем шепнул: - Ну что ж... Начнем... Он махнул рукой, и представление началось. Все проходило как обычно - танцоры, музыканты, маги, гладиаторы. Айзен с Ичиго продолжали миловаться, лениво поглядывая на людей, пылко старавшихся для них внизу. Но вот, перед последним номером, арену заполонили девушки с покрывалами, поднятыми высоко вверх. Несколько минут они так и стояли, словно чего-то ожидая, а затем также молча разошлись. Соске и Ичиго прервались на секунду, охваченные любопытством. Как только девушки опустили накидки, на арене уже не было пусто. Невесть откуда там появилось огромное строение, зигзагами вившееся по огромной площади. Из его дверей вышел человек в длинном темном плаще и маске. Это был Зангетсу. - Достопочтенная публика, - громко произнес он, глядя сквозь прорези на ложу Айзена, - предлагаю вашему вниманию лабиринт. Говорят, что невозможно познать чужую душу или очень трудно познать даже самого себя, но не для нас. Здесь, в этом лабиринте, любой желающий сможет сделать это. Ему достаточно просто захотеть. Не стесняйтесь. Кто хочет узнать собственную душу? Про себя Тенза вспоминал слова, сказанные ему Коном. "В глубине души Ичиго сознает, что с ним что-то не так, поэтому он обязательно сглотнет наживку. И Айзен не сможет ему воспрепятствовать, ведь он знает, что малейшее подозрение способно привести к прозрению Ичиго. А, как только Servus Amor войдет в лабиринт, он попадет в мою ловушку и уже не сможет ее покинуть, пока мы не обретем его снова..." Парочка мужчин подняла руки на трибунах, но Зангетсу, напрягшись, ждал совсем не их. Он сверлил глазами соседа Айзена. По окончании слишком долгих минут Тенза махнул рукой одному из мужчин. Тот поднялся, намереваясь спуститься к лабиринту, и тут прозвучал глуховатый голос Куросаки: - Стойте! Не вы. Я пойду. Зангетсу издал облегченный вздох. - Ты уверен, что тебе стоит это делать? - с сомнением спросил Айзен. Ичиго развернулся и крепко поцеловал его в губы. - Не волнуйся, любовь моя. Это будет просто забава. Вряд ли эти ребята что-то могут всерьез. Айзен поджал губы и промолчал, наблюдая, как Ичиго спустился к лабиринту. Мужчина в маске послал ему безобидно-очаровательную улыбку, немного успокоившую его. Куросаки встал перед хозяином лабиринта. - Приветствую тебя, смелый юноша, - с поклоном сказал Зангетсу. У него с силой забилось сердце, когда он увидел Ичиго так близко. Слишком прекрасного и неприступного Ичиго. Его рубиновые глаза смотрели равнодушно и снисходительно, вызывая дрожь в коленях у Тензы. Юный король и раньше желал этого юношу. А теперь это желание превратилось в безумную жажду. - Значит, ты утверждаешь, что поможешь мне заглянуть в собственную душу? - холодно спросил Ичиго. - Мы вместе посмеемся над этой шуткой, когда я выйду отсюда. Вместо ответа Зангетсу еще раз молча поклонился, приглашающе указываю рукою на вход. Ичиго хмыкнул и зашел в лабиринт. На губах Тензы мелькнула торжествующая улыбка. "Попался!" - с облегчением подумал он, передавая дальнейшее светопреставление Кону... ...Ичиго оказался в длинном коридоре с зеркалами вместо стен. На полу была постлана мягкая дорожка из шкур, по которой он и пошел. Какое-то странное ощущение терзало его. Коридор все не кончался, и это начинало давить на сознание. Повинуясь непонятным инстинктам, Ичиго остановился и заглянул в одно из зеркал. Там отразился очень красивый молодой человек с длинными черными волосами, обрамлявшими чуть нахмуренное лицо с рубиновыми глазами, смотревшими грозно и недоверчиво из-под длинных ресниц. Внезапно волосы в зеркале стали укорачиваться и светлеть. Ичиго быстро потрогал свои, но с ними все оставалось по-прежнему. Менялось только отражение. Завороженный этой картиной, юноша стал наблюдать. Постепенно перед ним возник образ с золотыми глазами и рыжеватыми, как солнце, волосами. Сердце Ичиго пропустило один толчок. Показалось ему, или действительно в этом новом отражении было что-то до боли знакомое? Лицо в зеркале стало грустным и печальным. По нему потекли слезы. Но они оказались непростыми. Вместе с ними с лица утекала плоть, открывая мышцы, а затем и череп. Когда остался один скелет, он медленно оглянулся по сторонам и посмотрел в упор на Ичиго. - Я - это ты, красавчик, - хихикнув, бросил он. - Нравлюсь? Черепушка расхохоталась, словно над удачной шуткой, а Куросаки продолжил молча смотреть на него. Он и не заметил, когда его костяной сосед из двумерного стал трехмерным, наклонившись к нему из зеркала. - Давай посмотрим, что творится у тебя внутри! С этими словами скелет просто и непринужденно залез наполовину в грудную клетку Куросаки. Ичиго не ощущал боли, но происходящее откровенно шокировало его. - О боже! - это изнутри прозвучал приглушенный его плотью голос скелета. - Ты в курсе, что у тебя на сердце сидит паук и плетет паутину? Подожди... Сейчас покажу. Скелет вылез обратно, гордо демонстрируя в ладони живое, бешено колотящееся сердце, на котором сидел огромный тарантул, таращившийся многочисленными глазками на Ичиго. С криком юноша отшатнулся от этой картины, щупая свою правую половину, и побежал дальше по коридору, сопровождаемый смехом скелета. Когда юноша наконец остановился и огляделся, то увидел в зеркале рядом юношу в маске и черной одежде. "Хичиго", - вдруг всплыло имя откуда-то из глубин памяти. Пират непристойно стонал, изгибаясь. Присмотревшись, Ичиго увидел, что Хичиго не один. Между его бедер что-то двигалось, явно входя в него. И это не было человеком. Куросаки отчетливо видел блеск чешуи и раздвоенный язык. - Ох, какой огромный сладкий член! - стонал Хичиго. Он в упор посмотрел на Ичиго у зеркала и широко улыбнулся. - Ты такой же, как я. В точности. Он прижал чудовище крепко к себе, погладив его чешую. - Но не волнуйся. "Его" хватит на нас двоих, - с откровенно-пошлым намеком шепнул Хичиго, облизываясь. К горлу Ичиго подступила тошнота, и он второй раз позорно спасся бегством. - Выпустите меня! - закричал юноша. - Я не хочу больше! Выпустите! Хватит! Никто не слышал его. Никто не откликался. С опаской посмотрев в зеркало сбоку, Ичиго увидел на сей раз совершенно мирную картину. Две девочки играли в песочек, сидя на берегу моря. Они смеялись и забавлялись, выстраивая прекрасный замок. Но Куросаки не столько поразил этот мирный пейзаж после только что пережитого сколько то, что он смутно знал этих девочек. - Карен! - с болью шепнул Ичиго. - Юзу! Как я мог вас забыть, сестренки? Он продолжал с любовью и болью во взгляде смотреть на самых дорогих ему человечков перед ним. Но и тут спокойствие было только мифом. Невесть откуда на пляже возникло несколько крупных львов. Девочки закричали, но с места не двинулись. Хищники быстро подскочили к ним и стали рвать на части, смачно разгрызая кости горла и позвонки. Ичиго быстро закрыл рот ладонью, чтобы не заорать, и расширенными в отупении глазами наблюдая жуткую картину. Он находился в такой прострации, что не сразу заметил смену картинки. Теперь это снова был Хичиго. Он бесцеремонно втащил его за шкирку в зеркало. - Куда же ты сбежал, красавчик? А как же наше совместное веселье? - мурлыкнул он. Похолодевший Ичиго увидел приближавшееся к нему жуткое чудовище с выставленным вперед громадным членом, который пошло стоял. Юноша вскрикнул и бросился вон из комнаты, хлопнув дверью. Но он оказался не в коридоре или другой комнате. Он был на острове, и в паре шагов от него извергался вулкан, а лава ползла к его ногам. В ней виднелись тысячи утонувших скелетов. Раскаленная масса задела ему ноги и тут же обуглила их, слизывая его плоть и кости... Ичиго не ощущал боли, но сама картина была не из приятных. Он нащупал позади ручку и повернул ее, быстро выскочив прочь с острова. Куросаки оказался в полутемной комнате, освещенной только канделябрами на столе, покрытом красным бархатом. Вокруг стола собралось куча неизвестных в черных масках на пол лица. Где-то он уже такое видел или нет? Во сне? В кошмаре? И когда? Ичиго не успел осознать. Сзади к нему кто-то подошел и рассек его одежду. Он остался абсолютно нагим. Юношу подхватили под локти и провели к столу, уложив на красный бархат. Кто-то мягко, но непреклонно раздвинул ему ноги и проник в него смазанными маслом пальцами. Ощущение было дразнящим и приятным, и Ичиго против воли застонал, двигаясь навстречу и поражаясь собственному бесстыдству. К столу приблизились двое. Они приподняли маски, чтобы он увидел их лица. Один был с черными волосами и голубыми глазами, загадочный блеск которых притягивал к себе. Другой хитро улыбался, щуря лазурный взгляд. "Тенза Зангетсу. Ичимару Гин", - казалось, что в голове Ичиго работал странный информатор, выдававший нужную информацию в нужный момент. Зангетсу наклонился и провел языком по его щеке, целуя в губы. - Признай, ты ведь желаешь меня и Гина? - жарко шепнул Тенза юноше в ухо. - Всегда желал... И ты знаешь, что я хочу тебя. Знаешь, но просто дразнишь. Никогда не даешь мне насладиться тобой. Тебе нравится изводить меня, Ичиго? Зангетсу куснул его в ухо. - Я знаю, ты помнишь остров. Не хочешь даже самому себе признаваться, но помнишь. Помнишь, как я брал тебя там и как тебе это нравилось. Зангетсу выпрямился и встал между его раздвинутых ног. - Но шутки в сторону, Ичиго. Сегодня ты удовлетворишь мои желания. И не только мои. Он поцеловал оторопевшего юношу в грудь, расстегивая штаны. Куросаки попытался пошевелиться и отодвинутся, но его мягко удержали, сжав его колени и оставив их в прежнем положении. Тенза быстро и бесцеремонно вошел в него, издав глубокий довольный стон. - Вот видишь? - шепнул ему в ухо Гин. - Разве это больно? Это приятно. Расслабься и отдайся ему. В глубине сознания ты жаждешь этого. И ты создан, чтобы отдавать себя другим. - Это неправильно, - простонал Ичиго. Зангетсу начал двигаться в нем, намеренно проходясь по точке удовольствия внутри. У Ичиго все поплыло перед глазами. - Что неправильно? - насмешливо шепнул Гин. - То, что тебе нравится, когда он так движется в тебе? Смотри... Наблюдай... Наслаждайся. А я буду следующим... Он поцеловал уже стонущего в такт толчкам Ичиго. Наклонившись, Ичимару сжал его соски, доставляя ему еще больше удовольствия. Против воли, одурев от наслаждения, Куросаки протянул руки и прижал Зангетсу крепче к себе, отдаваясь ему. Они двигались в совершенной синхронизации, стремясь к пику удовольствия. Когда он последовал, Гин шепнул ему: - Мой черед. А потом и всех остальных... - Остальных? - с опаской спросил Ичиго, быстро придя в себя от истомы оргазма. Ичимару усмехнулся и указал на незнакомцев в масках, стоявших вокруг. Они тоже все улыбнулись и засмеялись. Куросаки не выдержал и закричал, схватившись за голову. Комната тут же растаяла без следа, а он остался посреди широкой площадки, мощенной камнем. Буквально в нескольких шагах в небо вырастали странные строения в виде гигантских ступенчатых пирамид, а наверху стоял жертвенный помост с лежавшим на нем человеком. Ичиго присмотрелся и встал, подойдя ближе и поднявшись на несколько ступеней. К человеку приблизился жрец в длинном черном плаще с закрытым капюшоном лицом. В руках жреца Куросаки увидел огромный кривой кинжал. Ичиго быстро взлетел по ступеням. У "жертвы" были голубые волосы, при виде которых в сердце Куросаки поднялась целая буря. Настойчивое желание увидеть лицо незнакомца забилось вдруг в висках со страшной силой. Он бросился вперед, но не успел. Жрец с точной и расчетливой силой вонзил нож в сердце человека, вырезая его. Незнакомец повернул лицо, и в диком одном ослепительном озарении Ичиго узнал его. Губы юноши разлепились, выдав отчаянный истошный крик: - Гриммджо! Жрец остановился и обернулся. Капюшон спал с него, и под ним оказалось лицо улыбающегося Айзена, превратившееся затем в лицо Ичиго, но юноше были уже безразличны эти трансформации. Ему стало все безразлично, как только он увидел лицо "жертвы". - Гриммджо! - исступленно стонал и повторял он. - Гриммджо! Резкая ослепляющая боль вдруг скрутила Ичиго. Она стрельнула в голову, как лезвие ножа, рассекая мозг ослепительной вспышкой. Дикое, ничем неконтролируемое бешенство охватило Куросаки. Он выхватил кинжал у жреца и вонзил его ему в сердце, стеная от боли. Жрец издал необычайно спокойный стон и вдруг обхватил его с нежностью за щеки. - Ты в порядке, Ичи? Все уже позади! Приди в себя. Все уже в порядке... Куросаки упал на землю, и черная дымка покинула его тело вместе с длинными черными волосами и красными глазами, а иллюзия вокруг растворилась. Вместо пирамид проявились Ичимару, Тенза и Кон, стоявшие и смотревшие на него. Гин обнимал Ичиго за плечи, и его руки дрожали. Куросаки выпрямился, ощущая, как на лбу выступила испарина. - Что происходит? - беспомощно шепнул он. Его взгляд опустился вниз, и юноша увидел саблю Глаукоса, которая глубоко вошла в плоть Ичимару. Глаза Ичиго расширились. - Это... это... - шепнул он, но Гин только печально улыбнулся. - Оно того стоило, - шепнул он. - Только приди в себя, Ичи... Ичимару рухнул вниз, застыв неподвижной массой, а Ичиго склонился над ним, не в силах ничего произнести и только ощущая горючие слезы, текущие по щекам. - Зачем? - хрипло шепнул он. - Почему? Почему, Ичимару? Гин из последних сил положил руку ему на щеку, едва слышно шепнув: - Люблю тебя... Он издал слабый вздох и неподвижно замер. Ичиго несколько минут отупело смотрел ему в лицо, постепенно осознавая реальность. Сабля Глаукоса напомнила ему и еще одно событие. То, которое успешно блокировала его память до этого момента. То, которое Ичиго так не хотел вспоминать. - Гриммджо...- слабым и беспомощным голосом выговорил Куросаки. - Я убил Гриммджо собственными руками... Он, шатаясь, встал на ноги и, схватившись за голову, истошно крикнул: - Гриммджо! Все молча наблюдали за этим выражением глубочайшего страдания. Из глаз Ичиго заструились горючие слезы. Его грудь заходила ходуном, а взгляд с ненавистью опустился на саблю Глаукоса. - Это проклятое оружие... - шепнул юноша. - Оно отняло жизнь у моего Гриммджо. С внезапным бешенством Ичиго схватил саблю, вынув ее из тела Гина и стал бить ее о камень, лежавший на арене. Он бил с такой силой, что искры отлетали в разные стороны. Но юноша не остановился, даже когда они стали доходить ему до колен. Он продолжал бить и бить, как будто это могло обмануть проклятую судьбу... Как будто это могло повернуть все вспять.... Никто не останавливал его и не пытался вмешаться. Этого не требовалось. По рукам Ичиго заструилась кровь. Его собственная. Юноша рукояткой стер себе ладони, но ему было все равно. С каким-то тупым остервенением он продолжал бить оружие, жалобно звеневшее в его руках. Как только кровь Куросаки стекла вдоль зашипевшего клинка, сабля разлетелась на куски, повисшие в воздухе. Перед остановившимся Ичиго возникло ослепительное сияние, заставившее его закрыть ладонью глаза от своей яркости. Когда он наконец смог их открыть, то увидел перед собой Глаукоса. Не парившего и растворенного наполовину в пространстве, а улыбавшегося и живого. Бог пристально смотрел на него. - Это было тяжелейшее испытание, Servus Amor, но ты с блеском прошел его. Твоя кровь была полна такого отчаяния от потери возлюбленного, что растопила саблю и разрушила мой плен. Глаукос подошел ближе к тяжело дышавшему Ичиго. - Ты освободил меня из длительнейшего заточения путем неимоверных страданий и боли. Я благодарю тебя, Servus Amor, и говорю тебе - проси чего хочешь взамен. В глазах Куросаки мелькнул проблеск. Он заглянул Глаукосу в глаза. - Чего я хочу? - хрипло заметил юноша и тихо, но настойчиво ответил. - Верни мне... Верни мне всех, кого я потерял! Его голос сбился на последних словах от пережитых эмоций, но Глаукос понял их и кивнул. - Как пожелаешь, Ичиго Куросаки! Бог протянул руку, и кусочки сабли, словно притянутые магнитом, собрались в нее, образовав уже меч, из которого произошла сабля. Глаукос ухватил его за эфес и приподнял по направлению к закатному солнцу, прошептав что-то на непонятном языке. Меч засветился, и бог смочил его лезвие кровью из своей ладони, снова вздернув в воздух. Он несколько раз рассек пространство. Материя раскрылась, разворачиваясь и сверкая по краям. Полыхнули молнии, и закат раскололся пополам, соединившись с небесами и открыв зияющий проем. Из этого проема брызнул свет, который заколебался, постепенно превращаясь в идущие вперед человеческие фигуры. Они шагали навстречу Ичиго и Глаукосу, быстро приближаясь. Почти ничего не видевшие из-за слез глаза Куросаки молча всматривались в эти абрисы, едва осознавая происходящее. Одна фигура оторвалась от остальных и уже через пару минут оказалась в нескольких шагах от них. Но Ичиго не мог ничего видеть от ослепительного света за ее спиной. - Ты все-таки это сделал, котенок! - раздался вдруг до боли знакомый голос. - Ичи! Куросаки эти слова прошили похлеще молний в небе, вызвав в нем глубокий диссонанс. - Гримм? - неверяще шепнул он. - Гриммджо? Джагерджак вышел из сияния, встав перед ним. Живой и невредимый. Он медленно протянул ему руки. - Узнал? Я вроде бы не сильно изменился... Да и времени немного прошло. Ичиго задышал, словно загнанный конь, а затем буквально прыгнул к Гриммджо в объятия, сжав его до хруста в костях и закрыв глаза. Джагерджак обхватил юношу с неменьшим пылом, прижимая к себе. Они стояли, забыв обо всем и просто вслушиваясь в биение сердец друг друга. - Гриммджо! - с рыданием выдохнул Ичиго. - Бог мой! Гриммджо! - Ичиго! - шепнул Джагерджак, впервые за долгое время назвав его по полному имени. - Как же ты чертовски сентиментален, король, - послышался еще один голос сзади. Ичиго резко повернул голову, не веря собственному слуху. - Хичиго?! - изумленно шепнул он. Пират вышел из сияния, глядя на него. - Меня еще помнят? - искренне удивился он. - Хич! - Ичиго кивнул улыбнувшемуся Гриммджо и бросился к пирату, крепко обняв и его. - Ты жив! - восторженно шепнул Ичиго, находясь где-то на пути к раю. Он посмотрел за спину Хичиго и увидел силуэты отца, Инуе и матери. Это было невероятно, но Бог исполнил свое обещание. Глаукос вернул ему всех...