A Dangerous Game

      – Это было очень глупо с твоей стороны, Гарри, – ядовито прошептал Риддл ему на ухо.       Гарри не ответил. Всё своё внимание он уделял попыткам сделать вдох, учитывая, что в грудь впивались острые осколки камней. Кажется, спустя мгновение Риддл заметил это, потому что ослабил хватку, и Гарри наконец-то смог вдохнуть полной грудью.       Но вместо того, чтобы умолять сохранить ему жизнь – а Риддл именно этого и ожидал – Гарри начал смеяться, или, скорее, хихикать, от избытка адреналина и эндорфинов в венах.       Риддл его веселье не оценил и впечатал его обратно в груду обломков. Когда через какое-то время он отпустил его, Гарри уже не смеялся.       – Глупо? Ты так думаешь? – прорычал он. – Ты попытался убить меня. Что я должен был сделать? Лечь на пол и ждать смерти?       Риддл замер и, к удивлению Гарри, отпустил его руку, заломанную под неудобным углом. Однако, не успел Гарри как следует её размять, как что-то коснулось его позвоночника, отчего он чуть не подпрыгнул.       Его собственная палочка…       – Инкарцеро!       Гарри с ужасом увидел, как призванные заклинанием верёвки опутывают его запястья и стягивают их за спиной. Отчаянно пытаясь разорвать путы, он даже не заметил, что Риддл отошёл. Верёвки не поддавались.       Гарри резко развернулся.       – Развяжи меня!       – Не будь дураком, – язвительно выплюнул Риддл.       Гарри ничего не ответил и опять попытался разорвать путы, однако он не нащупал ни узлов, ни свободных концов.       – Полагаю, Панси мертва? – отрывисто спросил Риддл.       Гарри не ответил, но всё и так было очевидно. Панси с ними не было, значит, она всё ещё в Тайной Комнате. А после того, что произошло, никто бы не выжил. Перед глазами почему-то предстал Седрик, а именно выражение на его лице, когда он во вспышке зелёного света упал на землю.       Риддл запустил пальцы в волосы и начал быстро расхаживать из стороны в сторону. Он уже не выглядел таким чётким, заметил Гарри. Свет от палочки чуть ли не проходил сквозь него. Гарри посмотрел на тень, которую отбрасывал Риддл. Она исказилась из-за неровной поверхности и была, скорее, серой, чем чёрной.       – Что с тобой? – вырвалось у Гарри.       Риддл остановился и обернулся к нему с палочкой наготове. Гарри решил не отступать и держал спину прямо, а голову – высоко. Его не волновало, будет ли Риддл пытать его. Он собирался встретить свою смерть так же храбро, как и родители.       – Я должен был убить её своими руками, – с ненавистью прорычал Риддл. – Использовать её душу, чтобы запечатать мой дух в этом теле. Без этого я скоро опять буду вынужден вернуться в дневник.       Теперь, когда Гарри понимал, что происходит, он смог увидеть очертания дневника, просвечивающегося сквозь мантию Риддла.       – И что теперь? – с вызовом спросил он. – Используешь меня?       – Если бы я мог… Но это должна была быть она, – он сощурил глаза и подошёл к Гарри, который стоял спиной к стене. – Конечно, это не значит, что ты уйдёшь живым отсюда. Если мне и суждено вечно находиться здесь, то только вместе с твоим скелетом, – Риддл, крепко вцепившись в его подбородок, заставил его запрокинуть голову и заглянул в его глаза.       – Я ещё не решил, как убить тебя. Пожелания?       Гарри попытался пнуть его, но нога Риддла скользнула между его ног, не давая ему возможности пошевелиться. Хватка усилилась.       Гарри глядел на него, твёрдо решив не показывать страха. Взгляд тёмных глаз впивался в его, и Гарри чувствовал чужое дыхание на своей щеке.       – Сколько всего я мог бы с тобой сделать лишь с помощью Режущего заклятья, – мягко сказал Риддл, не разрывая зрительный контакт.       Он поднял палочку и провёл кончиком прямо под глазом Гарри. Кончик палочки медленно заскользил в сторону виска и перебрался на лоб, отодвигая мокрую чёлку и обнажая шрам.       – Иди на хер, – выплюнул Гарри.       Но Риддл не слушал. Застыв, он смотрел на его лоб.       Гарри опять задёргался, но тщетно. Риддл опять заглянул ему в глаза.       – Почему ты умеешь говорить на парселтанге? – с интересом спросил он. – Твои родители точно не говорили на нём… Но это передаётся с генами. Нет ни одной причины, по которой ты мог бы знать его, – его взгляд блуждал по лицу Гарри, излучая беспричинный восторг.       Гарри был поражён резкой сменой темы и настроения. Но затем сильно сжал челюсть, намереваясь молчать. Риддл и так уже вытянул из него достаточно информации. Больше он ничего не получит.       Риддл отпустил его и, сделав шаг назад, очаровательно улыбнулся Гарри.       – Ну же, Гарри, почему бы не сказать мне? – добродушно сказал он. – Мы всё равно умрём здесь. Можешь уже и утолить моё любопытство…       Гарри продолжал хранить молчание. Риддл помрачнел. Он опять подошёл к нему и, глядя ему в глаза, приставил кончик палочки к виску Гарри. Слишком поздно Гарри понял, что тот собирается сделать, и попытался закрыть глаза, но не смог: тёмные бездонные глаза слизеринца притягивали внимание…       – Легилименс!       Гарри попытался очистить своё сознание, но у него не получилось. Всё ещё свежими были битва в Тайной Комнате, Панси и тихий страх, что он умрёт здесь и больше никогда не увидит Рона, Гермиону и Сириуса.       Он чувствовал, как Риддл исследует его сознание. Каким-то образом Гарри понял, что Риддл был не таким опытным, как Снейп. Казалось, он бесцельно заглядывал в случайные воспоминания: вот Гарри пытается поймать «Чудовищную книгу о чудовищах», которую дал ему Хагрид, а вот Гарри отбывает наказание у Амбридж, исписав длинный свиток и ощущая жжение на тыльной стороне ладони…       Но постепенно воспоминания становились всё более существенными: питон в зоопарке… фиаско в Дуэльном Клубе на втором курсе. Гарри почувствовал, с каким любопытством и волнением Риддл слушает парселтанг из чужих уст.       Но почему? Почему ты говоришь на парселтанге?       Этот вопрос просто засел в его сознании. На поверхности показалось воспоминание: старик в ярко-фиолетовой мантии, украшенной маленькими полумесяцами… Дамблдор… Через неделю после того, как его обвинили в натравливании змеи на Джастина Финч-Флетчли, Гарри пришёл к директору, чтобы задать такой же вопрос…       – Если не ошибаюсь, он нечаянно вложил в тебя часть своих способностей — в ту ночь, когда наградил этим шрамом. Уверен, сам он этого не хотел.       Риддл разорвал контакт, улыбаясь. Гарри моргал и тряс головой, стараясь избавиться от звона в ушах. Такое было чувство, словно Риддл выпустил целый рой пчёл в его голове.       – Не только парселтанг? – требовательно спросил Риддл. – Какие ещё способности?       – Ты…       – Использовал Легилименцию, да, – самодовольно закончил за него Риддл. – У меня она хорошо получается, и я применю её опять, если продолжишь молчать. Конечно, это будет утомительно для нас обоих, но уверяю, что для тебя это будет намного неприятнее, чем для меня. В следующий раз я не буду таким аккуратным.       Гарри избегал его взгляда. Он закусил губу, но, когда Риддл вздохнул и опять приставил палочку к его виску, неохотно заговорил. Он даже с друзьями не любил обсуждать это, что уж говорить о Риддле.       – Его эмоции. Я иногда чувствую, что чувствует он. И мой шрам болит, когда он рядом.       – А сейчас болит?       Гарри не подумал об этом. Его шрам не болел, хотя молодая версия Волдеморта стояла так близко, что Гарри мог разглядеть каждую ресницу. Шрам не болел и в Тайной Комнате, даже когда Риддл злился.       – Нет.       – А так? – длинный палец Риддла коснулся шрама Гарри.       Хотя этот жест заставил его вспомнить разрывающую боль, когда Волдеморт дотронулся до него на кладбище, в этот раз боли не было. Гарри чувствовал только кожу Риддла, прохладную по сравнению с горячим лбом, а затем в шраме появилось какое-то покалывание и распространилось в сторону сердца и лёгких.       – Гарри? Ты меня слушаешь?       Гарри подскочил.       – А?       Риддл нетерпеливо притопывал ногой. Ах, да…       – Что это было?       – Я тоже ощутил это, – сказал Риддл и опять начал расхаживать из стороны в сторону в глубокой задумчивости.       Гарри посмотрел вниз. На полу возле его ног всё ещё лежала палочка Панси. Возможно, если он опустится на корточки, он сможет взять её даже со связанными за спиной руками. Но прежде чем он мог бы попробовать, Риддл остановился прямо перед ним.       – Мне от тебя кое-что нужно.       Гарри изогнул бровь, но Риддл, похоже, не собирался продолжать.       – Что? – спросил Гарри, испытывая невольное любопытство.       – Обещаю, ты точно не будешь по этому скучать.       – Ну, раз уж ты обещаешь, – произнёс Гарри. – Скажи мне, что это, и я решу, буду я скучать или нет.       – Не думаю, что ты скажешь мне спасибо за информацию… – начал Риддл, но замолк, услышав как Гарри раздражённо выдохнул.       – Но если настаиваешь… – добавил он, потирая подборок. – Ты чувствуешь эмоции Волдеморта, видишь его сны…       Гарри уже хотел прервать его и сказать, что они уже говорили об этом и пора бы переходить к делу…       – Я тоже.       Гарри был удивлён, но не слишком.       – Ну да, – сказал он. – Мне кажется, это нормально, учитывая, что ты его… Как это называется?       – Да, – Ответил Риддл с горящими глазами. – Я его крестраж. Часть его души. Но что тогда ты?       На какое-то мгновение Гарри ничего не понимал. Но вдруг до него дошло, что имел в виду Риддл, и его сердце ушло в пятки. Во рту пересохло, а взгляд хаотично бегал по лицу слизеринца, словно в надежде найти ответы.       – Я просто получил часть его силы, – сказал он с жалобными нотками в голосе. – Когда получил этот шрам. А не то, что ты думаешь.       – И что же я думаю?       Гарри не мог заставить себя произнести это. Мысль, закравшаяся в сознание, была слишком отвратительна. Он вздрогнул, чувствуя себя грязным, что, конечно, было правдой, учитывая слой пыли и слизи на его мантии. Но он чувствовал себя грязным внутри, запятнаным. И, что самое страшное, всё складывалось. Гарри никогда особо не понимал объяснения Дамблдора, а каждый год происходили странные вещи.       – Не расстраивайся, Гарри. Это даже хорошо.       Гарри не видел, в каком месте это было хорошо.       – Мы можем помочь друг другу. Ты же хочешь избавиться от крестража, так?       Отчаянное, несчастное выражение на его лице, должно быть, сошло за ответ, потому что Риддл рассмеялся.       – Я так и думал. У меня у самого не хватает души, чтобы жить самостоятельно. Но если я заберу кусок, который хранится в тебе… Я смогу уйти отсюда, а ты перестанешь быть крестражем. Ты будешь свободен.       Гарри прикрыл глаза, стараясь контролировать дыхание. Когда он открыл их, Риддл всё ещё в ожидании глядел на него.       – Да, ты достанешь его и потом убьёшь меня.       Риддл схватился за сердце.       – Как ты можешь так говорить! Я заберу его и уйду. Мне не нужно убивать тебя. Всё, чего я хочу, это покинуть страну и жить в спокойствии.       Гарри поражённо смотрел на него, удивляясь резкой смене настроения: от злобы и ненависти до восторга и игривости. Каких-то десять минут назад он грозился пытать и убить Гарри, но сейчас разговаривал так, словно они были закадычными друзьями.       – Словно ты не собираешься направиться прямо к Волдеморту.       Риддл отрицательно помотал головой.       – Он не захочет, чтобы ещё одна версия его разгуливала на свободе. Крестражи должны быть вещами, которые можно спрятать, а не людьми с собственным сознанием.       – И я должен поверить? Откуда тебе знать, что он будет тебе не рад?       – Потому что я бы не доверял другой версии себя. Я слишком умный, расчётливый и находчивый.       Гарри неверяще закатил глаза в ответ на столь неприкрытое высокомерие.       – Не то чтобы мне нужно было твоё согласие, – опять серьёзно размышлял Риддл. – Я могу взять то, что хочу, хотя будет лучше для нас обоих, если ты согласишься.       Гарри сильнее прижался к стене.       – Как… Как ты извлечёшь его? – нервно спросил он, переступая с ноги на ногу.       Риддл подошёл ближе и широко улыбнулся.       – Я знал, что ты поймёшь, – он опять взял Гарри за подбородок, твёрдо, но не грубо, и запрокинул его голову.       – Подожди, что ты делаешь?       Риддл был слишком, слишком близко.       – Достаю его.       – Обязательно стоять так близко? И вообще, как извлекается душа?       – А как это делают дементоры? – выдохнул Риддл, и Гарри почувствовал его дыхание на своей щеке.       До него дошло.       – Нет! Ты не будешь целовать меня! Да ни за что!       – Хочешь, чтобы кусок души остался с тобой и продолжил вытворять Мерлин знает что?       Гарри передёрнуло от этой мысли. На лице слизеринца расцвела довольная улыбка.       – Не сопротивляйся, когда почувствуешь, что он пытается выйти, и ни в коем случае не держи его. И открой свой рот, это не какой-нибудь целомудренный поцелуй.       Гарри колебался. Риддл не отстранился. Наоборот, он терпеливо ждал, глядя Гарри в глаза. Желая, чтобы это всё быстрее закончилось, Гарри неохотно приоткрыл рот.       – Хороший мальчик.       Глаза Гарри в гневе расширились, но прежде чем он смог огрызнуться, чужие губы накрыли его в решительном, неаккуратном поцелуе. Чужой язык заставил его открыть рот шире. Какое-то время ничего не происходило – ничего, кроме ощущения тёплых чувственных губ на его собственных и чужой ладони на его лице. Руки Гарри сжались в кулаки за спиной при мысли, что всё это было обманом, что Риддл просто играл с ним…       О.       Что-то ворочалось в его груди – разве оно не должно быть в его шраме? – какое-то маленькое и колючее существо, мирно свернувшееся в его грудной клетке, пробудилось от долгого сна и теперь пыталось выползти к Риддлу.       Риддл тихо застонал и прижался ещё сильнее, обвивая руку вокруг поясницы Гарри и углубляя поцелуй.       Но Гарри уже не чувствовал касания чужих губ, не чувствовал свой второй в жизни поцелуй. Всё его внимание было уделено маленькому существу в груди, которое ёрзало, ворочалось и царапало лёгкие Гарри, словно не зная, стоит ли уходить, хочет ли оно уйти…       Но оно ушло. Лёгкие Гарри сжались, а горло начало покалывать, и, инстинктивно зная, что нужно делать, Гарри вдохнул это – душу – в Риддла.       На мгновение он ощутил иррациональную грусть от утраты, когда чужой кусок души покинул его.       Риддл отстранился и дотронулся до своего рта рукой.       – Это было весьма необычно…       Гарри согласно кивнул. Он внезапно почувствовал сильную усталость и холод и прислонился к стене.       – Сработало? – спросил он и закашлялся.       В горле пересохло.       – Думаю, да, – ответил Риддл, ощупывая своё тело.       Сейчас он выглядел намного живее: очертания его фигуры опять были резкие и чёткие, и этот внезапный контраст заставил Гарри понять, какой же размытой стала фигура Риддла, пока они разговаривали.       – И что теперь?       Гарри сразу пожалел, что спросил это. Риддл опять бросил на него взгляд и холодно улыбнулся. На мгновение Гарри подумал, что тот собирается использовать заклятье Авада Кедавра и убить Гарри его же палочкой.       Но Риддл пожал плечами. Подняв с пола палочку Панси, он развернулся, чтобы уйти.       – Ты не можешь оставить меня здесь! – в панике воскликнул Гарри.       Его руки всё ещё были связаны, и коридор погрузился бы во тьму, стоило Риддлу уйти.       – Ты в конце концов найдёшь выход, – равнодушно бросил Риддл через плечо. – Возможно, тебе придётся попотеть с дверью, но, думаю, тебе удастся открыть её без рук. Она ведёт в Запретный лес. Хотя, как по мне, тебе лучше дождаться утра. Не думай, что я взгрустну, если тебя съедят или ещё что-нибудь.       – Погоди!       – Не заставляй меня ломать тебе ноги.       Гарри замолчал, нервно глядя, как Риддл (а вместе с ним и свет) удаляется в глубине туннеля. Колени тряслись – они тряслись с самого момента поцелуя. Он медленно съехал вниз по стене, поджав колени к груди. Как он собирался вернуться обратно в замок? Заметил ли кто-нибудь, что он пропал? Гарри не знал, как долго он пробыл без сознания, но, учитывая, что Риддл упомянул ночной лес, должно быть, уже был поздний вечер…       И вдруг он почувствовал чудовищный рывок. Словно кто-то обмотал его сердце стальной проволокой и дёрнул. Гарри судорожно вздохнул, в ужасе задыхаясь. Казалось, что из тела вытянули весь кислород, и чья-то невидимая рука сдавила лёгкие…       Или Риддл остановился, или Гарри просто не мог больше слышать его шагов из-за стука крови в ушах. С большим трудом он поднял голову и попытался расфокусированным взглядом найти Риддла, потому что, очевидно, тот был причиной того, что сейчас происходит. Он сказал, что не собирается убивать Гарри, но он соврал, конечно, он соврал, он же Волдеморт!       Но Риддл стоял, опёршись о стену, гораздо ближе, чем думал Гарри. Его лицо было бледным в мигающем свете, льющемся с конца украденной палочки.       Словно прикладывая огромные усилия, Риддл оттолкнулся от каменной стены и неуклюже двинулся туда, где сидел Гарри.       Чем ближе он подходил, тем больше красок вливалось в окружающий мир (а он даже и не заметил, что мир вокруг посерел). Боль в груди утихла, и Гарри начал жадно хватать ртом воздух. Краем глаза он заметил, что Риддл стоял прямо перед ним. На его лбу проступили капельки пота, взгляд был диким.       Гарри уже собирался спросить, что тот сделал, но, глядя на лицо Риддла, было понятно, что тому досталось не меньше. Он не делал ничего, что могло бы привести к такому эффекту.       Он всего лишь попробовал уйти.