A Dangerous Game

      Утром Гарри разбудили звуки в другой комнате, указывающие на проснувшегося Риддла. Сам Гарри спал чутко, но слизеринец больше не пытался ничего предпринять ночью.       Подняв очки с подлокотника и водрузив их на нос, Гарри выпрямился, готовясь к предстоящей конфронтации. Сама мысль об упоминании прошлой ночи была ужасно неловкой, и в какой-то мере Гарри даже хотел сделать вид, что ничего не произошло. Но пришлось себе напомнить, что он всё же был гриффиндорцем не просто так, и вообще он и так уже достаточно был послушным мальчиком. Он собирался ясно дать Риддлу понять, что вчерашнее больше никогда не повторится.       Полный решимости, он вскочил и стремительно направился в сторону другой комнаты. Но не успел он дойди до двери, как столкнулся с Риддлом. Тот всё ещё был одет в пижаму, но на ногах уже красовалась обувь, а через плечо было перекинуто полотенце.       – Ты!.. – начал Гарри, набрав в грудь воздуха.       – Доброе утро, Гарри. Надеюсь, ты хорошо спал, – непринуждённо сказал Риддл, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках, словно это не он вчера пытался забраться к Гарри в штаны. – Я собираюсь мыться. Идти надо далеко, поэтому ты пойдёшь со мной.       – Что? – спросил сбитый с толку Гарри.       Риддл проигнорировал его. Вместо ответа, он обошёл Гарри и, схватив с полки кусок мыла и бутылку шампуня и бросив их в ведёрко, вышел из коттеджа. Гарри посмотрел ему вслед.       Связь натянулась.       Гарри выругался и направился к двери. Прикрыв глаза рукой от яркого солнца, он неуклюже пытался обуться.       – Погоди! Куда ты? – крикнул он Риддлу от двери.       Тот шёл в противоположном направлении от моря. Ведёрко в его руке резво покачивалось.       – За защитным кругом есть ручей. Обычно я хожу туда, – крикнул ему Риддл.       Надев наконец обувь, Гарри побежал вдогонку, и, выйдя за пределы круга, они пошли через редкие деревья на опушке леса. Ручей он услышал издалека и, когда они перебрались через небольшой холм, то наконец смог увидеть его. Это была, скорее, узкая, но глубокая и быстрая река.       – Насчёт прошлой ночи… – начал Гарри, пока Риддл вёл его вдоль берега.       – Всё в порядке, Гарри. Я не в обиде.       У Гарри отвисла челюсть.       – Не в обиде? – неверяще спросил он. – Это не ты должен злиться!       Риддл остановился у кромки воды, где лежало несколько больших плоских камней. Положив полотенца и поставив ведёрко, он повернулся к Гарри.       – Я просто спросил, хочешь ли ты подрочить, – беспечно сказал он. – Ты слишком напряжён. Я подумал, что это помогло бы тебе расслабиться.       – Как будто это всё, что тебе было нужно.       Риддл потёр подбородок, словно впервые задумался об этом.       – Ну, полагаю, с твоей стороны было бы вежливо вернуть услугу.       Гарри споткнулся, краснея от злости и смущения. Его лицо покраснело ещё сильнее, когда Риддл через голову стянул рубашку.       – Что ты делаешь?       Риддл сбросил обувь.       – Мне точно нужно объяснять тебе, как люди моются? Тебе тоже стоит искупаться. Очищающие чары не всесильны.       Не успел Гарри возвразить, как Риддл снял штаны и бельё. Он был далеко не скромнягой. Гарри отвёл взгляд, пока тот раздевался, и почувствовал одновременно смущение и тревогу. Однако у Риддла, кажется, не было ничего такого на уме. Он достал мыло из ведёрка и зашёл в воду.       Стоило ему отвернуться, как Гарри поднял руку и, принюхавшись, сморщил нос.       Замечательно.       Вода выглядела приятной и прохладной в утренней жаре. Гарри подозрительно смотрел на Риддла, но слизеринец словно и не замечал его страданий. Неуверенно Гарри снял рубашку и сбросил штаны. Усилием воли он стянул бельё и последовал за Риддлом в воду.       Ощущение было замечательным: верхний слой воды прогрелся на солнце, но ноги стояли в прохладе. Гарри слышал утреннее пение птиц и шелест крон в мягком бризе. Это было красивое место, спокойное и никем не тронутое, с видом на горы вдалеке. Какое-то время он просто стоял, наслаждаясь красивыми пейзажами и ощущением воды.       Риддл молча протянул ему кусок мыла. Когда Гарри подошёл, чтобы забрать его, их пальцы соприкоснулись, и он впервые увидел, что глаза Риддла были не чёрные, а тёмно-карие, что было заметно только на ярком свету. Момент был нарушен, когда Риддл отвернулся и наклонился, опуская волосы в воду. Гарри наблюдал за ним краем глаза, не в силах отвести взгляд от двигающихся мышц под алебастровой кожей на спине, на ягодицах…       Его задница…       Сильно прикусив щёку, Гарри поклялся смотреть точно перед собой и начал намыливать тело. Это Риддл виноват в том, что у него такие мысли. Если бы не вчерашний инцидент, Гарри даже не обратил бы внимание на его тело. Сама мысль появилась в голове именно из-за Риддла.       Что ещё больше бесило, так это его реакция. Это же не первый раз, когда он видел другого парня без одежды! В мужской раздевалке для квиддича были душевые кабины, и Гарри никогда не стеснялся мыться там при других людях и потом расхаживать в одном полотенце.       И вообще, внешность Риддла не имеет значения, ведь Гарри нравятся девушки. И он был уверен в этом: ему нравилось то, как Флёр поправляет блузку, или то, какие большие глаза у Чжоу Чанг. На балу в прошлом году он даже дважды взглянул на Гермиону, на её сияющие волосы и разлетающееся платье! Поэтому у него не было ни одной причины смотреть на профиль Тома Риддла, не было причины смотреть, как тот запускает длинные пальцы в волосы, отчего струйки воды стекают по груди, всё ниже и ниже, пока не достигают торчащих косточек…       – Тебе ещё нужно мыло?       Гарри не вздрогнул, честное слово. Униженный, он положил мыло в протянутую ладонь и наклонил голову, пряча пылающее лицо. Однако сделал он это недостаточно быстро, поэтому успел заметить невыносимо самодовольную усмешку Риддла. Тот видел, куда смотрел Гарри. Тот знал, какое воздействие это оказывает на Гарри.       Ублюдок.

***

      Остаток дня прошёл без происшествий. Гарри старался не говорить с Риддлом, но тот был мастером втягивать людей в разговор. Гарри пришлось неохотно признать, что Риддл мог составить хорошую компанию, когда не пытался быть плохим. У него был острый ум и запас из нескольких жестоких шуток про своё время в Хогвартсе.       В ту ночь Гарри опять спал в кресле и проснулся перед рассветом, ощущая боль от сна в кресле и стояк в штанах. Он виновато выбрался и решил свою проблему в уличном туалете, усердно пытаясь представить Флёр Делакур в купальнике, который она надела во время второго задания. К его разочарованию, её волосы почему-то чернели, а её губы изгибались в широкой жестокой ухмылке, пока она протягивала кусок мыла, словно дьявол протягивает красивое красное яблоко…       Хочешь?       Гарри не смел смотреть Риддлу в глаза, когда тот утром вышел из спальни.

***

      Ситуация накалилась после обеда. Гарри, которому нечем было заняться, решил прибраться. Удивительно, какой бардак могли устроить два парня-подростка. Закончив заклинанием мыть посуду, он вытянул свою мантию из-под кресла, куда засунул её в первую свою ночь в коттедже.       Разворачивая мантию, он услышал, как что-то хрустнуло в карманах.       Нахмурившись, Гарри бросил взгляд на Риддла, который продолжал вырисовывать затейливые комбинации рун на пергаменте, и, скользнув в другую комнату, достал предмет из кармана.       Это была Карта Мародёров.       Гарри смутно помнил, как второпях положил её и ещё пару вещиц себе в карман, после того как Малфой разорвал его сумку. Сейчас казалось, что это было в прошлой жизни. Гарри взглянул на дверной проём и открыл карту.       – Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость.       На пергаменте начали проявляться линии, образуя коридоры, классы и спальни. Гарри жадно всматривался в Карту в поисках Рона и Гермионы. Просто увидеть их имена – и он уже ощутил бы огромное облегчение. Это было бы напоминанием, что мир не сходится на Риддле и коттедже.       Но их имён Гарри не нашёл. Как и других. На карте не было двигающихся подписанных точек. Гарри поднёс пергамент ближе, не веря своим глазам. Наконец он заметил двух человек, шедших бок о бок по коридору четвёртого этажа – Джон Долиш и Мириам Мэддокс. Фамилию Долиш он помнил. Тот был аврором…       В горле встал ком. Школу закрыли. Не стоило удивляться – как мог Хогвартс быть открытым, когда два студента просто пропали?       Но всё-таки, куда делись студенты? А что с СОВ и ЖАБА? Их тоже отменили? Гермиона, должно быть, разочарована…       Нервничая, Гарри закрыл Карту и засунул её обратно в мантию. Из другого кармана он достал ножик, который ему подарил Сириус. Было в кармане и ещё что-то, что-то круглое и маленькое… Он вынул руку.       В центре ладони спокойно лежал золотой галлеон. Увидев его, Гарри застыл.       Тот самый галлеон.       Тот самый галлеон, который заколдовала Гермиона, чтобы отправлять сообщения членам ОД.       Гарри ощутил сильное волнение. Теперь он мог отправить сообщение Ордену! Рон, Гермиона, Джинни, Фред, Джордж… Конечно же, хоть один из них до сих пор носил свой галлеон! И если они были не в Хогвартсе, то оставались только Нора и площадь Гриммуальд.       Он внимательно изучил цифры на галлеоне. Всего их было двенадцать. Он не знал, как отправлять буквы, но можно было что-нибудь придумать…       Гарри начал рыться в открытом чемодане в поисках пера и бумаги. Сорвав верёвку со старых тетрадей Риддла, он начал быстро просматривать их, пока не нашёл тетрадь с пустыми страницами. Открыв последнюю страницу, он быстро записал буквы алфавита и пронумеровал их от 1 до 33.       Шесть букв. Но что писать? В задумчивости он начал постукивать пером по колену. Он поклялся не предавать Риддла и не верил, что сможет рассказать Ордену о нём, или о крестражах, или о их местонахождении, но он мог доказать им, что он ещё жив…       Он написал своё сообщение на последней странице и быстро перевёл его в числа. Скрестив пальцы, он постучал по галлеону палочкой, меняя цифры, как он делал это весь прошлый год.

08 10 03 00 00 00

ЖИВ

      И начал нервно ждать. Он должен был дать им время обнаружить сообщение и разобраться с кодом. Если Гермиона первая увидит сообщение, то много времени ей не понадобится. Секунды шли. Когда, как ему показалось, прошло десять минут, он опять изменил цифры.

33 00 16 12 00 00

Я ОК

      Отправив сообщение, он почувствовал, словно с плеч свалилась гора. Его друзьям больше не надо гадать, находится ли он под пытками в плену у Волдеморта. Конечно, они захотят знать, где он затаился и почему не вернулся, но всё же. Он уже начал писать в тетради слово «ПРОСТИ», как услышал тихий шорох.       В дверном проёме стоял Риддл и вежливо улыбался, однако в его глазах застыла холодная ярость.       – Не обращай на меня внимания.       Гарри вскочил, держа перед собой палочку Панси.       – Я просто… – начал он, подыскивая подходящую ложь, – я просто читал твой дневник. Извини.       Риддл прошёл в комнату и взмахнул пальцами, отчего галлеон оторвался от пола и приземлился ему в руку. Держа монету между большим и указательным пальцами, он тщательно изучил её.       – Протеевы Чары. Как… занимательно. – Он постучал по галлеону палочкой, заставляя цифры исчезнуть, и положил монету к себе в карман. – Какую информацию ты отправил им, Гарри?       Его тёмные глаза гипнотизировали. Гарри сглотнул, понимая, что игры кончились.       – Я просто говорил Рону и Гермионе, что я жив. Всё. Я просто не хотел, чтобы они волновались…       – Как предусмотрительно с твоей стороны, – мягко произнёс Риддл, но звучало это ещё опаснее.       Наклонив голову, он рассматривал Гарри, как кот рассматривает мышь.       – Посмотри, – сказал Гарри, поворачивая тетрадь так, чтобы Риддл мог увидеть два сообщения. – Это всё, что я отпр…       – Круцио!       Рука Гарри вскинулась быстрее, чем он осознал.       – Протего!       Тёмное заклятье разбило наполовину сформировавшийся щит, отчего по руке прошла отупляющая волна боли. Но Гарри не стоял на месте. Он бросился на кровать и через открытое окно выскочил в сад. Над головой сверкнул ещё один красный луч, но Гарри уже успел приземлиться на землю. Пригнувшись, он побежал за угол.       Он услышал резкий грохот, с которым входная дверь ударилась о стену. Гарри бросился обратно – его не радовала идея драться палочкой Панси против Риддла, да ещё и с этой клятвой. Его единственным вариантом было бегство.       Но как можно убежать от того, с кем ты связан невидомой нитью в тридцать футов?       Услышав шаги Риддла, он забежал за угол и решил, что лучше всего, когда их разделяет дом. Эта тактика лишь тянула время: Гарри не мог бегать кругами до конца своей жизни, но вот Риддл мог вскоре и остыть.       Целую минуту эта тактика работала. До Гарри донёсся нехороший смех Риддла с другой стороны коттеджа, и стало очевидно, что Риддл его план разгадал. С левой стороны послышались быстрые шаги. Гарри ухмыльнулся. Это было уловкой: конечно же, слизеринец заглушил свои шаги и на самом деле пошёл с другой стороны. Гарри побежал туда, откуда доносился звук шагов…       И врезался в Риддла.       – Какой ты жалкий! – выплюнул слизеринец, и Гарри попятился, осознав, что попался на двойную уловку.       – Экспеллиармус!       Риддл издевательски рассмеялся и рассёк воздух палочкой, создавая мерцающий щит. То, с какой лёгкостью он это делал, бесило Гарри.       – Остолбеней! Петрификус Тоталус!       Слизеринец почти скучающе блокировал все заклятья и ещё одно Разоруживающее заклинание, которое использовал Гарри.       – Замечательно. А теперь, когда мы поняли, что ты владеешь всего тремя заклинаниями… Эрмиум Вермис!       Гарри не доверил палочке Панси блокировать незнакомое заклятье и ловко отпрыгнул в сторону дикой розы. Оранжевый луч пролетел сбоку.       Риддл не сразу отправил следующее заклятье. Вместо этого он почти с интересом разглядывал его. Гарри самодовольно улыбнулся. Риддл был быстр, но Гарри был быстрее. Наконец слизеринец поднял палочку.       – Инсендио Инфлекто!       Гарри отпрыгнул в сторону.       Луч изогнулся.       – Протего! – в панике завопил Гарри.       Но палочка в руке запротивилась, и из неё ничего не появилось, кроме фиолетового дыма. Действуя по наитию, Гарри рухнул камнем на землю, и над головой пролетел огненный луч, опаляя кончики волос.       А затем он закричал. Ножи пронзали его внутренности. Он не слышал самого заклинания, но, должно быть, Риддл использовал Круциатус. К счастью, всё быстро закончилось, и, слегка дрожа и сжимая зубы, Гарри в бешенстве вскочил на ноги.       – Экспеллиармус! – опять крикнул он, наугад вскидывая палочку.       Риддл использовал своё заклятье одновременно с ним. Два луча – красный и жёлтый – пролетели в паре дюймов друг от друга.       Заклятье Риддла ударило Гарри в руку, отчего пальцы болезненно свело, и они раскрылись. Но палочка Риддла уже была высоко в воздухе. Гарри бросился вперёд, надеясь поймать её, но Риддл налетел на него и толкнул на землю. Гарри приземлился в грязь и тут же вскочил на ноги.       Риддл направился к нему; в его взгляде читалась угроза.       – Ты заплатишь за это.       – И я должен испугаться? Твоя палочка далеко.       Тёмные глаза Риддла словно впивались в душу. Гарри вдруг ощутил, как по всему телу в кожу вонзаются иглы и булавки, и, зашипев, потёр руки.       – Мне не нужна палочка, чтобы сделать тебе больно, Гарри, – довольно сказал Риддл низким голосом.       Гарри моргнул, а затем ударил его рукой в живот так сильно, как только мог. Ощущение игл на коже пропало.       – Как и мне, умник! – ликующе воскликнул он, когда Риддл, хрипя, согнулся пополам.       Гарри не дал ему времени оклематься. Пользуясь случаем, он сильно толкнул его, отчего тот пошатнулся и сделал шаг назад.       Какая-то тёмная часть Гарри хотела сделать Риддлу больно. Он хотел отомстить за каждый ужасный поступок Риддла за последние несколько дней и месяцев. И хотя Риддл и был на целых шесть дюймов выше, его кости были такие тонкие, что он и Гарри, наверное, весили одинаково. Гарри положительно оценивал свои шансы в рукопашном бою.       Гарри занёс кулак и ударил Риддла по лицу, прямо под правым глазом. Голова Риддла мотнулась, но тот схватил Гарри за рубашку и ударил его в голень. Гарри зарычал, пытаясь удержать равновесие на одной ноге. Риддл схватил его за рукав, но Гарри, прежде чем его бы толкнули, решил сам завалиться на Риддла.       Глаза слизеринца расширились от удивления. Они оба упали, и Риддл судорожно выдохнул, когда Гарри навалился на него. Гарри опять занёс кулак, но Риддл закинул ногу на его спину и надавил, отчего они перекатились и поменялись местами, а колено Риддла оказалось между ног Гарри. Поймав кулак Гарри в воздухе, Риддл прижал его к земле.       Какое-то время они просто пытались отдышаться. Гарри лежал на спине среди высокой травы, пока Риддл стоял над ним на четвереньках; его чёрные локоны были в беспорядке. Запоздало Гарри попытался плюнуть в его лицо, но промахнулся и попал на воротник. Риддл даже не моргнул – вместо этого его взгляд изучал Гарри, словно бабочку, распятую на доске.       Гарри покраснел от этого взгляда и от положения, в котором они были. Нога Риддла была между его ног, и, к его ужасу, его пах тёрся о грубую ткань штанов слизеринца с каждым тяжёлым вздохом. По шее Риддла стекала капля пота, и Гарри против воли вспомнил, как стекала по его груди речная вода…       – Ты возбуждён.       – Нет! – воскликнул он.       И даже если и был возбуждён, то это только из-за адреналина.       Вместо ответа Риддл слегка подался вперёд. Гарри, к своему стыду, застонал, когда чужое бедро потёрлось о его член, посылая по позвоночнику волны наслаждения.       – Нет, – попытался возразить он, но слова прозвучали тихо.       Риддл смотрел на него, хмурясь, словно пытался разгадать какой-то паззл. Его взгляд упал на руку Гарри, которая безвольно лежала на траве.       Без борьбы.       Без сопротивления.       Гарри покраснел от стыда, когда тёмные глаза скептически уставились в его собственные.       Но Риддл, к счастью, ничего не сказал. Вместо этого его пальцы медленно, чувственно заскользили по руке Гарри и сомкнулись на его запястье.       Гарри сглотнул. Он был обездвижен. Что бы ни случилось дальше – это будет не его вина. Наткнувшись опять на взгляд Риддла, он наконец попытался вырваться.       Совершенно случайно его пах потёрся о пах Риддла.       Слизеринец низко застонал и опустился ниже, прижимаясь к Гарри и толкаясь вперёд. Гарри чувствовал тяжесть его тела на себе, его дыхание на своей коже, чувствовал и свой собственный стояк…       Это возбуждало. Невероятно возбуждало. Гарри приподнял бёдра, подстраиваясь под ритм Тома – Риддла – и откинул голову, тяжело дыша с каждым новым толчком. Риддл отпустил его запястья ради лучшего баланса, и Гарри обвил руку вокруг его поясницы, другой рукой зарываясь в чужие волосы. Его локоны были мягкими и шёлковыми.       – Я тебя ненавижу, – выдохнул он, когда Риддл ещё раз толкнулся, дрожа от удовольствия и возбуждения. Он чувствовал себя так, словно бежал вниз по крутому холму, зная, что скоро неизбежно упадёт.       – Я знаю, – пробормотал Риддл куда-то ему в шею.       Риддл задышал чаще, его движения ускорились. Гарри непристойно застонал и обвил ногой Риддла, ещё теснее прижимаясь к нему, сильнее переплетая конечности. Гарри был готов взорваться, вспыхнуть под жарким солнцем…       Дрожа, Риддл кончил, и вскоре за ним кончил и Гарри; перед глазами плясали белые вспышки.

***

      Гарри медленно приходил в чувство, ощущая себя листком, падающим с дерева.       Риддл скатился с него и теперь лежал на спине возле Гарри; их плечи касались. Он уже успел без палочки применить Очищающее заклинание к их одежде. По-хорошему, Гарри должен был сопротивляться и требовать объяснений, пусть даже и для вида. Но солнце было таким тёплым, а адреналин от их схватки превратился во что-то такое приятное, что хотелось просто лежать, наслаждаясь мягкой ароматной травой и потягиваясь.       Он повернул голову. Риддл смотрел на высокие проплывающие облака, заложив руку за голову. На локтевом сгибе рубашки виднелись пятна от травы, на скуле, куда его ударил Гарри, красовался синяк. Гарри, было, поднял руку, чтобы дотронуться, но быстро опустил её.       От Риддла его движение не укрылось.       – Хороший удар, – уныло признал он.       – Ты не собираешься залечивать его? – спросил Гарри.       Он бы предпочёл, чтобы Риддл этого не делал.       – Я не могу.       Гарри нахмурил лоб. Он сам не умел залечивать ушибы, но видел, как это делают другие: Гермиона, миссис Уизли… Риддл знал много о магии. Как это возможно, что он даже умудрился создать крестражи, но не научился лечить синяки? Это было ненормально.       – Это цена Тёмных Искусств, – вздохнул Риддл. – Они отбирают способность к исцеляющей магии. Если Тёмные Искусства забросить, то способность возвращается, но на это могут уйти годы. В двенадцать лет я уже не мог залечить царапину от бумаги.       – И какую же Тёмную магию ты использовал, когда тебе было двенадцать?       – Не твоё дело.       Гарри закатил глаза.       – Исцеление – полезный навык. Ты уверен, что оно того стоило?       – Все стоящие заклятья нападения относятся к Тёмной магии. Большинство авроров не могут лечиться, но некоторые специально оставляют свою магию чистой, чтобы исцелять во время боя.       Гарри уклончиво что-то промычал.       – Я собираюсь стать аврором, – сказал он.       Он не должен был вести светские беседы, но ленивое настроение делало его болтливым.       – Неужели? – в голосе Риддла послышалась что-то вроде насмешки, и Гарри сощурился.       – Мне не нравится, как ты это произнёс, – пожаловался он.       Но на губах у него была улыбка. Он уже начинал привыкать к едкому характеру Риддла. Это было странно: они встретились меньше недели назад, но Гарри казалось, что они знают друг друга целую вечность.       Учитывая шрам-крестраж, возможно, так оно и было.       – Я покорю всю Магическую Британию, – заявил Риддл.       – И когда ты это решил?       – Не знаю. Наверное, когда обнаружил Тайную Комнату.       – Сколько времени ты искал её?       – Целых три года.       – Ого. Почему так долго? У тебя плохое чувство ориентации в пространстве или что?       – У меня прекрасная ориентация в пространстве, – недовольно ответил Риддл. – Просто я не ожидал, что вход в неё будет спрятан в сантехнике Викторианской эпохи в женском туалете.       – А что ты планировал до этого?       – Стать преподавателем.       – Ты не похож на преподавателя, – поднял брови Гарри.       – А почему ты хочешь быть аврором?       – Потому что моих родителей убил тёмный волшебник, – сухо сказал Гарри с явной иронией в голосе.       Риддл улыбнулся, оставляя подколку без внимания.       – Ты не очень хорошо сражаешься.       – Прошу прощения? Давай ты попробуешь использовать палочку Панси. Она ненавидит меня. Верни мне мою.       К его удивлению, Риддл согласился:       – Завтра мы отправимся в Лютный переулок. Если я найду себе палочку, ты можешь забирать свою, – сказал он, закидывая за голову и другую руку и наслаждаясь, как змея, тёплым солнцем.       – Этого больше не произойдёт, – через несколько минут (или через час) твёрдо сказал Гарри.       – Конечно, – ответил Риддл.       Гарри успел повернуть голову и заметить, что тот закатил глаза.

***

      Остаток дня прошёл спокойно, и ночью Гарри уже не спал в кресле. Риддл сразу прижался к нему, даже не пытаясь сделать вид, что собирается спать лицом к стене. Его руки блуждали по бёдрам, груди, шее Гарри. Пусть в этих прикосновениях и было что-то сексуальное, но всё же они были больше собственническими. Обозначение своей территории.       К своему стыду, Гарри не возражал.