Глава 9. Лютный переулок
25 августа 2020 г., 09:56
– Акцио деньги! – ещё раз попытался Том.
Ничего не произошло.
Он что-то раздражённо промычал себе под нос. Конечно же, любой бы заколдовал свои деньги так, чтобы другие люди не смогли приманить их заклинанием, но это сильно мешало, когда деньги терялись.
– Всё ещё не можешь найти? – спросил Гарри. Он сидел за столом, на котором стояла миска с завтраком, и с долей веселья наблюдал, как Том ищет свои сбережения на чёрный день. – Где ты последний раз видел их?
– Говорю же, я оставил их под кроватью. Он, должно быть, куда-то их переложил.
– Может, он всё потратил?
Том не ответил. Конечно же, в коттедже должна была быть припрятана хоть какая-то сумма: Волдеморт, очевидно, оборудовал коттедж так, чтобы он мог послужить убежищем, если бы война обернулась провалом.
– Где ты смотрел?
– Спальня, камин, вся кухня, под креслом, за камнем у окна.
– Что насчёт чердака? В спальне есть люк в потолке.
Том выругался и потащил стул в соседнюю комнату.
– Удачи! – крикнул ему вдогонку Гарри.
У гриффиндорца было хорошее настроение, а перспектива выбраться из коттеджа лишь добавляла ему бодрости. Том ожидал от него больше стеснения после того, что произошло вчера среди высокой травы в саду, но вечно неунывающий Гарри, кажется, уже преодолел максимально возможный порог стыда и забил на всё.
Том встал на стул и, приподняв маленький люк, просунул туда голову. Прямо перед ним между деревянными балками покоился знакомый кожаный мешочек. Он с облегчением выдохнул и, взяв кошель, опустил люк.
Вернувшись в главную комнату, он сел напротив Гарри и бросил мешочек на стол. Раздался приятный слуху звон монет. Том достал кусок пергамента и принялся писать список покупок. Новая палочка. Заживляющая паста от синяков (спасибо тебе, Гарри), экстракт бадьяна на случай, если что-то подобное опять повторится, и ещё парочка ингредиентов для зелий.
Может, купить сонник? Последнюю неделю во снах его преследовало видение коридора, стены которого были отделаны чёрной плиткой. Прошлой ночью дверь в конце наконец открылась, и он успел разглядеть круглую комнату с ещё большим количеством чёрных дверей. Был ли этот сон вещим? У него никогда не было способностей к Провидению. Он никогда ничего не видел на уроках Прорицания, а если и видел, то это были мелкие незначительные вещи, как и у его одногруппников, что сильно разочаровывало.
Он подпёр рукой подбородок и принялся наблюдать за завтракающим Гарри. Его манеры были отвратительны: всё было не так, начиная с того, как он держал ложку, и заканчивая тем, как он вытирал рот рукой. В Слизерине от такого поведения первогодок отучивали старосты, но, очевидно, в этом времени Гриффиндор перестал уделять внимание таким правилам.
И всё же было в его манере есть что-то занимательное. Том рассеянно представил, как эти губы обхватывают его член, а не ложку, как Гарри с ненавистью смотрит на него, пока он толкается в его сжимающееся горло… Тому ещё никто так не делал…
– Что-то случилось? – спросил Гарри, краснея, и Том, поняв, что в открытую пялится на него, постучал пером по пергаменту.
– Я просто подумал, может, тебе тоже что-то нужно?
– Больше носков и белья, – сразу ответил Гарри. – Твоих недостаточно, да и странно одалживать их.
Том записал это без всяких возражений и в один карман положил пергамент, а в другой – деньги. Отодвинув стул, он встал и потянулся, зная, что Гарри наблюдает. Том чувствовал его взгляд, стоило только отвернуться. Это было неудивительно: на него смотрели и парни, и девушки. В Хогвартсе Том мог получить того, кого хотел, и часто оно так и было, хотя чистокровные девушки были недоступны – их влиятельные семьи не отнеслись бы с пониманием, если бы их драгоценная дочь потеряла девственность с нищим сиротой.
Он снял зимнюю мантию с крюка около двери и жестом приказал Гарри встать. Когда тот послушался, Том обернул вокруг него мантию и накинул капюшон. Дотронувшись палочкой до лба Гарри, он с удовольствием наблюдал, как капюшон наполняется глухим тёмным туманом, скрывающим лицо.
– Что это было?
Вместо ответа Том призвал зеркало.
– Ого, – произнёс Гарри, с любопытством трогая своё лицо. Кончики пальцев словно растворились. – Но разве это не привлечёт внимание? Выгляжу жутковато.
– Посетители Лютного часто скрывают свои лица. Никто не хочет быть замеченным там.
– А что насчёт тебя? Кто-то может узнать тебя.
– Уже прошло слишком много времени с тех пор, как я выглядел так, и не думаю, что моё имя связано с Волдемортом. Ты не знал, кто я, когда мы встретились, как и не знала Панси. Если кто-то и узнает меня, они подумают, что я мой потомок.
Гарри такое объяснение устроило. Том протянул ему склянку с зельем, блокирующим Надзор, и, когда Гарри его выпил, взял его руку и аппарировал.
***
Они оказались в маленьком грязном дворике, который был привычной точкой для аппарации в Лютном переулке. Том отпустил руку Гарри, и тот споткнулся, но не упал. – К этому ощущению вообще можно привыкнуть? – Намного лучше, когда ты сам аппарируешь, а не с кем-то, – ответил Том. Узкая вымощенная дорожка, к его удивлению, совершенно не изменилась. Верхние этажи грязных средневековых зданий выдавались вперёд, пропуская лишь толику солнечного света. Это придавало месту ощущение замкнутости и тесноты, и хотя таким солнечным утром люди, скорее, пошли бы на Косую Аллею, здесь всё же была парочка посетителей. – Где ты научился аппарировать? Нам нельзя, если мы младше семнадцати. – Правда? У нас порог был в пятнадцать. Гарри, кажется, уже пришёл в себя, и они негласно двинулись вдоль улицы. Некоторые магазины были заколочены, но в тех, что были открыты, на витринах было выставлено огромное разнообразие вещиц. Гарри глазел по сторонам, разглядывая магазины. Они прошли две книжные лавки, аптеку и цветочный магазин, в котором верхние этажи были украшены витражами. Несколько перепачканных волшебников сидели у затёртых железных ступеней, которые вели в подвальный магазин спиртного, чья вывеска гласила: «Винный Погреб: дешевле не найдёте!». Никто не обращал внимания на парней, но Том всё же отвернулся, пряча лицо, когда они прошли мимо магазина «Горбин и Бэрк». Пройдя через низкую арку, они очутились в более чистой и широкой части Лютного переулка, где рядом с пекарней, продающей мясные пироги, находилась лавка «У Балливик» - магазин подержанных вещей, в котором Том надеялся найти новую палочку. За толстыми рыжеватыми стёклами покоились стопки древних томов и поблекших антикварных вещиц. Он знал это место ещё со времён своего первого года в Хогвартсе, когда ему приходилось считать каждый кнат в своём кармане. Колокольчик на двери зазвенел, когда они прошли через низкую дверь. Внутри магазин оказался просторным и тёмным, заполненный столами с различными вещами. Том взял плетёную корзину на входе и отправился к прилавку. Миловидной ведьмы, которая раньше заведовала магазином, нигде не было видно, зато за прилавком сидела девушка помоложе, одетая в зелёную мантию, и читала номер «Ведьминого Досуга». Он нажал на звонок на прилавке, и девушка раздражённо вскинула взгляд. Впрочем, выражение на её лице смягчилось, стоило Тому улыбнуться ей своей лучшей, самой обаятельной улыбкой. Девушка выпрямила спину, очевидно, не волнуясь о таинственной фигуре за спиной Тома. – У вас ещё продаются палочки? – спросил Том. – Я как раз ищу. – Третья дверь справа, – сказала она, приглаживая волосы мышиного цвета. Они прошли к противоположной стене магазина. Здесь было так же тихо, как и на улице, а единственными покупателями были две ведьмы среднего возраста. В августе здесь народу будет больше, когда сюда придут студенты, которые не могут позволить себе купить новые вещи. Комната, где хранились палочки, была маленькая и без окон. Половину пространства занимали горы ящичков от пола до потолка. У противоположной стены стоял хлипкий столик, на котором лежала скромная коллекция палочек. К столу была приклеена бумажка: Палочки, 3 галлеона каждая. Сломаете – платите. Том потёр подбородок, рассматривая ассортимент. У двух палочек наружу торчала сердцевина, ещё три были слишком короткие, а шестая уже почти расщепилась у основания. Он отложил их и принялся изучать оставшиеся, легко проводя по ним пальцами. Около половины из них пытались ускользнуть от него, откатываясь от его руки в сторону. – Что это с ними? – спросил Гарри. Он стащил капюшон и теперь сидел на перевёрнутом ящике, с интересом наблюдая. – Волос единорога, – объяснил ему Том. – Я не нравлюсь такой сердцевине. Осталось пять палочек, к которым были привязаны маленькие ярлычки. «9 дюймов, сердцевина неизвестна, ясень или вяз». Том решил опробовать каждую. Две из них казались совершенно мёртвыми в его руке – магии в них осталось настолько мало, что с равным успехом можно было попробовать колдовать хворостом в лесу. У палочки, лежащей справа, был интересный дизайн, но стоило Тому осторожно начать колдовать ей, как через руку прошла волна боли. Его пальцы разжались, и Гарри, протянув руку, успел словить палочку, прежде чем она ударилась бы о пол. – Полагаю, эта тебя тоже не любит, – довольно сказал он, изучая ярлык, на который Том не постарался взглянуть. – Рябина, 11 дюймов, сердечная жила дракона. – То же дерево, из которого сделана палочка Дамблдора, – пробормотал Том, зло потирая локоть. Он знал всё о своём нелюбимом преподавателе. – Мне кажется, у профессора Дамблдора светлее, – задумчиво сказал Гарри, всё ещё держа палочку в руках. – И его палочка не такая гладкая, на ней есть какой-то странный узор. Он ради интереса взмахнул ей, и из её кончика вышел клуб дыма, от которого они оба закашлялись. Том быстро отобрал у него палочку и бросил её обратно в футляр. – Извини, – сказал Гарри, однако раскаяния в его голосе не слышалось. Том вздохнул и повернулся к столу. Палочка, лежавшая в центре, была без ярлыка. Она была длинной, тёмной и тяжёлой. Том воодушевился, допустив, что она могла быть сделана из терновника – древесины, которая идеально подходила для дуэлей и занятий Тёмными искусствами. Он с надеждой взмахнул ею и был разочарован, когда из неё всего лишь посыпалось несколько голубых искр. Последняя палочка была короче, чем его старая из тиса, и имела простую рукоятку. Древесина была рыжеватой – на ярлыке красовалась надпись «Явор, 12 дюймов, сердцевина неизвестна». Том не знал такую породу деревьев, но рукоять приятно нагрелась в его руке. Возможно, сердцевиной было перо феникса, ведь сердечная жила дракона не повела бы себя так радушно по отношению к новому хозяину. Помня свой опыт с палочкой из рябины, Том в этот раз был осторожнее. Палочка с готовностью приняла его магию, и из её кончика вырвалась струя чёрного пламени. Гарри начал насмешливо аплодировать, но Том был так доволен, что не обратил на него внимания.***
Закончив с покупками, они покинули Лютный переулок и зашли в маггловское кафе, чтобы пообедать. Гарри откинулся на спинку стула. Он чувствовал, что переел, но его это не волновало. На столе стояли две уже пустые тарелки и чайник. Риддл сидел напротив, спрятав лицо за «Пророком», купленным у неприветливого уличного продавца за пять кнатов. «Пророк» был вложен в маггловскую газету «The Metro» так, чтобы другие посетители кафе не заметили двигающихся картинок. Довольный, что его оставили в покое, Гарри развлекал себя разглядыванием прохожих на улице. Их столик стоял у окна, и ему открывался вид на вокзал Чаринг-Кросс. Люди выглядели занятыми и постоянно спешили; некоторые разговаривали по мобильному телефону. Возле его стула стоял мешок с новыми покупками. Они купили носки, бельё, скучно выглядящую книгу по Прорицаниям, книгу по первой магической помощи (для Гарри) и стопку маггловских книг. Кассир странно посмотрел на них, когда книги отнесли на кассу: очевидно, таинственные фигуры в плащах, как правило, Роальда Даля не читали. Остролистовая палочка с пером феникса лежала у него в рукаве, и Гарри иногда сжимал её рукоять, чтобы ещё раз ощутить её тепло. Когда он уже хотел начать читать одну из новых книг, Риддл сложил газету и протянул её через стол. С жадностью раскрыв её, Гарри быстро пролистал маггловскую газету, пока не дошёл до первой страницы «Пророка», и испугался (хотя не стоило), увидев своё лицо и лицо Панси на всю первую страницу. Заголовок гласил: «Поиски Гарри Поттера и Панси Паркинсон продолжаются!». Это была старая фотография, которую сделали, когда Гарри был на четвёртом курсе и его волосы были длиннее. Фотография нервно улыбнулась ему, а затем склонила голову и потёрла затылок. Панси надменно встряхнула волосами. Не осмеливаясь посмотреть ей в глаза, Гарри глянул в низ страницы. Что случилось с Мальчиком-который-выжил? [стр. 2-3, 7] Хогвартс закрыт на лето [стр. 4] Директор Долорес Амбридж отстранена, ведётся расследование [стр. 5] Ограбление дома Паркинсонов! [стр. 6] Скандал с Сенненскими Соколами! [стр. 11] Он перевернул страницу и увидел несколько статей о своём исчезновении. В «Пророке» пока, кажется, не решили, был ли он убит вместе с Панси Наследником Слизерина или же являлся ли он сам этим Наследником, убившим Панси и затем сбежавшим. Гарри даже не удивился. Он пролистал до статьи про Паркинсонов, где большую часть страницы занимало фото величественного дома с выбитой парадной дверью. Дом Паркинсонов в графстве Дорсет ограбили прошлой ночью. Авроров туда позвали только утром, когда соседи увидели следы вторжения. К счастью, Филемон и Алисия Паркинсон вместе со своей младшей дочкой в то время находились у родственников, ожидая вестей о старшей дочери, Панси, которая считалась пропавшей без вести с вечера вторника. – Ты видел это? – спросил Гарри, показывая страницу Риддлу. – Как думаешь, кто это сделал? – Кто знает? – пожал плечами Риддл. – Полагаю, или Волдеморт, или ваша компания отправились туда, надеясь что-нибудь разведать. – Он налил себе чая и вопросительно взглянул на чашку Гарри. Гарри проигнорировал его, но Риддл всё равно налил чая и ему. – Орден Феникса, – произнёс Гарри. – А? – Так называется «моя компания». – Орден Феникса, – задумчиво повторил Риддл. – Немного напыщенно, не находишь? – Кто бы говорил! Ты назвал своих последователей Пожирателями Смерти! – А что не так? В этом есть свой символизм. – Он слишком очевиден. – Изначально я назвал их Вальпургиевыми Рыцарями, – весело сказал Риддл, доставая из кармана только что купленную мазь от синяков. Он открутил крышечку и осторожно принюхался. – Но оказалось, что большинство не понимает, что это значит, и мне надоело объяснять каждый раз. Он осторожно нанёс мазь на скулу и спросил у Гарри: – Помогает? – Разве что самую малость. Риддл тихо выругался. – Что теперь? Обратно в коттедж? – Нет. Нам стоит ещё посетить пару мест, пока мы здесь. Сомневаюсь, что оставил бы крестраж в приюте, но всё равно стоит проверить. В конце концов, я там родился. Допьём чай и пойдём.***
Погода стала пасмурной. Небо было затянуто тучами, но дождь так и не пошёл. Риддл знал, куда идёт. По его словам, понадобится примерно сорок минут ходьбы, потому что аппарировать было нельзя – вдруг какие-то здания передвинули. Они направились на запад вдоль центральной улицы Лондона. Мимо проносились велосипедисты в обтягивающей одежде. Движение на дороге было медленным, и им приходилось обходить стоящие машины. – Так много людей! Гарри согласно кивнул. Он никогда не жил в городе. Жители Лондона выглядели так, словно куда-то спешили. Многие мужчины были в костюмах, а женщины – на высоких каблуках. Риддл был возмущён тем, какие короткие у них юбки, и это, учитывая то, что сам Риддл был абсолютно бесстыжим, рассмешило Гарри. – Это другое! Они же девушки! И они на публике. Посмотри на ту, – сказал он, указывая рукой на девушку в мини-юбке. Она была в наушниках, а к сумке был пристёгнут CD-плеер. – Мне же всё видно! Конечно же, ничего ему не было видно, ведь юбка была до середины бедра. – Так какой же длины должны быть юбки? – Я что, эксперт в женской моде? Не знаю, но точно ниже колена, и обязательно надо носить чулки. Это выглядит неприлично! И как они ходят в этой обуви?***
Гарри было интересно посмотреть, где вырос Риддл. Но когда они дошли туда, то увидели нагромождение офисных зданий и многоквартирных домов. Парочка симпатичных старинных домиков всё же остались, но и они были окружены сталью и стеклом. Риддл постоянно сбивался с пути, например, один раз он уверенно повернул направо, только чтобы наткнуться на тупик. – Здесь был паб. А там была типография, и люди, живущие в округе, работали либо там, либо в корабельных доках. Типография была уничтожена во время войны. Как и здание на этом месте, и протестантская церковь. Гарри запоздало вспомнил, что Риддл пришёл из сороковых. – Ты был здесь во время второй мировой? – Она теперь так называется? Да, она началась в тридцать девятом… – Том подозрительно смотрел на дорожный указатель. – Я был уверен, что здесь улица Гаррет Лейн… – пробормотал он. – А во время блица? – Его я не застал, в то время я остался в Хогвартсе. Остальных студентов эвакуировали, – он обернулся к Гарри. – Когда это всё закончилось? Ты не говоришь по-немецки. Полагаю, мы победили? – Да, мы победили, – Гарри попытался вспомнить уроки в начальной школе. – Она вроде закончилась в сорок пятом. Хотя я не уверен. – Так быстро? Я думал, она продлится дольше. Гарри пожал плечами. Нутром он чувствовал, что не стоит говорить Риддлу о ядерном оружии. – Я знаю не так уж и много, – сказал он. – В Хогвартсе об этом не рассказывают. Биннс – это призрак, который преподаёт Историю магии – обычно рассказывает про восстания гоблинов. – Упёртый он, не так ли? – рассмеялся Риддл. – Меня он тоже учил, когда ещё был жив. – Может, ты знаешь и других моих преподавателей? Кроме Дамблдора, конечно, – Гарри постарался вспомнить немолодых преподавателей. – Что насчёт профессора МакГонагалл? Риддл застыл. – Минни МакГонагалл преподаёт в Хогвартсе? – весело спросил он. – Какой предмет? – Трансфигурацию. Ты знал её? – Мы были на одном курсе. Транфигурация была предметом Дамблдора. Неудивительно, что он передал работу ей. Она была одной из лучших его учениц. – Какой она была? – Ну… Довольно симпатичная, но немного высокомерная. Она разрешила мне залезть ей под блузку, когда я взял её на рождественскую вечеринку у Слагхорна, но прекратила со мной общаться, когда узнала, что я сделал с котом Аннабель Гибсон. – Что ты сделал? – Это был всего лишь кот! И я не знал, какое действие у заклинания. Я думал, кот просто распухнет… – Нет! Я имею в виду, ты трогал её… эм-м-м… – Не будь ханжой. – Дело не в этом. Просто… она уже старая, – ответил Гарри, у которого голова пошла кругом. Волдеморт и профессор МакГонагалл когда-то были близки, и это было самое страшное знание в мире. – Ты же больше ни с кем из моих знакомых не встречался, правда? Риддл лишь пожал плечами. – Смотря кто твои знакомые. К счастью, Гарри не пришлось продолжать этот разговор, потому что они обошли угол, и Риддл остановился напротив непримечательного серого офисного здания. На первом этаже располагались парикмахерская и букмекерская контора. – Вот оно, – озадаченно произнёс Риддл. – Место, где я родился. Гарри сдержал улыбку. Возможно, дело было в знакомом окружении, но в речи Риддла начал проскакивать акцент кокни. – Чего ты улыбаешься? – требовательно спросил слизеринец. – Я просто подумал, что и представить не мог менее подходящего места для рождения Лорда Волдеморта. Риддла такой ответ устроил, и они оба уставились на здание. Некоторые окна на верхних этажах были открыты, и Гарри видел флуоресцентные лампы и офисные потолки. – Я бы не оставил здесь кусок своей души. – Ты уверен? Можем спросить у парикмахера, не завалялся ли у них крестраж в каморке. – Очень смешно. Риддл не спешил уходить, и Гарри догадался, что это было странно – вернуться в знакомое место и увидеть, что оно совершенно изменилось. Они немного побродили, и Риддл показал церковь, куда ходили воспитанники приюта, и широкую улицу, на которой проходила еженедельная ярмарка. Наконец они дошли до парка и присели за скамейку. Здесь было зелено и тихо. Иногда мимо пробегали спортсмены или выгуливали своих собак хозяева. Слева был пруд, и женщина с двумя детьми кормила уток хлебом. – Я приходил сюда, – тихо сказал Риддл. – В детстве я много времени проводил на улице. У нас с миссис Коул был договор. Она не заставляет меня делать что-либо по хозяйству, а я провожу весь день за пределами приюта. Я уходил после завтрака и приходил к ужину. – А зимой? – Надевал пальто. Гарри шаркнул ногой по земле. Он знал это чувство. Дурсли тоже не были рады ему в своём доме. – Что ещё ты делал? – Я смотрел, как люди торгуются на рынке или работают в доках, – ответил Риддл. – Мне нравится наблюдать за людьми. И я исследовал Лондон. Иногда я пробирался в заколоченные дома, чтобы практиковать магию. Обычно они были пустые, но иногда я натыкался на бездомных и практиковался на них. Не надо так смотреть на меня, Гарри. Летом я приходил в этот парк и искал змей. Я садился возле кустов и звал их, и если они там были, то они обвивались вокруг моей руки и рассказывали мне что-нибудь. – Ты мог использовать магию до обучения в Хогвартсе? – Гарри уже заметил, что Риддл часто колдует без палочки, и знал, что дети часто используют стихийную магию. Выбросы были и у Гарри, но он никогда не думал, что их можно контролировать. И вообще, когда в доме Дурслей происходило что-то странное, Гарри даже не знал, что это из-за него. Риддл был доволен, что его спросили. Он откинулся на спинку скамьи. – Лучше всего у меня получалось левитировать вещи. Это было первое, чему я научился. Я мог заставить вещи упасть с полок, когда сам был слишком маленький, чтобы дотянуться. И я мог прыгать с большой высоты без травм. Потом я понял, что могу заставить животных делать то, что захочу. А иногда и людей. Людям я ещё, конечно же, мог делать больно. Последнее зацепило Гарри. – Ты научился этому, чтобы защищать себя? – Пытаешься что-то выведать? – спросил Риддл, подняв бровь. – Мне просто интересно, как ты стал… – Нет, меня не задирали. Я очень рано понял, на что способен, хоть и понадобилось много времени, чтобы научиться контролировать это. И не стеснялся показать свои умения другим детям. Они научились бояться меня довольно быстро. – Ты не такой, как все. – Я особенный. – Я не это хотел сказать. – Я знаю, – ухмыльнулся Риддл. – Когда?.. – начал Гарри и замолк, не зная, как сформулировать вопрос. Он и сам не знал, в чём была проблема Риддла и вообще было ли у неё какое-то название. – Когда что? – Твоё отношение к другим людям. Тебе не жаль причинять им боль. Ты всегда был таким? – Да, – Риддл уселся поудобнее и продолжил: – Только раньше мне не удавалось это скрыть. – Тебе и сейчас не удаётся, – с чувством сказал Гарри. – Вообще-то я даже не пытался. В конце концов, я планировал убить тебя, когда мы встретились. – Очаровательно. – Да, я такой. Он улыбнулся Гарри своей превосходной улыбкой с ямочками, и Гарри картинно изобразил отвращение. – Люди простые, – вскоре сказал Риддл. – Если ты достаточно наблюдаешь за ними, то начинаешь понимать, как они устроены. И когда тебе что-либо от них нужно, всего лишь надо сказать или сделать правильные вещи в правильном порядке. – Довольно цинично, – произнёс Гарри после кратковременного раздумья. – Значит, так ты видишь людей? – Полагаю, что так, – Риддл пожал плечами. – У тебя вообще есть чувства? – Какой грубый вопрос! – с картинным негодованием воскликнул Риддл. – Конечно, у меня есть чувства. Я часто радуюсь. И иногда злюсь. Гарри вдруг понял, что в каком-то смысле Риддл был очень простым человеком. – Ты когда-нибудь чувствуешь страх? Или грусть? – Ну, я не умру, пока ты рядом, и мне не о чем грустить. – Не только сейчас, а вообще. – Не будь размазнёй, Гарри. – Почему это я размазня? – Сидишь и разговариваешь о чувствах. Как девчонка. Гарри пихнул Риддла в плечо, и тот толкнул его в ответ, но это противостояние было чисто символическим, и они продолжили сидеть в тишине. Гарри наблюдал, как дети кормят уток. – Мне тоже не нравилось место, где я вырос, – наконец сказал он. – Мне всё равно. Говорить от этого даже стало легче. Риддл всё равно не будет жалеть его. – Когда Волдеморт убил моих родителей, меня отправили к дяде и тёте, они магглы. Они были ужасны. – Все магглы ужасны. – Мои родственники – особенно. – Тогда не понимаю, почему ты не хочешь провести со мной всё лето, если там тебя поджидают магглы. – Мне просто не нравится само похищение. И мои друзья думают, что я умер. – Уже не думают. Ты постарался, – вставил Риддл, но в его голосе не было злости. Гарри замолчал, а затем сказал то, что никому раньше не говорил. – Они запирали меня в чулане под лестницей. Как и ожидалось, никакой жалости Риддл не показал. – Забавно, – сказал он. Но затем почти что с вызовом добавил: – Меня запирали в котельной, когда я плохо себя вёл. Это было до того, как я научился контролировать магию. – Мне приходилось готовить завтрак родственникам с того самого момента, как я смог дотянуться до плиты. – Старших детей заставляли присматривать за младшими. Мне приходилось менять чужие подгузники. – Пустяки. Однажды мой дядя заставил меня забраться по лестнице на крышу и почистить водосточный желоб. Мне было шесть. – В маггловской школе, где я учился, опоздавших били указкой по рукам. – Моя тётя ненавидела мой шрам. Однажды она обрила всю мою голову и оставила только чёлку. С лицом Риддла произошло что-то странное. Гарри в замешательстве посмотрел на него, и понял, что тот пытается сдержать смех. – Гарри, – сказал Риддл. – Как бы ты выглядел с одной чёлкой! – Волосы отросли! – поспешно сказал Гарри. – Они отросли за ночь! Но Риддл уже откинул голову назад и рассмеялся. Он смеялся так долго и так громко, что женщина у пруда неодобрительно посмотрела на них, наверняка не понимая, почему два подростка сидят в парке в середине учебного дня. Его смех был заразителен. И Гарри, пусть смеялись и над ним, тоже начал хихикать, а вскоре они уже хохотали вместе. И это было прекрасно.
