A Dangerous Game

      Со стороны Атлантики пришёл шторм, и в течение нескольких дней порывистый ветер шумел в кронах деревьев и стучал ставнями по стенам коттеджа у моря. Казалось, он никогда не закончится, но на рассвете четвёртого дня с момента их путешествия в Лондон небо вдруг прояснилось.       Гарри через окно любовался рассветом. Он лежал на тесной кровати, а Риддл, обняв его, медленно сопел ему в шею. Его тёплая рука обнимала Гарри за поясницу, а их ноги были переплетены.       Таким было каждое утро. Гарри, обычно спавший чутко, просыпался первым. Хотя сам он спал на удивление хорошо: впервые за долгие годы его не мучили странные сны, в которых он отправлялся на ночные экскурсии по Отделу Тайн.       Возможно, дело было в физическом контакте. Риддл обнимал его каждую ночь. В этом не прослеживалось никакого мотива – очевидно, это просто была его привычка. Ощущения были намного приятнее, чем хотелось бы – раньше Гарри даже не понимал, насколько сильно он жаждет прикосновений, но сейчас он был рад им, как цветок радуется солнцу. Так он чувствовал себя более реально, чувствовал себя в своём теле.       Риддл издал тихий звук. Гарри повернул голову в его сторону как раз в тот момент, когда его ресницы затрепыхались. В груди Гарри появилось что-то вроде нетерпения, пока он гадал, проснётся ли Риддл и запустит ли опять руку в его штаны. Но нет: вскоре Риддл что-то пробормотал ему в шею и опять погрузился в сон.       Без мрачной ухмылки его лицо выглядело по-другому. Моложе. Мягкое и ангельское. Его руки больше ничего не вытворяли с той первой ночи.       Гарри уставился на трещину в потолке. Это бесило, но он был вынужден признаться себе: он не мог перестать думать о том, чем они занимались в высокой траве.       Что он чувствовал.       Что бы он чувствовал, если бы Риддл продолжил касаться его ещё в первую ночь. Любопытство всегда было его слабостью, и теперь оно съедало Гарри.       Ну.       Любопытство и возбуждение.       Он всё время был возбуждён и, казалось, добрую половину времени проводил в уличном туалете. Закрывая деревянную дверь и прислоняясь к ней, всё, о чём он мог думать, это Том. Том, и его тёмные глаза, и мимолётная жестокая улыбка, и ловкие руки…       А Риддл знал. И это было хуже всего. Гарри был уверен, что Риддл прекрасно знает, чем он занимается, потому что каждый раз, когда Гарри возвращался, покраснев и быстро дыша, его встречали ухмылкой и довольным вопросом, почему его так долго не было.       Единственное, что Гарри не понимал, так это почему Риддл больше не воспользовался случаем. Почему он не предпринял ничего после их последней драки?       Нет, он всё ещё касался Гарри в достаточной мере, чтобы свести его с ума, но эти прикосновения были лёгкими и невинными. Иногда Гарри ловил на себе взгляд его чёрных глаз, но, стоило поднять голову, как Риддл уже смотрел в другую сторону. Но Гарри знал, что тот не потерял интереса к нему: иногда он переодевался именно перед ним, или «забывал» надеть пижамную рубашку, или так опирался на кухонный стол, чтобы были видны очертания его тела.       Гарри не был параноиком. Риддл делал это специально.       Но сам Гарри не мог попросить об этом. Просто не мог. Это было бы равнозначно предательству всех его ценностей, наихудшим, самым унизительным поступком в мире…       Риддл заворочался и уткнулся ему в район уха. Его пальцы крепче сжали рубашку Гарри.       Пытка.

***

      – Как насчёт дуэли?       Риддл уже убрал посуду со стола после обеда. Гарри сидел в кресле, перекинув ноги через один подлокотник и откинувшись спиной на другой. У него на коленях лежала новая книга по первой магической помощи. Он читал её не потому что был как-то заинтересован в этой теме, а потому что хоть кто-то из них должен был научиться исцелению.       Услышав слова Риддла, он поднял взгляд. Тот возвышался над ним, крутя в пальцах новую палочку из явора, явно желая опробовать её.       – Спасибо, не стоит, – ответил Гарри, просто чтобы Риддл попросил ещё раз.       – Я знаю, что тебе скучно. Последние дни ты только и делаешь, что жалуешься на это.       – Не уверен, что это хорошая идея, – задумчиво протянул Гарри. – Будет не очень честно, ведь меня ограничивает клятва.       – И как она тебя ограничивает? Она лишь не позволит тебе покалечить или убить меня.       Гарри что-то промычал, опустив рассеянный взгляд на книгу. Ему действительно было скучно. Но он боялся, что дуэль с Риддлом опять закончится тем, что они окажутся на земле.       Возможно, «боялся» было неподходящим словом.       Он картинно вздохнул и, как он надеялся, с видимой неохотой выбрался из кресла.       – Хорошо, но не расстраивайся, если я выиграю.       – Какая дерзость, – сказал Риддл, но голос его был довольным. – Надеюсь, ты подкрепишь слова действиями.       Риддл повёл их в сад. Дойдя до, как ему показалось, подходящего места, он обернулся к Гарри.       – Давай постараемся не отходить друг от друга далеко, чтобы не нарушать связь.       Гарри кивнул. Риддл поднял палочку:       – Инсендио!       Из кончика палочки вырвался язык пламени. Гарри поспешно сделал шаг назад, но заклинание пролетело мимо него и подожгло траву, очерчивая границы круга вокруг них.       – Кто заступает за линию – проигрывает автоматически.       Гарри закатил глаза в ответ на такой пафос, но всё же кивнул. Встав напротив Риддла, поближе к центру круга, он сделал жест рукой, отчего палочка из его рукава выпала прямо ему в ладонь.       – А сейчас мы кланяемся, – произнёс Риддл, в нетерпении крутя палочкой.

«Поклонись смерти, Гарри».

      В его голове эхом отозвался холодный голос Волдеморта, и Гарри словно зашвырнуло обратно в ту ночь на кладбище – одного, загнанного, пока Волдеморт играл с ним, пытал его, чтобы повеселить Пожирателей Смерти вокруг. Он ясно помнил, как сильно магия Волдеморта давила на его позвоночник, вынуждая поклониться.       – Нет, спасибо.       Риддл нахмурился.       – Почему нет? – озадаченно спросил он. – Так надо. Это традиция, прямо как рукопожатие перед игрой в шахматы.       – Никто не смотрит. Хочешь драться – давай драться.       – Что это с тобой? Гарри, честно говоря, я устал от твоих перепадов настроения.       Это Риддл говорит о перепадах настроения? Решив, что спорить бесполезно, Гарри вскинул палочку и отправил Обезорущивающее заклятье.       – Протего! – крикнул Риддл, и перед ним возник сияющий щит.       Из положения, необходимого для создания щита, его рука взметнулась для следующего заклятья, и сделал он это так ловко и легко, словно это было одним заклинанием.       Гарри уклонился, затем отбил второе заклятье. Третье разбило его щит, поэтому он бросился на землю и перекатился. Поднимаясь на ноги, он использовал Оглушающее заклинание, но Риддл опять создал щит.       Гарри ждал, когда тот атакует. Но слизеринец стоял неподвижно. Его голова была наклонена – так бывало, когда он раздумывал над чем-то.       – Импедимента! – крикнул Гарри.       Риддл невербально вызвал ещё один щит.       – Экспеллиармус!       Отбил.       – Петрификус Тоталус!       Отразил.       Очевидно, так продолжаться дальше не могло. Гарри раздражённо опустил палочку.       – Ты собираешь драться или нет?       – Тебя словно никогда не обучали дуэли, – сказал Риддл. Его голос звучал озадаченно. – Ты знаешь основы, колдуешь быстро и точно, и твои заклятья довольно мощные, но ты ничего не знаешь о тактике.       – Я смог продержаться против Волдеморта в прошлом году! – нахмурился Гарри.       – Ты сказал, что это из-за палочек.       – Да и раньше у меня получалось!       – Я так понимаю, ты много бегал и уклонялся?       Гарри его сарказм не оценил. Он же хорошо бегал и хорошо уклонялся.       – И что с того?       – Нет ничего неправильного в том, чтобы уклониться. Некоторые заклинания, например, Убивающее заклятье, нельзя отразить. Но, уклоняясь, ты оказываешься в уязвимой позиции, и ты открыт для следующей атаки. Тебе стоит больше полагаться на свою магию, а не рефлексы, пусть они и впечатляют, – Риддл начал постукивать ногой, входя в раж преподавателя. – Но твоя главная проблема – это не защита. Она хоть и беспорядочна и нестандартна, однако довольно эффективна. А вот твоё нападение слабое. Ты не знаешь никаких заклятий, которые бы смогли разбить добротный щит, поэтому любой опытный волшебник может просто стоять и отбивать все твои попытки. Как я и сделал.       – Я убил твоего василиска, – напомнил ему Гарри, скрестив руки на груди.       – Убил, – признал Риддл, – но твой стиль слишком непоследовательный. Ты полностью полагаешься на свои инстинкты. У тебя нет плана, ты просто реагируешь. Разве у вас нет Дуэльного клуба?       Гарри шаркнул ногой по земле.       – Когда я учился на втором курсе, наш преподаватель Защиты от тёмных искусств попытался создать подобный клуб, но через неделю был похищен пикси. Через месяц его нашли в Запретном лесу и отправили в больницу Святого Мунго. Думаю, он ещё там.       – Был похищен… – начал Риддл, но решил не продолжать. – Но кто-то же должен был учить тебя?       – Так, – сказал покрасневший Гарри, – давай ты просто сам покажешь мне, и мы поработаем над этим.       Гарри ожидал, что Риддл чуть не лопнет от самодовольства, когда у него попросят совета, и не прогадал. Сначала он говорил с явными нотками превосходства, но постепенно они сошли на нет, когда он углубился в объяснения и демонстрации.       – Необходимо знать различные заклятья, нельзя полагаться только на Оглушающее и Обезоруживающее. На самом деле последнее вообще не стоит использовать, если не можешь колдовать невербально.       – Почему не стоит?       – В нём пять слогов, и движение палочкой не самое простое. За время, необходимое, чтобы использовать Обезоруживающее заклинание, можно использовать два других более сильных заклятья. Теперь про Круциатус, – сказал Том и мечтательно улыбнулся при упоминании своего любимого заклятья, – в нём всего три слога, оно разбивает щит и выводит противника из строя, если попадает в него.       – Я не собираюсь учиться пытать и убивать людей, спасибо большое. Научи меня чему-нибудь не такому тёмному.       – Убивать можно не только тёмной магией. Хорошо прицеленное Режущее заклятье может быть смертельно.       Но Гарри был непреклонен. Риддл разочарованно вздохнул, но всё же начал учить его новому заклинанию, которое бы могло пробить щит. Он стоял слишком близко к Гарри, направляя его руку. Его пальцы задерживались на руке Гарри намного дольше, чем следовало, и гриффиндорец был красный как рак.       Следующая дуэль прошла намного лучше, хотя, скорее всего, это потому что Гарри уже привык к стилю Риддла. Наблюдать за грациозными движениями его длинных рук было захватывающе. Очевидно, он был опытным дуэлянтом; его палочка ни на секунду не останавливалась. Заклятье, которое могло развернуть колени жертвы в противополжную сторону, моментально сменилось заклинанием Таранталлегра.       Гарри со смехом уклонился, но удивлённо вскрикнул и упал, когда его всё же настигло заклинание танцующих ног. Спустя несколько секунд Риддл использовал контрзаклятье, и Гарри вскочил на ноги.       – Перифринго! – крикнул он. Это было заклятье, которому его только что обучили, и оно сработало – щит Риддла разбился, как стекло.       Гарри отправил Оглушающее заклинание, и это Риддлу наконец-то пришлось уворачиваться.       Трава колыхалась от бриза, который пришёл на смену штормовому ветру. Через руку, держащую палочку, струилась магия. Гарри чувствовал себя невероятно живым, он наслаждался моментом и знал, что Риддл чувствует себя точно так же – в его глазах горело яркое и необузданное пламя, а его симпатичное лицо выражало сосредоточенность.       Он был красив.       Несмотря на тёплую погоду, по телу Гарри прошла дрожь при воспоминании о том, что произошло после последней дуэли. Словно что-то почувствовав, Риддл посмотрел ему в глаза.       Темп дуэли нарастал, пока не осталось времени думать. Гарри уклонился от неизвестного ему бело-голубого заклинания и использовал Коньюктивитус в ответ. Риддл хотел выиграть, но Гарри хотел этого сильнее: его гордость пострадала во время прошлой дуэли.       В его голове появилась идея, и, ухватившись за первую попавшуюся счастливую мысль (Сириус, бегущий за Хогвартс-экспрессом и бешено лающий), он прокричал:       – Экспекто Патронум!       Риддл застыл, словно дикое животное перед фарами надвигающегося автомобиля, когда из конца палочки вырвался серебристый олень и побежал на него. Пройдя через него и не причинив ему никакого вреда, олень начал кружить вокруг них. Гарри бросился вперёд и впервые Риддл оказался в невыгодном положении, пытаясь поддерживать нормальный щит.       Гарри ощущал прилив адреналина, пока бросал заклинание за заклинанием. На его лице была широкая ухмылка – он лишь хотел повалить Риддла на землю и просто…       И просто что?       Собирался ли он прижать Риддла к земле, оседлать его и повторить события после прошлой дуэли? Одно дело – когда он был невольным участником этого, другое – когда это его инициатива.       Нет… Если Гарри хотелось этого, то ему надо было проиграть…       – Флипендо!       Гарри видел, как летит в него заклятье, и у него был шанс увернуться или поставить щит.       Но он этого не сделал.       Земля ушла у него из-под ног, и он упал на траву спиной вперёд. Он думал, что Риддл последует за ним, что прижмёт его к земле и возьмёт свой приз.       Но слизеринец лишь стоял над ним и смотрел, как он раскинулся на траве; на его лице появилась слабая усмешка.       – Перестань дурачиться, Гарри. Как ты собираешься тренироваться, если не относишься к дуэли серьёзно?       Что?       Гарри тупо смотрел на него. Сам он уже был немного возбуждён.       – Чего ты ждёшь?       Но Риддл прекрасно знал, чего он ждал. С ужасающей ясностью Гарри понял, что творит.       Это всё была ментальная игра.       Риддл давил и настаивал, но, стоило ему получить желаемое, шёл на попятную. Теперь он ждал от Гарри первого шага.       Слизеринец протянул ему руку, при этом дружелюбно болтая.       – Это был Патронус? Я никогда не видел Патронусов раньше. Весьма впечатляет. Это всегда был олень?       Гарри лишь с ужасом смотрел на протянутую руку.

***

      Наступила ночь. Гарри в нерешительности стоял у входа в их спальню и глубоко дышал, пытаясь успокоиться.       Он ещё мог передумать. Он как-то жил без секса всю свою жизнь. В сексе с Риддлом не было необходимости, да и это было опасно. Он мог подождать. В будущем у него обязательно будет симпатичная девушка с женственными изгибами и длинными блестящими волосами. Она будет доброй и мягкой, в отличие от угловатого Риддла с его пронзительными глазами и улыбкой.       Гарри сам себе кивнул. Да, он подождёт.        «Но, – заговорил в голове хитренький голосок, – это уже случилось. Сделанного не воротишь. Так что страшного в том, если это повторится опять?»       Гарри задумчиво закусил губу. Когда они разойдутся в конце лета, Риддл спрячется в каком-нибудь далёком уголке Земли, а Гарри вернётся к друзьям и крёстному. Они больше никогда не увидятся.       Риддл просто будет его маленьким пошлым секретом… И когда Гарри вырастет, воспоминания о слизеринце померкнут. Коттедж представлял собой маленький мирок, отдалённый от всего мира и всех, кого Гарри когда-либо знал.       И вообще, симпатичной девушке в будущем о Риддле знать необязательно.

***

      На тумбочке горела свеча. Риддл уже лежал спиной к стене на своём привычном месте. Гарри сначала колебался, но всё же задул свечу и лёг на кровать.       Лицом к Риддлу.       Время замедлилось, и Гарри ощущал каждую миллисекунду, утекающую, словно песок сквозь пальцы. Пока Риддл никак не отреагировал, у Гарри ещё была возможность передумать. Он мог отвернуться, свалить всё на усталость, собственную глупость, да на что угодно.       – А как же «этого больше не произойдёт»? – тихо поддразнил его Риддл.       – А я ничего не делаю, – выдохнул Гарри.       Кровать была узкой, и они лежали так близко, что Гарри не знал, куда деть руки. Подумав, он невинно положил их Риддлу на грудь.       – Это уж слишком похоже на призыв к действиям.       – Можешь понимать это, как хочешь, – сказал Гарри и, собрав всю свою смелость, продолжил: – Я твой заложник. Я не могу помешать тебе.       – Какой ты жадный, Гарри, – ухмылки Риддла в темноте не было видно, но она была слышна. – Хочешь и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. Хочешь, чтобы мог вернуться к своим драгоценным невинным друзьям и сказать «Это не моя вина. Это всё Том. Он заставил меня. Я не хотел».       – Это действительно не моя вина, – прошипел Гарри. – Это из-за тебя. Если бы ты не… Я бы никогда…       Он замолк, всё ещё не в силах заставить себя произнести это. Хорошо, что Риддл не видел его красное лицо.       – Неужели? – услышал он голос слизеринца и судорожно выдохнул, почувствовав чужие пальцы на своём члене. – Это тоже из-за меня?       Ткань штанов притупляла ощущения, но даже лёгкого прикосновения хватило, чтобы Гарри беспомощно дёрнулся. Как долго он уже был возбуждён.       – Да, – хрипло прошептал Гарри. – Из-за тебя.       Риддл убрал палец, но прежде чем Гарри мог возразить, слизеринец взялся за резинку его штанов и рывком потянул их вниз, отчего Гарри остался полностью обнажён там.       А затем Гарри почувствовал руку.       Том касался его. Лениво водил кончиками пальцев вдоль его члена, посылая пульсирующие волны удовольствия по телу Гарри.       Чьё сердце готово было выскочить из груди.       Но Том не спешил. Его другая рука легла на бедро Гарри и, к ужасу последнего, сжала его ягодицу. Это было пошло. Слишком пошло. Гарри резко выдохнул и неосознанно толкнулся вперёд бёдрами.       – Какой нетерпеливый.       Да как он смел? Гарри оскалился, но не успел он ничего сказать, как рука Тома, скользкая от смазки, наконец сжала его член.       Это было чистое удовольствие. Гарри сжал руки на рубашке Тома, пока тот медленно большим пальцем ласкал его головку.       Но этого было мало. Его прикосновения всё ещё были слишком медленными, слишком лёгкими, и когда Гарри подался вперёд, желая, чтобы его обхватили крепче, рука Риддла разжалась. Гарри зарычал от досады и едва сдержал себя от того, чтобы накрыть руку Тома своей и показать ему, как это правильно делается.       – Чего-то хочешь, Гарри?       Несмотря на такое привычное самодовольство в голосе Риддла, Гарри показалось, что у того немного сбилось дыхание. Он тоже был возбуждён? Гарри хотел знать. Он с силой подался вперёд.       О боже, он чувствовал его.       Риддл судорожно вздохнул, и его рука наконец сжалась на члене Гарри, отчего с его губ сорвался сдавленный стон. Послышался шорох ткани, когда Том стянул свои штаны и подался вперёд. Тесно прижавшись к Гарри, он сжал их возбуждённую плоть.       Гарри уткнулся лицом ему в шею, пытаясь заглушить нетерпеливые звуки, которые он издавал, пока горячая рука ласкала их обоих. Он чувствовал жар и дрожь. Его тело напряглось, а всё внимание сконцентрировалось на Томе и его действиях. Толкнувшись последний раз, Гарри кончил с протяжным низким стоном.       Том застонал, почувствовав, как запульсировал член Гарри, но не отпустил, а продолжил двигать рукой, пока не кончил сам. Гарри, ловя ртом воздух от чрезмерной стимуляции, упирался руками ему в грудь в вялой попытке оттолкнуть.       Было влажно и неловко. Том использовал Очищающее заклинание – Гарри и самому бы не помешало его выучить – и потрепал его, словно кота. Гарри видел, что Том доволен; тот буквально излучал самодовольство. Гарри пытался нахмуриться, но у него это так и не получилось.