A Dangerous Game

      Стена из зелёных языков пламени – и вот перед ними уже знакомый круглый кабинет. Гарри вышел из камина вслед за Грюмом.       За окнами было темно: наверное, сейчас было около двух часов ночи. Портреты в позолоченных рамах спали, наполняя комнату смесью вздохов и тихого храпа. Некоторые проснулись и с сонным любопытством наблюдали, как Грюм толкает сопротивляющегося Тома в сторону огромного стола в центре кабинета.       – Кто это?       Голос принадлежал Снейпу. Гарри резко развернулся и увидел, что тот стоит возле двери, скрестив руки. Он мимолётно посмотрел на Гарри, а затем перевёл взгляд на Грюма и Тома, словно видеть своего ненавистного студента, который исчез несколько месяцев назад, было для него не интереснее, чем новость о сбежавшем флоббер-черве.       – И тебе добрый вечер, Снейп, – ответил Грюм, усаживая Тома на один из деревянных стульев перед столом и принимаясь ощупывать его одежду, ища спрятанное оружие.       – Эй! – воскликнул Том, уворачиваясь от чужих рук. – Хватит! Что вы себе позволяете?       Грюм склонился к нему так низко, что между их лицами оставались какие-то дюймы.       – ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! – рявкнул он, и Том шокированно застыл.       Снейп направился к ним; его тёмная мантия развевалась. В зелёном свете пламени цвет его лица, обрамлённого свисающими патлами, казался ещё хуже. Гарри запоздало понял, что Снейп, должно быть, ждал их тут с того самого момента, как Дамблдор отправился в Министерство. Его статус шпиона не позволил бы ему присоединиться к сражению.       – Кто этот мальчишка? – опять спросил Снейп.       Он возвышался над седым экс-аврором, который выглядел довольным, потому что не нашёл в штанах Тома оружия.       – Не твоё дело, – мрачно сказал Грюм, призывая цепи и приковывая запястья Тома к подлокотникам.       – Неужели? – изогнул бровь Снейп. – А ты не думаешь, что директор расскажет мне всё, когда вернётся?       – Уверен, что ты всё узнаешь от одного из своих хозяев, – тихо пробормотал Грюм и повернулся к Гарри, прежде чем Снейп мог бы ответить. – Чего ты там стоишь, мальчик? Иди сюда, присядь.       Гарри охотно послушался. Он пересёк комнату и с благодарностью сел в одно из ситцевых кресел.       – А где Дамблдор? – холодно спросил Снейп. – Всё ещё в Министерстве?       Грюм промычал что-то утвердительное и, развернувшись на пятках, принялся вышагивать из стороны в сторону перед камином. Минуты проходили в напряжённом, пассивно-агрессивном молчании. Гарри поглубже уселся в кресло, стараясь избегать чужих взглядов.       Кресло было очень удобным. Намного удобнее, чем кресло в коттедже (которое, кстати, так и не восстановилось полностью после трансфигурации в матрас). Гарри хотелось сбросить обувь, подобрать ноги и заснуть прямо здесь.       Вскоре камин опять затрещал, разбрасывая зелёные искры. Гарри очнулся от лёгкой дрёмы и увидел вышагивающего из камина Дамблдора с Фоуксом на руке.       – Добрый вечер, – довольно сказал директор. Фоукс вспорхнул и перелетел на свою жёрдочку. – Спасибо, Северус, за ожидание, я это очень ценю. Я бы вернулся раньше, но мне понадобилось немного времени, чтобы убедить Фаджа не арестовывать Сириуса на месте. Боюсь, у министра истерика.       Снейп усмехнулся, и Гарри понял, что Снейп был бы не против, если бы Сириуса арестовали. Дамблдор улыбнулся и повернулся к Грюму.       – Люпину надо в Мунго. И Кингсли тоже, порез на его ноге не перестаёт кровоточить. Я оставил Фаджа на Тонкс, но боюсь, что его и всех репортёров из «Ежедневного Пророка» для неё одной будет слишком много. Не мог бы ты?..       – Конечно, – сказал Грюм и заковылял к камину; с каждым шагом раздавался лязгающий звук. – Что насчёт мальчишки?       – Спасибо, Аластор, – беззаботно ответил Дамблдор, – но я уверен, что мы с Северусом сможем разобраться с одним невооружённым подростком.       Грюм весело хмыкнул. Он снял перед Дамблдором воображаемую шляпу и шагнул в камин на встречу с Министром магии, держа перед собой свою палочку (которая была необычайно толстой и походила на полицейскую дубинку).       Пламя опять стало жёлтым. Дамблдор пересёк комнату и сел в своё украшенное кресло, по пути легко потрепав Гарри по плечу.       – Ну? – требовательно спросил Снейп. – Что случилось?       Дамблдор вздохнул и снял очки-половинки.       – Пожалуйста, присядь, Северус. Это был долгий вечер, и я не уверен, что готов выворачивать свою шею, чтобы смотреть на тебя.       Снейп послушался не сразу, но вскоре стало ясно, что Дамблдор не намерен продолжать, пока все не сядут. Заминка продолжалась ещё пару секунд, и Снейп всё же призвал ещё одно кресло у противоположной от Гарри стороны стола и сел на краешек, словно большой чёрный стервятник. Они вчетвером сидели так: Дамблдор и Том сидели напротив друг друга, а Гарри и Снейп – по краям. Такая рассадка напомнила Гарри Зал суда №10, где волшебники сидели полукругом лицом к заключённому, привязанному к деревянному стулу.       – Многое произошло за последние несколько часов, – начал Дамблдор, словно и не было никакой паузы. – Как ты видишь, Гарри с нами. Несколько отделов Министерства были частично или полностью уничтожены Пожирателями Смерти. И, наконец, сам Лорд Волдеморт объявился в Министерстве и сначала сражался с Гарри, а потом со мной. Его видела дюжина министерских работников, включая Министра Магии, который прибыл за какую-то секунду до его аппарации.       – Ясно, – ответил Снейп. Его голос был совершенно ровным. – А кто второй мальчишка?       – Думаю, будет лучше, если он скажет сам. Полагаю, у тебя всё ещё есть с собой флакон Сыворотки Правды?       Том резко втянул в себя воздух, но оба преподавателя проигнорировали его. Снейп засунул руку в карман и вынул маленький флакон с прозрачной бесцветной жидкостью.       – Я не буду это пить, – быстро сказал Том.       – Вы так думаете? – спросил Снейп с намёком на любопытство.       На самом деле было очевидно, что они могли его заставить. Он извернулся на стуле и с явной мольбой встретился взглядом с Гарри.       Гарри лишь без сочувствия пожал плечами. Раньше Том тоже заставлял его выпить зелье. А вот Сыворотка Правды была безвредной.       Мантия Снейпа зашуршала, когда он поднялся на ноги. Большим пальцем он откинул колпачок фиала.       – Может, выпьете хоть с каплей достоинства?       Том не шелохнулся. На его лице читалась упрямость, и у Гарри сложилось впечатление, что Снейпу придётся разжимать его челюсти с помощью магии.       Но затем взгляд Тома скользнул по Дамблдору и Гарри – потенциальным свидетелям его позора. Его рот чуть-чуть открылся.       Снейп медлить не стал. Молниеносно схватив Тома за челюсти, он заставил его запрокинуть голову и влил содержимое флакона ему в горло. Том закашлялся, но сдержался, чтобы не выплюнуть всё зелье.       Дамблдор опять водрузил очки на нос.       – Как тебя зовут? – спросил он, когда Снейп занял своё место.       Ответ вырвался раньше, чем Том успел задуматься над вопросом.       – Том Марволо Риддл.       – Как мы встретились?       В этот раз Том попытался сопротивляться. Костяшки побелели, когда он сжал подлокотники, а рот скривился, словно это бы помогло удержать слова. Но он всё равно произнёс их одно за другим:       – Вы принесли мне письмо из Хогвартса в приют Вул.       – Когда ты был ребёнком, – начал Дамблдор, переплетая пальцы на уровне своего лица, – с кроликом одного из воспитанников приюта произошёл инцидент. Что ты с ним сделал?       – Это было воскресенье. Другие дети были в церкви. Я прокрался в комнату Билли и достал кролика из-под кровати. Я знал, что Билли сразу же побежит проверять его, как только вернётся, поэтому пошёл на второй этаж. Я завязал петлю вокруг шеи кролика и магией поднял верёвку в воздух, пока она не зацепилась за перекладины, – он вдруг ярко и солнечно улыбнулся Дамблдору. – А потом я разжал руки.       Дамблдор спокойно смотрел в ответ. Уголки губ Тома приподнялись.       – Миссис Коул и это вам рассказала? – спросил он. – Не понимаю, что ей не понравилось, всё закончилось хорошо. Повар просто порезал его и потушил. Сама миссис Коул сказала, что не стоит тратить еду. Ели все, кроме Билли, и это было вкусно.       – Благодарю, Том, – сказал Дамблдор. – Я рад, что зелье действует. Опытный окклюмент мог бы сопротивляться Сыворотке Правды, но тебе этот навык никогда не давался так просто, как Легиллименция.       Гарри не понимал, зачем тогда понадобилась Сыворотка Правды. В конце концов, Дамблдор был легиллиментом. Должно быть, на его лице отразилось недоумение, потому что Дамблдор улыбнулся ему и сказал:       – Тебе, наверное, интересно, почему я просто не достал информацию из сознания Тома?       – Да.       – Насколько я помню, сознание Тома не самое приятное место, и я бы хотел проводить там как можно меньше времени. А ещё я думаю, что тебе лучше самому всё услышать от него, а не от меня, – он замолчал и повернул голову к Снейпу. – Вижу, у тебя тоже много вопросов, Северус. Что же, перейдём к главному. Том, ты крестраж Тёмного Лорда?       – Да.       Этого Снейп не ожидал. Он резко выпрямился, впиваясь взглядом в лицо Тома, как это делала Белла. Хотел бы Гарри знать, что видит Снейп. Том был не в лучшем виде. Симпатичный, да, с красивыми тёмными глазами, но всё же худой и угловатый подросток в старомодной маггловской одежде. Одна из пуговиц на рубашке отличалась от остальных, а воротник был разорван и выпачкан в крови.       Том, к своей чести, проигнорировал взгляд и уверенно сидел с прямой спиной, словно староста, которого вызвали в кабинет директора на разговор.       – Да, – сказал Дамблдор, – я был удивлён не меньше, увидев тебя там, словно прямо из прошлого. Кого ты убил ради крестража, Том?       – Моего отца.       – Твоего отца, – повторил Дамблдор. – Да, я предполагал это. Это подходит твоей мании величия и твоему стремлению быть особенным. Полагаю, сразу после убийства отца и бабушки с дедушкой ты ушёл из поместья Риддлов и провёл ритуал в другом месте?       – Да.       – Что произошло во время ритуала?       – Боль. Страшная боль. Казалось, что она никогда не закончится, но потом что-то разорвалось, и я оказался вне тела. Моя другая половина произнесла заклинание, и я оказался в дневнике. После этого я мало что помню.       В глазах Дамблдора вспыхнуло веселье.       – Дневник? – спросил он. – Такая неприметная вещь, Том? Должен признать, я ожидал чего-то более величественного.       Том покраснел от злости.       – Что значит более величественного? – требовательно спросил он. – Я вёл этот дневник, когда искал Тайную Комнату! Это наследие моей матери – доказательство, что я Наследник Слизерина!       Гарри с весельем заметил, что Том выпятил грудь.       – Да-да, впечатляет, – отмахнулся Дамблдор. – Я рад, что ты упомянул Тайную Комнату, Том, мы ещё поговорим об этом. Но сначала нам надо обсудить события, которые опять привели тебя сюда. Как так получилось, что дневник оказался у Панси Паркинсон?       – Не знаю. Думаю, какое-то время дневник был у моей второй половины, а потом у Абраксаса Малфоя. Правда, я этого не помню, потому что я спал внутри дневника и просыпался, только когда кто-то писал в нём. Наверное, что-то пошло не так, потому что вскоре я оказался в ящике с утерянными вещами в библиотеке Хогвартса. Панси нашла меня в марте, когда искала что-нибудь, что можно было украсть.       – Ясно. Значит, Панси взяла дневник и начала писать в нём. Ты очнулся и решил манипулировать ею, контролировать её и высосать её жизнь. Ты заставил её писать угрожающие послания на стенах, открыть Тайную Комнату и приказать чудовищу внутри нападать на студентов. Как я понимаю, ты это сделал просто из чувства садизма, как и когда впервые открыл Комнату.       – Я делал это не просто так! – пожаловался Том. – Я хотел заманить Гарри Поттера в Комнату, чтобы поговорить с ним!       – Да? И для этого понадобилось нападать на студентов? Гарри – прости меня, Гарри, что говорю это – такой человек, который всегда сам оказывается в опасных ситуациях. Ты мог бы заманить его в Комнату без всяких нападений.       Том не ответил, и Гарри не сдержал улыбки, увидев, как он надулся. Конечно, он знал, что Том ненавидел Дамблдора всеми фибрами своей души и часто жаловался на него. То ему не нравился выбор одежды (слишком яркая и кричащая), то его возмущала несправедливость на занятиях (Дамблдор снимал со Слизерина баллы, если замечал Тома за пыткой трансфигурированных животных), то ему не нравилась слежка вне занятий. Но вживую наблюдать за этим было интереснее. И хотя Дамблдору удавалось это скрывать намного лучше, их неприязнь была взаимной. Абсолютный конфликт двух характеров.       – Что случилось шестого мая? – спросил Дамблдор.       Гарри наблюдал, пока Том пересказывал полный ход схватки в Тайной Комнате, беспокойно ёрзая, когда Дамблдор уточнял детали. Когда он дошёл до части, где Гарри попал в василиска заклинанием Конъюктивитус, в глазах Дамблдора мелькнуло знакомое веселье. Гарри сполз на стуле, застеснявшись из-за молчаливой похвалы.       Атмосфера, однако, быстро помрачнела. Было больно слушать, как Том равнодушно рассказывает о смерти Панси в Тайной Комнате.       – Я завтра сообщу её семье, – мягко сказал Дамблдор, когда Том договорил. – У них и так особо не осталось надежды, но, возможно, новость позволит им принять её смерть. По крайней мере, я могу сказать им, что она умерла без боли…       – Нет, – перебил его Снейп. – Я скажу им. Я был её деканом.       Дамблдор согласно кивнул.       Гарри заёрзал, думая о Панси. Он всё ещё видел её перед глазами, видел, как она усмехается во время занятия по Зельям, как заправляет волосы за ухо и наклоняется, чтобы что-то прошептать Дафне Гринграсс.       Дамблдор прочистил горло.       – И? Что было дальше?       – Я был в туннеле, пока Комната рушилась, – сказал Том. – Я думал, что Гарри тоже мёртв, но, когда всё стихло, я услышал, что рядом кто-то шевелится. Я подкрался к нему в темноте и сразу обездвижил, когда он зажёг палочку.       – Что ты собирался сделать с Гарри?       – Убить, конечно.       – Понятно. Но не убил. Почему?       – Потому что он оказался крестражем.       После его слов воцарилось молчание. Портреты, многие из которых перешёптывались и бормотали, вдруг затихли.       Гарри не поднимал взгляда. Он не смог бы вынести выражение на лице Дамблдора. Или Снейпа… После того, как они узнали страшную правду о нём. Он вдруг понял, что это узнают все: миссис Уизли, Рон и Гермиона, Сириус. Что они будут думать о нём? Станет ли он им противен?       Дамблдор встал. Взмахнув палочкой, он призвал графин и стаканы с ближайшего столика. Графин наклонился три раза, отливая щедрые порции золотистой жидкости. Два стакана приземлились перед Снейпом и Гарри. Третий Дамблдор оставил себе.       – Лучшая медовуха мадам Розмерты, выдержанная в дубовой бочке, – сказал он. – Пей, Гарри. Это поможет успокоить сознание.       Какое-то время Гарри тупо смотрел на стакан, а затем поднял его и сделал осторожный глоток. Алкоголь обжигал горло, но оставлял после себя приятное тепло.       – Мне стоит извиниться перед тобой, Гарри, – сказал Дамблдор, опять садясь на своё место. – Должен признать, я начал задумываться об этом ещё раньше, когда ты увидел во сне нападение на Артура Уизли. То, что ты смотрел на происходящее глазами Нагайны, мне о многом сказало. Я понял, что природа связи между тобой и Волдемортом не такая простая.       Он задумался, а затем продолжил:       – Прости меня за мою трусость. Я не пытался подтвердить свои догадки, так как сама мысль мне казалась ужасной. Вместо этого, я игнорировал проблему – и тебя самого – месяцами.       Дамблдор затих, выжидающе глядя на Гарри. Но Гарри не знал, что сказать. Он всё понимал.       Конечно, его сильно ранило и сбивало с толку то, как игнорировал его Дамблдор. Но внутри него была часть души Волдеморта, и теперь было очевидно, почему Дамблдор не хотел, чтобы он многое знал об Ордене, почему не хотел посвящать его в свои планы. Он поднял голову и слабо улыбнулся директору.       Фоукс выдал тихую трель. Глаза Дамблдора были подозрительно яркими, и Гарри быстро отвёл взгляд, когда Том картинно зевнул.       – И когда вы собирались поделиться своими догадками со мной? – требовательно спросил Снейп ледяным голосом.       К стакану он так и не притронулся.       Дамблдор повернулся к нему и протянул руки.       – И что бы ты сделал, Северус? Что бы мы могли сделать?       – Тогда зачем мне эта информация сейчас?       – Я уверен, что ситуация изменилась. Сомневаюсь, что Гарри всё ещё крестраж… или, по крайней мере, крестраж в традиционном понимании.       – М?       Вместо ответа Дамблдор повернулся к Тому.       – Мы остановились на том, что вы двое были в туннеле, который вёл из Тайной Комнаты. Как ты понял, что Гарри был крестражем?       – Я почувствовал это, когда подошёл достаточно близко.       – И что ты сделал, когда обнаружил в нём фрагмент своей души?       – Достал его, – сказал Том.       На его симпатичных чертах лица мелькнула тень усмешки, и Гарри с приступом стыда понял, что Том думает о способе извлечения крестража.       – Что случилось потом?       – Фрагмент соединился с моей душой, как я и надеялся. Но он также остался прикреплённым к душе Гарри.       – Ты что-то подобное сказал мне в Атриуме, когда я попросил Аластора забрать тебя одного.       – Мы не можем отойти далеко друг от друга, – тихо произнёс Гарри. – Не больше, чем на тридцать футов. Если мы пройдём дальше, то потеряем сознание.       – Понятно. И когда Том понял это, он решил взять тебя с собой в качестве собственного крестража?       – Да. Мы шли по туннелям, пока не дошли до Запретного леса. А потом Т… - то есть Риддл – аппарировал нас в коттедж в Шотландии.       – Неужели? – спросил Дамблдор, но Гарри не ответил.       Он вдруг понял, что они дошли до самой опасной части повествования. Он не хотел, чтобы Дамблдор или Снейп узнали о его с Томом лете больше, чем необходимо, но не знал, как скрыть эту информацию.       – Коттедж в Шотландии? – протянул Снейп. – Неудивительно, что вы не смогли сбежать из такого грозного места.       Гарри покраснел, но Дамблдор взмахом руки остановил его прежде, чем он мог бы огрызнуться.       – Как ты контролировал Гарри, Том?       – Контролировал? – переспросил Том, хитро поглядывая на Гарри. – Он согласился помочь мне.       Утверждение технически было правильным, но совершенно не отражало реальную ситуацию.       – Согласился? – спросил Гарри, со стуком поставив пустой стакан на стол. – Да он шантажом заставил меня дать клятву!       – Я просто объяснил, что бы я сделал, если бы ты отказался, – беззаботно ответил Том.       – Ты грозился запереть меня в своём сундуке!       – Во-первых, это был мой школьный чемодан, – сказал Том, закатывая глаза, – а не сундук…       – Какая разница?!       – И во-вторых, я бы сначала дал тебе выпить зелье.       Гарри хотел возразить, но вмешался Снейп.       – Жаль, что прерываю вашу маленькую… семейную ссору, – начал он, – но вы хотите сказать, что принесли магическую клятву будущему Лорду Волдеморту, Поттер? Мне следует поздравить вас. Не думал, что вы ещё ниже упадёте в моих глазах, но вы опять удивили меня.       – Меня похитили! – возразил Гарри.       Как смел Снейп так разговаривать? Его там не было! Он не знал, каково это было…       – Неужели? – взгляд Снейпа принялся изучать его, и до Гарри вдруг дошло, что на нём была одежда Тома, он не исхудал и не был покрыт синяками (кроме тех, что остались после Отдела Тайн), и при этом вполне комфортно разговаривал со своим похитителем, словно они были друзьями, а не врагами. – Действительно ужасная участь.       Том рассмеялся. Гарри увидел, что его глаза опасно блеснули – верный признак того, что он готовился создать проблемы другим.       – Честно говоря, Гарри можно было убедить сделать многое, – сказал он. – Руками… и ртом…       Было совершенно очевидно, что он имел в виду. Гарри почувствовал, как к щекам приливает кровь от смеси унижения и предательства. Никто же не спрашивал. Том просто хотел похвастаться этим и сделал это при первой же возможности, хотя Гарри сто раз ему говорил, что это личное! Типичный, безрассудный, эгоистичный поступок, совершённый без малейшей мысли о последствиях для Гарри.       Том даже не смотрел на него. Он самодовольно ухмылялся Дамблдору, словно кот, который скинул с верхней полки что-то хрупкое и ценное.       Дамблдор твёрдо встретил его взгляд.       – Я знаю о твоих склонностях, Том. Мне не повезло учить тебя семь долгих лет, – после этого он обратился к Снейпу, который смотрел на Гарри так, словно тот вылил на него котёл гноя бубонтюбера, и заговорил громче: – И я надеюсь, что эта тема больше не будет обсуждаться ни здесь, ни за пределами моего кабинета. Том Риддл был искусным манипулятором ещё в школе, и ему удавалось обвести вокруг пальца куда более опытных ведьм и магов, чем Гарри. Насколько я помню, ему нравилось наносить серьёзный психологический вред тем, кто завладел его вниманием. Гарри не может быть ответственен за то, что происходило летом.       Том фыркнул. Дамблдор повернулся к нему.       – Хватит с тебя этой темы, Том, – сказал он, и его голос прозвучал намного холоднее, чем раньше. – Перейдём дальше. Сколько крестражей ты планировал создать?       – Ш-шесть, – ответил Том, не ожидая такого резкого вопроса.       – Шесть, – повторил Дамблдор с глубоким презрением в голосе. – Я так и думал. В прошлом году ты кое-что сказал Гарри. Что ты прошёл по пути к бессмертию дальше, чем кто бы то ни было. Тебе было мало изувечить себя раз. Ты бы не остановился, пока не уничтожил бы свою душу полностью.       – Я лишь улучшал её, – пробормотал Том.       – Так улучшал, что она против твоей воли разделилась ещё раз в ту роковую ночь пятнадцать лет назад. Тогда-то Гарри, наверное, и стал крестражем. Убийство Лили Поттер и попытка убить младенца разорвали остатки твоей души ещё раз.       На лице Тома не было ни капли сожаления. Дамблдор тяжело вздохнул.       – Я пытался, Том, – сказал он. – У тебя был шанс. Но на каждом перепутье ты выбирал жестокость, а не сострадание. Что же. Больше не будем обсуждать твой характер. Расскажи мне о коттедже, куда ты забрал Гарри. Где он находится?       Следующие полчаса Дамблдор расспрашивал Тома о событиях лета. К облегчению Гарри, он не интересовался подробностями их совместной жизни и обращал внимание только на их поиски крестражей. Он хотел знать, какие места хотел проверить Том, что они уже нашли и зачем ходили в хижину Гонтов и в пещеру у моря. Том становился всё более нервным по мере того, как его вынуждали раскрывать всё больше и больше информации. Иногда он пытался перебить Дамблдора, но директор лишь говорил поверх его голоса.       Гарри поглубже сел в кресло, стараясь избегать взгляда Снейпа. Подошва его левого кроссовка уже начинала отклеиваться, а шнурки, посеревшие со временем, были порваны и заново перевязаны. Он опять начал прислушиваться к разговору, когда Дамблдор перешёл к кольцу, которое Волдеморт забрал у Тома.       – Всё кольцо было крестражем? Или только камень?       – Я уже сказал вам, – сквозь сжатые зубы процедил Том. – Я не знаю. И почему это важно? Это больше не крестраж.       Дамблдор улыбнулся.       – Это всё, что я хотел знать, Том. У тебя ещё есть какие-нибудь вопросы, Гарри?       Он не упомянул, к кому именно у Гарри должны быть вопросы – к нему или к Тому. Глаза Тома расширились: Сыворотка Правды вынудила бы его честно ответить на любой вопрос.       К счастью для него, у Гарри не осталось сил разбираться с ним. Вместо этого он задал Дамблдору вопрос, который уже давно мучил его.       – Почему вы пришли в Министерство, сэр?       – Почему? – переспросил Дамблдор, приподняв брови. Засунув руку в карман, он извлёк сияющий золотой галлеон и передал его Гарри. – Конечно же, из-за блестящего изобретения мисс Грейнджер. Разве ты не отправлял сообщение?       Гарри взял галлеон. Уставший мозг не сразу заметил, что цифры на кромке уже не были нулями.       Том позвал Орден. Гарри не знал, когда. Хотя, наверное, это случилось тогда, когда Гарри лечил его ногу, или сразу после этого. Он сделал это тайно, потому что знал, что Гарри бы его остановил.       – И раз уж на то пошло, – начал Дамблдор, – на пятом уровне Министерства был найден мёртвый Пожиратель Смерти.       – Что? – спросил Гарри, чувствуя, как сердце ушло в пятки.       – По словам авроров, которые пошли на разведку, он подавился своей собственной рвотой, пока был полностью парализован заклятьем.       Гарри в ужасе застыл. Это было его второе случайное убийство.       – Гарри, – тихо, но твёрдо сказал Дамблдор, – я очень сомневаюсь, что это была твоя вина. Полагаю, что здесь было замешано Заклятье рвоты.       Гарри понадобилось время, чтобы осознать его слова. Затем его голова резко повернулась.       Том даже не пытался отрицать это.       – Я же говорил тебе, что глупо оставлять его живым.       – Мы же договорились! – выкрикнул Гарри.       Пожиратели Смерти были ужасными людьми, и к последователям Волдеморта Гарри испытывал лишь отвращение, но тот человек, наверное, было чьим-то мужем, чьим-то отцом. И его убили таким способом, пока он не мог шелохнуться или позвать на помощь!.. Гарри не мог представить смерти хуже.       – Ты слишком мягкий! Кто-нибудь из Пожирателей бы снял с него заклятье, и он бы пошёл за нами.       Гарри уронил лицо в ладони. Три предательства за один вечер: галлеон, убийство и секреты, которые Том разболтал Дамблдору и Снейпу. Но злиться на Тома не было смысла: Том не умел учиться. Гарри стоило злиться на себя за то, что доверял ему, что не следил за каждым его движением.       – Мы уже говорили об этом, – тихо сказал он, не поднимая взгляда. – О том, что ты бываешь слишком жесток без необходимости. Ты можешь придумать хоть десяток оправданий, но на самом деле ты сделал это, потому что тебе нравится убивать, не так ли?       Это был прямой вопрос.       – Да, – без капли вины сказал Том.       Гарри издал тихий звук разочарования.       – Уже поздно, – нарушил молчание Дамблдор. – Думаю, я уже услышал всё, что хотел.       Его голос был очень спокойным. Что-то в его манере речи испугало Тома, и его взгляд метнулся от Дамблдора к Снейпу и обратно. Но Гарри этого не заметил. Он слишком устал, чтобы возиться с Томом.       – Осталось ещё много крестражей, – быстро сказал Том. – Минимум четыре. И я чувствую их, когда они близко. Скажи им, Гарри!       – Только когда ты очень близко, – пробормотал Гарри. – Кольцо мы искали долго.       – Нет! – возразил Том. – Нет, не более пары минут.       – И ты заставил меня выпить то зелье, хотя знал, что медальон был пустым.       – Ты всё ещё об этом? Я давно извинился!       Вообще-то он не извинялся, но Гарри махнул на это рукой.       – И Волдеморт видит некоторые мои сны. Я мог бы обхитрить его, как он обхитрил нас!       – Да, Том, это весьма полезно, – сказал Дамблдор.       Том повернулся в кресле.       – Гарри, не…       – Сомнус профундо.       Из кончика палочки Дамблдора вырвался белый луч и ударил Тома в грудь. Он обмяк и закрыл глаза.       – Спасибо за беседу, Гарри.       – Я… пожалуйста, – ответил Гарри, не ожидавший внезапного незнакомого заклинания.       Он взглянул на Тома: его грудь мерно вздымалась и опускалась.       – Я знаю, что ты устал за последние несколько часов и даже месяцев, но, боюсь, у меня для тебя последнее задание.       – Эм-м, – сказал Гарри, – да, конечно.       Дамблдор опять засунул руку в карман и, к радости Гарри, достав знакомую палочку из остролиста, протянул её рукоятью вперёд.       Гарри с благодарностью принял её, улыбнувшись от ощущения тёплой магии под пальцами.       – Спасибо, профессор! Но что за задание?       – Полагаю, пришло время разорвать связь.       Ему не стоило удивляться. Связь действительно надо было разорвать, и Гарри ожидал этого ещё несколько часов назад. И всё же он не смог сдержать укол сожаления. Удивительное и пугающее ощущение от поцелуев с Томом, от прикосновения к чужой душе…       Гарри больше никогда этого не испытытает. Сколько ему понадобится времени, чтобы забыть? Недели? Год? Целая жизнь?       Но он не мог озвучить это Дамблдору. Он не хотел видеть его сочувствующий взгляд, не хотел видеть презрение в глазах Снейпа, не хотел слушать осторожные доводы о том, что его чувства были не настоящими, а лишь результатом его пребывания с Томом.       – Я не знаю, как, – ответил он.       – Ничего, зато я знаю, – Дамблдор встал и, подойдя к одной из книжных полок у стены, вернулся с толстой книгой. Он открыл её и положил на стол, прежде чем Гарри смог бы рассмотреть обложку. – Заклинание несколько сложное, но я уверен, что ты справишься.       Гарри быстро пробежался глазами по странице: он не любил читать под чужим наблюдением. Дамблдор не обманул, когда сказал, что заклинание было сложным. Ему было бы трудно с первого раза использовать его, даже если бы он не был уставшим.       – Вы не можете сделать это сами, сэр? Я боюсь ошибиться.       – Боюсь, что нет, – ответил Дамблдор. – Заклинание задействует душу.       – Ясно, – сказал Гарри, опять возвращаясь к книге. Движение палочкой было не таким уж и сложным, но мелкий убористый шрифт делал прочтение заклинания очень трудным. – Что именно произойдёт?       Дамблдор протянул руку и перевернул обложку, чтобы Гарри увидел название книги.       Тайны найтемнейшего искусства.       – Это заклинание – первый шаг к созданию крестража, – он поднял руку, когда Гарри собрался возразить. – Пожалуйста, поверь мне, я бы не попросил тебя использовать его без веской на то причины. Оно должно сделать в душе маленький надрез. Последующее убийство бы разделило душу окончательно. Заклинание не повредит тебе, уверяю. Без последующего убийства порез просто срастётся обратно за несколько недель.       – Понятно, – ответил Гарри. Он всё ещё не был уверен, стоит ли использовать такое тёмное заклятье. – Почему вы не сказали мне сделать это раньше, когда впервые поняли, что я могу быть крестражем?       – Это хороший и проницательный вопрос, Гарри. К сожалению, заклинание бы не сработало. Его можно использовать только сейчас, так как Том извлёк основную часть крестража. Всё, что осталось, это тонкая нить между вами. Мне даже не надо делать ваши души видимыми. Можно просто направить палочку на Тома.       – Это будет больно? – спросил Гарри.       В комнате повисло странное напряжение. Снейп был необычайно тихим и немигающе наблюдал за диалогом.       – Наверное, ты почувствуешь сильную, но мимолётную боль. Том сейчас глубоко спит и не почувствует ничего.       – Хорошо, – ответил успокоенный Гарри.       Он ещё раз мысленно проговорил заклинание и поднял палочку.       Том не двигался. Он пытался что-то сказать, прежде чем уснул. Интересно, что? Кто знает, когда они смогут поговорить в следующий раз?       – А что с ним будет потом? Его же не отправят в Азкабан?       Дамблдор ответил не сразу. Гарри обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как директор переглядывается со Снейпом.       – Не в Азкабан, нет.       Гарри с облегчением кивнул. Не имело значения, что он чувствовал по отношению к Тому (а сейчас его чувства были такими запутанными, что Гарри и сам не мог в них разобраться), ведь такую судьбу он бы никому не пожелал.       Но нельзя было оставлять Тома на свободе. Он убил минимум четырёх человек – или шесть, если считать двух Пожирателей Смерти.       – Тогда куда? Он опасен.       – Перестаньте тянуть время, Поттер, – не выдержал Снейп.       – Я просто спросил, – не отступал Гарри. – Вы будете держать его в Хогвартсе?       Дамблдор ничего не ответил.       Гарри понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы понять. А затем его сердце ушло в пятки.       Каким же он был дураком.       На самом деле было очевидно, что именно сделают с Томом. Настолько очевидно, что Дамблдор даже не посчитал нужным произнести это вслух. Пока Том жил, Волдеморт был неуязвим.       Неубиваем.       – О, – сказал он. – Точно. Вы собираетесь убить его.       Поэтому Дамблдор попросил его разорвать связь. Связь сохраняла Тому жизнь.       Дамблдор вздрогнул от его тона.       – Гарри, – начал он, – Гарри…       – Да, – сказал Гарри, вставая с кресла.       Он пересёк комнату и остановился у высоких окон, располагавшихся полукругом и открывавших вид на озеро.       – Он не настоящий, – тихо сказал Дамблдор. – Подумай об этом, Гарри. Как настолько маленький осколок души может быть по-настоящему разумным? Он просто эхо, словно призрак или двигающийся портрет.       Гарри рассеянно кивнул. Призрак или двигающийся портрет. Правильно.       Вот только проблема заключалась в том, что Гарри не мог думать о Томе в таком ключе.       Он взглянул на тёмный пейзаж. Из многих окон замка лился свет, освещая близлежащую территорию. Гарри разглядел чёрные пятна на тёмно-синем небе – башни на поле для квиддича.       – Как вы это сделаете? – наконец спросил он.       – Северус приготовит зелье. Это будет безболезненно.       – А потом? Что будет с телом?       – Его тайно захоронят.       Гарри повернулся к нему. Лицо директора было бледным и морщинистым. Он выглядел так, словно за две минуты постарел на десять лет. Но его голубые глаза смотрели твёрдо.       Гарри доверял ему. Гарри не доверял Тому. Том убил Панси. Том убил Пожирателя Смерти, хотя Гарри просил его не делать этого. Том убил своего отца и бабушку с дедушкой. Том продолжит убивать людей. Потому что ему это нравится.       Гарри попытался сосредоточиться на этом, на всех ужасных вещах, которые совершил Том. Но в сознании продолжали всплывать образы искренне смеющегося Тома. Как он притягивал Гарри для поцелуя, как будил его утром, потому что хотел ощутить его руки на себе. Как трепал его по голове, словно он был любимым питомцем. Как готовил завтрак. Как стащил у Гарри маггловскую книгу, чтобы почитать её на улице в солнечный день.       Как его, мёртвого и недвигающегося, понесут в Запретный Лес и закопают в безымянной могиле.       Скажет ли ему Дамблдор, где она? Отнесёт ли Гарри туда цветы?       Скорее всего, это будут большие белые маргаритки.       Гарри вернулся к столу и положил палочку, молча качая головой.       – Слабак, – презрительно произнёс Снейп. – Вы готовы рисковать жизнью своих друзей, каждой ведьмы, мага и каждого магического создания ради этого подобия Лорда Волдеморта?       – Северус, пожалуйста, – сказал Дамблдор.       Снейп не обратил на него внимания.       – Вы полагаете, что он повёл бы себя так же, будь ваше положение иным? Нет. Если бы вас этой ночью схватил Лорд Волдеморт, он бы сразу разорвал эту связь. Другие уже многим пожертвовали, и вы вот таким образом хотите им отплатить? Вас даже не просят пачкать свои руки в крови, просто примите одно-единственное правильное решение и уйдите.       Гарри скрестил руки на груди, хмуро глядя на Снейпа. К своему собственному удивлению, он был уверен в своём решении. Гарри не знал, заслуживал ли Том жить, но он не собирался убивать его своими руками. И что бы Снейп ни говорил, разрыв связи будет равняться собственноручному убийству.       – Достаточно, Северус, – произнёс Дамблдор. – Оставь нас.       Лицо Снейпа некрасиво побледнело. Сначала показалось, что он возразит, но затем он встал, бросил на Гарри последний презрительный взгляд и, развернувшись на пятках, стремительно вышел из кабинета.       Дамблдор потёр лоб.       – Садись, Гарри.       Гарри послушался. Директор налил ещё два стакана медовухи.       Было легче, когда Снейп отчитывал его. Но сейчас, когда он ушёл, Гарри испытывал прилив противоречащих эмоций: злость на самого себя, злость на Тома, страх, что Дамблдор в нём разочаровался, что все в нём разочаруются…       – Война делает из всех нас чудовищ.       Гарри поднял взгляд. Ему показалось, что в глазах Дамблдора он видит сочувствие. Возможно, вину тоже.       – Вы действительно собирались убить его? – спросил он. – Он не… ладно, он плохой, но он такой же подросток, как и я. У него даже нет никаких воспоминаний Волдеморта.       – Знаю.       – Волдеморт не умрёт, пока жив Том, – сказал Гарри. – А Том не умрёт, пока жив я. Вы собираетесь убить меня?       – Никогда, – тихо, но твёрдо ответил Дамблдор. – Никогда, Гарри.       Гарри молча кивнул, испытывая прилив эмоций.       – Последние несколько месяцев меня мучила мысль о том, что если ты был тем, о чём я думал, то война может закончиться только с твоей смертью. Я обдумывал безумные планы, у которых почти не было шанса на успех, лишь бы дать тебе возможность жить. Я не могу описать, как был рад, когда узнал, что крестраж уже извлечён, что есть и другой способ. Между твоей жизнью и жизнью Тома я бы, не задумываясь, выбрал твою.       – Я не могу позволить вам убить его, – сказал Гарри, опять глядя на Тома. – Мне он не нравится, и я ненавижу то, что он делает с другими людьми, но я не могу просто уйти в сторону и позволить ему умереть.       – Маленькая превратность судьбы заключается в том, – начал Дамблдор, рассматривая золотистую жидкость в стакане, – что сила человека часто является и его слабостью. Твоё сострадание, твоё желание спасти каждого – то, что делает тебя таким уникальным и не похожим на Лорда Волдеморта. Том же уже прошёл точку невозврата. Из-за его же поступков спасти его уже невозможно.       Гарри открыл рот – правда, так и не придумав, что сказать. Но Дамблдор продолжил:       – Всё хорошо, Гарри. Я говорю это не с целью наказать тебя или переубедить. Твоё решение благородно.       – Вы не сердитесь?       – Конечно, нет.       Гарри встретился с ним взглядом, и Дамблдор мягко улыбнулся.       – Что вы собираетесь делать? – спросил Гарри спустя минуту молчания. – Я имею в виду, раз вы не собираетесь убивать меня.       – Не знаю. Как сказал Том, у Волдеморта много крестражей. Мы можем отложить решение этого вопроса до того момента, пока не уничтожим остальные крестражи.       – Волдеморта действительно нужно убивать? Нельзя просто запереть его?       – Боюсь, не существует такой тюрьмы, которая бы смогла сдержать Лорда Волдеморта. Нам удаётся держать Геллерта Гриндевальда в Нурменгарде, но его владение беспалочковой магией – ничто по сравнению с Волдемортом.       Какое-то время Гарри просто сидел, пытаясь придумать альтернативу.       – Есть ещё кое-что, что я бы хотел обсудить с тобой, – мягко сказал Дамблдор. – Пророчество. Но это подождёт. Тебя ждёт мадам Помфри.       Он встал. Гарри глупо смотрел на него, а потом последовал за ним, в последний момент вспомнив, что надо взять палочку со стола. Дамблдор убрал цепи с запястий Тома и заклинанием Мобиликорпус отлевитировал его к камину.       После кабинета директора Больничное крыло показалось слишком ярким. Мадам Помфри, сидевшая за своим столом, при виде их вскочила на ноги и поспешила к ним.       – Альбус! О, и мистер Поттер!       Здесь была подготовлена только одна кровать, но они с лёгкостью притянули вторую, и Дамблдор отлевитировал на неё Тома. Мадам Помфри усадила Гарри и принялась хлопотать над его окровавленной головой.       – Как же я рада видеть вас! – сказала она, излечивая рану на голове. – Задерите рубашку, я хочу проверить вас на наличие внутренних кровотечений… О, боже! – испуганно воскликнула она, когда раздался металлический звук цепей, приковавших руку Тома к стальному каркасу кровати.       – Просто предосторожность, Поппи, – весело сказал Дамблдор. – Это Том. Сейчас он под сильным Усыпляющим, но через несколько часов заклинание спадёт. Утром мне ещё надо с ним поговорить, поэтому дай мне знать, когда он проснётся, – сказал он и повернулся к Гарри. – Гарри, мне очень жаль, но могу ли я временно взять твою палочку? Боюсь, Том напроказничает, если заберёт её у тебя.       – Да, – сказал Гарри. Он передал свою палочку Дамблдору и принялся искать палочку Тома. – У меня был мешок, – добавил он. – Я потерял его где-то в Атриуме. А у Тома был чемодан, который, наверное, всё ещё в Отделе Тайн.       – Я отправлю запрос, – сказал Дамблдор. – И, Гарри, мне стоило сказать это раньше, но я рад, что ты опять с нами.       Гарри слабо улыбнулся. Дамблдор ещё раз потрепал его по плечу и отошёл.       – Министерство Магии, – произнёс он и исчез в языках пламени.       – Вот это да, – сказала мадам Помфри, глядя ему вслед.       Должно быть, ей было интересно, что это за парень, который выглядит, как студент Хогвартса, и которого доставили в Больничное крыло и приковали к кровати. Но, к облегчению Гарри, она не стала расспрашивать его. Вместо этого она вернулась к исцелению синяков, царапин и ожогов, в то же время разговаривая о погоде, о её короткой поездке к профессору МакГоннагал в Эдинбург и о студентке, которая в мае умудрилась превратить свой нос в красно-белый гриб. Ответа от Гарри она, кажется, и не ожидала, и он просто сидел и позволял её словам отвлечь себя.       Наконец она закончила возиться с ним и перешла к Тому.       – Летом я держу Больничное крыло открытым, даже после того, как Хогвартс закрыли, – сказала она, пока Гарри за ширмой переодевался в белую хлопковую пижаму, типичную для Больничного крыла. – В основном, это для окаменевших студентов – кстати, они все вылечены, у Спраут в июне уже была готова первая партия мандрагор – и для Ордена.       – Вы состоите в Ордене? – удивлённо спросил Гарри.       Он никогда не видел её на площади Гриммо.       – Да, дорогой, но только в качестве поддержки. Целительство – довольно уникальный навык. Некоторые травмы слишком подозрительны, чтобы с ними обращаться в Мунго. А после того, что в январе случилось с Бродериком Боудом в больничной палате… Альбус не хотел никем рисковать без необходимости.       – Понятно, – сказал Гарри, выходя из-за ширмы с ворохом одежды, пропитанной потом и кровью. – Разумно.       – Дайте мне, – сказала мадам Помфри, забирая у него одежду. – Уже половина четвёртого ночи. Вам стоит попытаться уснуть. Сомневаюсь, что ваш друг проснётся в ближайшие восемь часов, но если всё же проснётся, то я в своей комнате рядом. Зовите, если будет нужно.       Гарри кивнул, забираясь на соседнюю с Томом кровать. От синяков не осталось и следа, и на нём теперь красовались такие же пижамные штаны, как и на Гарри.       Мадам Помфри закрыла за собой дверь, и свет погас. Гарри лежал в тишине, чувствуя, что хочет спать, но не имея возможности заставить себя. Гарри обернулся на Тома, который лежал всего в каких-то двух футах. Он едва мог разглядеть его лицо в слабом лунном свете, льющемся из-за полупрозрачных шторок.       Сегодня они как никогда были близки к смерти. Настоящей смерти, навсегда. Если бы события развивались в другом направлении, если бы Дамблдор прибыл чуть позднее, Гарри бы сейчас был заточён в подземельях, где его бы пытал Волдеморт. Или кровать рядом была бы пустой, если бы Том остался с Дамблдором и Снейпом. Гарри, наверное, даже и не понял бы, что случилось. Утром он бы отправился на площадь Гриммо и спустя дни и даже недели так и не узнал бы, что Тома больше нет и что он никогда не вернётся.       Было странно видеть, как Том спит на спине. Обычно он спал на боку. Гарри неуклюже выбрался из постели и перевернул его в более нормальную позу. Хотелось, очень хотелось забраться с ним в одну кровать и на ещё одну ночь сделать вид, что ничего не случилось, что они всё ещё были в коттедже.       Он этого не сделал. Положив очки на прикроватную тумбочку, он лёг на свою кровать лицом к Тому и, несмотря на беспорядок в голове, вскоре погрузился в глубокий исцеляющий сон.