A Dangerous Game

      Сквозь полупрозрачные шторки пробивался свет, который становился всё ярче по мере того, как солнце поднималось выше, и освещал дремавшие портреты в рамах, очертания медицинских шкафчиков, длинный ряд кроватей.       Большинство из них были пустыми и застеленными в ожидании студентов, которые приедут к началу учебного года. Лишь две были заняты. На одной лежал на боку темноволосый юноша, подтянув колено к груди.       Второй парень не спал. Положив руку за голову, он смотрел на потолок, украшенный завитками и лепниной, похожими на глазурь на свадебном торте. Но Гарри этого не замечал. Он глубоко ушёл в свои мысли, размышляя о будущем.       Том был жив.       И рядом.       Так не должно быть. Том должен быть где-то далеко отсюда, а не спать в соседней кровати, собираясь опять нарушить нормальную жизнь Гарри.       Что будет дальше? Гарри попытался представить, как Том знакомится с его друзьями, с Сириусом. Вот Том у Дурслей. А вот Том в Хогвартсе.       Позволит ли Дамблдор вернуться Гарри в Хогвартс, если с ним будет Том?       Гарри вздохнул и высунул ногу из-под одеяла. Тишина была неуютной. Он привык бывать в Больничном крыле во время учебного года, привык слышать разговоры студентов в коридоре, звонок на занятия, смех с улицы, тихие голоса других пациентов. Но сейчас всё, что он слышал, это отдалённое пение птиц в Запретном лесу и почти неслышный скрежет передвигающихся лестниц.       И шорох с кровати Тома.       Гарри повернулся и увидел, как рука Тома легла на матрас рядом. Не найдя там никого, Том слегка нахмурился.       В наблюдении за пробуждением Тома всегда было что-то особенное. Возможно, дело было в эмоциях, которые свободно отражались на его обычно равнодушном лице. Он выглядел как обычный подросток, уснувший после захватывающей ночи.       – Привет, – сказал Гарри, когда глаза Тома наконец открылись.       Взгляд Тома сразу сфокусировался на нём, а затем быстро осмотрел помещение.       – Мы в Больничном крыле, – сказал ему Гарри.       – Это я вижу, – ответил Том. Он попробовал сесть, но замер, услышав скрежет цепей о каркас кровати. – О…       – Это Дамблдор, – объяснил Гарри.       Том в отвращении сморщил нос.       Гарри улыбнулся. Он сел и спустил ноги на пол, оказываясь лицом к Тому.       – Я жив, – мягко сказал Том, словно сам себе. – А я был уверен…       Его взгляд устремился на Гарри, затем обежал комнату, кровать, цепь. Гарри с ужасом понял, что Том уже начинает догадываться, что его недюжинный ум уже начинает складывать элементы пазла в одно целое.       – Я здесь, потому что меня оглушили. Но почему ты здесь?       – О чём ты?       – Ну, у тебя не было серьёзных травм, поэтому у тебя нет причин здесь находиться, если только ты не…       – Интересно, где мадам Помфри, – в отчании перебил его Гарри и оглянулся, словно надеясь, что она вылезет из-под кровати и поможет ему избежать этого разговора.       Но уже было поздно. Губы Тома уже растягивались в жестокую улыбку.       – О, Гарри.       – Отвали.       Улыбка Тома стала ещё шире.       – Ты не разорвал связь, да? Дамблдор попросил тебя, но ты сказал нет, – его глаза по-собственнически разглядывали Гарри, словно что-то, чем ему хотелось завладеть.       Или уже завладел.       – Не придумывай слишком много, – быстро сказал Гарри. – Я не влюблён в тебя, ничего подобного.       – Да? Тогда почему ты сохранил мне жизнь? Я понял, к чему ведёт Дамблдор, прямо перед тем как меня оглушили.       – Ничего личного, – проворчал Гарри. – Мне просто не нравится убивать. Я бы поступил так с любым.       Но он знал, что эта была ложь. Если бы он столкнулся с такой дилеммой в начале лета, то он бы разорвал связь. Да, ему бы это было не по душе. Он бы чувствовал себя виноватым. Но это была война. Иначе будет больше смертей. На самом деле люди уже погибали из-за Волдеморта. Но лучше это будут враги, чем друзья.       – Что ответил Дамблдор, когда ты сказал нет? – довольно спросил Том. – Он злился? Готов поспорить, что да… В конце концов, ты был его послушным маленьким героем.       – Он не злился, – твёрдо ответил Гарри. – Но я злюсь. Ты не должен был говорить им о том, чем мы занимались летом. В этом не было необходимости. Ты сделал это, потому что решил, что это будет забавно.       – А чем мы занимались этим летом? – переспросил Том. – Как очаровательно. Ты настолько зажат, что даже не можешь произнести это вслух.       – Ты не должен говорить об этом другим людям. И я больше не позволю тебе заставлять меня заниматься подобными вещами.       – Заставлять? Разве я тебя заставлял?       – Да, – процедил Гарри.       Это была не его вина. Так сказал Дамблдор.       Однако маленький голосок в голове напомнил, что, несмотря на холодные отношения в начале лета, Гарри с радостью отвечал Тому взаимностью на протяжении месяцев. Он не возражал против ленивой дрочки по утрам или фроттажа после особо сложной дуэли.       Том ухмылялся.       – Бедный, невинный Гарри, – язвительно протянул он. – Должно быть, это было так ужасно. Наверное, ты лежал и думал о Хогвартсе? Надеюсь, Дамблдор оценил твою жертву.       Кровь прилила к лицу Гарри. Весь прошлый год он видел обрывки того, как Волдеморт пытает Пожирателей Смерти, вымещая на них злость, и сейчас Том делал то же самое. Он был зол и раздосадован, поэтому отыгрывался на единственном человеке рядом.       Но Гарри было не до игр.       – Я серьёзно, – сказал он. – Правда. Попробуй ещё раз выкинуть что-то подобное, и я разорву связь и позволю Дамблдору исполнить свой план относительно тебя.       – Я тебе не верю, – быстро ответил Том.       – Неужели? Ты хоть понимаешь, почему я не разорвал связь?       – Нет, – ответил Том. – Почему?       Гарри открыл рот, но тут же закрыл его, не издав ни звука. Он не знал, как объяснить Тому понятие милосердия. Или дружбы, или преодоления трудностей, когда хочешь помочь кому-то, о ком ты заботишься и кому нужна твоя помощь.       – Не знаю, – наконец сказал он.       Это не было ответом, но Том всё равно кивнул.       – Я уже встречал такое, – задумчиво проговорил он. – Элайза Торриган брала вину на себя, когда я не выполнял свои обязанности по хозяйству в приюте. Абраксас сказал директору, что это он проклял Бетани Спаут, и я избежал проблем, – его взгляд встретил взгляд Гарри. – Но я не понимаю, что ты от этого выигрываешь.       – Головную боль, очевидно.       Том фыркнул.       Какое-то время они сидели в удивительно комфортной тишине. Том не двигался, а Гарри смотрел на свои ладони. Вечером они были грязными и ободранными после падения в перевёрнутой комнате. Сейчас же они были чистыми.       Его чувства притупились. Словно волна стресса, на которой он держался, вдруг выбросила его на берег. Вокруг он видел обломки своей прежней жизни: отношения с друзьями, с семейством Уизли. Школа. Том. Вскоре ему придётся встать и спасти обломки, которые ещё можно было сохранить.       Но сейчас он просто сидел на чистой удобной кровати и глубоко дышал…       Что-то горело?       Гарри поднял взгляд. Том сосредоточенно смотрел на оковы на своём запястье. От металлического замка поднималась тонкая струйка дыма.       – Хватит! – прошипел Гарри, выскакивая из кровати и нависая над Томом.       Может, стоит потрясти его? Поможет ли это сбить заклинание?       – Нет, – ответил Том. – Почему хватит?       Гарри издал раздосадованный звук.       – «Почему»? Зачем убегать? У тебя нет палочки, нет денег, тебе некуда идти!       – Мы можем сбежать через каминную сеть, – беззаботно сказал Том. – Готов поспорить, где-то здесь лежит и Летучий порох. Давай вернёмся в коттедж. Я знаю, что тебе там нравилось.       – Нет! Если хочешь похитить меня из замка, то тебе придётся физически тащить меня!       Том всё же поднял взгляд и осмотрел Гарри с головы до пят, словно прикидывая, сколько он весит.       – БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТЫ МОЖЕШЬ ПОДНЯТЬ!       Дверь, которая вела в кабинет, распахнулась, и оттуда показалась мадам Помфри, толкающая перед собой металлическую тележку. Гарри поспешно забрался на кровать и накрыл ноги одеялом.       – Рада видеть, что вы оба проснулись, – весело сказала она, и тележка остановилась у кровати Гарри.       На верхней полке стояли два подноса с завтраком, состоящим из бекона, сосисок, яиц, бобов, стакана тыквенного сока и горячего чая.       – Доброе утро, мадам Помфри – о, спасибо! – сказал Гарри, принимая от неё поднос.       – Вам тоже доброе утро, мистер Поттер. И мистер?..       – Риддл, – ответил Том, улыбаясь и показывая ямочки. – Том Риддл. Приятно познакомиться с вами, мадам Помфри. Спасибо, что так хорошо позаботились обо мне.       Она улыбнулась в ответ, явно очарованная Томом.       – Однако я не понимаю, почему я здесь, – продолжил Том. – Последнее, что я помню, это то, как я пошёл в Министерство. Я пошёл туда в нерабочее время, чтобы забрать кое-какие документы. А потом там была битва, ужасная битва, в которой я и оказался. Потом в меня попало заклинание, и я проснулся на этой кровати. И я не понимаю этого, – закончил он и потянул за цепь.       От жестокости Тома не осталось и следа, словно он всегда был таким искренним и радушным, и Гарри на секунду даже поверил ему.       – Это сделал Альбус, – сказала мадам Помфри, поджав губы. – Он не пояснил, зачем. Я бы даже сказала, что это незаконно. Я бы сняла её с вас… но он скоро будет здесь. Пусть он сам всё решит.       Плечи Тома убедительно опустились.       – У меня неприятности?       – Уверена, что это просто предосторожность, – сказала мадам Помфри. – Давайте я вас осмотрю и потом дам вам завтрак.       Том кивнул. Он послушно сидел, пока она достала палочку и наложила на него ряд заклинаний. Вокруг его головы принялись кружиться мерцающие огоньки, который затем сложились в руны – Гарри помнил их из учебников Гермионы по Древним рунам.       Пока мадам Помфри была занята, Гарри закатил глаза.       Том невинно улыбнулся.       – Кажется, Усыпляющее не причинило тебе особого вреда, – наконец сказала мадам Помфри. – Голова не кружится? Сознание не путается?       – Нет, мадам.       – Как я вижу, твою ногу недавно исцелили.       – Это сделал Гарри, – сказал он. – Он молодец.       Она повернулась к Гарри, одобрительно подняв брови.       – Да? В школе такое не проходят.       – Я прочитал это в книге, – ответил Гарри.       Ему нравилось, как на него смотрела мадам Помфри, пусть он и смущался.       – Прекрасная работа, – наконец сказала она.       Она не сводила с него глаз, и Гарри знал, что её съедает любопытство. Однако он больше ничего не добавил, и мадам Помфри не стала спрашивать. Она что-то записала и передала Риддлу его поднос. Гарри заметил, что еда уже была нарезана маленькими кусочками, чтобы Тому было удобнее есть одной рукой.       – Я сказала, что принесла завтрак, но на самом деле сейчас уже почти полдень, – произнесла она. – Вы очень крепко спали. Должно быть, вчерашний вечер был очень насыщенным.       Том и Гарри обменялись взглядами.       – Да, – ответил Гарри, – очень насыщенным.       Они ели в уютной тишине. Еда была вкусной: с кухней Хогвартса ничто не могло сравниться. Мадам Помфри разложила их постиранную одежду в их ногах и раздвинула шторки, впуская солнечный свет. Закончив есть (намного быстрее Тома, потому что тот ковырялся в своей еде), Гарри за ширмой переоделся.       Когда он уже натягивал штаны, через двойные двери в противоположной стене величественно вошёл Дамблдор.       – Всем доброе утро, – сказал он, дойдя до них. – Я не помешал?       – Что вы, – тепло ответила мадам Помфри, повернувшись к нему и не заметив промелькнувшее выражение враждебности на лице Тома. – Они уже доедают завтрак. Не желаете чаю, пока ждёте?       – Не отказался бы, – ответил Дамблдор, садясь на край кровати Гарри и доставая палочку.       Том напрягся, но Дамблдор лишь убрал цепи и, спрятав палочку обратно в рукав, мягко улыбнулся.       Гарри пытался не рассмеяться при виде выражения на лице Тома.       Следующие пять минут Дамблдор прихлёбывал чай, рассказывая про пару носков, подаренную ему от Добби, и новый рецепт рождественского пуддинга, который он нашёл в маггловском магазине. Если бы Гарри не знал директора, то подумал бы, что тот специально подбирал такие темы для разговора, от которых слизеринец время от времени бросал злобные взгляды и в конце концов отодвинул от себя тарелку с недоеденной едой.       После того как Том переоделся, Дамблдор попрощался с мадам Помфри и повёл их из Больничного крыла.       – Мы идём на площаль Гриммо, сэр? – спросил Гарри, пока они шагали к главному холлу.       – Да, – ответил Дамблдор. – Наверное, ты хочешь знать, почему мы сразу не воспользовались каминной сетью в Больничном крыле?       Гарри кивнул.       – Можно было и так, – улыбнулся Дамблдор, – но хочется насладиться прекрасной погодой на улице. Должен признаться, я уже полдня перемещаюсь по всей стране через камины. Не успеваю я стряхнуть с туфель золу, как мне опять пора выдвигаться.       Они прошли мимо Большого зала – тихого, огромного помещения, освещаемого высокими витражными окнами. В дальнем конце виднелись пустые часы Гриффиндора, в то время как стоявшие рядом часы Слизерина были полными, но застывшими: кубок факультетов так и не был разыгран. Вдоль прохода плыло одно-единственное привидение.       Когда перед ними открылись тяжёлые дубовые двери, Гарри понял, что Дамблдор был прав. Это был прекрасный летний день. Над ними раскинулось голубое небо, по которому то тут, то там были разбросаны пушистые облака. Вдалеке над квиддичным полем кружила одинокая сова, наслаждаясь теплом летнего чистого воздуха.       Они шли по огибающей замок дороге, которая была вытоптана студентами, веками ходившими в Хогсмид. Том держался чуть позади, будто делая вид, что он не с ними. Гарри не мог винить его в плохом настроении: Дамблдор, ещё вчера собиравшийся убить Тома, шагал впереди, что-то напевая.       – Что сейчас происходит в Министерстве, профессор? – нарушил тишину Гарри, когда они дошли до озера. – Вы возвращались туда этой ночью?       – Возвращался, – ответил Дамблдор. – Всё как и ожидалось. Фадж пытается удержаться за своё место, но я буду сильно удивлён, если ему это удастся.       – А Люциуса Малфоя арестуют? Мы его видели…       – Пытались. Ещё до рассвета в Уилтшир была направлена группа авроров. К сожалению, они не смогли найти поместье Малфоев, что странно, ведь оно занимает около шестисот акров земли. Лорд Волдеморт, очевидно, перенял твою уловку, Том, и кто-то из его последователей наложил на поместье Чары Фиделиус.       – Понятно, – произнёс Гарри, когда Том не ответил.       Он вдруг подумал о Драко Малфое. Он убьёт моего отца – так говорил Драко в тот день, когда разорвал его сумку. Видимо, свою угрозу Волдеморт поначалу не исполнил, но сейчас, после очередного провала…       По крайней мере, у Пожирателей Смерти было пророчество. Возможно, этого будет достаточно, чтобы сохранить жизнь Люциусу Малфою. Прослушал ли Волдеморт его? Услышал ли те роковые слова? Ни один не может жить спокойно, пока жив другой…       Дамблдор остановился.       – Скоро мы выйдем за пределы Хогвартса, – сказал он, указывая на два камня по обе стороны дороги. – Но прежде чем мы выйдем, я должен принять небольшие меры предосторожности.       Он достал палочку и шагнул к Тому, который, к своей чести, не отступил.       – Это быстро, – довольно сказал Дамблдор.       Он прижал кончик палочки к шее Тома прямо над кадыком и принялся зачитывать длинное заклинание на незнакомом, мелодичном языке.       Где-то минуту ничего не происходило. Том с ненавистью смотрел на Дамблдора, а Гарри нервно ждал. А потом на шее Тома появилась золотая нить, тонкая, как паутина. На какое-то мгновение она стала такой яркой, что Гарри пришлось прикрыть рукой глаза, а потом исчезла.       Дамблдор спрятал палочку. Том озадаченно потрогал шею.       А затем застыл. На его лице мелькнуло выражение шока, а затем – концентрации.       Ничего не произошло.       Том повернулся к Дамблдору. На его лице застыло выражение бешенства и безумия.       – Что вы сделали?       – Не волнуйся, Том. Я просто заблокировал твою магию…       – Да как вы см!..       – Вы умеете так делать? – перебил Гарри.       Он никогда о таком не слышал. Почему тогда это заклинание не применялось к заключённым в Азкабане? В дементорах бы не было нужды.       – Это очень, очень сложно, – ответил Дамблдор, не обращая внимания на гнев Тома. – И даже мне сложно подавлять магию, скажем, двух-трёх волшебников одновременно. Для этого требуется сильный навык и обширные знания, так как каждая блокировка должна быть подогнана под чужую магию. К счастью, я немного знаком с магией Тома, так как был его преподавателем.       – Снимите это! – потребовал Том.       – Ты же не думаешь, что я выведу вас за пределы защиты Хогвартса без каких-либо ограничений? – беззаботно спросил Дамблдор, улыбаясь, словно Том только что смешно пошутил. – Что помешает тебе опять похитить Гарри?       Тому было нечего ответить на это. Он молча смотрел в спину директору, пока тот шёл к месту, где закачивались защитные чары. Гарри виновато пожал плечами и направился следом.

***

      Дамблдор аппарировал их на площадь Гриммо. Это был первый раз, когда Гарри аппарировал с кем-то, кроме Тома, и это было так же неприятно, как и раньше. Когда ощущение протискивания через длинную тесную трубу исчезло, Гарри запнулся, пытаясь сохранить равновесие.       – Где мы? – требовательно спросил Том.       На него аппарация влияла не так сильно, и он отпустил руку Дамблдора сразу же, когда они приземлились.       Гарри распрямился. За их спинами был маленький парк – кусочек дикой природы из островка деревьев и двух деревянных скамеек. Район был маггловским и довольно неплохим: по обе стороны дороги были припаркованы большие сверкающие машины. Гарри удалось разглядеть «БМВ» и «Порш». Где-то из открытого окна на улице доносилась музыка из детского мультфильма.       Дом напротив них резко выделялся среди соседних домов: его фасад представлял собой стену из чёрного кирпича и грязных окон. На крыше отсутствовало несколько кусочков черепицы, а маленький сад перед домом зарос одуванчиками. Единственным признаком жизни была тонкая струйка дыма, поднимавшаяся из трубы.       Том его не видел. Его взгляд от дома номер одиннадцать сразу переместился к дому номер тринадцать, должно быть, не замечая ничего необычного.       – Нам нельзя медлить, – сказал Дамблдор.       Он ступил меж двух припаркованных машин, остановился, пропуская веснушчатого юношу на мопеде, и пересёк улицу. Гарри последовал за ним, мягко утягивая за собой Тома, который слепо озирался вокруг, словно девяностолетний старик.       Когда они дошли до ступеней, ведущих к парадной двери, Дамблдор остановился и, повернувшись к Тому, произнёс:       – Штаб Ордена Феникса находится по адресу площадь Гриммо, двенадцать.       Глаза Тома широко распахнулись. Гарри спрятал улыбку. Он знал, что сейчас видит Том: особняк буквально протискивался между двумя соседними домами, раздвигая их.       Даже не собираясь стучать, Дамблдор открыл дверь и провёл их в вечно мрачный коридор.       Гарри протискивался вдоль дюжины мантий, висевших в коридоре: очевидно, людей в доме было немало. Снизу доносились звуки разговоров и стук кружек о деревянный стол.       – Кто ещё здесь? – спросил он.       – Минутку, Гарри, – ответил через плечо Дамблдор.       Он повёл их вдоль коридора мимо двери в заброшенную гостиную и мимо большой лестницы, ведущей на верхние этажи. Гарри подумал, что они сразу направятся в кухню, но директор остановился и открыл неприметную дверь в конце коридора.       Когда-то здесь была учебная комната: пространство было занято пыльным столом из красного дерева, деревянным стулом и чугунным камином. Единственное окно выглядывало на задние дворики домов на другой улице. Гарри видел развешанную одежду, несколько открытых окон, детей, играющих на горке.       Дамблдор жестом приказал им подождать снаружи. Он встал посреди комнаты и взмахнул рукой в специфическом жесте.       Результат не заставил себя ждать. Пыль и грязь исчезли, стол отодвинулся в угол, а возле стены с громким хлопком появилась кровать.       Том издал возмущённый возглас, и Гарри, присмотревшись, понял, почему. На постельном белье были изображены сотни маленьких белых кроликов.       – Думаю, какое-то время тебе лучше жить здесь, Том, – довольно сказал Дамблдор, накладывая на окно мерцающий щит. – Я попрошу Молли давать тебе еду. А, и ещё… – подставка для перьев вытряхнула своё содержимое и соскочила со стола, увеличиваясь до металлического ночного горшка. – Всего несколько дней, пока мы не решим, что делать дальше.       Том побледнел от злости, но ничего не сказал. Он ступил в комнату вслед за Дамблдором, настороженно разглядывая палочку в его руке.       Директор безмятежно улыбнулся и, вернувшись в коридор, закрыл дверь перед самым лицом Тома. Дверь он запер тем же заклинанием, что и окно: мерцающий щит появился и сразу исчез, оставляя после себя лишь деревянную поверхность двери. Правда, Гарри не сомневался, что щит всё ещё был на месте.       Какое-то время они стояли молча. Гарри мучили противоречивые эмоции: удовольствие (разве Том не угрожал запереть его?) и лёгкое чувство дискомфорта, с которым ему не хотелось разбираться. Дамблдор же сиял.       – Позволь мне насладиться моментом, – сказал он, когда Гарри уже собирался заговорить. – Должен признаться, что запереть Тома Риддла в маленькой комнате, где он не сможет никому причинить вреда, давно стало моей мечтой. Это приносит мне облегчение.       Гарри удалось улыбнуться в ответ. Дамблдор ещё немного помолчал, а потом повернулся к нему.       – Мне надо вниз, я созвал общее собрание Ордена Феникса. Может, хочешь спросить меня о чём-нибудь, пока я тут?       – Вы собираетесь рассказать им, что я?.. – начал Гарри, но замолк, когда не смог подобрать слова, которые бы не казались унизительными.       К счастью, Дамблдор и так всё понял.       – Не думаю, что подробности твоих отношений с Томом важны для Ордена, – задумчиво сказал он. – Я расскажу вкратце о Томе, о том, как тебя похитили, и о твоём лете. Я также расскажу им про другие крестражи Волдеморта. Нет смысла скрывать это. Книзла уже выпустили из мешка.       – С-спасибо, – сказал Гарри. – А связь?       Дамблдор посмотрел на него сквозь очки-половинки.       – Думаю, – наконец ответил он, – скажу им, что у меня не получилось разорвать связь и что сейчас я с профессором Снейпом ищу альтернативу. В конце концов, это правда.       Гарри испытал огромное облегчение. Орден не узнает о том, что сделал Гарри – что он отказался делать. Глядя в пол, он кивнул.       – Чуть не забыл, – весело сказал Дамблдор, похлопывая себя по карманам.       Спустя пару мгновений он извлёк красный мешок Гарри из маленького кармана, словно маггловский трюкач, достающий длинную ленту из связанных носовых платков.       Гарри засмеялся и взял его.       – Твоя палочка внутри. Что касается твоих остальных вещей, то школьный чемодан, который ты оставил в спальне в Хогвартсе, уже находится в комнате, которую ты обычно делишь с Рональдом Уизли. Твоя сова Хедвиг провела лето в Норе. Полагаю, она ещё там. Чемодан Тома также нашли, но мне ещё предстоит завершить осмотр содержимого. Думаю, ты не удивишься, если я скажу, что значительная часть вещей в чемодане – вне закона.       Это был не вопрос, но Гарри всё же кивнул. Дамблдор похлопал его по плечу, развернулся и прошёл через дверь, которая вела в кухню внизу. Сразу же донеслись чёткие звуки голосов. Гарри узнал голос миссис Уизли, а затем – голос Сириуса.       А потом дверь захлопнулась. Гарри остался стоять в коридоре с мешком на плече, не зная, что делать дальше. Ему хотелось ещё раз открыть дверь и послушать знакомые голоса, но мысль, что он может оказаться в одной комнате с кучей людей вдруг показалась ему тревожной.       Из комнаты Тома не доносилось ни звука. Гарри кончиками пальцев коснулся двери, прикидывая, не мог ли Дамблдор заодно наложить и Заглушающие чары. Гарри был уверен, что Том, как и в других стрессовых ситуациях, прямо в это время вышагивает туда-обратно по маленькой комнате, пиная ночной горшок и пытаясь открыть окно. Несколько дней, сказал Дамблдор.       – Гарри!       Возглас – странная смесь крика и шипения – донёсся сверху. Гарри задрал голову. На лестничном пролёте, перегнувшись через перила, стояли два человека. У одного волосы были огненно-рыжими, у другого – каштановыми и пушистыми.       Это были Рон и Гермиона.