A Dangerous Game

      Снейп проводил их через камин на площадь Гриммо. Кухня была пустой: Рон и Гермиона пошли на открытие магазина, а Сириус, скорее всего, был занят своими делами в комнате наверху.       Они втроём молча поднялись по ступеням на первый этаж. Мысли Гарри были всё ещё беспокойны, а перед глазами стояло то, что они увидели в Большом зале.       Том, окружённый ураганом из чёрных лоскутов. Его искалеченная душа кружилась вокруг него, извиваясь быстрее и быстрее, почти разрываясь на куски, но каким-то образом оставаясь целой при каждом вращении. Она была тёмной, жестокой и порочной, но в то же время игривой.       Не знал он, что думать и о своей душе. Она была тёплой, золотой, словно галлеоны в сейфе, и мерцала красными всполохами. Он вспомнил, как она окружала его, как откликалась на его эмоции. Наверняка она и сейчас это делала, просто он не мог её видеть.       Снейп остановился возле комнаты Тома, и Гарри чуть не врезался в него, но вовремя опомнился и отскочил. Снейп наградил его равнодушным взглядом, а затем открыл дверь в комнату Тома.       – Дамблдор, как бесконечно… мудрый человек, решил позволить Риддлу свободно перемещаться по дому до начала учебного года.       Гарри и Том удивлённо переглянулись.       – До начала учебного года? – переспросил Гарри. – Нам разрешат поехать в Хогвартс?       – Это ещё не решено. Конечно же, я посоветовал Дамблдору не делать этого. Ваше упрямство не заслуживает никакого поощрения, Поттер, а про Риддла даже говорить не буду.       Он повернулся к Тому.       – Есть правила.       – Да? – Том не выглядел заинтересованным.       Он вообще рассматривал коридор, словно ожидая, когда Снейп уйдёт.       – Вам нельзя покидать дом. Вам нельзя пытаться пробиться через ограничивающие чары на вашей магии. Вам нельзя использовать каминную сеть. Вам нельзя пытаться передать сообщение Тёмному Лорду или иным лицам. Вам нельзя заниматься сексом с Поттером.       Гарри издал едва слышный протестующий звук, в ужасе от того, что это было сказано вслух. Снейп повернулся к нему, отчего мантия взметнулась.       – А вам, Поттер, нельзя заниматься сексом с Риддлом.       – Я не собира…       – О, да, – перебил его Снейп. – Я знаю, что Дамблдор оправдывает вас. Но я знаю подростков. Мне не посчастливилось работать с вами, маленькими отвратительными животными. Постоянно пытаетесь украсть Амортенцию, флиртуете, когда должны учиться… – он замолк и опять устремил равнодушный взгляд чёрных глаз на Гарри. – Забавляетесь друг с другом под столом.       Гарри опустил взгляд на потёртые кроссовки.       – Довольно, – сказал Снейп, и после этого слова наступила тишина. – Даже не смейте говорить мне, Поттер, что вы не… соучастник.       Он указал на открытую дверь.       – Вы будете спать здесь, Риддл. Поттер будет спать наверху. Если нарушите хоть одно правило, то вас опять запрут… на неопределённое время. Вы поняли?       Выражение на лице Тома ни разу не дрогнуло за всю речь Снейпа.       – Не убегать, не трахать Гарри, – протянул он. – Вы уже уходите?       Снейп злобно скривил губы и, развернувшись на пятках, пошёл в сторону главного выхода. Когда дверь за ним закрылась, Гарри вздохнул. Он чувствовал себя уставшим, эмоционально истощённым, пусть даже был всего лишь полдень.       Том же, напротив, выглядел энергичным. Он задрал голову, чтобы посмотреть наверх, затем подошёл к главной двери и подёргал за ручку. Она не повернулась, но Том не выглядел слишком удручённым.       – Как я понимаю, это дом Ориона и Лукреции, – задумчиво сказал он, осматривая вешалку, наполовину завешанную пальто, подставку для зонтиков в виде ноги тролля и ряд голов домовых эльфов.       – Кого?       – Ориона и Лукреции Блэк. Они учились со мной в Слизерине.       – Это дом моего крёстного Сириуса.       – А, – ответил Том. Он заглянул в столовую, которой никто не пользовался. – Он сын Ориона? Кажется, он немного запустил этот дом.       – Он был в Азкабане.       – Да, ты что-то такое упоминал, – Том принялся копаться в висевших пальто.       Гарри вздохнул, когда понял, что тот роется в карманах.       – Эй, хватит… – сказал он, хватая его за рукав. – Ты уже был здесь? Ты, кажется, узнал этот дом.       – Нет… Я знаю, что Орион жил в Лондоне, но он всегда придумывал отговорки, чтобы не приглашать меня на каникулы. Он был слишком воспитан, чтобы назвать причину, но я полагаю, что его родителей хватил бы удар, если бы в их Благороднейший и древнейший дом Блэков пригласили кого-то вроде меня.       – Кого-то вроде тебя?       – Полукровку, – беспечно ответил Том. Он высвободился из хватки Гарри и прошёл мимо него к большой лестнице на верхние этажи. – Я бы хотел помыться. Ванная наверху?       В ванной двумя этажами выше стояла огромная фарфоровая ванна. Они поднялись по лестнице – медленно, потому что Том находил повод заглянуть в каждую комнату по пути – и, закрыв дверь, заперли её. К счастью, Сириуса нигде не было видно. Наверное, он не слышал, как они вернулись.       Ощущение было, словно в доме выпустили дикую пантеру. Так думал Гарри, сев на закрытую крышку унитаза и принявшись наблюдать, как Том экспериментирует с разными кранами, которыми располагались вокруг ванны. Видеть Тома в таком знакомом месте казалось чем-то неправильным.       Дамблдор ничего не делал без причины. Должно быть, он выпустил Тома, потому что верил, что связь была перманентной, если только Гарри сам не разорвёт её.       Гарри не знал, хватит ли Тому самоконтроля, чтобы не создавать неприятности.       Учитывая, что Том попробовал нарушить одно из правил в первые же две минуты, то, наверное, нет.       – Ты ужасно тихий, – сказал Том.       Он закрутил кран, из которого лилась пена с запахом миндаля, и открыл дальний справа. Полилась чистая вода, от которой шёл пар.       – Я просто думаю.       – Вот оно что.       Гарри бросил в него рулон туалетной бумаги. Том даже не пытался уклониться – рулон попал ему в плечо.       – Всегда прибегаешь к насилию, – вздохнул он.       – Кто бы говорил!       Том сел на край ванны, ожидая, когда она наполнится.       – Ладно, продолжай. О чём ты думаешь?       – Ты собираешься навредить кому-нибудь здесь?       Том пожал плечами.       – У меня нет магии. Что я должен сделать? Украсть нож и ночью перерезать их глотки?       Гарри даже не задумывался о чём-то настолько подробном и был встревожен словами Тома. Том, должно быть, заметил выражение на его лице.       – Ха! Ты правда думаешь, что я бы сделал что-то настолько глупое и непродуктивное?       – Да.       Том нахмурился.       – Ну, ты ошибся. И если ты не можешь доверять мне, ты можешь, по крайней мере, доверять моему чувству самосохранения. Я прекрасно знаю, что если я серьёзно наврежу твоим друзьям, ты разрешишь Дамблдору убить меня.       Ванна была наполнена. Том расстегнул рубашку, а затем стянул штаны и бельё, повесив их на спинку стула. Гарри даже не отвернулся, пока Том забирался в ванну. Нагота его уже не смущала.       – М-м-м, – протянул Том, прислоняясь спиной к бортику ванны. – Неплохо. Ручей возле коттеджа тоже ничего, но нет ничего лучше, чем горячая вода.       Какое-то время он наслаждался горячей водой в тишине, а затем повернул голову и взглянул на Гарри.       – Хочешь присоединиться? Тут места на двоих.       – Спасибо, но нет, – фыркнул Гарри.       – Как хочешь.       Гарри сидел. На противоположной стене была нарисована бабочка, садящаяся на персик. Сначала ему показалось, что картина маггловская, но бабочка вдруг взмахнула крыльями и взлетела.       По крайней мере, это было лучше, чем хихикающая русалка в ванной старост. Гарри сообщил это Тому, и тот приоткрыл один глаз.       – Что ты там делал? Ты не староста… Ты прокрался туда?       – Мне дали пароль.       Том сел.       – Парень?       Гарри поднял бровь, услышав собственнический тон Тома.       – Да. А тебе бы хотелось, чтобы это была девушка?       – Хм-м-м-м.       – Всё было не так. В то время я ещё думал, что мне нравятся только девушки, – сказал Гарри. Правда, он и сам не понимал, что происходит. Он никогда не задумывался об этом, потому что Том ушёл бы, и этот вопрос потерял бы своё значение. Но сейчас, когда Том остался… – Когда… Сколько лет тебе было, когда ты понял, что…       – Что мне также нравятся парни? – спросил Том, прислоняясь к стенке ванны и наблюдая за кружащимся в воздухе паром. – Всегда. Так же, как знал, что мне нравятся девушки. Это же без разницы, разве нет?       Гарри посмотрел на то, что было видно над водой. Том был подтянутым, высоким, с плоской грудью…       – Эм-м-м…       – Это секс, Гарри. Единственное отличие в том, что о сексе с девушками ты можешь говорить открыто, – его пальцы прошагали по краюшку ванны, и он бросил на Гарри заинтересованный взгляд. – Придёшь ко мне сегодня ночью?       Гарри ожидал чего-то такого.       – Я уже сказал тебе, что мы больше не будем заниматься ничем подобным.       – Тогда просто чтобы спать, – уточнил Том. – Тебе не спится в одиночестве. Приходи спать со мной.       – Иногда я плохо сплю. Это случается.       Том улыбнулся.       – Ложь, Гарри.       Гарри прислонился затылком к стене.       – Ты хочешь, чтобы тебя опять заперли? Ты же слышал, что сказал Снейп. Если кто-то увидит, как я иду в твою комнату…       – Тогда сделай так, чтобы тебя не увидели, – ответил Том.       Судя по его голосу, Гарри только что сказал что-то очень глупое.       Гарри задумался над этим. Идея была заманчивой, и Том, зная это, дразнил его этой идеей, словно это была приманка на остром рыболовном крючке.       – И ты не будешь трогать меня?       – Это маленькая кровать.       – Ты знаешь, о чём я.       Том улыбнулся во весь рот.       – Да, так и думал, – пробормотал Гарри. – Спасибо, но нет.       – Ай, с тобой невесело. Ладно, не буду.       – М?       – Я не буду трахать тебя, пока ты не разрешишь.       Гарри скептически взглянул на него. Том улыбнулся в ответ, изображая совершенную невинность.       – Я тебе не верю.       Том рассмеялся.       Больше они не говорили. Том наслаждался ванной, но Гарри был не против подождать. Он уже почти уснул, оперевшись на бачок, когда услышал, как снизу хлопнула парадная дверь. Он резко выпрямился: он слышал шаги, голоса…       Рон и Гермиона вернулись.       Гарри в приступе паники понял, что это будет выглядеть странно, если его застанут в ванной вместе с Томом. Очень, очень странно и очень подозрительно.       – Вылезай, – сказал он Тому и, подойдя к двери, прижался к ней ухом.       Он пока не слышал, чтобы кто-нибудь поднимался по ступеням, но это был лишь вопрос времени. У них было не больше пары минут.       – Почему? – спросил Том.       – Потому что мои друзья вернулись.       – Да? Здорово.       – Просто вылези уже.       Том картинно вздохнул и, встав, выбрался из ванны. По его груди и ногам стекали ручейки воды.       Гарри бросил в него полотенце.       – Я буду ждать снаружи.       – Как хочешь, – ответил Том, обернув полотенце вокруг шеи и принявшись медленно вытираться.       Когда Гарри открыл дверь, на пролёте никого не было. Выйдя и закрыв её, он прислонился к стене и вздохнул с облегчением. Воздух был приятно прохладным и сухим после влажной ванной.       Примерно через минуту со стороны лестницы раздались звуки шагов, предвещающие прибытие Рона и Гермионы. Настроение у них, кажется, было хорошим: раскрасневшиеся, они улыбались, держа в руках множество ярко-фиолетовых пакетов.       – Вот ты где, Гарри! Мы искали тебя внизу.       – Привет, Гермиона.       – Магазин просто офигенный! – сказал Рон. – Огромный и с кучей отделов…       – Магазин действительно впечатляющий, – признала Гермиона. – Фред и Джордж, должно быть, занимались разработками намного больше, чем показывали нам. И там не всё бесполезное. Они продают Шляпы-щиты, в которых вплетено заклинание Протего. Смотри, я купила одну, – она достала из сумки голубую ведьмовскую шляпку и показала её Гарри.       – Ого, круто, – ответил Гарри, даже не глядя. – Ребят, послушайте…       Рон шагнул вперёд и вручил ему несколько пакетов.       – Это тебе от Фреда и Джорджа.       – О, спасибо, – рассеянно сказал Гарри. На дне одного из пакетов что-то шевелилось, а сверху торчали разноцветные цилиндры. – Погодите, это фейерверки?       – Да! Джордж сказал не зажигать их в помещении.       – Верно. Рон, подожди, мне надо…       – Не понимаю, зачем он положил их, – нахмурилась Гермиона. – И ты, наверное, видел в магазине студентов Хогвартса. Нам, старостам, будет тяжелее обычного.       Дверь в ванную открылась, и оттуда вышел Том. Вытерся полотенцем он не очень хорошо: то ли ради эффектности, то ли из-за желания быстрее присоединиться к разговору, который, несомненно, подслушивал через дверь. Его волосы представляли собой копну влажных локонов, а сам он ещё застёгивал верхние пуговицы рубашки.       Гермиона замерла на середине предложения. Рон был похож на рыбу: его рот был открыт, а глаза – навыкате. Он сделал шаг назад и, к несчастью, переступил через верхнюю ступень лестницы. Его руки сделали несколько взмахов в воздухе, пока Гарри не сбросил с себя оцепенение и не подхватил друга.       – Эм-м-м, – сказал Гарри в тишине. – Сегодня приходил Дамблдор. Я так понимаю, никто вам ничего не сказал.       Гермиона неистово закачала головой.       К вящему недовольству Гарри, Том улыбнулся.       – Вы, должно быть, Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер, – сказал он, делая шаг вперёд, чтобы поздороваться. – Я рад наконец-то познакомиться с вами. Гарри постоянно говорит о вас.       Он не протянул руку для рукопожатия, и Гарри был рад этому, потому что никто бы всё равно её не пожал.       – Ты…       – Том Риддл.       Он сказал это довольно беспечно, а его поза была под стать его тону: улыбка, открытые руки, раслабленность и очарование, словно он был другом, которого Гарри пригласил на чай.       Гермиона проигнорировала его и повернулась к Гарри.       – Почему его выпустили?       – Я же только что сказал. Дамблдор…       – Но почему?       – Не знаю, – раздражённо ответил Гарри. Это была не его вина, что Тома выпустили. – Видимо, миссис Уизли неудобно отправлять ему обеды.       – Но не может же Дамблдор ожидать, что… Не может же он думать…       – Уверен, мы все поладим, – сказал Том, придвигаясь к Гарри и кладя руку ему на плечо. – Боюсь, я тут надолго.       – Нет!       Том повернулся к Рону.       – Я слышал, ты хороший вратарь, – сказал он, – и очень хорошо играешь в магические шахматы. Нам стоит сыграть как-нибудь вместе… Но предупреждаю сразу, что играю я не очень хорошо…       – Не разговаривай с ним! – воскликнула Гермиона. – Или со мной, и тем более с Гарри!       – Прошу прощения? – изобразил вежливое недоумение Том. – Почему нет?       – Почему нет? Почему нет? Ты чудовище!       Том вздохнул.       – Я слышал про Волдеморта, – сказал он, поднимая бровь, когда Рон дёрнулся при звуке этого имени. – Но на самом деле я не могу быть ответственным за всё, что сделала моя будущая версия за последние пятьдесят лет. Ты человек логики, ты должна понять. Никто не знает, куда поведёт жизнь. Я и он можем быть совершенно разными.       – Я говорю о том, что ты сделал! Ты выпустил василиска – василиска – в замке, полном детей. Ты похитил моего лучшего друга и делал с ним чёрт знает что! Гарри даже не может говорить об этом!       – Эй! – возразил Гарри.       У них был разговор, и если Гарри и умолчал о некоторых деталях, это потому что они были личными и не связанными с Гермионой.       – Мне жаль, что так получилось с Комнатой, – примирительно сказал Том. – Я не должен был делать этого. Но, видишь ли, это было что-то вроде недоразумения…       – Недоразумения? – вскипела Гермиона. – Где тут недоразумение? Василиск – это магическое существо пятого уровня опасности. Ты прекрасно знал, что ты делал!       Том долго смотрел на неё; его лицо было неподвижно и безэмоционально. А затем его настроение изменилось. Он засунул руки в карманы и наклонил голову, и, когда он опять заговорил, в его голосе послышались угрожающие нотки.       – Да, – мягко ответил он. – Это было недоразумение. Видишь ли, я был уверен, что меня не поймают.       Гермиона сделала шаг назад.       Гарри вздохнул. Он-то уже привык к резким сменам настроения Тома, но он помнил, как некомфортно ему было поначалу.       – Но раз уж меня всё-таки поймали, – продолжил Том, – нам стоит смириться с этими обстоятельствами. Если я тебе не нравлюсь, может, тебе стоит избегать меня? Вернуться к своим маггловским родителям?       – Не смей говорить о моих родителях! – прошипела Гермиона. – Ты ничего не знаешь о них. Они замечательные и добрые люди, которые приносят пользу обществу!       – О, да. Гарри сказал, что они работают стоматологами. Как… здорово.       Гермиона повернулась к Гарри с видом преданного человека.       – Это было долгое лето, понимаешь? – воскликнул Гарри, вскидывая руки. – Мы о многом разговаривали.       Гермиона гневно посмотрела на него, затем на Тома и развернулась.       – Идёмте, Рон, Гарри. Я пойду вниз ужинать.       – Я побуду здесь, – вдруг сказал Том.       Он не отводил взгляда от закрытой двери в комнату Рона и Гарри. Гарри взглянул на него, затем – на спины друзей и выругался. Ринувшись вниз по ступеням, он застал друзей этажом ниже.       – Погоди, Гермиона. Я не хочу оставлять его одного.       – Поверить не могу, что Дамблдор выпустил его! Это так безответственно!       – Ну, а что ещё он мог сделать? Запереть Риддла в Азкабане? Мы сейчас с ним не можем оставить друг друга. Меня пришлось бы запереть в соседней камере.       – Почему нельзя было оставить его в своей комнате?       – Не знаю, – твёрдо ответил Гарри. Этот разговор уже начинал немного надоедать ему. – Если вы не хотите обращать на него внимания, то ладно. Но я так не могу. Если никто не будет с ним разговаривать, то он сам найдёт себе развлечение.       Сказав это, он принялся подниматься по лестнице обратно наверх, не обращая внимания на возражения Гермионы.       Том ожидаемо пошёл в спальню Гарри. Чемодан, который лежал под кроватью, когда Гарри последний раз видел его, был открыт и выдвинут в центр комнаты. Над ним стоял Том и держал в руках мантию-невидимку.       – Неплохо, – сказал он, обматывая ткань вокруг своей руки и наблюдая, как рука исчезает. – Наверное, вся эта ткань мешает тебе, когда ты передвигаешься, но мантия-невидимка намного лучше, чем Дезиллюминационное заклинание, и не так быстро теряет свои свойства. Через неё можно колдовать?       – Да.       – Где ты взял её?       – От моего отца, – Гарри прислонился к дверному косяку и сложил руки на груди. – Ты не собираешься быть тихоней, да?       – Я и так вежлив, как никогда.       – Не особо информативно.       – Твои друзья не так уж и плохи, – сказал Том. – Уизли какой-то пугливый для гриффиндорца, но девчонка ничего такая.       – Пожалуйста, не говори это при ней.       – Разве я собирался?       – Да.       Том сложил мантию и отложил её в сторону. Присев, он принялся рассматривать остальные вещи Гарри, начиная со «Стандартной книги заклинаний» пятого курса и неодобрительно вздыхая при виде её содержания.       Гарри сел за его спиной на кровать. Ему не нравилось то, как легко и непринуждённо ему было говорить с Томом. Он разрывался меж двух полюсов: тем, кем он должен был быть, Гарри, ловцом Гриффиндора, лидером ОД, лучшим другом Рона и Гермионы, и другим Гарри, соседом и пленником Тома. Сейчас, будучи на свободе, ему бы стоило попытаться изменить их отношения, но вместо этого он следовал старым порядкам, словно животное, несущееся в сторону обрыва.       – Не могу сказать, что одобряю современную учебную программу, – заметил Том. – Где навигационные чары? Надеюсь, вы учите не только «Направление»? И что насчёт различных видов щитов?       – Без понятия. Лучше убери книгу и присмотри для себя одежду, – сказал Гарри, кивая на чемодан. – Твои вещи всё ещё у Дамблдора.       Том скептически посмотрел на него.       – Я не уверен, что для меня тут что-то есть.       Гарри закатил глаза. Том был высоким, но узким в плечах. Скорее всего, одежда Гарри ему подойдёт.       – Ты мог бы распороть швы, – предложил он. – Я знаю, что ты умеешь шить.       – А иголка-то есть?       Гарри покачал головой. Том пожал плечами и принялся выбирать одежду.

***

      Ужин был неуютным. На нём были Фред и Джордж, а также мистер и миссис Уизли, Джинни и Сириус. Должно быть, Рон и Гермиона им всё рассказали, потому что когда Гарри и Том вошли в кухню, их встретила гробовая тишина.       – Привет, – сказал Том.       Никто не ответил, но Тома, кажется, это не волновало. Гарри сел на скамью ближе к середине стола и сразу же пожалел об этом, когда рядом сел Том, что не могло остаться незамеченным.       – Что ты делаешь? – прошипел Гарри.       – Сижу. А ты?       Ужин был приготовлен миссис Уизли. Когда она начала накладывать в тарелки сосиски и запеканку из фасоли, за столом возобновился прерванный разговор. Видимо, утреннее противостояние больше не повторится.       – Как всё прошло? – спросил Гарри Фреда и Джорджа, которые сидели напротив.       На самом деле ему это было не особо интересно, но лучше так, чем есть в тишине.       – Хорошо. Даже превосходно, – ответил Фред, не сводя глаз с Тома.       – Когда мы открыли двери, на улице уже была очередь, – сказал Джордж. – Не огромная, но всё же приличная, особенно учитывая то, что происходит в последнее время.       – Осталось подождать, когда приблизится учебный год. Спрос будет огромным!       – Что вы продаёте? – спросил Том.       Фред замолк, и Гарри понял, что тот в замешательстве. Нельзя сказать, что Фреду нравился Том, но это были новые уши, которые ещё не слышали про магазин.       – Это магазин розыгрышей, – наконец сказал он. – В основном, это что-то обычное, вроде ненастоящих палочек и взрывающихся котлов. Но у нас есть и свои собственные серии товаров, вроде конфет, от которых выглядишь таким больным, что можно уйти с занятий.       – Умно, – сказал Том, используя разговор как повод и придвигаясь поближе к Гарри. – Мир не стоит на месте. В моё время у нас не было магазина розыгрышей, кроме одной лавки, чей старик-владелец жил над магазином со всяким хламом.       – Ты же из сороковых, да? – встряла Джинни, наклоняясь так, чтобы взглянуть мимо Гарри на Тома. Её лицо было веснушчатым от солнца, а длинные рыжие волосы заплетены в косу. – Ты играл в квиддич?       – Нет, я не очень хорошо обращаюсь с метлой, – весело ответил Том. – Один из моих друзей является – являлся – загонщиком. Он поставил школьный рекорд по количеству сбитых с мётел игроков за одну игру.       – Интересно, – сказала Джинни. – А когда…       – Джинни, – твёрдо сказала миссис Уизли. Они сидела в дальнем конце стола вместе со своим мужем, Роном и Гермионой. – Джинни, нам надо поговорить с тобой о… о списке учебников.       – Нет, не надо, список ещё даже не прислали, – быстро ответила Джинни и повернулась к Гарри и Тому. – Так когда ты решил убить вс?…       – Джиневра!       – Что? Я просто разговариваю!       – Я же запретила тебе!       – Нечестно! – пожаловалась Джинни. – Рон и Гермиона говорили с ним до этого! Почему я не могу…       Гарри отвернулся, не дожидаясь полноценного спора. Том продолжил разговаривать с близнецами.       – … Когда я был на втором курсе, мы замазывали линзы телескопа краской для обуви, и всё такое.       – И то верно! – радостно воскликнул Фред. Джордж ткнул его под рёбра. – Оу… Я имею в виду, неплохо.       – Гарри рассказал, что Биннс всё ещё преподаёт. Мы часто веселились с ним. У одного из моих однокурсников был маленький колокольчик, который звучал, как звонок с занятия. Он просился выйти в туалет через десять минут после начала занятия и звонил за дверями. Биннс всегда останавливался и говорил, – он понизил голос, – конец? Так быстро? И мы говорили, о, да, профессор, время летит, когда занимаешься чем-то интересным. Это работало каждый раз, пока профессор Фортинбрас не застала Розье в коридоре и за ухо не увела его к директору.       Фред поднял бровь и взглянул на Джорджа.       Сириус лающе рассмеялся, правда, без тени веселья.       – О, да, очень смешно. Мы тоже часто проказничали… Но нам было не так весело под конец обучения, когда люди умирали или покидали страну, а кто-то перебегал на другую сторону. Это немного омрачало наше веселье.       Гарри вспомнил, что Рон и Гермиона рассказали ему о Сириусе, о том, как тяжело он воспринял исчезновение Гарри. У него были свои причины не любить Тома.       Но, к чести Тома, он не выглядел напуганным ни перед Сириусом, ни всей ситуацией. Может, он и был заперт в одном доме с людьми, которые желают его смерти, но он этого не показывал.       – Вы, должно быть, крёстный Гарри, – вежливо сказал он. – Думаю, я знал вашего отца.       – Неудивительно. Он был большим идиотом.       – Понятно, – сказал Том, пытаясь найти другой подход. – Вы знаете, Гарри всегда говорит о вас. Он рассказал мне, что именно к вам он обращается за советами.       – Да? – спросил Сириус, не ожидавший такого.       Он посмотрел на Гарри, и тот покраснел. На самом деле он никогда не говорил Тому такие слова, но они оказались удивительно точны.       – О, да, – вздохнул Том, подкладывая в тарелку Гарри больше брокколи. Гарри в смущении попытался оттолкнуть его. – Нет, не жалуйся, ты никогда не ешь овощи. – А затем уже Сириусу: – Кажется, вы анимаг? Я никогда не встречал анимагов раньше. Я слышал, что это ужасно сложная магия. Трансформироваться больно? Вы долго обучались этому?       Сириус выглядел сбитым с толку таким количеством вопросов, приправленных лестью. Наконец он начал медленно отвечать, и Том постоянно кивал, буквально излучая восхищение и интерес.       Гарри вздохнул и принялся ковыряться в еде, отодвинув лишние овощи в сторону.       После ужина миссис Уизли, отведя Джинни обратно в Нору, уже, было, направилась к столу, чтобы убрать посуду, но тут вскочил Том.       – Позвольте мне, – сказал он, забирая у неё гору тарелок. – Уверен, что вы были на ногах целый день.       Она возразила, но не смогла помешать Тому опустить тарелки в раковину и включить воду. Гарри встал и, прислонившись к шкафчикам, принялся наблюдать.       – Что-то в делах по хозяйству есть умиротворяющее, – говорил Том. – И я всегда предпочитал мытьё посуды стирке одежды, когда жил в приюте.       – В приюте? – переспросила миссис Уизли, и её суровое выражение лица дрогнуло.       Том бросил на неё быстрый взгляд и тут же отвёл его, изображая робость.       – Наверное, вы не знаете… Он держал это в тайне, – он сглотнул. – Мой отец-маггл бросил меня, когда моя мать умерла, поэтому я вырос в приюте.       Миссис Уизли сочувствующе посмотрела на него и, сняв полотенце с крюка на стене, принялась вытирать посуду, которую Том оставил сушиться.       – Я не знала, – мягко сказала она.       Кто-то тихо присвистнул. Гарри обернулся и увидел Джорджа.       – Замечательно, – сказал он так тихо, чтобы его не услышали ни миссис Уизли, ни Том. – Отличная тактика против мамы. Она обожает сопливые истории. И если она на твоей стороне, то дело в шляпе.       Гарри кивнул. С болезненным любопытством они наблюдали, как Том рассказывает о своём трагическом детстве, а миссис Уизли всё больше оттаивает.       – И, конечно, я не нравился другим детям. Они сразу поняли, что я был не таким, как они, а мои всплески магии лишь усугубляли ситуацию…       – А ты не говорил, насколько он симпатичен.       – Он? – спросил Гарри, стараясь сохранить голос и выражение лица нейтральными. – Я не замечал.       Последовала долгая пауза. Гарри посмотрел на Джорджа.       – Конечно, ты не замечал.       – На что ты намекаешь?       Джордж не ответил.       – Вот бы у меня были такие же большие карие глаза, – сказал он. – Мне бы сошло с рук любое убийство.       Гарри мрачно кивнул.       – В то же время я уверен, что убийства на его счету уже есть. Сколько?       Гарри задумался. Отец и дедушка с бабушкой, кто-то, кого он убил, когда открыл Тайную Комнату, Пожиратель Смерти в лесу и ещё один в Министерстве.       – Шесть.       Джордж цокнул языком.       – Маленький не по годам развитый ублюдок.       – Я видел его – меня – в Министерстве, – тихо сказал Том, но Гарри всё же смог его расслышать. – Он уродливый… Как чудовище из детских книг. Я не понимаю, что пошло не так. Мне нравятся магглорожденные. Да я сам полукровка! Я всего лишь хотел попутешествовать по миру и узнать больше про магию.       Он замолк и, сжав зубы, уставился в раковину.       – Но я знаю, что это моих рук дело. Я даже не очень-то и удивлён. Иногда я очень сильно злюсь и не могу контролировать себя. Я просто… Я просто жалею, что не вырос в другом, лучшем, месте, что у меня не было родителей… Мамы, которая бы научила меня различать плохое и хорошее…       Том наслаивал одну ложь на другую. Нет, не просто наслаивал. Он вываливал ложь на голову миссис Уизли, словно из ковша экскаватора.       И она верила ему.       – Ох, бедняжка, – сказала она, и Гарри с беспокойством заметил слёзы в уголках её глаз. – Ты просто ребёнок, конечно же, никто не винит тебя. Иди сюда.       Она притянула его в неожиданные объятья. Том, чьи руки всё ещё были в мыльной воде, издал испуганный звук, но всё же позволил ей обнять его за поясницу.       Она обнимала его довольно долго, достаточно долго, чтобы все заметили. Рон в ужасе открыл рот, а Фред, сидевший рядом с ним, медленно зааплодировал.       Вот только Том несколько испортил момент, когда самодовольно улыбнулся Гарри через плечо миссис Уизли.

***

      К тому моменту, когда они пошли спать, Гарри уже сильно устал от наблюдения за Томом. Гермиона была внизу, Сириус – наверху в своей комнате, а все остальные Уизли – в Норе. Рон выключил свет и лёг на кровать, повернувшись лицом к Гарри.       – Он выглядит таким обычным.       – Ого, ты заговорил, – пробормотал Гарри.       – Да ладно тебе, Гарри, ты же знаешь, как люди во всём мире относятся к нему! Он же Сам-знаешь-кто! – Рон стукнул по подушке. – Чёрт, как мы должны спать в этом доме, пока он здесь? Его могли хотя бы запереть!       Гарри пожал плечами. Он-то привык. И, несмотря на встревоженность, Рон заснул через какие-то десять минут. Гарри лежал, слушая, как дыхание друга становится глубже.       Его проблема была похожей на проблему Рона, но причина была другой.       Он внизу. Его могли хотя бы запереть.       Гарри подтянул одеяло к подбородку, словно оно было каким-то физическим барьером, отделявшим его от глупых поступков. Он закрыл глаза, пытаясь заставить себя заснуть… Что было глупо, ведь это никогда не работало…       Он видел Тома за закрытыми веками. То, как Том наклонял голову, когда разговаривал, каким очаровательным он сегодня был, каким бесстрашным…       Возможно ли испытывать зависимость от человека? Сегодня они разговаривали пару раз, и на людях, и один на один, но этого не хватало. Том – словно зуд в его голове, который нельзя облегчить и который становится всё сильнее тёмными ночами.       Гарри сел и опустил ноги на пол, ощущая ковёр под ступнями. Рон фыркнул, но не проснулся.       Каким же Гарри был жалким.       Ноги Гарри двинулись против его воли. Прокравшись к своему чемодану, который был еле различим в льющемся из окна свете, он медленно открыл его. Мантия-невидимка лежала наверху, там, где оставил её Том. Гарри набросил её себе на голову и пошёл к двери, ступая не громче привидения.       В коридоре было совершенно темно. Гарри мягко закрыл дверь за спиной и начал спускаться по лестнице, стараясь делать паузы, чтобы скрип ступеней не звучал как звук шагов. Ниже, ниже, ниже, вот комната Гермионы, вот гостиная, вот портрет мамы Сириуса. С каждым шагом нетерпение нарастало.       Может быть, Том будет спать, подумал он с надеждой. Гарри бы просто открыл дверь и тихонько пристроился рядом с ним на кровати без всяких споров, драмы и проблем.       Но не повезло. Под дверью Тома виднелась тонкая полоска света. Гарри долго смотрел на неё, а затем с тяжёлым сердцем поднял руку и постучал по деревянной поверхности.       Тишина. Затем шорох бумаг, звук закрытой книги, тихие шаги. Дверь открылась, и Гарри часто заморгал.       В дверях стоял Том, хмурясь и вглядываясь в пустой коридор. Он был без рубашки, а штаны на резинке, которые одолжил ему Гарри, были приспущены на бёдрах.       Гарри стащил мантию и прижал её к груди.       – О, – сказал Том, – конечно. Чего ты так долго? Заходи.       Он сделал шаг назад, чтобы Гарри смог войти в комнату.       Гарри был в нерешительности. В коридоре Том показывал себя с лучшей стороны, изображая ту же идеальную версию себя, какую изображал целый день. Вежливый мальчик, который любит мыть посуду.       Но за закрытыми дверями…       Губы Тома изогнулись, когда он понял дилемму Гарри. Повернувшись к столу, он принялся складывать книги в стопку, всем своим видом показывая равнодушие.       Гарри переступил через порог, пока Том был занят. Возле кровати Тома стояла новая лампа – уродливая вещица из бусин и маленьких костей. Скорее всего, он стащил её где-то в доме, как и книги. Гарри лишь понадеялся, что не из мусорных мешков.       Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и Том, услышав этот звук, замер на долю секунды, но не обернулся.       В воздухе остро ощущалось электрическое напряжение, предвещавшее бурю. Да, они уже были один на один в ванной, но то было другое. Том был ночным созданием.       Он медленно повернулся и посмотрел на Гарри. На его лице не было какого-то особого выражения, но в глазах читался голод.       – Мы ничего не будем делать, – быстро сказал Гарри.       – Конечно, не будем.       Между ними было не более четырёх футов – территория, на которую никто не решался ступить первым.       – И если ты попытаешься что-то сделать, я буду кричать. Я разбужу целый дом.       Том с любопытством наклонил голову.       – Да? И как ты объяснишь им, что ты делаешь в моей комнате?       Это был лишь вежливый вопрос, на который у Гарри не было ответа.       Том сделал в его сторону один медленный и размеренный шаг, словно дрессировщик при работе с опасным животным. Затем ещё один. Гарри выставил вперёд руку, чтобы остановить его, и Том замер совсем рядом, так близко, что Гарри мог почувствовать тепло его груди. От него исходил запах миндаля.       Они не касались друг друга уже несколько дней. Забавно, что сама мысль будоражила сильнее, чем действие.       – Я тебя ударю, – сказал Гарри и наклонил голову, встречаясь с Томом взглядом.       В тусклом свете лампы его глаза казались такими же чёрными, как и его разорванная душа.       Том улыбнулся.       – Ты хочешь этого, Гарри? Хочешь сделать мне больно?       Да.       Гарри сглотнул.       – Я пришёл, чтобы спать, как мы договаривались раньше. Или соглашайся, или я уйду.       По лицу Тома пробежала тень – желание ринуться вперёд, прижать его к стене и протиснуть ногу меж его бёдер. Его склонность к жестокости никогда не была спрятана слишком глубоко.       Гарри просто ждал, боясь лишний раз вдохнуть.       Но Том вдруг расслабился.       – Как хочешь, – сказал он, делая шаг назад.       Гарри моргнул. Его тело всё ещё было напряжено. Резкая капитуляция Тома сбивала с толку.       Том улыбнуся и, забравшись в кровать, отодвинулся к стене, картинно оставляя место для Гарри.       Гарри долго смотрел на пустую часть матраса. Возможно, здесь крылась другая опасность. Ненавязчивое искушение. Ловушка с приманкой.       Наконец он подошёл к кровати. Сняв очки и положив их поверх книг Тома на столе, он забрался в постель, вспоминая, как они впервые спали вместе на вторую ночь в коттедже. В тот раз Гарри нервничал так же сильно, и на то была причина.       Он ждал. Было ли это всё уловкой? Если Том попытается сделать что-то, Гарри будет сопротивляться.       Но когда Том зашевелился, это было лишь чтобы выключить свет. Он опять опустился на кровать и в знакомом жесте положил руку поверх поясницы Гарри, придвигаясь ближе и прижимаясь к его спине.       – Я не против, что ты опять капризничаешь, – мягко сказал он. – Я тоже скучал по тебе. С тобой лучше.       – С тобой будет сложно, да? – спросил Гарри, пусть даже его сердце и пропустило удар.       Том что-то промычал ему в шею. Его рука сильнее обняла Гарри.       Она была такой тёплой.       Как же было приятно снова почувствовать, как к спине прижимается грудь Тома, как переплетаются их босые ноги под одеялом. Гарри почувствовал, что его тело расслабляется впервые после нескольких тяжёлых дней. Он закрыл глаза.       И именно в этот момент, лёжа в тёмной комнате и почти уснув, к Гарри пришло понимание.       Дамблдор говорил, что желания могут быть опасны. Но Гарри не понимал этого, когда смотрел в Зеркало Еиналеж и видел в нём свою семью.       Но сейчас он понял.       Нельзя сказать, что больше всего Гарри желал увидеть именно свою семью. Гарри не знал тех людей. Он не помнил родителей, не помнил бабушек и дедушек, троюродных кузенов. Он любил их всех в какой-то абстрактной форме, но на самом деле он хотел видеть их только из-за того, кем они являлись. Людьми, которые бы заботились о нём, которые бы приняли его, несмотря ни на что.       Потому что самая потаённая, самая отчаянная мечта Гарри – быть желанным.       И Том знал. Он знал, что Гарри не мог отказаться от прикосновений, от этого тепла и дружбы. Особенно когда всё это предлагалось добровольно.       Том манипулировал им так же, как манипулировал другими.       Но хуже всего было то, что Гарри это не волновало.