A Dangerous Game

      На данный момент Окклюменция – самое неточное ментальное искусство. Магия здесь не играет роли; вместо этого важно, чтобы изучающий обладал спокойным умом и превосходным самосознанием. Присядьте, обдумайте по очереди каждую мысль и отпустите её, пока сознание не станет чистым.       Это всё было слишком абстрактно. Том перечитал абзац ещё раз и уронил книгу на колени. Закрыв глаза, он попытался следовать инструкции…       Проблема, как он решил десятью секундами позднее, заключалась в том, что он был слишком умным, чтобы преуспеть в Окклюменции. В конце концов, в его голове было много интересных мыслей, которые он не хотел упускать. Возможно, это давалось легче тугодумам и легкомысленным людям.       Том опять открыл глаза. Он сидел на кровати, прислонившись к спинке. Рядом был Гарри, лежащий на животе и подложивший руки под голову. Должно быть, во сне он сбросил с себя одеяло, потому что сейчас оно лежало на его пояснице.       Гарри тоже был частью проблемы. Тому не хотелось изучать Окклюменцию. Он бы с радостью перекатился на Гарри и занялся бы чем-нибудь более интересным.       Наверное, Гарри почувствовал на себе его взгляд. Зелёный глаз приоткрылся и настороженно посмотрел на Тома, словно пробуждающийся дракон.       – Хорошо спал? – спросил Том, хотя уже и так знал ответ.       Гарри спал как убитый.       – Угу.       Том запустил пальцы в торчащие волосы и потрепал его, словно кота. Гарри какое-то время терпел это, а затем заворчал и повернулся на бок.       – Я проспал, да?       – Зависит от того, во сколько ты собирался встать.       – Перед рассветом. Я собирался прокрасться… – Гарри прервал свою речь, чтобы зевнуть, – собирался прокрасться в спальню до того, как заметит Рон. Он, наверное, уже встал. Сколько сейчас?       – Не знаю. Часы я ещё не украл.       Гарри вздохнул.       – Это большой дом, – произнёс Том, словно стараясь утешить его. – Никто не заметит. Просто скажешь, что ты ушёл читать.       – Прямо как ты? А что ты читаешь?       – Скучную книгу, тебе не понравится.       Гарри обдумал его слова, а затем игриво попытался схватить книгу. Как всегда, он был необычайно быстр, но поза была не самой удобной, и Том держал книгу вне его досягаемости.       – Да ладно, дай посмотреть!       Том неохотно показал ему обложку. Брови Гарри взлетели.       – Окклюменция…       – Не хочу, чтобы Волдеморт опять посылал мне ложные видения.       – Хорошо. Я тоже не хочу, чтобы и ты делился с ним информацией, – сказал Гарри и тут же поправил себя: - Я имею в виду, конечно же, мы не будем… знаешь ли… ничем заниматься.       Том вздохнул. Не то чтобы ему не нравилась склонность Гарри ко всяким нелепостям (наоборот, ему это очень даже нравилось), но именно эта шутка уже начинала надоедать.       – Поменьше драмы, Гарри.       – Что?       – Хватит отрицать.       Гарри выглядел так, словно на него вылили ведро ледяной воды.       – Я не отрицаю!       – Видишь? Опять.       Гарри пнул его по ноге.       – Ты хочешь этого, – терпеливо продолжил Том. – Ты хочешь меня. Ты хочешь заниматься со мной сексом. Поэтому ты здесь.       – Нет, не хочу!       Том подался вперёд и приподнял одеяло с бёдер Гарри.       Гарри поспешно вцепился в одеяло двумя руками и вернул его на место.       – Это нормально! Сейчас утро!       – Ты что, воздерживался всё это время?       Гарри издал звук сильного раздражения и выскользнул из кровати, стараясь не поворачиваться к Тому лицом. Он схватил очки с прикроватного столика и застонал, ощупывая свою одежду.       – Блин, я в пижаме.       – Надень свою мантию, идиот, – отстранённо сказал Том, поднимая книгу и поворачивая страницу.

***

      Он читал всё утро и не выходил из комнаты до самого полудня. Когда он наконец спустился в кухню в поисках еды, там в конце длинного стола сидел в одиночестве Блэк и читал газету. Он взглянул на вошедшего Тома, но ничего не сказал.       Том принялся готовить себе тосты, краем глаза поглядывая на Блэка. Сириус Блэк был высоким мужчиной лет тридцати пяти или чуть старше. Вьющиеся волосы были собраны в небрежный пучок на затылке. Его фигура источала беспокойство: нога топала по полу, а руки теребили газету.       – Доброе утро, – рискнул поздороваться Том.       Он сел за стол, соблюдая вежливую дистанцию в несколько шагов.       Блэк что-то проворчал в ответ.       Предыдущий вечер был довольно суетливым, подумал Том. Он разговаривал с таким большим количеством людей, что ему не хватало времени хорошенько обработать ни одного из них, особенно без своей магии. К тому же, люди обычно за ночь приводили мысли в порядок, а это значило, что сегодня ему придётся быть осторожным, чтобы не потерять вчерашний прогресс.       Так как Блэк был не очень разговорчив, Том осмотрел стол в поисках какого-нибудь занятия. Он заметил маленькую коллекцию чего-то похожего на обычную гальку, а также телескоп и стопку писем. Том укусил свой тост с джемом и взял верхнее письмо. К сожалению, конверт был пустым: печать была сорвана, а письмо извлечено. Он повернул конверт и посмотрел на адрес.       Площадь Гриммуальд, 12. Лондон.       Даже не поднимая взгляд, Блэк наклонился вперёд и выдернул конверт из его рук.       – Я не знал, что можно отправлять письма в дом, защищённый Чарами Фиделиус, – невинно произнёс Том. – Вы не боитесь, что письма перехватят?       – Дамблдор – Хранитель тайны.       Том кивнул, догадываясь, что опасаться нечего, если только адрес не будет написан рукой самого Дамблдора. Если письмо получит кто-то другой, возможно, ему удастся найти улицу, но не дом. Он взял в руки гальку.       Блэк вздохнул. Сложив газету, он какое-то время изучающе смотрел на Тома. Том сделал вид, что не замечает его взгляда.       – Ты причинял вред моему крестнику?       Это было прямолинейно. Том сделал ещё один укус, чтобы потянуть время. Ложь ничем хорошим не обернётся, как и правда. Вместо этого он решил избежать ответа.       – С Гарри всё порядке, разве нет? Я взял его с собой только из-за связи. Если бы не она, я бы его отпустил.       Челюсть Блэка напряглась. Том чувствовал, что Блэк злится, закипает, но не настолько, чтобы прикончить Тома на месте. Должно быть, он привык иметь дело с людьми, которых ненавидел. Возможно, он был в соседней камере с Пожирателями смерти в Азкабане. Том хотел знать, разговаривали ли они.       Конечно же, разговаривали.       – Иди, – наконец сказал Блэк. – Скоро через камин сюда явится Грюм, и он будет не очень рад увидеть тебя здесь.       Том заворчал, но всё же стащил последний кусочек тоста и вышел из-за стола.       Однако он не направился сразу к лестнице. Вместо этого он решил изучить подсобные помещения. Пространства здесь было меньше, чем в кухне: это был, скорее, коридор с несколькими дверями. Одна вела наверх, ещё одна, очевидно, была главным чёрным выходом. Том бросил взгляд сквозь грязное окошко, и ему удалось разглядеть заваленный мусором задний дворик, который был виден из окна его комнаты.       Он обернулся. Блэк был занят уборкой посуды со стола. Том осторожно нажал на ручку. К его удивлению, она повернулась и кликнула.       Открыто.       Правда, сейчас эта информация была не особо полезна. Так же осторожно Том отпустил ручку, и она вернулась в прежнее положение.       Больше смотреть было не на что. С потолка свисала всеми забытая мишура – напоминание о предыдущем Рождестве. На грязной стене виднелись чистые прямоугольники там, где раньше висели фотографии. Но когда Том уже наклонялся, чтобы изучить подставку для обуви, он почувствовал на себе чужой взгляд.       Он быстро обернулся. Никого.       Том вернулся к чёрному выходу, полагая, что через щели дует сквозняк. Но ничего не почувствовал.       Может, ему показалось?       Том с любопытством сделал шаг вперёд и попытался открыть остальные двери. За одной дверью оказалась кладовая, наполненная горами жестяных банок. За второй оказался чулан с мётлами, а за третьей располагался бойлер.       Когда он уже собирался закрыть дверь, под бойлером зашевелилось что-то кожисто-костлявое.       Очень уродливый, очень древний домовой эльф.       – Что он тут делает? – пробормотал эльф. – Ещё один мерзкий грязнокровка пришёл нарушить покой бедного старого Кричера? Всё приходят и уходят, с утра до ночи, не давая никакого отдыха… И он разрешает им войти, тем, кого бы даже не взяли прислуживать Хозяину и Хозяйке за столом, кого бы даже не взяли чистить их обувь…       Домовой эльф вдруг застыл и близоруко уставился на Тома. А затем его глаза смешно расширились, и он, шипя, протиснулся обратно под бойлер.       Том стоял в недоумении. Насколько он помнил, он никогда не встречал этого эльфа. Может, эльф помнил его будущую версию?       Или он просто был сумасшедшим.       Камин затрещал. Том поспешно закрыл дверь и бросился к лестнице, скрываясь от чужих глаз.       – Доброе утро, Сириус, – раздался мрачный голос спустя пару мгновений. – Я принёс документы для собрания. Альбус задерживается, он что-то сказал про нового преподавателя.       – Преподавателя Защиты? – присвистнул Блэк. – Какая удача.       – Я предложил себя на эту должность, настоящего себя, но он отказал мне. Видимо, у него на уме уже есть кандидат, – раздался звук чего-то брошенного на стол. – Минерва всё ещё в Уилтшире, но…       – Погоди, Аластор. Я проверю за дверью.       Том бросился вверх по лестнице и вбежал в свою комнату. Послышались шаги, а затем дверь в кухню со щелчком закрылась.       Не стоило так быстро попадаться на подслушивании.       Том сел на кровать. Он не знал, чем заняться. Ему хотелось осмотреться или выйти на улицу на прогулку. Но он не мог сделать этого, не утащив с собой Гарри.       Никогда ещё связь не казалась настолько похожей на цепь.       Раньше именно Гарри приходилось уговаривать Тома сходить к ручью или в лес. Том решал, согласиться или нет, и если не соглашался, то Гарри должен был ждать.       Том вздохнул и взял книгу по окклюменции. Он прочитает ещё один раздел и пойдёт искать Гарри.

***

      Но уже через полчаса Том услышал ужасную какофонию из холла. Судя по звукам, на пол падало множество тяжёлых предметов, после чего раздалось смачное ругательство, потонувшее в леденящем кровь крике.       – Как смеете вы уродовать дом моих предков? Осквернители! Отребье! Отпрыски полукровок и магглов!..       Отложив книгу, Том вскочил с кровати и выбежал в коридор, где чуть не споткнулся о большую жестяную банку, катившуюся по полу. Шум исходил от длинных поеденных молью занавесок на дальней стене. Сейчас они были открыты, и за ними виднелось землистое лицо старой женщины. Она показалась ему смутно знакомой.       Кто-то пробежал мимо него. Сурового вида женщина, которая, очевидно, только что зашла через главную дверь. На ней была надета бордовая мантия аврора.       – Ладно, ладно, хватит уже, миссис Блэк, – сказала она, хватаясь за одну из занавесок и пытаясь завесить портрет.       Однако ткань не поддавалась, словно была закреплена с двух концов. Женщина отклонилась назад, прикладывая весь вес своего тела.       – ТЫ! – завопил портрет. – ТЫ! Отродье моей шлюховатой племянницы, грязнокровка, позор моего рода!..       – Ага, мама тоже передаёт тебе привет, сумасшедшая сука.       Со стороны лестницы донёсся шум. На верхних ступенях появился Гарри в сопровождении Грейнджер и Уизли. Он схватил занавеску, и вдвоём им удалось закрыть её портрет. Крики резко оборвались.       – Спасибо, Тонкс!       – Нет, это тебе спасибо, Гарри. Это я её разбудила. Уронила кучу вещей в холле.       – Ты выглядишь… эм-м-м… – произнёс Гарри, указывая на её лицо.       – А, это? – рассмеялась она, и, к удивлению Тома, её тёмные волосы стали ярко-голубыми, а квадратная челюсть заострилась. – Я только вернулась из Министерства, выступала с докладом перед Визенгамотом. С такой внешностью они воспринимают меня серьёзнее. Сама не знаю, почему.       – Вы метаморф, – сказал Том.       Она повернулась и с огромным интересом уставилась на него.       – Да. А ты, как я понимаю, Риддл.       – Да.       – Выглядишь не так, как я ожидала, – задумчиво произнесла она.       Том пожал плечами. Люди, которых он встречал, делились на три лагеря: те, кто испытывал страх, те, кто испытывал враждебность, и те, кто испытывал любопытство. Тонкс, очевидно, относилась к третьему типу.       – Что это? – спросил Гарри, поднимая одну из банок. – Краска?       – А, да, – ответила она и, подняв несколько жестянок, сунула их в руки Уизли. – Это от Молли. Вы, ребятишки, сегодня будете красить комнату наверху.       – Нет, не будем, – вырвалось у Рона. Очевидно, перспектива ручного труда затмила даже страх перед Томом. – Она ничего не говорила об этом.       – Она сказала мне. Сириус дома?       Им не пришлось отвечать, так как дверь в кухню открылась, и появился Блэк.       – Я слышал, как ты пришла, Тонкс, – сухо сказал он. – Иди вниз.       – Скоро буду. Молли хочет, чтобы ребята пошли красить комнату.       – Нет! – опять воскликнул Уизли, обращаясь к Блэку. – Это нечестно по отношению к Гарри! Он же только вернулся.       – Просто сделайте это, – вздохнул Блэк. – Не хочу получить ещё один выговор.       С этими словами он развернулся и пошёл вниз. Тонкс пошла за ним, напоследок бросив виноватую улыбку.       – Он вообще никогда не помогает, – пробормотал Уизли, когда дверь закрылась. – И это его вина, что комната в таком состоянии.       Гарри пожал плечами. Том поднял одну из сумок, которые оставила Тонкс. В ней лежали кисти и валики.       – Не надо помогать нам, – резко произнесла Грейнджер. – Только тебя не хватало.       Том прошёл мимо, задев её плечом.       – Она сказала «ребятишки». Значит, я с вами.

***

      Комната на третьем этаже оказалась главной спальней. Том в ней никогда не бывал и поэтому с любопытством оглядывался, пока Гарри расставлял банки на полу.       Комната была немаленькой, а отсутствие мебели делало её ещё больше. Ковра и обоев не было. Стены были сильно выщерблены и неаккуратно замазаны. Том провёл пальцами по царапине шириной в дюйм.       – Что за чудовище вы здесь держали? – спросил он Гарри.       Парочка ушла в дальний угол, не обращая на него внимания. Уизли всё ещё жаловался, пока наливал краску в специальный лоток.       – Гиппогрифа.       Том нахмурился.       – Зачем?..       – Не спрашивай.       Гарри был не очень разговорчив. Возможно, всё ещё размышлял над тем, что сказал ему Том до этого.       Том подошёл к окну. Оно находилось на лицевой стороне дома и выглядывало на улицу. Небо вверху было испещрено тонкими белыми полосами. Гарри однажды сказал ему, что это следы от современных самолётов. Над коттеджем они появлялись очень редко.       – Ты вообще собираешься что-нибудь делать?       Грейнжер постукивала ногой по полу. Её пышные волосы были собраны в хвост, а она сама, как и многие женщины этого времени, была одета в мужскую одежду.       Том даже не стал вступать в спор. Он взял кисть, окунул её в белую краску и принялся за ближайшую стену.       Какое-то время они вчетвером работали в тишине: Уизли и Грейнджер – у одной стены, Гарри и Том – у другой. Однако работа быстро становилась всё более скучной, а Том – невнимательным. Он дважды окунул кисть в банку и шлёпнул ей по стене, просто чтобы посмотреть, как бегут к плинтусу ручейки краски.       Гарри вздохнул и размазал их валиком.       – Я не понимаю, почему мы занимаемся чем-то настолько бессмысленным, – вздохнул Том.       – Ты же сам настоял. А мог бы остаться внизу.       Внизу тоже было скучно.       – Знаешь, сколько бы понадобилось времени, чтобы покрасить эту комнату с помощью магии?       Гарри пожал плечами.       – Около трёх минут, – Том сложил руки на груди. – Достань палочку, Гарри, я научу тебя одному заклинанию.       – Спасибо, но нет.       – Да ладно тебе, оно неплохое.       Губы Гарри дрогнули. Том видел, что его удаётся понемногу затягивать в беседу, несмотря на нежелание разговаривать.       – Не могу. Сейчас летние каникулы.       – В Надзоре есть много лазеек. Никто не заметит, если ты воспользуешься магией в доме волшебников.       – Всё равно не буду, – сказал Гарри. – А почему бы не сделать это вручную? У тебя есть занятие поинтереснее?       – Чтение, – ответил Том. – Исследование дома…       – Ты же вроде сказал, что та книга скучная.       – Я мог бы найти книгу получше.       – Учитывая твои интересы, сомневаюсь, что тебе бы разрешили почитать что-нибудь «получше».       – И ограничат мой доступ к образованию? Это так бесчеловечно.       – Тебя же так волнуют права человека.       – Тебе-то я разрешал читать.       – Я читал Роальда Даля, а не «Одиннадцать способов выпотрошить врага».       – Звучит интересно. У тебя, случайно, нет экземпляра?       Гермиона громко и картинно кашлянула.       Гарри покраснел. Он отпрянул от Тома, повернулся к стене и принялся активно тереть стену валиком. Это выглядело бы реалистично, если бы он не забыл сначала обмакнуть его в краску.       Том же был раздражён тем, что их прервали.       – С тобой всё хорошо? – спросил он у Грейнджер приторным голосом. – Здесь немного пыльно. Поверить не могу, что этот ленивый эльф запустил дом до такой степени.       – Он не ленивый, – исправила она.       – Думаю, я уже видел его. Или это был член уважаемого Ордена Феникса. Уверен, туда принимают всех существ подряд.       Ноздри Грейнджер раздулись. Она сделала глубокий вдох, затем ещё один, очевидно, пытаясь успокоиться. Вернулась опять к своей краске, застыла и опять повернулась к Тому.       – Я не собиралась ничего говорить…       – Так не говори.       – Но я хотела сказать тебе, что вчера вечером я видела, как ты подлизывался ко всем. В какой-то степени я даже ожидала, что ты оставишь за собой след из слизи.       Том широко улыбнулся. Ему нравился её острый язык.       Уизли схватил её за руку.       – Гермиона, не надо…       Грейнджер стряхнула его руку.       – Что не надо? Говорить об очевидном? Может, тебя и устраивает то, что мы делим дом с расистом, убийцей и психопатом, но только не меня.       – Я не психопат, – быстро произнёс Том. – Я очень даже уравновешенный.       Грейнджер рассмеялась, скорее, от злости.       – Конечно, нет! Абсолютно нормальный! И даже не ненавидишь магглорождённых без причины!       – Без причины? Магглорождённые отказываются ассимилироваться. Вы просто хотите получить своё образование и вернуться в маггловский мир, ставя под угрозу Статут о секретности.       – Неправда!       – Разве? – Том рассмеялся и оглянулся на Гарри и Уизли, словно предлагая им разделить эту шутку. – Какую магию ты собираешься использовать для своих родителей, когда достигнешь совершеннолетия? Какие книги ты давала им для чтения? Может, ты водила их на Косую аллею, чтобы поглазеть на волшебников и ведьм в их смешной одежде?       – Лицемер! – выплюнула Гермиона, шагая вперёд. – Ты вырос среди магглов! Гарри рассказал нам это.       Раздражённый, Том повернулся к Гарри.       – Сплетничать плохо, – сказал он. – Что ещё ты сказал своим друзьям? Может, ты рассказал им все подробности?       Не успел Гарри ответить, как Том повернулся обратно к Гермионе.       – И это не имеет значения, потому что я наследник самого Салазара Слизерина!       – Боже, только не это, – пробормотал Гарри.       Грейнджер его не услышала.       – И? Это было тысячу лет назад! Наверное, сегодня все в Британии произошли от него.       – Только не ты, – презрительно усмехнулся Том. – Ты произошла от стоматологов. Какая хорошая, уважаемая профессия. Готов поспорить, тебе никогда ничего не хотелось в жизни. У тебя была няня? Ты играла на пианино? Ходила в дорогую школу? Наверняка. Должно быть, ты испытала ужасный шок, когда пришла в магический мир и поняла, что нужно начинать с нуля.       Грейнджер выхватила палочку. Её волосы начали выбиваться из хвоста, и наэлектризованные кончики приподнимались в воздухе.       – ХВАТИТ! – крикнул Гарри, становясь между ними. – Хватит, Гермиона, он именно этого и хочет! Ему скучно, и он так пытается развлечься.       Он повернулся к Тому:       – Это не развлечение. Она действительно проклянёт тебя.       Том именно на это и рассчитывал. Если его проклянут, пока у него нет магии, он получит сочувствие со стороны взрослых. Он оглянулся в поисках чего-нибудь, что окончательно добьёт её.       Его взгляд остановился на Уизли, который стоял за спиной Грейнджер и до побелевших костяшек сжимал палочку.       Бинго.       – Может, хоть ты сможешь держать свою женщину под контролем, Уизли?       Грейнджер издала полный ненависти звук. Из кончика её палочки посыпались искры и пролетели над плечом Гарри. Том уклонился – и правильно сделал, так как поток неконтролируемй магии оставил на свежевыкрашенной стене подпалину размером с кулак.       Грейнджер развернулась на пятках и пулей выскочила из комнаты.       Том похлопал себя по плечу за проделанную работу. И заодно чтобы потушить тлеющую рубашку.       Гарри наградил его уничтожающим взглядом.       – Что? – спросил Том.       – Пойду за ней, – быстро сказал Уизли.       – Нет, я пойду, – произнёс Гарри. – Ты остаёшься тут на случай, если кто-то придёт сюда.       – Что? Нет! Не оставляй меня…       Но Гарри уже был за дверью. Том с извиняющимся видом пожал плечами.       – Женщины. Никогда не знаешь, почему они злятся.

***

      Гермионы не было ни в холле, ни на ступенях. Но когда Гарри уже собирался заглянуть в её комнату, сверху послышался шум. Гарри бросился вверх, не переставая ругаться.       Конечно, Том повёл себя так. И Гермиона тоже. Она была человеком, который не может просто отпустить проблему. Она всегда вступала в споры с людьми, если они делали что-то не так.       Гарри нашёл её на верхнем лестничном пролёте. Она сидела, прислонившись спиной к двери одной из пустых комнат и подтянув колени к груди. Услышав шаги Гарри, она вытерла глаза рукавом.       – Я не плачу, – быстро сказала она. – Не по-настоящему. У меня всегда так от злости.       – Знаю, – ответил Гарри, садясь рядом с ней.       Гермиона ударила кулаком по ковру.       – Боже, да он ужасный! Как ты терпел его всё лето?       – Наверное, просто привык, – сказал Гарри и, помолчав, осторожно продолжил: – Если тебе от этого будет легче, то его даже не волнует половина того, о чём он говорит. Не думаю, что для него настолько важна чистая кровь. Он почти никогда не упоминает это.       – Это ты так говоришь, но ведь он вырос и стал придерживаться этих убеждений.       – Думаю, для него это просто удобно. Ему просто хочется…       – Власти, – хмуро закончила Гермиона.       Гарри кивнул.       – Прости, что рассказал То… Риддлу о твоих родителях, – сказал он спустя мгновение. – Я же не думал, что вы вообще когда-либо встретитесь.       – Ой, просто называй его Томом.       – Что?       – Ты всё время запинаешься на его имени, – с раздражением ответила Гермиона. – Это потому что обычно ты называешь его Томом.       – Нет, – начал Гарри, но потом вспомнил, с кем разговаривает.       Это же Гермиона. Умная, смелая, иногда жёсткая и настолько верная, что даже однажды подпалила мантию преподавателя, чтобы не дать ему (как они думали) заколдовать метлу Гарри.       С каких пор он так привык врать людям?       – Ладно, – признался он. – Да, называю.       Гермиона кивнула.       – Вы друзья, да?       Сердце Гарри бешено билось в груди.       – Не совсем, – ответил он, отводя взгляд.       – Нет, вы друзья, я вижу это. Тебе с ним комфортно.       – Нет, всё не так. Я даже не уверен, что он знает, кто такие друзья.       Они сидели в задумчивой тишине. Гермиона что-то вертела в руке. Гарри с удивлением узнал золотой галлеон.       – Ты когда-нибудь слышал о стокгольмском синдроме? – наконец спросила она.       Гарри покачал головой.       – Это довольно изученный феномен. Иногда, когда людей похищают и держат в неволе долгое время, они эмоционально привязываются к своим похитителям. Доходит даже до того, что они не сбегают, когда есть возможность, или отказываются сотрудничать с полицией, когда их спасают.       Гарри слушал это с нарастающей тревогой. Когда Гермиона закончила, он смотрел в пол, не осмеливаясь встретиться с ней взглядом.       – Ты не хочешь слышать это, да? – мягко спросила Гермиона. – Нет… Тебе и не надо это слышать. Ты и так знал об этом, пусть и не был в курсе, что у этого явления есть название.       Иногда Гарри ненавидел проницательность Гермионы.       – Расскажи больше, – попросил он. – Это можно вылечить?       – Нет. Наверное, нужна консультация психолога.       Гарри задумался. На его обуви было пятнышко краски, и он вытер его большим пальцем.       – Тогда как я должен понять, что это всё не по-настоящему? Конечно же, любой человек покажется нормальным, если с ним проводить много времени.       – Тебе бы понравился Риддл, если бы вы встретились в Хогвартсе?       – Нет.       – Вот видишь!       – А может, и понравился бы, если бы я поближе познакомился с ним! – раздосадованный, Гарри встретился с ней взглядом. – Иногда было интересно. Мы часто устраивали дуэли – очень часто – и ходили на прогулки, читали вместе, готовили…       – Гарри…       – Нет, иногда он был совсем невыносим, – поспешно сказал Гарри. – Особенно в самом начале… И немного в середине лета. Пару недель я вообще с ним не разговаривал. Но в целом это было далеко не худшее лето.       Последовала пауза.       – Ты всегда возвращался худым, – мягко произнесла Гермиона. – Я хотела спросить об этом, но не хотела заставлять тебя говорить на эту тему.       Гарри и сейчас не хотел об этом говорить. Он ощутил внезапное раздражение. Раздражение и веселье. Он-то пришёл утешить Гермиону, а она перевела стрелки на него. У неё всегда хорошо это получалось.       – Что же, я рад, что тебе лучше, – сказал он, вставая.       – Гарри!       – Увидимся внизу, – бросил он через плечо.

***

      Когда Гарри вечером прокрался вниз, Том уже был в кровати. В комнате было темно, и лишь лунный свет просачивался внутрь.       Гарри забрался в кровать рядом с Томом, даже не включая свет. Какое-то время они лежали в тишине.       – Как думаешь, у меня есть стокгольмский синдром? – наконец спросил Гарри.       – Что это?       Гарри уставился в потолок, пытаясь вспомнить слова Гермионы.       – Это когда ты… привязываешься… к своему похитителю.       Том издал звук, подозрительно похожий на смех.       – Что? – требовательно спросил Гарри, поворачиваясь на бок, чтобы получше разглядеть лицо Тома.       Уголки его губ подёргивались.       – Ничего.       Гарри опять лёг на спину и подтянул одеяло до шеи.       Всё-таки Том был не тем человеком, кого стоило спрашивать.