A Dangerous Game

      Гарри лежал в своей комнате на третьем этаже. Прошло уже шесть дней с того момента, как он вернулся на площадь Гриммо, но в своей кровати он спал лишь дважды.       Было утро, и маленькая комната освещалась тусклым серым светом. Соседняя кровать была пустой и представляла собой ворох смятых одеял: когда Гарри прокрался в комнату перед рассветом, Рона уже не было. В другой раз Гарри бы задумался об этом (Рон никогда не вставал рано), но сейчас ему было не до этого.       Он не мог выкинуть из головы то, что сказала Гермиона о стокгольмском синдроме.       Как это возможно? Почему-то это казалось Гарри неправильным. Если ты провёл с кем-то много времени, то, конечно, ты начнёшь видеть в нём человека. И, конечно же, увидев в нём человека, ты начнёшь ему симпатизировать. Необязательно всё должно быть так серьёзно.       Гарри вздохнул, не отводя взгляда от пятнышка на потолке. Без очков он не мог разобрать, что это, но ему казалось, что он смотрит на божью коровку.       Это напомнило ему один из облачных дней в июне. Они с Томом наткнулись на песчаную бухту, которая располагалась достаточно далеко от коттеджа и где они с удовольствием провели несколько часов. Вдоволь наплававшись, он лежал у кромки воды, вытянув ноги в сторону Атлантики и позволяя волнам омывать себя. Это было что-то вроде игры: сколько он продержится, прежде чем вода зальёт его рот и нос?       Том сидел позади, вне досягаемости волн, и кидал маленькую гальку и промокшие щепки Гарри на грудь.       То, что он сейчас делал, ничего не даст. Он не мог продолжать сторониться Тома днём, а затем проводить с ним ночь. Была и другая проблема:       «Ты хочешь меня. Поэтому ты здесь».       Том сказал это, и это было правдой. Гарри хотелось секса. Он привык к сексу. Они занимались им по меньшей мере раз в день, когда жили в коттедже, а иногда и чаще. Гарри, казалось, был постоянно возбуждён, особенно в неподходящие моменты: например, когда Том картинно ронял какую-то вещь и наклонялся, чтобы поднять её, или когда жевал кончик пера, делая заметки на полях в своей книге.       Он делал это специально.       Он точно делал это специально.       Хуже всего было то, что Том уже проделывал такой фокус в коттедже. И сейчас это срабатывало так же хорошо, как и раньше. Каждый раз, когда они шли спать, Гарри лежал, испытывая знакомые муки.       … Гарри был возбуждён и сейчас.       Его пальцы медленно скользили по животу, вырисовывая круги вдоль полоски из волосков, которая начиналась от пупка. Ему была необходима дрочка. Он уже сто лет не кончал и начинал сходить с ума.       Он ведь мог подрочить, не думая о Томе, правда?       Правда?       Почти неосознанно рука Гарри скользнула под резинку штанов и сжалась вокруг члена. Почему-то это подействовало успокаивающе. Тёплая, сухая, натянутая кожа. Какое-то время он играл со своим членом, проводя еле сжатым кулаком вверх-вниз, ощущая медленно нарастающее тепло.       Чжоу, решил он. Это был нейтральный выбор, и вообще это именно та девушка, о которой Гарри стоит думать сейчас. Красивая, добрая, (женского пола), никогда не пыталась убить его или тех, кто ему дорог… Он представил её гладкие волосы, круглое лицо и тёмные глаза. Представил, как она подаётся вперёд, чтобы поцеловать его, как мягко прижимается к его губам своими. Как двигается вместе с ним, не пытаясь взять контроль в свои руки, не пытаясь сбить его с ног…       Гарри раздосадованно замер.       Чего-то не хватало. Чжоу не возбуждала его, как это было раньше. С таким же успехом он мог думать о траве или мостах.       Поняв, в чём проблема, Гарри испытал резкий приступ стыда. Он никогда ничем не занимался с девушками. Он пытался представить, как выглядит Чжоу без одежды, но, учитывая отсутствие реального опыта, это было слишком абстрактно.       Тогда парень. Мысли о Чжоу перетекли в мысли о Седрике. Гарри вспомнил такие приятные нотки зависти в голосе Тома, когда он упомянул о ванной старост. Что, если бы Седрик не просто сообщил ему пароль, но и пошёл бы с ним сам? Гарри представил, как Седрик прижимает его к скользкой плитке, пока их тела омывает тёплая вода. Вот Гарри подаётся ближе к Седрику, притягивает его к себе за поясницу, смотрит в тёплые серые глаза, в то время как глаза Тома были холодные…       На этом моменте образ Седрика растаял, уступив место Тому, словно тот всё время был наготове, собираясь появиться при малейшей мысли. Плитка за спиной превратилась в холодный могильный камень. Вот Том прижимает его к надгробью в Литтл-Хэнглтоне. Вот он криво улыбается, наклоняясь и шепча Гарри на ухо что-то жестокое и бессмысленное. С того момента как они впервые встретились, прошло всего несколько дней, прежде чем между ними что-то произошло, прежде чем Гарри начал думать об этом…       Но Том об этом думал с самого начала.       Как только в голове появилась эта мысль, Гарри сразу понял, что это правда. Том всегда планировал заняться с ним сексом, возможно, даже с того момента, когда предложил принести клятву.       Его пальцы сжались вокруг члена, отчего по телу пробежала волна жара. Чёрт, да, именно так. Вот Том держит его запястья, трётся о него пахом, вылизывает мочку уха.       А затем быстро разворачивает его, грубо вжимая его лицом в надгробье, и спускает его штаны.       Гарри зарычал. Его рука была влажной от смазки. Он перевернулся на левый бок; правая рука скользнула между ягодиц. Кожа там была мягкая, сморщенная, слегка выпуклая и на удивление чувствительная. Гарри никогда не трогал себя там, у него не было на то причины, но вот Тому доводилось. Именно это ощущал Том, когда трахал его.       Осмелится ли он?       Гарри чуть надавил – не настолько сильно, чтобы палец скользнул внутрь, но достаточно, чтобы сразу вспомнить, как предательски его тело впускало Тома. Левая рука на члене задвигалась быстрее, крепко сжимая, надавливая с каждым движением. Как же это всё было пошло… Что бы сказал Том, если бы увидел его в таком виде, какие ужасные вещи он бы нашёптывал своим изворотливым языком?       (или каково было бы поменяться местами и сделать то же самое с Томом, заставить его стонать, сделать его таким же беспомощным, каким был Гарри, заставить его испытывать дискомфорт, возбуждение и желание большего?)       Щёлк.       Дверь открылась. Гарри замер на грани оргазма. Он не слышал, как повернулась ручка, он был слишком занят…       Это был Рон. Одетый в пижаму, он тихо прокрался к своей кровати и откинул одеяло. На какое-то мгновение Гарри подумал, что Рон не обратит на него внимания, что в комнате было слишком темно для его глаз.       Но затем Рон замер и повернул голову.       – Эм-м-м, – выдавил Гарри.       Последовала долгая пауза. Взгляд Рона остановился на руках Гарри под одеялом, на его поднятом колене, на виноватом выражении лица. Гарри проследил его взгляд, умирая от стыда.       – Привет! – высоким голосом сказал Рон, к счастью, делая вид, что ничего не заметил. – Я просто… просто зашёл набрать воды в стакан.       Их взгляды устремились на наполовину полный стакан на прикроватном столике.       – А, вот он. Наверное, забыл взять его с собой вниз, – Рон схватился за него, словно утопающий за соломинку. – Я пошёл.       Он развернулся и поспешно вышел из комнаты, на ходу прихватив джемпер, который набросил на спинку стула прошлым вечером. Когда дверь за ним закрылась, Гарри достал руки из штанов и принялся биться затылком о подушку. Это не спальня в Хогвартсе. Тут нет балдахина. Рон прекрасно знал, чем Гарри занимался.       Он встал, всё ещё испытывая возбуждение и проклиная за это Тома, хотя в этот раз виноват был лишь он сам.

***

      Гарри избегал Рона следующие несколько дней, пока Рон не схватил его за руку в холле и не сказал:       – Да ладно, Гарри, мы все это делаем.       В доме существовал определённый распорядок дня. У подростков было свободное время утром и вечером, но после обеда для них находилась работа. Остальные члены семьи Уизли часто заходили на ужин, как и другие члены Ордена Феникса.       Том был идеально вежлив при общении с ними. Правда, Гарри видел, что тот всё ещё скучает по своей магии: на его лице появлялось тоскливое, разочарованное выражение каждый раз, когда кто-то рядом доставал палочку. Иногда Гарри замечал, что Том пытался поднять какую-нибудь вещь, не прикасаясь к ней. Или протягивал руку к солонке, словно ожидая, что она сама прыгнет ему в руку.       На выходных пришла МакГонагалл. От неё никак нельзя было скрыться: она сама пошла наверх и заговорила с Гарри, который как раз красил плинтус.       – Учитывая, что до начала семестра осталось немного времени, я убрала одно из эссе, – сказала она, вручая ему стопку домашнего задания на лето. – Но я ожидаю от вас прекрасной работы по оставшимся темам.       И ушла, не слушая возражения Гарри, который даже не знал, вернётся ли он вообще в Хогвартс и выберет ли для изучения Трансфигурацию.       Тем же днём после обеда пришёл Люпин, бледный и покрытый синяками. В руках у него был тот самый потрёпанный чемоданчик, который Гарри видел ещё при их первой встрече в Хогвартс-Экспрессе.       – Вы выглядите хуже некуда, – отметил Гарри, принимая от Люпина мантию и вешая её на крючок. – Ой, извините, я имею в виду…       – Я в порядке, – улыбнулся ему Люпин. – Просто немного устал. Прошлой ночью было полнолуние. Трансформация второй раз за месяц даёт о себе знать.       – Вы останетесь? Кажется, Сириус прибрался в одной из свободных комнат.       Люпин кивнул, осторожно обнял Гарри одной рукой и, держа свой чемоданчик, заковылял вверх по лестнице.

***

      Поздним вечером все обитатели дома собрались в гостиной. Гарри, Рон и Сириус играли в карты на кофейном столике, а Том и Гермиона читали. Они сидели на разных концах дивана. Гермиона села туда первой, и Том последовал за ней, игнорируя пустое кресло. Это было очевидной попыткой позлить её, и это сработало: Гермиона постукивала ногой по полу, даже когда читала книгу.       Том тоже читал книгу, но карточная игра интересовала его намного больше: он то и дело бросал взгляды поверх страниц. В коттедже была колода карт, но ни он, ни Гарри не знали интересных игр на двоих.       – Присоединишься? – спросил Гарри, когда они закончили партию.       Том разыграл целую сценку, поднимая взгляд и устремляя его на Сириуса, который тасовал карты. Сириус пожал одним плечом, и Том, соскользнув с дивана, сел рядом с Гарри на ковёр.       Гарри был озадачен. Сегодня у Сириуса было хорошее настроение. Он часто вёл себя как большой ребёнок, когда в доме не было взрослых, и наслаждался времяпровождением с Гарри и остальными. Правда, иногда всё было не так: бывало, на него накатывали приступы угрюмости, во время которых он прятался в своей комнате. Гарри думал, что это связано с волнением перед приближающимся слушанием, которое было запланировано на предпоследний день августа. С Томом он обычно держал вежливую дистанцию.       – Игра называется «Верю – не верю», – сказал он, раздавая каждому по тринадцать карт. – Цель – быстрее других избавиться от своих карт. Когда наступает твой ход, ты разыгрываешь карты рубашкой вверх и вслух называешь их достоинство, – он для примера положил две карты. – Видишь, я кладу их и говорю, что это валеты. Если ты думаешь, что я соврал, то ты можешь сказать «Не верю» и заставить меня перевернуть их. Если ты оказался прав, то я забираю карты себе. Но если ты ошибся, то их забираешь ты. Сейчас ход Гарри: он может положить десятки, валеты или дамы. Ходи, Гарри.       Они разыграли несколько ходов для Тома, а затем забрали свои карты обратно и принялись играть всерьёз. Как и ожидалось, Том ощущал себя как рыба в воде. Он обладал удивительной способностью понимать, когда кто-то из них врал, а в особенности это касалось Гарри, которого он ловил на лжи с завидной регулярностью и точностью.       – Не верю.       – Как ты это делаешь?       – Ты всегда кладёшь свои карты слишком быстро, когда врёшь, – сказал Том.       Гарри положил их медленнее. Том опять подловил его.       – КАКОГО?       Даже Рон рассмеялся над реакцией Гарри. Гарри что-то проворчал, раскладывая в ладони новые карты. Сейчас у него было слишком много карт, чтобы выиграть, но, может, ему ещё удастся отомстить Тому.       Рон раз за разом обвинял Тома в обмане. Он заметно осмелел, когда понял, что прошло уже несколько дней, а в доме по-прежнему никого не убили, но всё же относился к Тому с тем же подозрением, с каким относился к любому слизеринцу.       Том лишь улыбался и показывал ему свои карты, которые были точь-в-точь такими, как он и говорил. Постепенно он становился всё более и более самодовольным и уже собирался положить пять карт, когда Сириус остановил его.       – Ты не можешь положить так много карт, – сказал он, подвигая их в сторону Тома. – Забирай.       – Нечестно, – проворчал Том.       Игра продолжалась, пока у Сириуса не получился исключительно удачный раунд (или он просто был более искусным лжецом, чем ожидал Гарри), в котором он смог избавиться от оставшихся пяти карт всего за два хода. Сириус ликующе поднял пустые руки, и Рон раздражённо бросил свои карты на стол.       – Мне понравилось, – сказал Том.       На его лице промелькнуло удивление, когда Сириус передал ему колоду.       – Ты раздаёшь. Я пойду проверю Лунатика.       Он встал и вышел из комнаты. Через мгновение послышался скрип ступеней.       Всё ощущалось настолько по-домашнему, что Гарри был поражён сюрреалистичностью происходящего. Гермиона всё ещё сидела на диване и читала, подтянув под себя ноги. Судя по обложке, это была маггловская книга – что-то из классики. Рон рассматривал остальные игры в ящике и пересчитывал шашки из слоновой кости, чтобы убедиться, что они были в полном комплекте. Живоглот, сидевший под столом, потёрся о ногу Тома, когда тот привстал, чтобы перетасовать карты.       Том выглядел неплохо. Его непослушные чёрные локоны топорщились на затылке, а сам он был одет в майку, которую дал ему Гарри. Это была майка Дадли – зелёная, с выцветшим принтом с Черепашками-ниндзя.       – Ты в задумчивости, – произнёс Том, не глядя на него.       – Это плохо?       – Мне действительно понравилась игра.       Гарри рассмеялся.       – Ты уже раза четыре сказал это.       Том довольно улыбнулся.       И до Гарри вдруг дошло.       У них опять будет секс.       Не имело значения, сколько раз Гарри утверждал обратное. Он не мог прекратить спускаться в комнату Тома, не мог даже дрочить без мыслей о Томе. Он был одержим Томом, думал только о нём, тянулся к нему, словно стрелка компаса, указывающая на север. Это был лишь вопрос времени, когда Том настоит, а Гарри сдастся.       В этом и заключалась его ошибка в первый раз. Его бездействие, нежелание контролировать собственные отношения. Гарри слепо подчинился, сбросил с себя всю ответственность и обвинил во всём Тома.       Но сейчас всё было по-другому. Ведь здесь плеником был не Гарри.       Пленником был Том.

***

      Ночью Гарри долго сидел на нижних ступенях, глядя на свет, пробивающийся из-под двери Тома. Он обдумывал, как и какие слова он собирается сказать. На нём всё ещё была повседневная одежда: он пребывал в такой рассеянности, что забыл переодеться в пижаму, а встав и набросив мантию-невидимку, решил не рисковать и не переодеваться, чтобы не разбудить Рона.       Наконец Гарри сделал глубокий вдох и встал. В животе всё ещё порхали бабочки, но паники уже не было.       Том не спал. Он сидел, оперевшись спиной на подушки, и ждал Гарри. Увидев его, Том вскинул брови.       – Интересное у тебя выражение на лице, – сказал он.       Он говорил тихо, помня о том, что наверху спят люди.       – Нам нужно поговорить, – сказал Гарри, садясь на краешек кровати, чтобы Том не смог достать его.       – Да?       – Кто мы?       – Люди… Млекопитающие… Крестражи…       – Нет. Мы. Кто мы друг другу?       Том уселся поудобнее. В его взгляде читалось любопытство с живым проблеском нетерпения.       – А кем тебе хочется быть? – спросил он.       – Не знаю, – Гарри заёрзал, держа руки на коленях. – Это глупо, да?       Он не уточнил, о чём именно говорит, но Том, кажется, понял.       – Очень.       Гарри опустил взгляд на свои руки, а затем опять поднял его на Тома. Смелее, Гарри. Возьми разговор в свои руки, Гарри.       – Ты мой парень?       Том рассмеялся.       – Хорошо, – ответил Гарри.       Ему это слово тоже казалось странным.       – Мы можем быть друзьями, разве нет? – спросил Том, перестав смеяться. – Друзья просто могут хорошо проводить время вместе, я давно это говорил. Необязательно усложнять.       – Верно, – сказал Гарри. – Это всё очень обыденно, а не…       Он замолк, не в силах произнести слово «романтично». Это слово было невозможно ассоциировать с Томом: на ум приходили ужины при свечах, День святого Валентина, поющие гномы и кафе мадам Паддифут, мужчины и женщины, держащиеся за руки. Но разве могли эти две вещи – секс и романтика – существовать отдельно друг от друга?       – Это просто что-то, чем люди занимаются вместе, – согласился Том. – Это нормально.       – Конечно, – кивнул Гарри. – Всё равно что сходить в кино. Или сыграть в гольф.       Губы Тома изогнулись.       – На поле с двумя лунками.       Гарри стукнул его по руке. Том ударил его в ответ и, наклонившись вперёд, попытался притянуть его к себе за поясницу, очевидно, считая, что Гарри у него уже в кармане.       Гарри оттолкнул его.       – Погоди, у меня есть условия.       – Да? Давай, выкладывай.       – Ты не будешь злить Гермиону.       Том издал страдальческий вздох.       – Хорошо.       – И ты не будешь целовать меня.       – Ты что, проститутка? Тебе же нравится целоваться.       – Меня волнует то, как это сказывается на связи, – сказал Гарри, чувствуя, как краснеет лицо.       Ему действительно нравилось целоваться, и именно поэтому это и было опасно. Что же во время поцелуев происходило с его эмоциями?       Том неохотно кивнул.       – И за тобой должок.       – Ты шутишь, – нахмурился Том. – Всего получается три условия!       – Не целовать меня – это условие? – требовательно спросил Гарри. – Я не должен позволять тебе целовать себя, если мне этого не хочется. И вообще, ты мне именно три услуги и должен. Блин, да ты мне должен даже больше! Сколько раз я спасал твою жизнь? – он ткнул Тома в грудь указательным пальцем. – Кто разобрался с тем Пожирателем смерти, пока ты был вне своего тела? Кто исцелил твою ногу в Министерстве? Кто помог тебе в Атриуме? Кто отказался разрывать связь, когда Дамблдор собирался убить тебя? Ты мне обязан, Том.       Когда Гарри закончил, челюсть Тома была упрямо сжата.       – Я думал, что ты и так это сделаешь, – начал он. – Я думал, ты и сам хочешь этого. Ты хочешь меня. Ты хочешь мой член…       – Они собирались отравить тебя, – жёстко прервал его Гарри. – Дамблдор и Снейп собирались убить тебя, пока ты был без сознания, и похоронить тебя в безымянной могиле. Услуга за услугу это меньшее, что ты мне должен.       Глаза Тома расширились. Должно быть, он уже догадывался о чём-то подобном, но услышать это вслух – совсем другое.       – Ладно, – сказал он. И быстро добавил: – Но ты должен озвучить свою просьбу до сентября.       – Почему?       – Я был достаточно порядочен и озвучил свою, когда ты сам попросил.       – В твоей просьбе не было ничего порядочного.       Том медленно улыбнулся.       – Ты помнишь тот раз? – спросил он, понижая голос до хриплого шёпота. – Хочешь использовать свою просьбу сейчас? Я мог бы сделать с тобой то же самое.       В животе Гарри разливался жар при мысли о губах Тома на нём – уже во второй раз. Они уже делали это на кровати. Гарри мог бы заставить Тома стать на колени, мог бы почувствовать, как впиваются его пальцы в бёдра, как его лживый язык скользит по стволу члена…       Но…       Гарри сделал медленный вздох, успокаиваясь.       – Не пойдёт. Ты бы и так это сделал, лишь бы я ещё раз коснулся тебя.       Том вздохнул, но всё же протянул руку.       – То есть твои условия это быть вежливым с твоей подружкой, которая легко обижается, не целовать тебя и ещё какая-то неопределённая услуга, которую ты должен использовать в течение двух следующих недель. По рукам?       Гарри посмотрел на его ладонь и, осторожно протянув руку, сжал её.       Когда Том отпустил его, Гарри сглотнул. Время разделилось на «до» и «сейчас». Гарри только что согласился…       Том придвинулся ближе. Протянув руку, он дотянулся до поясницы Гарри и провёл ладонью по его спине поверх одежды. Гарри вздрогнул и встретился с ним взглядом. Он не знал, что делать: обычно они делали это быстро, словно промедление могло испортить момент и сделать их действия слишком осознанными.       Но в этот раз всё было осознанно. Возможно, так было всегда.       Пальцы Тома приподняли его голову за подбородок. Что-то в этом жесте было насмешливое, как и любые проявления нежности у Тома. Он понимал, какую дилемму испытывает Гарри, и, как садист, тянул время, ожидая от него действий.       С горящим лицом, Гарри положил ладонь Тому на грудь. Он почти никогда не касался его вот так: обычно это Том принимал дальнейшие действия, а Гарри раздумывал, стоит ли сопротивляться. Он медленно провёл ладонью, ощущая его тело под рубашкой. Не особо мускулистое, но стройное и подтянутое после всех тех случаев, когда им приходилось бегать.       Том рассмеялся и наконец взял всё в свои руки. Продев пальцы в шлёвки на джинсах Гарри, он притянул его к себе на колени.       Гарри замер, ощущая, как от возбуждения дрожат пальцы. В такой позе они были одинакового роста. Рука Тома была обвита вокруг поясницы Гарри, удерживая его на месте.       Слишком много одежды. Гарри вцепился в рубашку Тома, пока тот не стянул её через голову и не бросил на пол. Но когда Том собирался сделать с ним то же самое, Гарри схватил его за запястье.       – Подожди, погаси свет.       – Зачем?       – Не хочу, чтобы Волдеморт опять всё увидел.       Том заворчал, но всё же потянулся и погасил свет.       В темноте всё ощущалось по-другому. На удивление безопаснее. Гарри слышал шум ветра за окном. Это напомнило ему, как шумел лес возле коттеджа, словно огромный дружелюбный зверь.       Он стянул рубашку. Том достаточно сильно сжал его ягодицы, отчего Гарри зашипел и дёрнулся, коснувшись пахом ноги Тома.       Том беззвучно рассмеялся, когда понял, что Гарри не убежит. Опять подняв подбородок Гарри, он резко укусил его за шею чуть выше яремной впадины. Он поднимался всё выше и выше, оставляя маленькие болезненные укусы вдоль яремной вены.       Дыхание Гарри сбилось, когда до него дошло. Какое-то время он терпел, дрожа и сжимая пальцами плечи Тома, чтобы отвлечься от жаляющей боли, пока Том не переместился выше, оставляя следы укусов там, где они не будут прикрыты воротником рубашки.       – Эй, Том, хватит…       Том его не слушал. Гарри больно ущипнул его за бок.       Том со смехом отстранился, а затем толкнул его. Издав сдавленный крик, Гарри упал с бёдер Тома и приземлился на спину, широко раскинув ноги. Том моментально забрался на него и, расстегнув ширинку на штанах Гарри, быстро стащил их вместе с трусами, пока Гарри сопротивлялся. Разобравшись с одеждой, Том лёг на него и, расположившись между его ног, продолжил начатое.       Как бы Гарри ни пытался, он никак не мог стряхнуть с себя Тома. Наконец он обмяк и лишь слабо дёргался каждый раз, когда Том кусал его, не прокусывая кожу, а лишь оставляя синяки. Ноги Гарри были обвиты вокруг поясницы Тома и скрещены за его спиной.       Когда Том наконец отстранился, Гарри уже не мог сдерживаться и делал маленькие толчки бёдрами в сторону Тома.       – Чёрт, – задыхался он. – Боже, ты полный засранец. Я убью тебя.       – Ты же сам сказал, никаких поцелуев, – сказал Том, вылизывая дорожку из укусов.       Утром они будут выглядеть ужасно. В какой-то момент Том спустил трусы, и его член был таким же возбуждённым, как и у Гарри. Гарри сделал ещё один толчок вверх, чувствуя такое сильное возбуждение, что даже сам не понимал, что ему делать и как двигаться.       Том замер и специально отстранился так, чтобы Гарри не смог достать до него.       – Чего-то хочешь, Гарри? Если да, то просто попроси.       – Иди на хуй.       – Боюсь, это не получится, так как у нас нет смазки, – с сожалением ответил Том. – Может, в следующий раз тебе стоит принести немного оливкового масла.       Гарри издал стон абсолютного разочарования. Сжав бёдрами поясницу Тома, он приподнялся. У них обоих сбилось дыхание от приятного ощущения тепла, когда их члены соприкоснулись.       – Сделай это, сделай это, сделай это, – говорил Гарри. – Сделай это, ублюдок, просто…       – Просто что? – искушающе спросил Том, хотя Гарри был уверен, что он тоже был возбуждён и едва сдерживался. – Знаешь ли, я думал об этом, пока меня держали здесь. Я думал о том, как буду удерживать твои запястья и трахать тебя. Как зайду в тебя, пока ты будешь сжиматься и мотать головой из стороны в сторону. Достаточно быстро, чтобы тебе было больно, пока ты ещё не готов. Я бы слизывал твои слёзы прямо с твоих щёк.       – Чёрт, да ты больной, – выдохнул Гарри, хотя его внутренности почти плавились от пошлых фантазий.       Подавшись вперёд, он жалобно заскулил из-за отсутствия какого-либо контакта.       Том сжалился над ним (или сам уже не мог сдерживаться). Он сделал толчок, и они, потные, прижались друг к другу, утопая в непередаваемых ощущениях. Гарри старался двигаться с ним в одном ритме, крепко обвив его ногами и запустив пальцы в его волосы. Слишком, слишком близко. Его ноги начали трястись в преддверии оргазма, а в паху сконцентрировалось тепло, сильный, потрясающий жар. Гарри открыл рот в немом крике…       И кончил.       Том был довольно милостив и отстранился, когда Гарри, слишком чувствительный после стимуляции, оттолкнул его. Он кончил на живот Гарри, пока тот лежал не двигаясь, ощущая головокружение от нахлынувшей эйфории. Кончив, Том лёг на него, придавив его всем весом и зажав между ними мокрое пятно.       – Боже, – произнёс Гарри, когда к нему вернулась речь. – А я-то думал, что ты паинька. Что это было?       Том издал какой-то звук. Мгновение спустя Гарри понял, что тот смеётся. Он с отвращением толкнул его, и Том скатился.       Они лежали на кровати бок о бок: Гарри дулся, пока Том тихо посмеивался.       – Ты знаешь, что я даже не планировал это? – наконец произнёс Том, всё ещё посмеиваясь. – Я просто думаю, что ты…       – Что я?       – Умеешь вдохновлять.       Гарри потёр горло, ощущая смесь раздражения и невольного удовлетворения. Под подушечками пальцев он ощущал выпуклости – цепочка укусов шла до самого подбородка.       – Как я это спрячу?       Он почувствовал, как Том пожал плечами.       – Надень шарф.       – Сейчас август.       – Я даже не прокусил кожу. В любом случае, так тебе и надо. У меня всё ещё остался шрам после твоего укуса.       Гарри повернулся к нему. Его глаза достаточно привыкли, чтобы разглядеть черты лица Тома, серые в темноте. Поддаваясь внезапному желанию, он дотронулся до его плеча.       Том подвинул его пальцы чуть ниже. Гарри ощутил маленькие ямки на плече.       Сейчас злиться на Тома было сложно. Гарри стоило ожидать агрессию: Том был паинькой всю неделю. Ему было необходимо выпустить пар.       – У тебя есть салфетки? – наконец спросил Гарри.       Воздух был прохладный, и сперма на его животе превращалась в липкую массу.       Том заворчал, но нащупал коробку на полу возле кровати. Он передал Гарри несколько салфеток и взял одну себе. Гарри промокнул пятно, на мгновение вспоминая магию Тома и испытывая такую же сильную тоску по ней, как и сам Том.       – Мы неправильно лежим.       – Мне всё равно, – ответил Том, хотя и немного подвинулся, чтобы достать одеяло из-под себя.       С некоторым трудом им удалось накрыться. Было слишком тепло, чтобы обниматься, но Том всё же положил руку на живот Гарри.       – Ты знаешь, что Уизли и Грейнджер трахаются? – спросил Том через пару минут, когда Гарри уже был в полусонном состоянии.       Слова не доходили до него так долго, что ситуация становилась комичной. А затем Гарри повернул голову и посмотрел на Тома.       – Что ты имеешь в виду?       – Они трахаются, – терпеливо ответил Том.       – Почему ты так думаешь?       Том потянулся, словно кот.       – Это очевидно.       С Гарри было достаточно.       – Так просвети меня, – резко ответил он. – Чтобы я почувствовал себя глупым.       – То, как они смотрят друг на друга. И они всегда сидят вместе. Когда кто-то из них заходит в комнату, они в первую очередь смотрят друг на друга.       – Они друзья.       – А ещё её комната пахнет им.       Гарри нахмурился.       – Что ты делал в её комнате?       – Это не важно.       Разнюхивал, значит.       – Есть куча более невинных объяснений, почему Рон был в её комнате, – сказал Гарри.       – Например?       – Ну, просто поговорить?..       – Без сопровождающего?       – Эм-м-м, ну да…       – Я не понимаю вашу эпоху, – пробормотал Том, качая головой. – Но там пахло не только им, там пахло сексом.       – Как может пахнуть сексом?       Том схватил салфетку и поднёс её к носу Гарри. Гарри оттолкнул его.       – Фу!       – Именно.       Они замолчали. Том был довольным, Гарри – задумчивым. Он вспомнил пустую кровать Рона несколько дней назад. В первое утро его там не было, да и вообще он никак не комментировал тот факт, что Гарри в спальне тоже почти не бывал.       Но если Рон и Гермиона теперь встречались, то почему они не сказали ему?