A Dangerous Game

– Ну? – спросил Гарри. – Пока ничего. Гарри сердито уставился на Тома, но тот даже не оторвал взгляда от книги. Он сидел на кровати, прислонившись к спинке. Гарри же полулежал, оперевшись на бортик в изножье и пытаясь проникнуть в сознание Тома. Этот эксперимент уже длился полчаса, и Том принимал в нём всё меньше и меньше участия. – Это была твоя идея, – напомнил Гарри. – Именно тебе нужен партнёр для Окклюменции. – А именно ты не хочешь, чтобы Волдеморт следил за нами. Меня-то это не волнует. Гарри даже не стал отвечать на такую очевидную ложь. Он уронил руки на матрас и закрыл глаза. Сейчас он покажет Тому. Сейчас он устроит ему головную боль. Он представил связь и попытался протолкнуть через неё всё своё раздражение одной большой волной. Однажды это почти сработало, так? Когда он лежал в кровати, а Том был заперт в комнате. Том даже не дёрнулся. – Не работает, – сказал Гарри. Том не ответил, и Гарри пнул его. – С меня хватит. Я прекращаю. Том вздохнул. Загнув уголок страницы, он положил книгу на тумбочку и забрался на Гарри. – Нам стоит поцеловаться, – заявил Том. – Мы знаем, что это работает. Поцелуй меня, и я попробую сделать так, чтобы ты не чувствовал мои эмоции через связь. – Нет, – Гарри неловко заёрзал на кровати. Ему было тяжело дышать, лёжа под Томом, и, что ещё хуже, к его члену начала приливать кровь. – Почему нет? Я знаю, тебе хочется. Гарри ничего не ответил. Какое-то мгновение Том не двигался, а затем наклонился и провёл языком по щеке Гарри. – ФУ-У! Рассмеявшись, Том скатился с Гарри, лёг на спину и закинул на него одну ногу. – Ублюдок, – проворчал Гарри, вытирая лицо рукавом. Гадость. – Мои родители состояли в браке, – Том откинул чёлку Гарри со шрама. – Волдеморт с лёгкостью может пробраться в мою голову через связь. Так почему ты не можешь? – А ты сам попробуй, если это так легко. Том ничего не ответил. Гарри знал, что Том и так пробовал и потерпел неудачу. Он опять закрыл глаза, сосредотачиваясь на Томе рядом, на его дыхании, на тепле его кожи. Том был разочарован, так? Разочарован и в то же время доволен возможностью поиздеваться над Гарри. Гарри попробовал прочувствовать эти эмоции, найти к ним дорогу в своей голове. Ничего. – О чём ты думаешь? – спросил Том. – Может, заткнёшься? Я пытаюсь использовать связь. – Я что-то чувствую. Гарри открыл глаза. – Через связь? Почему ты не сказал? – Нет… Не через связь. Я постоянно чувствую лёгкое дуновение ветра. – Надень свитер. – Мне не холодно. Думаю, в этом доме есть крестраж. Гарри повернулся на бок и посмотрел на него. – Да ладно. – Я не про себя! Мне кажется, есть ещё один. Его лицо было абсолютно серьёзным. Гарри нахмурился. – Ты правда думаешь, что можешь так случайно наткнуться на него? Мне кажется, что твоё чутьё крестражей тебя подводит. – Ты не воспринимаешь меня всерьёз, – проворчал Том. – Помнишь, как раньше ты боялся меня? Мне нравилось то время. – Разве я когда-либо боялся тебя? – спросил Гарри. – И вообще, я знал, что ты был крестражем. И я нашёл кольцо. – Это была маленькая хибара. Ты бы всё равно нашёл его. – Это был крестраж, – упрямо настаивал Том. – Я знаю, что могу их чувствовать. Гарри вздохнул. Кажется, Тома не переубедить. – Ты искал его? – Конечно, искал! Но я не могу понять, где он. Это чувство очень непостоянно. В какой-то момент я чувствую крестраж, и вдруг он исчезает. И в доме так много людей, что я не могу нормально искать. Если меня заметят, Дамблдор сразу же уничтожит его. – Да? – Гарри с любопытством рассматривал его лицо. – И что ты с ним сделаешь? Какой у тебя план? Он уже думал об этом. Том из тех, кто никогда не перестает строить планы даже в состоянии беспомощности. Том скептически посмотрел на него. – Если ты уже так много рассказал мне, – начал Гарри, – то можешь выкладывать и остальное. Тебе нужна моя помощь в поисках, так? – Я хочу поглотить его, как делал это с кольцом, – признался Том. – Только так я смогу держать его в безопасности. К тому же, чем больше осколков я соберу, тем больше я смогу торговаться с Волдемортом. – Очень обнадёживающе. – Ага, – Том улыбнулся. – Может, я даже смогу выторговать твою жизнь. Гарри рассмеялся. – Волдеморт ненавидит меня намного сильнее, чем хочет заполучить тебя. – Ты уверен? – Ну, я почти убил его. И помешал ему заполучить Философский камень, и унизил его перед всеми Пожирателями, когда он воскрес. И, – Гарри сглотнул, – есть пророчество. Том поднялся. Гарри тоже сел. – Мы ещё не говорили о пророчестве. Гарри уже жалел, что упомянул об этом. – Странно, да? – спросил он, избегая любопытного взгляда Тома. – Нам предстоит убить друг друга. – Ты так понял его? Гарри посмотрел на Тома. Тот выглядел удивлённым. – Не знаю. – Ты помнишь, как оно звучало? – Большую часть. Дословно не перескажу, но суть я уловил. Взгляд Тома устремился в потолок, пока он пытался вспомнить. – «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда», – начал он. – «Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца»... Они уверены, что это ты. На ярлыке было твоё имя. «И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой»… Гарри кивнул, вспоминая тёмное подземное помещение и крошечный образ профессора Трелони, поднявшийся из стеклянной сферы. – Не знаю, о каком могуществе идёт речь, но последнее предложение яснее некуда. – Разве? – с любопытством спросил Том. – А мне оно кажется неясным. – Почему? – Ну, «ни один не может жить спокойно, пока жив другой»? – Том жестом указал на Гарри и на себя. – А сейчас мы что делаем? – Ну, – Гарри нахмурился. – Может, мы живём… не по-настоящему? Типа нам тяжело или что-то в этом роде. Том не выглядел впечатлённым. Впрочем, как и Гарри. Он почувствовал слабую надежду. – Та табличка на полке… А.П.В.Б.Д. это, должно быть, Дамблдор. Пророчества извлекаются из воспоминаний свидетелей, а это значит, что они субъективны. Их можно не расслышать. – Сомневаюсь, что профессор Дамблдор не расслышал что-то настолько важное. Том вздохнул. – Сколько ему? Когда я учился в школе, он был среднего возраста и периодически напивался. Сейчас ему, должно быть, почти двести. – Не думаю, что он настолько старый. Погоди, что значит «напивался»? – О, он был известен этим. Постоянно пропадал в пабе своего братца-козлолюба. – Ты врёшь. И вообще, не думаю, что он не расслышал. Может, это ты не расслышал… – Нет, я уверен, что расслышал правильно. – И разве это важно, если один маленький кусочек записан неправильно? – Шутишь! Да это ставит под вопрос всё пророчество! Гарри пожал плечами. – Как бы то ни было, сейчас это не имеет значения, – продолжил Том, очевидно, решив, что Гарри требовалось больше времени на размышления. – Нам пора искать крестраж. – Как в этом месте может быть спрятан крестраж? – Этот дом принадлежал Блэкам, правильно? Я уже говорил тебе, что я дружил с некоторыми из них. Готов поспорить, что они стали моими последователями, когда я набрал силы. Возможно, я отдал им один из крестражей на хранение, как дал дневник Абраксасу. Том выглядел уверенным. Гарри попытался собрать общую картину в голове. Если в доме на площади Гриммо действительно есть крестраж и Орден найдёт его, скорее всего, его уничтожат, как Том и предсказывал. От этой мысли Гарри испытал странное неуютное чувство. Ему было неприятно думать о том, что часть души Тома может исчезнуть навсегда. Но если Том найдёт его и поглотит… так будет лучше? Значит, крестражей, охраняющих Волдеморту жизнь, станет на один меньше. И когда их будет мало… Орден опять будет представлять собой угрозу для Тома… – Не напрягайся так, – сказал Том и потрогал лоб Гарри, словно проверяя температуру. – Видишь, у тебя уже начинается жар. Гарри нахмурился. – Хочешь, чтобы я тебя ударил? Том рассмеялся. В отличие от Гарри, он выглядел довольным и расслабленным. Взяв в руки книгу, он положил свою голову Гарри на колени и обвил рукой его ногу. – Чего ты ждёшь? – спросил он, переворачивая страницу. – Ты обещал экспериментировать со связью в течение часа. Ещё и тридцати минут не прошло.

***

После обеда прибыла профессор МакГонагалл. В руках у неё был объёмный мешок, и, собрав четырёх подростков в кухне, она с громким стуком поставила его на стол и принялась искать в нём что-то. Гарри не нравилось выражение лица Гермионы. Поймав её взгляд, он попытался невербально дать ей понять, что больше никогда не заговорит с ней, если она его сдаст. – Минуту, – сказала профессор МакГонагалл. – У меня тут столько бумаг. О, вот… Она достала маленькую стопку писем. Увидев их, Гермиона радостно вскрикнула. Тонкие губы профессора МакГонагалл изогнулись в редкой улыбке, и она раздала все четыре конверта. Гарри уставился на плотный пергамент в своих руках, мысленно возвращаясь к той холодной ночи пять лет назад, когда полувеликан выбил дверь и дал ему письмо с раздавленным тортом. Он перевернул конверт, любуясь красной восковой печатью с гербом Хогвартса, адресом, написанным изумрудно-зелёными чернилами…

Мистеру Гарри Поттеру

Спальня на первом этаже

Площадь Гриммо, 12

Лондон

Сердце Гарри ушло в пятки. Он тайком осмотрелся, но, к его облегчению, никто ничего не заметил. Гермиона и Рон были заняты тем, что открывали свои письма, а на конверте Тома, к счастью, ничего не было написано. Должно быть, профессор МакГонагалл провела в этом доме не так много времени и не знала, где ему было положено спать. Гарри разорвал конверт и спрятал его в кармане. Письмо было написано на двух листах пергамента. На первом, как обычно, было напоминание, что семестр начинается первого сентября, и несколько длинных абзацев. Гарри взглянул на второй лист, который оказался списком литературы на учебный год. Как и ожидалось, в начале списка была «Стандартная книга заклинаний, уровень 6», за ней шла книга «Лицом к лицу с безликим», после чего перечислялись несколько книг о магической политике девятнадцатого века. Гарри перевернул лист. Все книги представляли собой предметы, по которым Гарри собирался сдавать С.О.В. – Не понимаю, – сказала Гермиона, поднимая взгляд от своего списка. – Я собиралась отказаться от маггловедения… – Мне это известно, – ответила профессор МакГонагалл. – Все объяснения на первой странице письма. Но раз уж я здесь, то подытожу. Насколько вы помните, вам не удалось сдать С.О.В. в прошлом семестре из-за… – она выразительно посмотрела на Тома, – непредвиденных обстоятельств. Все шестикурсники будут пересдавать в декабре, и пока у вас есть время, чтобы выбрать предметы, которые, как вы думаете, вы сможете сдать на проходной балл. Если ваши результаты окажутся хуже, чем ожидалось, то я буду обсуждать это с вами в январе. Гермиона энергично кивнула, обрадовавшись перспективой сдачи экзаменов. Рон угрюмо опустил взгляд на своё письмо. Гарри последовал его примеру, лихорадочно обдумывая ситуацию. Он хотел выбрать Защиту от тёмных искусств, конечно, и Чары, и Трансфигурацию, и Гербологию. Но Зелья? Задумавшись, Гарри смял уголок списка учебников. Ему были необходимы Зелья, если он собирался быть Аврором, но вряд ли он на С.О.В. получит отметку «Превосходно», которую требовал Снейп. И даже если получит, стоит ли оно того? Ему действительно хотелось страдать ещё два года из-за Снейпа? Да и мог ли он вообще быть Аврором? Гарри взглянул на Тома. Он не знал, сколько времени они будут связаны. Что, если война затянется и они закончат Хогвартс вместе? Дамблдор ни за что не отпустит Тома, а даже если и отпустит, у Тома могут быть свои планы. Вряд ли он захочет ходить с Гарри на тренировки Авроров… – Выбирайте Зелья, мистер Поттер, – вдруг сказала МакГонагалл. – Вы без проблем наберёте проходной балл. – Но Снейп требует «П»! – Профессор Снейп. И я пока не могу распространяться, но в этом году будут некоторые изменения. Думаю, что в этом году Зелья вам покажутся более… – её глаза блеснули, – приятными. – С… Профессора Снейпа уволили? – водушевлённо спросил Рон. И тут же заёрзал под взглядом профессора МакГонагалл. Гермиона, кажется, даже не обратила внимания на их разговор. Она в задумчивости жевала кончик пера. – Арифмантика, конечно, – пробормотала она, – и Руны. Но стоит ли брать уход за магическими существами и Астрономию? И что насчёт Истории магии? – Необязательно решать прямо сейчас, просто купите к началу учебного года учебники по предметам, которые вы выбрали. И, – продолжила она уже более строго, поворачиваясь к Тому и протягивая ему маленький свёрток, – ваша новая личность. Том взял свёрток. Гарри смотрел, как тот ловко развязывает шнурок и, развернув бумагу, раскладывает на столе содержимое. Это был интересный набор. Наверху лежал старый пергамент, под ним – две маленькие книги. Одна книга оказалась чешским разговорником, вторая – маггловским путеводителем по Праге. – Очевидно, вы не можете посещать Хогвартс под именем «Том Риддл». Поэтому профессор Дамблдор любезно предоставил вам новое свидетельство о рождении. С этого момента вы – Томас Новак из Праги, столицы Чешской Республики. Вы родились 1 сентября, благодаря чему нам не придётся искать вам опекуна, так как вы начнёте обучение, уже будучи совершеннолетним, – её губы сжались. – Профессор Дамблдор уверен, что вы придумаете правдоподобную ложь, которая бы объяснила, почему вы вдруг появились в школе, почему вы не можете отойти от Гарри и почему вы так сильно похожи на Тома Риддла, который закончил Хогвартс в 1945 году. – Он поедет в школу? – спросила Гермиона. – Это не опасно? Профессор МакГонагалл с сомнением взглянула на Тома, который уже изучал путеводитель. Он не поблагодарил её. – Это было не моё решение, – сказала она и, вздохнув, повернулась к Рону. – Полагаю, вы не будете против того, чтобы остаться старостами? Они оба кивнули. Профессор МакГонагалл взглянула на Гарри. Засунув руку в карман своей клетчатой мантии, она извлекла маленький сияющий объект. Гарри с восторгом узнал значок капитана команды по квиддичу. Гарри с радостью взял его, рассматривая его со всех сторон и любуясь красно-золотым каркасом, скрещенными мётлами и вычурной буквой «К». Его отец тоже носил такой значок – может быть, именно этот. Он широко улыбнулся и поднял взгляд. Профессор МакГонагалл не улыбалась. И Гарри понял, почему. Ловцы должны быть лёгкими и ловкими, способными уйти в пикирование, или резко взмыть вверх, или сделать кувырок. И даже если ему удастся усадить Тома на метлу за своей спиной, нормально сыграть не получится. Если он согласится быть капитаном, Гриффиндор проиграет Кубок. Скрепя сердце, он протянул ей значок. – Может быть, в следующем году, – сказал он. – Если можно. – Я так и думала, Поттер, – сказала она. – Но всё равно хотела предложить его вам, потому что если кто и заслуживает эту роль, то это вы. Спрошу у Кэти. Гарри кивнул. Профессор МакГонагалл грустно и понимающе улыбнулась и опять заговорила – уже громче. – Ну, если у вас нет вопросов, я пойду. Они кивнули. Когда она ушла, Гермиона и Рон сочувствующе посмотрели на Гарри, но, к его облегчению, ничего не сказали. Том тоже промолчал, даже не сказав спасибо (и жаль, ведь Гарри хотелось услышать хоть каплю благодарности). Вместо этого, он наградил его нечитаемым взглядом. Раздражённый, Гарри отобрал у него сертификат о рождении. – Томас Новак, – зачитал он вслух, пытаясь скопировать произношение МакГонагалл. – Ты сократишь это до Тома? – Конечно, – фыркнул Том. – И я не понимаю, зачем Дамблдор дал мне иностранное имя с таким странным звучанием. Я даже в Чехословакии не был. – Это Чешская Республика, – поправила Гермиона, даже не удостаивая его взглядом. – Она отделилась от Чехословакии несколько лет назад. И тебе не стоит жаловаться. Теперь волшебники Британии не смогут проверить информацию о тебе. Том опять фыркнул.

***

Остаток дня прошёл за обсуждением предметов, которые стоило выбрать. Том, как и ожидалось, хотел выбрать все. – Ты же говорил, что пророчества ненадёжны, – сказал Гарри, когда Том начал обдумывать плюсы Прорицаний. – То пророчество было чушью. А вот предсказания по звёздам звучат интересно. Вроде так делают кентавры? – Преподаватель и есть кентавр, – ответил Гарри, который по списку литературы догадался, что Флоренц всё ещё преподаёт. – Ясно, – произнёс Том с меньшим энтузиазмом. – Ты правда веришь во всю эту чушь про полукровок, которую продвигают твои последователи? Я сказал Гермионе, что тебя это не заботит. – Зачем ты так сказал? – И вообще, – продолжил Гарри, – не собираюсь я таскаться за тобой на дополнительные занятия. Я готов дополнительно слушать только один предмет для Ж.А.Б.А, но только не по Истории магии. С.О.В. мне хватило… – И я не собирался брать Историю магии, – пробормотал Том. – По крайней мере, пока её преподаёт Биннс. Что насчёт Арифмантики, Рун и Астрономии? – Ты считать не умеешь? Том нахмурился. Гарри вздохнул. Руны и Арифмантика были любимыми предметами Тома, не считая Защиты. Ему не удастся отговорить Тома. По крайней мере, там будет Гермиона – он сможет подсесть к ней. – Тогда Руны и Арифмантика, – уступил он. – На Астрономию не пойду. Мне хватило ночных занятий. Том выглядел довольным, и Гарри вздохнул про себя, поняв, что именно этого Том и добивался.

***

На следующее утро пришла миссис Уизли. – Вижу, вы уже получили свои письма, – сказала она, кивая в сторону Гермионы, которая привыкла брать с собой письмо, куда бы ни пошла. – Так и думала. Джинни вчера тоже получила. – Когда мы пойдём в Косой переулок за книгами? – спросил Рон, утаскивая ещё один тост с тарелки посреди стола. Миссис Уизли ударила его по руке деревянной ложкой. – Оставь другим! Я могу взять тебя и Гермиону сегодня, если хотите. Мы можем купить для Тома и Гарри книги и мантии… – Вы можете взять деньги из моего сейфа? – быстро спросил Гарри. – Я схожу за ключом после завтрака. Думаю, он где-то на дне моего чемодана. И, - он взглянул на Тома, внезапно застеснявшись, – в-вы можете на мои деньги купить принадлежности для Тома? Том с одобрением посмотрел на него. Гарри покраснел. Обычно люди обижались, когда он предлагал им деньги. – Хорошо, – ответила миссис Уизли, подкладывая Тому вторую порцию яичницы. После завтрака она сняла с них мерки и по очереди постригла, усадив на табурет посреди кухни. Отказалась только Гермиона. – Я хожу к парикхмахеру моих родителей, – быстро сказала она. – У меня запись на следующей неделе. – Не волнуйтесь миссис Уизли, я вам доверяю, – вставил Том, садясь на табурет и накрывая плечи полотенцем. – Можно мне сзади покороче? – Конечно, можно, Том, – ответила миссис Уизли, и её хмурый взгляд сменился улыбкой. Не считая Гарри и Дамблдора, она была единственным человеком, называвшим Тома по имени. За последние две недели у них зародилось что-то вроде дружбы, которая, как подозревал Гарри, была построена на симпатичном лице Тома и его хороших манерах. Она щёлкнула ножницами и принялась за работу. Гарри старался сохранять невозмутимый вид, пока тёмные кудри Тома падали на пол. Они уже отросли до воротника, и Гарри понимал, почему Том хотел их подстричь, и всё же… их было приятно сжимать в руке. Пока он ждал, вокруг него извивалась мерная лента, измеряющая его рост, длину его рук и ширину плеч, а также более загадочные параметры вроде расстояния между ноздрями и обхвата его головы. Гарри старался не двигаться, борясь с желанием отпрянуть. Рон, стоявший рядом, терпел то же самое. – Всё, – объявила миссис Уизли. Гарри сел на табурет и позволил ей заняться его непосушными вихрами. Правда, стригла она довольно быстро и ловко, и вскоре она уже призвала зеркало, чтобы показать Гарри его затылок. Гарри поблагодарил её, хотя, если честно, ему было всё равно, как его стригут. Его волосы были такими непослушными, что всё равно вставали торчком, что бы с ними ни делали. – Вам нужны новые мантии, – сказала миссис Уизли, сверяясь с летающим блокнотом, который записывал все снятые мерки. – Когда были куплены твои мантии? – Два года назад, кажется, – попытался вспомнить Гарри. – Да, наверное. Ты был намного ниже на четвёртом курсе, – она оценивающе осмотрела его. – Размер обуви? – Восьмой. Приблизительно через полчаса они втроём – миссис Уизли, Гермиона и Рон – ушли. Вернулись они к полудню с кучей мешков и пакетов и принялись распаковывать их в гостиной. – Мне нравится, – отметил Том, прикладывая к груди новые мантии. Миссис Уизли сделала хороший выбор. Мантии были чёрными с блестящими пуговицами и словно рассчитаны на высокого, стройного Тома. Гарри уже понимал, что Том в них будет выглядеть умопомрачительно. Гарри натянул новую школьную мантию. Полоса на капюшоне была красной. Том отложил парадные мантии и достал учебную. В отличие от мантии Гарри, его мантия была чёрно-серой, даже галстук. – Нам пришлось взять для тебя нейтральную, потому что мы не знаем твой факультет, – сказала миссис Уизли. Она пыталась уговорить Рона примерить новую шапку. – Ну, вообще-то мы знаем, – исправилась она, вспоминая, что Том рисовал на стене кровью и называл себя наследником Слизерина. – Но вряд ли у тебя получится спать в подземельях, пока Гарри спит в башне Гриффиндора. Надеюсь, Дамблдор что-нибудь придумает. Том равнодушно пожал плечами. Он отложил мантии на диван возле Гарри и принялся изучать свои вещи, складывая книги возле медного котла. Среди вещей были и новые туфли, купленные взамен его старых, которые уже были не в лучшем состоянии из-за дуэлей с Гарри в саду. – Я впервые получил новые вещи для школы, – довольно признался Том.

***

Дни пролетали незаметно, и вскоре Рон и Гермиона уже прощались с ним, перед тем как отбыть домой, чтобы провести там последнюю неделю лета. – Мои родители хотят видеть меня, – сказала Гермиона. Её волосы были перевязаны розовой резинкой, а рука сжимала блестящую ручку чемодана на колёсиках. – Думаю, им немного одиноко. Мы собираемся провести три дня в Тоскане, потом отправимся в Рим. Я так рада! Там есть волшебный квартал, причём очень древний, а его вход расположен на площади Минервы. Скорей бы увидеть его! После их отбытия дом стал казаться очень тихим. У миссис и мистера Уизли почти не было причин наведываться с визитами, а Сириус готовился к слушанию. Люпин бывал в доме только по ночам – Гарри и Том часто слышали, как он возвращается после полуночи. Подростки были предоставлены сами себе, что в основном подразумевало секс и поиск воображаемого крестража Тома. Гарри уже начинал думать, что для Тома это было лишь поводом обыскать каждый угол. Под его кроватью уже начали скапливаться различные вещи: несколько книг, серебряный нож для писем, маленькие хрустальные песочные часы. Копаясь в мешках с мусором в гостиной, они нашли стеклянный флакон с серебристой жидкостью внутри – воспоминание для Омута памяти. Поддавшись любопытству, они после недолгого раздумья вылили его в миску, которую нашли в кухне. Какое-то мгновение ничего не происходило. Затем Том потряс миску, и над поверхностью воды возникли фигуры двух женщин, занимающихся чем-то постыдным. Том попробовал вызвать их фигуры ещё раз, но жидкость стала неподвижной и приобрела тусклый серый оттенок. – Видимо, поэтому люди и используют Омут памяти, – разочарованно сказал он. На третий день они решили осмотреть кухню. После того как они изучили все шкафчики и ящики, Том затащил его в кладовку, оставив дверь открытой. – И чего тебя так тянет в тёмные места? – проворчал Гарри, когда стало понятно, что Тома больше интересовала возможность залезть ему в штаны, чем поиск крестража. – Сегодня утром ты был не против, – ответил Том. Он прижал Гарри к шкафчику со специями, отчего маленькие пыльные баночки зазвенели. Гарри перехватил его руки. Хотел бы он быть более настойчивым с Томом, но это было тяжело. Очень тяжело. Том рассмеялся и укусил его за мочку уха, одновременно расстёгивая его джинсы. Однако, когда Гарри уже собирался сдаться и позволить Тому подрочить ему, из кухни раздался свист. Каминная сеть. Том отреагировал мгновенно. Он быстро отстранился от Гарри и закрыл деревянную дверь кладовки. Маленькое помещение погрузилось в кромешную тьму. Единственным источником света служила замочная скважина и щель между дверью и косяком. Пришедший, кажется, ничего не заметил. Гарри услышал шаги, а затем – звон, когда с плиты убрали чайник. – Ты видел, кто это? – прошептал он. Том не ответил, и Гарри принял это за отрицательный ответ. Он не мог определить обладателя этих шагов, но это, скорее всего, был мужчина или даже Тонкс, которая в Министерство часто надевала тяжёлую и жёсткую обувь. Гарри застегнул ширинку и замер, надеясь, что человек скоро уйдёт. Человек не ушёл. Гарри и Том услышали, как отодвигается стул. Гарри выругался про себя, жалея, что не взял мантию-невидимку. Не хотелось, чтобы его обнаружили в кладовке вместе с Томом. Спустя пару минут раздался скрип ступеней. Человек за столом не сдвинулся, значит, спускался кто-то другой. – О, Северус, ты тут. Мы думали, ты придёшь через полчаса. – Люпин, – раздался такой до ужаса знакомый голос гостя. – Всё ещё не можешь ходить на прямых ногах? Гарри прикрыл глаза. Конечно, это был Снейп. – Я пойду за Сириусом, – сказал Люпин. – Вижу, ты уже устроился. Снейп ничего не ответил. Гарри и Том услышали, как Люпин поднимается по лестнице, и вскоре он вернулся вместе с Сириусом. – Собрание начнётся не раньше одиннадцати, Нюниус. – И правда, Блэк. Так предусмотрительно с твоей стороны спуститься ко мне и составить мне компанию. Наверное, сейчас ты довольно занят, ведь кроме уборки пыли и разговоров с портретом твоей мёртвой мамаши, ты теперь ещё и нянька. Раздался звук ещё одного отодвигаемого стула. – Кстати, как твои подопечные? – подолжил Снейп. – Надеюсь, ты хорошо присматриваешь за ними. – Не твоё дело. – Разве? Я бы сказал, что моё. Как они себя ведут? Ничего… неприличного? – Что ты имеешь в виду? – Ничего. Люпин вздохнул. – Как ты, Северус? – спросил он примирительным тоном. – Выглядишь уставшим. – Спасибо за участие, Люпин, – холодно ответил Снейп. Сириус хотел что-то сказать, но тут в камине опять вспыхнуло пламя. – Привет, привет, – раздался высокий, весёлый голос. – Всем доброе утро! – Доброе утро, Дедалус, – ответил Люпин. – О, Ремус! Рад видеть, что тебя выписали из Мунго. Хорошо выглядишь! Мне нравится твоя шляпа. – Спасибо, – мрачно ответил Люпин. – Чаю? – Давай! Ну и занят же я был утром, знаешь ли. Отправился в Саффолк, чтобы посмотреть на тролля, которого нашли под мостом. Даже немного жаль этого негодника. Министерство отправит его в резервацию в Шотландии, как только поймают. – Все собрались? – требовательно спросил Снейп. – Предлагаю начать раньше. – Мы ждём Минерву, – сказал Люпин. – Она сказала, что придёт, как только освободится. Думаю, она всё ещё относит письма. В этом году намного больше магглорождённых, чем в прошлом. Снейп усмехнулся. – Тебе что-то не нравится, Нюниус? – взъелся Сириус. – Мне кажется, ты проводишь слишком много времени со своими друзьями на другой стороне. – Да? – ледяным голосом спросил Снейп. – Ты думаешь, что приводить невинных одиннадцатилетних детей в магический мир в разгар войны – это хорошая идея? В разгар войны, которая ставит под угрозу их жизнь? Я много раз говорил Дамблдору, что надо переждать год. – В этом-то и дело, – спустя мгновение сказал Дедалус; его голос был не таким мрачным. – Но думаю, что у Альбуса есть план. Студентов всегда можно эвакуировать, если потребуется. В третий раз раздался свист. Прислушавшись, Гарри услышал треск искр в воздухе. Вскоре послышался голос профессора МакГонагалл. – Начинайте, начинайте, – поспешно произнесла она. – После собрания мне надо идти. – Хорошо, – сказал Сириус, стукнув по столу. – Начинаем. Глаза Гарри привыкли к темноте. Он взглянул на Тома, который был не менее удивлён. Им удастся подслушать собрания Ордена Феникса! – Говори, Снейп, – сказал Сириус. – Какие новости? Ты всю неделю был с Волдемортом и Пожирателями смерти, так? Что они собираются делать? – Я отчитываюсь Дамблдору, а не тебе, Блэк. – Значит, ты недавно видел Альбуса, Северус? – спросил Дингл. – В последнее время он не появляется. – Четыре дня назад, – признался Снейп. Профессор МакГонагалл вздохнула. – Мне не стоит этого говорить, но его внезапные исчезновения уже начинают нервировать. Альбус всегда так делает. Исчезает на целые недели, иногда даже во время учёбы, и никто не знает, жив ли он… – Если бы он умер, мы бы узнали, – мрачно сказал Люпин. – Защита Хогвартса бы пала. Но я тоже помню за ним такое ещё с тех времён, когда сам преподавал. Снейп согласно хмыкнул. – Думаю, он охотится за крестражами, – сказал Сириус. – Это то, чем мы должны сейчас заниматься, раз уж знаем про них. – Это не так просто, Блэк. – Да? Так объясни. Том прижался ухом к щели между дверью и косяком. Гарри прижался к двери на уровни груди Тома, тоже желая подслушать. Он ощущал дыхание Тома, биение его сердца. Том взглянул на него и широко улыбнулся, упиваясь их обоюдным азартом. Наверное, Гарри должно было быть стыдно. Но хитрый голосок в голове настаивал, что если бы Орден не держал его в неведении, не запрещал ему участвовать в собраниях и не заставлял его заниматься бессмысленными делами, то он бы сейчас не стремился подслушивать. Так ведь? – Да ладно, Северус, – сказал Дингл. – Просвети нас. Последовала пауза. Гарри представил, как все смотрят на Снейпа. Он почти чувствовал их разочарование, как и разочарование зельевара. – У Тёмного Лорда была фора, – наконец сказал Снейп. – Он знал, что Риддл жив и что Риддл ищет крестражи. Он уже перепрятал остальные. – Четыре, – сказал Люпин. – Так сказал Дамблдор. Как понимаю, со змеёй ничего не поделать. – Нет. Он держит Нагайну при себе – и ради её защиты, и ради своей. Его предыдущий опыт с живыми крестражами научил его быть… осторожным. Гарри почувствовал, как Том втянул в себя воздух, как напряглось его тело. Какое-то мгновение он не понимал. А потом… Нагайна. О. – Что касается крестража, который Риддл попытался забрать из пещеры на южном побережье, то Дамблдор отправился туда сразу, как вернулся Поттер. Озеро оказалось высохшим, а все инферналы – сожжены Адским пламенем. Кто-то был не в лучшем настроении. – Тебе известно что-нибудь ещё, Северус? – спросил Люпин. – А разве я могу спросить? – съязвил Снейп. – Тёмный Лорд не говорит о своих крестражах с Пожирателями Смерти. И это понятно, потому что у чистокровных есть свои предрассудки по поводу махинаций с душой. Думаю, он всё же сообщил что-то Родольфусу и Беллатрисе, на случай если его тело опять будет уничтожено. Ему легко раздобыть кость отца, и у него есть эта парочка, которая с радостью отрежет от себя что-нибудь. Они стали невыносимы после этой беременности. Ведут себя так, словно они были избраны богом для его наследника. Вы не поверите, сколько раз они уже пытались рассказать мне подробности… – Мы в тупике, – подытожил Сириус. – У нас нет зацепок. – Надо использовать Риддла, – задумчиво произнёс Дингл. – Пусть он проникнет в разум Сами-знаете-кого и расскажет нам, о чём он думает. – Я могу придумать дюжину сценариев, где всё идёт не по плану, – сказал Люпин. – Что, если Риддл попробует заключить с ним сделку? Что, если Волдеморт предоставит ему ложную информацию? Он уже так делал. Именно так он заманил Гарри и Риддла в Министерство. – Тёмный Лорд очень интересуется Риддлом, – тихо сказал Снейп. – Очень интересуется. Каждый раз, когда я вижу его, он… задаёт вопросы. И про Поттера. Его увлекла концепция связи. – И что ты ему рассказываешь? – спросил Сириус. – Только правду, разумеется. Ты думал, что работа шпиона такая простая? – Как Риддл? – спросил Дингл. – Я ещё не видел его. Признаю, мне любопытно. – Он кажется на удивление нормальным, – ответил Сириус. – Я готов был ругаться с Дамблдором, когда тот его выпустил, но он не создаёт никаких проблем. Гарри с ним тоже нормально. Они ладят. Снейп усмехнулся. – Что? – Подумать не мог, что тебя так просто очаровать, Блэк, – съехидничал Снейп. – Насколько я помню, ты можешь возненавидеть слизеринца с первого взгляда. Этот мальчик убил много людей. Он бы и тебя убил, и даже Поттера. Сириус несогласно заворчал – скорее, чтобы позлить Снейпа, а не из-за симпатии к Тому. Послышался металлический щёлчок: кто-то достал карманные часы. – Вы не против, если я уйду раньше? – спросила профессор МакГонагалл. – Мне действительно надо идти. – Конечно, Минерва, – ответил Дингл. – Был рад тебя увидеть. Удачи со студентами! Они услышали, как она отодвинула стул, взяла коробочку с Летучим порохом и, шагнув в огонь, произнесла: – Косой переулок! – Мне тоже пора, – сказал Снейп, когда огонь перестал выбрасывать искры. – Мне надо писать план занятий. – Разве ты не преподавал Зелья годами? – фыркнул Сириус. – Я действительно преподавал Зелья годами, – ответил Снейп, и в его голосе почему-то послышалось самодовольство. – Погоди, Северус, нам надо закончить, – сказал Дингл. – Несколько минут. Что дальше?.. А, вербовка. – Нам нужно делать это открыто, – быстро вставил Сириус. – Некоторые волшебники из старшего поколения, которые не присоединились в первый раз, могут захотеть присоединиться сейчас. Им есть что терять. И за последние пятнадцать лет Хогвартс выпустил немало студентов. Сейчас это полноценные ведьмы и волшебники. – Не знаю… Не хочу втягивать в это молодёжь, – сказал Дингл. – Правда. Если бы мы делали свою работу лучше в первый раз, если бы провели хорошую зачистку, этого бы никогда не случилось. Все те Пожиратели, которые избежали наказания или которых выпустили из Азкабана… Нам надо было настаивать на Поцелуе дементора… – Я рад, что вы не настаивали. – Ой, да, прости, Сириус. Я не это имел в виду. Кстати, как твоё слушание? Это в старом суде, да? Постараюсь сесть на обзорной площадке, буду тебя подбадривать. – Думаю, всё будет хорошо, – ответил Сириус. – Но я боюсь не слушания. Я ещё не сказал Гарри о… – Погоди, ты ещё не сказал ему? – испуганно спросил Люпин. – Я не знал. Повезло, что я не проговорился. – Прости, я забыл упомянуть об этом. Но я не мог подловить момент и постоянно откладывал это на потом. Он был потрясён, когда вернулся. Я не хотел делать хуже, – он вздохнул. – Наверное, я дурак. Я даже не знаю, будет ли ему до этого дело. У него были не самые хорошие отношения с ними… – Ему будет дело до этого, – сказал Люпин. – Потому что он такой человек. Снейп отодвинул стул. – Что же, простите, что не остаюсь на обсуждение ранимых чувств Поттера, – проскрежетал он. – Хотя должен признать, что не ожидал от тебя такой трусости, Блэк. Просто скажи мальчишке, что его семья мертва. Гарри замер. Что? – Не здесь, мы поговорим об этом позже, – сказал Люпин, когда Снейп уже направился к камину. – Нам надо организовать защиту для Скримджера, его точно ждёт повышение… О какой семье они говорят? Лили и Джеймс Поттер давно погибли. Не могли же они иметь в виду… Том схватил его за локти. Гарри понял, что его трясёт. Всё его тело пронизывала быстрая неконтролируемая дрожь… – Дементоры ещё не покинули Азкабан, но… Гарри потянулся к ручке двери. Том тихо выругался, но не успел помешать ему. Гарри схватился за ручку и, повернув её, ввалился в кухню, часто моргая от яркого света. На него все уставились. Дингл прикрыл рот ладонью. Гарри молча смотрел на них. – Замечательно, – съязвил Снейп, стоя у камина. – Молодец, Блэк. Хорошо следишь за подопечными. Как же хорошо, что ты не позволяешь им создавать проблемы… подслушивать то, что их не касается… – Заткнись! – не выдержал Сириус, не отрывая взгляда от Гарри. – Гарри… – Что вы сказали? – спросил Снейпа Гарри. – Вы… Вы имели в виду моих дядю и тётю? Снейп усмехнулся. – Спросите своего крёстного, Поттер. Это он должен был сообщить вам. Он сам вызвался, даже требовал, что это должен быть он. – Сириус? – растерянно спросил Гарри. – Это правда? Что случилось? Сириус сидел, как громом поражённый. Его лицо было уставшим, а глаза глубоко запали. Он выглялел как человек со страницы «Пророка» - сбежавший заключённый, отсидевший тринадцать лет в Азкабане. – Сядь, Гарри, – мягко сказал Люпин. Гарри не сел. Снейп сложил руки на груди и прислонился к каминной полке. Его лицо было практически нечитаемо, но Гарри знал, что тот необычайно доволен. – Расскажите мне, – сказал Гарри. – Просто расскажите. Сириус и Люпин обменялись взглядами. – Это было в июле, – наконец сказал Люпин. – В самом начале июля защита на Тисовой улице пала. Мы не ожидали этого и даже не догадывались отправиться туда. Волдеморт заметил это первым. Скорее всего, он отправил кого-то следить за домом. Они опередили нас на несколько часов, но и этого хватило. Когда мы прибыли, всё было в руинах. Мне жаль, Гарри. – Значит, они мертвы? – безжизненно спросил Гарри. Он не знал, что он чувствует. В его голове словно стоял белый шум. – Да. И миссис Фигг. – Миссис Фигг? – переспросил Гарри. – Почему? – Мы думаем, что она пыталась связаться с нами, – ответил Сириус. – Она умерла героем, Гарри. Гарри кивнул. Конечно. Героем. Она пыталась связаться с Орденом. А сейчас она мертва. – А Дадли? – спросил он. – Мой кузен. Тоже мёртв? – Гарри, мне жаль… – Он пытал их сначала? Сириус и Люпин опять переглянулись. По их взгляду Гарри понял многое. Он схватился за спинку стула, чтобы не упасть. – Присядь, – сказал Дингл, поддерживая его под локоть. – У тебя шок, Гарри. Гарри сел. Он оглянулся в поисках Тома, но того не было видно. Должно быть, он спрятался в тени кладовой, когда Гарри открыл дверь. Мысль о том, что Дурсли мертвы, казалась неправильной. Были ли похороны? Какие? Был ли приглашён начальник дяди Вернона? Плакала ли тётушка Мардж? Он ненавидел эту семью, это правда. Но Дадли мог вырасти и стать другим человеком. У него была бы работа, и жена, и ребёнок. А тётя Петуния кормила Гарри из бутылочки. Меняла его подгузники, купала его, кормила его… (…ненавидела его, отвергала его, запирала его, давала ему еду через кошачью дверцу) – Почему? – спросил Гарри. – Что ты имеешь в виду? – уточнил Сириус. – Почему защита пала? Воцарилось молчание. Гарри поднял взгляд и с ужасом понял, что задал тот самый вопрос, на который никто не хотел отвечать. – Почему? – надавил он. – Просто скажите мне! – На самом деле это я бы хотел спросить вас. Это был Снейп. В его чёрных глазах был странный блеск. – Что вы имеете в виду? – Ну, – начал Снейп, словно объясняя простую истину тупому ученику, – защита на Тисовой улице была привязана к вашей крови, Поттер. Дамблдор же объяснил вам, как это работает? Думаю, что объяснил. Защита держится, пока вам нет семнадцати и пока вы считаете то место своим домом. Поэтому когда защита пала, мы подумали, что вы мертвы. Блэк был немного сбит с толку. Он наклонил голову. – Поэтому представьте наше удивление, когда объявились вы, целый и невредимый, спустя пару недель, проведя всё лето… играя в семью. Люпин вскочил на ноги. Его лицо преобразилось. Гарри никогда не видел его таким злым.       – Убирайся, Снейп! – закричал он. – Убирайся сейчас же! Играя в семью. Гарри чувствовал растерянность. Он опять принялся искать взглядом Тома, но того не было. – Я не понимаю, – сказал он. – Вы всегда были тугодумом, Поттер, – сказал Снейп и, увидев, что Сириус вытащил палочку, сделал то же самое. – Не провоцируй меня, Блэк, предупреждаю. – Северус! – воскликнул Дингл. – Как вы посмели? Играя в семью. Он имел в виду?.. – О, вижу, мне тут не рады, – прокаркал Снейп. – Оставляю тебя наедине с подростковой драмой, Блэк. Как ты понимаешь, мне этого и так хватает по работе. Не сводя с Сириуса взгляда, он взял пригоршню Летучего пороха, кивнул напоследок Динглу и ступил в камин. Гарри этого не заметил. Он понял, что хотел сказать Снейп. Наверное, он понял это ещё тогда, когда выбежал из кладовки. Защита на Тисовой улице пала, потому что в какой-то момент Тисовая улица перестала быть его домом. Потому что роль дома стало выполнять какое-то другое место. Гарри посмотрел на болезненное выражение на лице Сириуса. Они знали. Каждый член Ордена знал. Они с самого начала знали, что летом Гарри не страдал – напротив, по какой-то причине ему это времяпровождение понравилось. – Гарри… Гарри развернулся и сорвался с места. Взлетев по ступеням, он обежал перила и метнулся на следующий этаж. До него донеслись ругательства Сириуса, тяжёлые шаги позади, но ему было всё равно. Первый рывок он почувствовал на подходе к третьему этажу. Гарри согнулся пополам, чувствуя, как уходит земля из-под ног. Мир вокруг выцвел, а зрение затуманилось. Ему казалось, словно его вырывают из его же тела… А затем это чувство пропало. Том решил не стоять на месте. Гарри не стал его ждать. Вцепившись в перила, он преодолел последние ступени, тяжело дыша и почти всхлипывая. Сириус уже был одним пролётом ниже. – Гарри! – крикнул он, но его голос тут же потонул в леденящем душу вопле. Портрет миссис Блэк проснулся. – Чёрт! Ремус, не мог бы ты… Остальное Гарри не слышал. Он резко открыл дверь в их с Роном спальню на третьем этаже, а затем прикрыл её за собой и, прислонившись к ней спиной, сполз вниз. Прижав колени к груди и закрыв уши руками, он попытался абстрагироваться от криков. Наконец всё прекратилось. Гарри опустил руки. – Гарри? – мягко позвал Сириус из-за двери. – Гарри? Гарри не ответил. – Гарри, мне жаль. Я со Снейпа шкуру спущу. Ты не должен был всё узнать так. Я собирался сказать тебе, честно. Я просто хотел, чтобы ты немного пришёл в себя. – Будто это бы помогло, – выплюнул Гарри. Его голос был надломанным, и он не знал, было ли его слышно через дверь. – Это моя вина, и вы всё знали! Вы всё это время знали! – Это не твоя вина! Гарри! Гарри не хотел говорить. Он сильнее обнял колени и спрятал между ними своё лицо. Со стороны лестницы послышались шаги. – Он не пускает тебя? – спросил Том. Он тяжело дышал: то ли от бега, то ли от рывка связи. – А ты откуда взялся? – прорычал Сириус. – Он прятался в кладовке, – сказал Люпин. – Тогда пусть вернётся туда. – Я не могу, – сказал Том. – Кыш! – Куда я должен идти? – Подальше отсюда. – Я отведу его в гостиную и проведу Дингла, – сказал Люпин. Том что-то возразил, но всё же ушёл с Люпином. Сириус остался и продолжил разговаривать с Гарри. – Спасибо, – наконец сказал Гарри, просто чтобы Сириус ушёл. – Спасибо, мне уже лучше. Я могу побыть один? Сириус беспомощно вздохнул. – Пожалуйста, – дрогнувшим голосом попросил Гарри. – Ладно, – вздохнул Сириус. – Найдёшь меня, как будешь готов, ладно? Я свободен для разговора. Гарри подождал, вслушиваясь в звук его шагов по лестнице, а затем опустил голову и всхлипнул.

***

Через десять минут в дверь опять постучали. Судя по лёгкому, уверенному стуку, это был Том. – Уходи. – Чтобы ты продолжал жалеть себя? – Да. – Как скучно. Дверь чуть-чуть выгнулась, и Гарри понял, что Том к ней прислонился. Он представил, как в коридоре стоит Том, скрестив руки на груди и выглядя расслабленным и спокойным, пока по другую сторону Гарри пытался сжаться в комок. Недолго думая, Гарри встал и открыл дверь. Не ожидавший этого, Том начал заваливаться назад и был вынужден схватиться за дверной косяк. Гарри уставился на него. – Ты плакал? – спросил Том. – Отвали. – Ты сам открыл дверь, – заметил Том и закрыл её. – Не понимаю, почему ты расстроен. Тебе они даже не нравились. При упоминании Дурслей в горле Гарри встал ком. Глаза защипало, а горло сжалось. О боже, он скоро заплачет перед Томом. Эта мысль казалась неправильной, всё равно что порезать свою руку, проплывая мимо акулы. – О-о-о-о, – издевательски протянул Том и вытер слезу, скатившуюся по щеке Гарри. – Опять? Гарри пожалел, что впустил его. Он правда думал, что Том проявит сочувствие? Погодите. – Я хочу, чтобы ты вернул мне долг. – Да? – спросил Том. – Я хочу, – Гарри сглотнул, – я хочу, чтобы ты утешил меня. Сказав это, он понял, что эти слова были правдой. Ему до боли хотелось этого. Не от Сириуса или Люпина. И даже не от Рона и Гермионы. Ему хотелось этого от Тома. Он заслуживал только Тома. – Утешил тебя? – Том потёр нос. – Что именно надо делать? – Для начала можешь обнять меня. Том был настроен скептически, и на мгновение Гарри показалось, что он откажется. Но затем он пожал плечами, словно давая знать, что Гарри ведёт себя глупо, и притянул его в свои объятья. Это было приятно. Тепло и знакомо. Тактильная память. Неосознанная ассоциация между Томом и комфортом, что противоречило здравому смыслу. Он привык именно к прикосновениям Тома, чьи руки будили его по утрам. Гарри уткнулся лицом Тому в плечо, упиваясь ощущениями. – Сильнее, – приказал он. – И… погладь меня по спине. Том еле вздрагивал (наверняка, пытался сдержать смех), но всё же обнял его крепче. Его рука гладила Гарри по спине, словно питомца. – Так? – спросил он. Гарри кивнул и сжал в пальцах рубашку Тома. Он хорошо пах: мылом и старыми книгами, которые читал. – Скажи мне, что всё будет хорошо. – Всё будет хорошо, – послушно повторил Том. – Продолжай. Том вздохнул, но послушался. – Всё будет в порядке, с тобой всё будет хорошо… Это было приятно, особенно если не обращать внимания на сарказм в голосе Тома. Гарри замер, вспомнив, как тётя Петуния прижимала к себе Дадли. Избалованного Дадли с поросячьими глазками, который, скорее всего, умирая, страшно кричал. Гарри подавился всхлипом. Он вдруг пожалел, что Сириус не рассказал ему подробностей. Он надеялся, что правда была не такой жестокой, как то, что рисовало его воображение. Так ведь? – Скажи мне, что это моя вина. Том удивлённо отстранился. Гарри покраснел. Эту просьбу придумала та самая тёмная часть его сознания, которая любила испытывать боль. Если что-то сгнило, то единственный выход – резать глубже, так? Вырезать всё лишнее. – Уверен? – спросил Том. – Обычно, когда я говорю людям, что это их вина, они, как правило, расстраиваются. – Ты собираешься выполнять или нет? Давай. Том вздохнул и прижал Гарри к себе. – Это твоя вина, – повторял он. – Это твоя вина… Это твоя вина… Это действительно была его вина, правда? Что о нём думал Орден? Рон, Гермиона? Слабый. Жалкий. Ничтожный. Ему хотелось большего. – А сейчас скажи, что Дадли умер из-за меня. –Думаю, я никогда не встречал такого мазохиста, как ты, – задумчиво произнёс Том. – Скажи! Довольно долго Том молчал, всё ещё поглаживая его спину. Наконец, спустя целую вечность, он произнёс: – Твой кузен мёртв, потому что твои дядя и тётя были ужасными людьми. – Но это моя вина! – возразил Гарри. – Ты был там, ты слышал, что сказал Снейп… – Ты правда думаешь, что я буду врать ради твоего утешения? Меня не волнует, плачешь ты или нет. Готов поспорить, ты был послушным ребёнком. Если бы твои родственники нормально к тебе относились, ты бы не перестал думать о том месте, как о своём доме. Они сами на себя это навлекли. Гарри уставился на него. Лицо Тома ничего не выражало, но его пальцы мягко перебирали его волосы. Гарри опять уткнулся лицом ему в плечо и позволил себе заплакать.

***

Гарри безвольно обмяк в его руках. Том переместился на кровать, когда понял, что Гарри останавливаться не собирается. Он сидел, прислонившись спиной к стене, а Гарри устроился у него на коленях. Он уже не плакал, но всё равно прятал лицо, видимо, от стыда. Том был удивлён своей собственной реакцией. Он ненавидел плач, ненавидел его всю жизнь. Он вырос, окружённый нескончаемым плачем детей, которых было некому взять на руки. Абраксас тоже иногда плакал, что у Тома вызывало лишь отвращение. За это он его наказывал. Если собираешься заняться чем-то настолько уродливым и унизительным, то будь добр, делай это в одиночестве, чтобы никто не видел. Том сжал пальцами подбородок Гарри и, запрокинув его голову и сняв его очки, посмотрел в заплаканные глаза. На переносице виднелся красный след от очков. – Не смотри на меня. – Почему нет? Ты сам попросил, – Том погладил его по волосам, наслаждаясь новыми ощущениями. Короткими, его волосы ощущались по-другому. – Я даже не знаю, грустно ли мне, – наконец сказал Гарри. – Может, это просто шок. Значит ли это, что я плохой человек? – Я не понимаю, зачем тебе вообще грустить. Я был рад, когда мои родственники умерли. – Потому что ты сам убил их, – Гарри издал сдавленный смешок, в котором не было ни капли веселья. – Ты уже убил всю мою семью и свою. – Упс. – Они знали, – сказал Гарри. Его голос звучал растерянно. – Сириус, Люпин, Уизли. Рон и Гермиона тоже. Они чуть не проговорились, когда рассказывали, как провели лето. Июль. Они говорили что-то про июль. – Когда это было? – спросил Том. – Чем мы были заняты? – Я не следил, – ответил Гарри, опуская взгляд и перебирая пальцами край рубашки Тома. Том чувствовал, как в колени упираются ступни Гарри. – Может, это произошло, когда я высаживал те цветы. Ты помнишь? – Да. О чём мы говорили? – Ты сказал, что решил не убивать меня. Это было очень мило. Том что-то промычал. Рубашка Гарри была довольно тонкая, и он чувствовал каждый его позвонок. Люди состояли из мяса. Если Том разрежет Гарри, то не увидит ничего странного. Алую кровь и белые кости, серое вещество в мозгу. Под его кожей не было ничего необычного. Он не был умнее, чем Том, не был находчивее, не был лучшим дуэлянтом. Тогда почему из-за него Том чувствовал себя так… – Спасибо, – сказал Гарри. – Мне лучше. – Уверен? Ты уже достаточно утолил свой инстинкт самобичевания? Я могу ещё навалять тебе, если хочешь. – Обойдусь пока, – ответил Гарри. Том поцеловал его. Гарри застыл. Том прижался ближе, следуя своим инстинктам. А затем постепенно, шаг за шагом Гарри сдался. Его тело, которое было напряжено, расслабилось в объятьях Тома, а рот приоткрылся, повинуясь нетерпеливым губам. Поначалу связь была слабой, словно первые ноты песни, а затем она вспыхнула в полную силу, становясь всё более сладостной. Том углубил поцелуй, желая большего. Это было замечательно. Он отстранился. Гарри тяжело дышал. Его лицо было красным, а глаза широко раскрыты. – Ты нарушаешь правила, – пожаловался он. – Что это было? – Что? – То, что ты сейчас чувствуешь. Гарри по-настоящему улыбнулся, отчего его лицо преобразилось. – Это вина, идиот. Конечно, тебе такое чувство незнакомо, – он прижался к груди Тома, решив пока что не сопротивляться. – Какой же ты неправильный. Не знаю, почему ты мне нравишься. Том обнимал его. В его голове отпечатались слова Гарри, особенно последняя фраза, которая кружилась в его сознании, словно вода в воронке. Нравлюсь?