A Dangerous Game

Гарри отпрянул. Склонив голову, Том глядел на него так, словно рассматривал интересную картину. – Твои глаза… – начал Гарри. – М? – Том вопросительно поднёс пальцы к лицу. Гарри не ответил. Он не понимал, что было не так (не считая красных глаз), но всё же что-то пошло не по плану. Том надел на себя медальон и замер, глядя на собственные ладони, внимательно рассматривая маленькое чернильное пятнышко на указательном пальце и маленький шрам. А затем провёл руками по телу, будто изучая его. – Сколько мне лет? – отстранённо спросил он, скорее, у самого себя. – Шестнадцать? Семнадцать? Давно я не был таким худым. Сердце Гарри ушло в пятки. Это был не Том. Тома здесь не было. Или был, но не мог управлять своим телом. Тем, кто сейчас разговаривал, был… Медальон. Рука Гарри осторожно скользнула в карман, где лежала палочка, и сжалась на рукояти. Взгляд красных глаз переместился на него. Какое-то мгновение никто не двигался. Крестраж смотрел на Гарри, а Гарри – на крестраж. Воцарилось молчание. Пальцы Гарри дёрнулись. Крестраж тотчас же сократил расстояние между ними и, сжав его запястье и заломив ему руки за голову, так сильно сжал сухожилия, что Гарри выронил палочку. Гарри попытался высвободиться, но другой рукой крестраж схватил его за горло. – А кто ты? – спросил он. Гарри не мог ответить. Его ногти скребли по руке, сжимавшей его шею. Крестраж – Риддл – нахмурился и ослабил хватку, и Гарри наконец-то смог втянуть в себя воздух. – А-А-А… Риддл вздохнул и опять сжал его горло. Лицо Гарри становилось всё более и более красным, и, когда он уже почти терял сознание, Риддл отпустил его. – Ещё раз начнёшь кричать – и я тебя задушу, – довольно произнёс он. – Кивни, если понял. Гарри с ненавистью склонил голову, насколько это было возможно. Перед глазами сразу заплясали чёрные пятна. – Отлично, – Риддл погладил пальцем венку, словно поощряя своего питомца. – А теперь ответь мне. Кто ты? – Г-Гарри. – Гарри, – повторил Риддл, словно пробуя имя на вкус. – И откуда ты меня знаешь, Гарри? – Я тебя не знаю. – Не лги. – Я не лгу! – Неужели? – Риддл склонил голову. – Значит, мы никогда не встречались? – Нет. – Забавно, учитывая, что ты назвал меня Томом. Чёрт. – Я не называл, – слабо возразил Гарри. Риддл улыбнулся. А затем, к ужасу Гарри, склонился к его шее и сделал глубокий вдох, утыкаясь носом ему в подбородок. – Ты пахнешь как я. Гарри уставился на него. Его шея болела, и он был напуган, расстроен, но в то же время зол. Это была вина Тома. Как он мог быть таким глупым? Почему не подождал с поглощением крестража? Да, Гарри тоже ничего не сказал ему, но ведь это Том должен был знать все нюансы! Учитывая, сколько он прочитал мерзких книг о крестражах… Разве он не допускал того, что крестраж может одолеть его? Он попытался сконцентрироваться на своей злости, и вскоре в его груди с силой вспыхнули раскалённые угли. – Мне нравится выражение твоего лица, – заметил Риддл, приподнимая Гарри над полом, и тот был вынужден балансировать на самых кончиках пальцев. – Предыдущий хозяин этого тела тоже сопротивляется мне. Я только могу догадываться, каким образом он оказался здесь, но мне это на руку. Это было кольцо или дневник? Гарри не ответил. Риддл рассмеялся. – Забудь… Я могу добиться от тебя всей информации и позднее. Во-первых, где мы? – не получив ответа, он сильнее сжал руку на горле Гарри. – Я могу использовать Легиллименцию. – В Лондоне. – Где именно? – В доме моего крёстного. – Неужели? – Риддл осмотрелся. – Твой крёстный – магл? – Нет, – озадаченно ответил Гарри. Разве Риддл не заметил оставленную Томом книгу заклинаний на столе? – Странно. Я не чувствую никакой магии… От облегчения колени Гарри подогнулись. Он совершенно забыл про магический блок, наложенный Дамблдором на Тома. Видимо, он действовал и на Риддла. Риддл ничего не мог сделать. Он мог пытаться душить Гарри сколько пожелает, но он не мог убить его – по крайней мере, пока существовала связь. Убить или пытать Сириуса он тоже не мог, как и не мог покинуть этот дом. – Я сказал что-то смешное? Гарри бесшумно усмехнулся. Риддл нахмурился, кажется, поняв, что что-то здесь не так. Не успел Гарри опомниться, как Риддл отпустил его горло и запястья и оттолкнул его. Со всей силой. Гарри больно врезался в дверь. Риддл бросился вперёд и подобрал палочку Гарри, оказавшуюся на полу. – Я не чувствую своей магии, – пробормотал он, вырисовывая палочкой дугу в воздухе. Из палочки не появилось ни искры. Гарри поднялся и потёр горло, настороженно наблюдая за Риддлом. Рука нащупала дверную ручку, и он замер в нерешительности. Стоит ли звать Сириуса? Он не хотел впутывать его в это. Потому что придётся признать, что он тоже участвовал в поисках медальона и что это он разрешил Тому… Гарри сглотнул. Был ли Том вообще жив? Риддл сказал, что он сопротивляется. Продолжал ли он сопротивляться сейчас? – Коллопортус, – сказал Риддл, направляя палочку на дверь. Ничего не произошло. – Магия заблокирована, – подсказал Гарри. Лицо Риддла исказила злоба, спустя мгновение сменившаяся ледяной концентрацией. – Я уже понял. – Поэтому тебе стоит выпустить Тома, раз уж у тебя не получается… – Я читал об этом, – сказал Риддл, проигнорировав Гарри. – Блокировка чужой магии – не такое уж простое дело. Для заклинания требуется много энергии и концентрация. Блок, созданный для одного мага, не подойдёт для второго. Этот блок действует на меня, только потому что моя магия родственна магии моего крестража. Он замолк, крутя палочку в пальцах. – Родственна, но не идентична. Сейчас я старше. Старше, умнее и намного сильнее, чем когда был ребёнком, – он ещё раз крутанул палочку, и на её конце что-то сверкнуло. – Ну вот. У Гарри не осталось времени на размышления. Он оттолкнулся от двери и набросился на Риддла. Риддл был застигнут врасплох. Он уклонился от первого неклюжего удара Гарри, но вот второй пришёлся ему прямо по уху. Выругавшись, он схватил Гарри за руку и толкнул лицом в стол. В воздухе в разные стороны разлетелась бумага, словно стайка птиц. Гарри не обратил внимания на острую боль в бедре, развернулся и с силой впечатал ногу в Риддла. Тот покачнулся и едва ли не споткнулся о ночной горшок, который призвал Дамблдор три недели назад. В последнее время Том не убирался в комнате. Риддл оступился, но палочку не выронил. Он направил её на Гарри, когда тот уже готовился опять броситься на него, и из её кончика вырвалось… не заклинание, нет, просто необузданная энергия и ярость. Воздух затрещал от жара. Было поздно уклоняться. Руку обожгло, и Гарри вскрикнул от боли. По инерции его понесло вперёд – он врезался в Риддла, и они оба упали на пол. Какое-то время они боролись, пока Риддл не оказался сверху и не приставил палочку к шее Гарри. – Не стоило этого делать, – сказал он, и его глаза полыхнули бешенством. Гарри с силой ударил лбом лицо Риддла. Раздался хруст. Боль была ослепляющей. На мгновение Гарри испугался, что что-то повредил себе. Словно издалека, он услышал, как ахнул крестраж. Гарри оттолкнул его и открыл глаза. Мир был размытым, и Гарри заметил, что его очки разломились на две части. Риддл лежал на спине. Его лоб был разбит, и по лицу стекали струйки крови. Он попытался сесть, но его движения были дёргаными и нескоординированными. Он поднял взгляд, и Гарри показалось, что он увидел проблеск карего. – ТОМ! Риддл вздрогнул, услышав имя. Гарри схватил его подбородок и приподнял. Риддл, чьи глаза опять стали красными, зарычал и попытался свободной рукой схватить его за горло. – Ну уж нет, – прорычал Гарри, отдирая от себя его пальцы. Схватив Риддла за воротник, он ударил его по лицу. – Нет, – сказал крестраж, перехватывая руку Гарри. Другой рукой он пытался найти палочку. Его движения были медленными и неловкими. – Нет, ты… Кажется, он говорил не с Гарри. Гарри ударил его ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. Он уже не чувствовал боли в костяшках или во лбу. Раздался влажный хруст, и Гарри отстранённо понял, что разбил Тому нос. Риддл выгнулся в спине и зашёлся в судороге. Гарри присел на колени, наблюдая за ним. Он должен был испытывать страх, волнение, злость, но вместо этого пребывал в том состоянии, когда все эмоции были вытеснены адреналином. Его палочка лежала на ковре. Он поднял её и трясущимися руками направил на Тома. По телу Тома прошла последняя судорога, и он затих. Гарри потряс его за плечо, и его глаза открылись. Они были тёмными, намного темнее, чем красные глаза Риддла. Гарри то ли всхлипнул, то ли фыркнул – он и сам не понял. – Г-Гарри? – спросил Том. Он выглядел шокированным. Со лба и из разбитого носа текла кровь. – Гарри… В дверь постучали, и Гарри чуть не выронил палочку. – Всё хорошо? – спросил Сириус. Гарри посмотрел на Тома и, увидев, что тот мыслями был далеко, ухватился за первое попавшееся объснение: – Я разбил лампу! – Помощь нужна? – спросил Сириус. А затем, к вящему ужасу Гарри и Тома, ручка двери начала поворачиваться. Гарри вскочил на ноги и, быстро преодолев расстояние, схватил её, пока Сириус не открыл дверь. – Нет! Сириус замолчал. – Вы там голые? – НЕТ! Последовало молчание, от которого Гарри стало не по себе. А затем – звук удаляющихся шагов. Гарри повернулся к Тому, который уже сидел, опираясь на камин. Он зажимал нос рукавом рубашки. Гарри подошёл чуть ближе и удостоверился, что глаза Тома были карими. – Он ещё тут? – Кто? – Твой чёртов крестраж! – Это не мой… Это Волдеморта, – ответил Том. Его голос звучал растерянно. Но Гарри не чувствовал ни капли жалости. – Медальон! Он ещё здесь? – Думаю, он сдался. Он не мог одновременно противостоять нам обоим, – Том удивлённо осмотрел комнату. – Ну и беспорядок ты устроил. Гарри провёл ладонью по лицу и, потянув Тома вверх, помог ему сесть на кровать, потому что тот был не в состоянии сделать это сам. – У меня будто пропало чувство равновесия… – Ты знал, что такое может произойти? – спросил Гарри. Том поднял на него взгляд, и Гарри впервые заметил, каким испуганным и шокированным тот выглядел. Его волосы пребывали в беспорядке, кожа под кровью была бледной, а нос был заметно перекошен. – Конечно, нет, – ответил он, опасно наклонившись в сторону. На его груди невинно болтался медальон. – Как много ты видел? Ты слышал, что он говорил? – спросил Гарри. Он взял палочку левой рукой и, с некоторыми трудностями, исцелил рану на предплечье. – Я ничего не видел, – ответил Том и неопределённым жестом указал на окно. – Я стоял там, а потом оказался… нигде, – его передёрнуло. – Но я ощущал его присутствие. Он был старше меня, и он был слишком сильным… – Какая гениальная идея, – съязвил Гарри. – Всё будет хорошо, Гарри. Нет, не было это хорошо! – Откуда я мог знать? – спросил Том и, покачнувшись, завалился на бок. Гарри схватил его за руку и помог сесть. А затем, вздохнув, сел рядом и позволил своему дезориентированному другу опереться на него. – Почему так произошло? С кольцом такого не… – Кольцо спало, – словно только заметив медальон, Том снял его со своей шеи, не обращая внимания на красный след, который оставила цепочка на коже. Он взглянул на медальон и передал его Гарри. – Спасибо, не нужно, – сухо ответил тот. Том пожал плечами и отбросил медальон. Наверное, он хотел бросить его на кровать, но тот приземлился слишком близко к краю и, соскользнув, с лязгом ударился о пол. – Думаю, он дремал, – сказал он. – Собирал маленькие частички магии этого дома. Я помню, каково это было, когда ещё был в дневнике в Хогвартсе. Когда Панси сделала первую запись, я не мог понять, где я и что случилось. Мне понадобилось немало времени, чтобы окончательно проснуться, – он осмотрелся. – Как долго?.. – Около десяти минут. Том вытер лицо, размазывая по нему кровь, и поморщился, задев нос. Гарри сжалился над ним. Подняв половинки своих очков, он соединил их и принялся залечивать раны на лице Тома. Стоило ему управиться, как Том опять завалился на кровать. Нет, он не спал, но, скорее всего, не был в полном сознании. Он выглядел совершенно истощённым. Гарри не мог забыть красные глаза крестража. Он вздрогнул. В Риддле было что-то неправильное, что-то, что с возрастом становилось лишь заметнее – та степень жестокости, к которой так стремился Том. Том всегда в какой-то степени относился к Гарри как к равному, но вот Риддл… По телу Гарри опять прошла дрожь. Он очистил свою одежду от крови и, выйдя из комнаты, трясущейся рукой закрыл дверь. Он привык к ситуациям, когда его жизни угрожают, но не в его же спальне.

***

Гарри избегал его. Том проснулся в одиночестве. Его раны были залечены. Гарри не разговаривал с ним за ужином и, поковырявшись в тарелке, ушёл, хотя Том ещё даже не доел. Блэк картинно закатил глаза, но ничего не сказал. Он не пришёл к Тому спать. Уже было за полночь. Том в темноте сидел на своей кровати. В голове была слишком большая путаница, чтобы практиковать Окклюменцию. Сознание напоминало потоп: вихри и водовороты, течения, каждое из которых уносило его мысли в неприятном направлении. Том выскользнул из постели и вышел из комнаты без всякой определённой цели. Он поднялся на второй этаж и замер, остановив взгляд на ночном небе, видневшемся сквозь окно гостиной. Том зашёл в комнату, даже не включая свет, и, спрятавшись за занавесками и расположившись на подоконнике, подтянул к груди одно колено. На улице горел фонарь. Светилось несколько окон. Жёлтый свет ламп был частично скрыт за ясенями, растущими вдоль тротуара. Мимо прошёл человек, тело которого отбрасывало длинную, искажённую тень. Том проследил взглядом, как тот заворачивает за угол и исчезает из поля зрения. Когда крестраж одержал над ним верх, вокруг стало темно и холодно, словно он падал в бесконечный колодец. У него было не больше доли секунды, чтобы понять, что что-то пошло не так, прежде чем земля ушла из-под ног и его затянуло во кромешную тьму. Это совсем не было похоже на Легиллименцию. В этот раз угроза исходила изнутри. Это был он и в то же время не он. Они не разговаривали, но Том кричал, падая в темноте и ощущая чужое ликование. Том прислонился лбом к стеклу, мечтая ощутить холодный ночной ветер на своём лице. Сколько времени это длилось? По словам Гарри, не больше нескольких минут, но для Тома это могли быть и секунды, и часы. Это было похоже на заточение в дневнике, но хуже, потому что ему казалось, что он не теряет сознание, а… Умирает. Его тело казалось всё более далёким, и в какой-то момент он уже не слышал Риддла и не видел свет. Протянув руку, он не мог нащупать стену. Всё, что осталось, это ощущение падения, и даже оно начало исчезать… Что происходило, когда крестраж умирал? Снедаемый мыслями о смерти, Том создал дневник. Разделив душу, он надеялся навсегда избавиться от этого чувства. Возможно, он и избавился – но уже как Волдеморт. Том не знал, почему, но он был уверен, что медальон был мёртв, как и кольцо, и осколок души, прятавшийся в Гарри. И он бы тоже был мёртв, если бы медальон одержал верх. Куда попадал крестраж после смерти? Туда же, куда и обычные души? Или крестражи растворялись во тьме, словно никогда и не существовали? Ему не суждено было это узнать. Первым, что почувствовал Том, была боль. Она казалась далёкой и принадлежала кому-то другому. А затем в пространстве вокруг него начали появляться трещины. Не толще волоса, они начали разрастаться и объединяться в большие разломы. Подстёгнутый страхом, который испытывал крестраж, Том бросился к трещинам, пытаясь подняться наверх. И у него получилось. Он устремился к свету, и в какой-то момент вновь смог чувствовать своё тело, хотя оно двигалось без его разрешения. Он мог видеть и слышать Гарри. Он ощущал крестраж, ощущал его замешательство и злость. Это было похоже на отражение в кривом зеркале – достаточно похожее на него самого и оттого жуткое. Похожее даже больше, чем Волдеморт, потому что у медальона было мышление Тома, самоуверенность Тома, но при этом медальон обладал огромным опытом. И у медальона была его гордость. Том атаковал его снова и снова, подминая его под себя, и наконец отогнал его на задворки своего сознания, туда, куда он пытался загнать Тома. Том вздрогнул, хотя ночь не была холодной. Если бы крестраж оказался хоть каплю сильнее… Если бы у него было чуть больше времени, чтобы привыкнуть к телу Тома… Если бы Гарри не вмешался… Ступени скрипнули. Том оглянулся. На мгновение он подумал, что это Гарри, но затем узнал тяжёлую поступь Блэка. Молча, он наблюдал, как Блэк зашёл в комнату, сел в кресло и, тяжело вздохнув, открыл книгу на странице, отмеченной закладкой. А потом, словно доверившись шестому чувству, поднял глаза и заметил наблюдающего за ним Тома. – Бля! Блэк подскочил от неожиданности, и Том улыбнулся. – Чёрт, ты меня испугал! Что ты прячешься в темноте? – Мне не спится. – Мне тоже, – Блэк вздохнул и убрал руку от сердца. – Завтра у меня слушание. Том пожал плечами. Его не волновали переживания Блэка. Блэк долго смотрел на него, а затем закрыл книгу. Атмосфера становилась мрачнее, и Том с сожалением понял, что Блэк собирается сказать что-то глупое. – Знаешь, а ведь у нас даже не было возможности поговорить… – Мы ужинали вместе, – напомнил ему Том. – Я имею в виду, с глазу на глаз, – напрягшись, сказал Блэк и нервно запустил пальцы в волосы. – Я просто хотел сказать, что если ты причинишь вред Гарри… – Давай без этого, – перебил его Том. – Думаешь, меня это волнует? Блэк, казалось, был потрясён его дерзостью. Том насмешливо выгнул бровь. Одобрение старших было важно в самом начале, когда он только прибыл сюда. Образ нормального, безобидного подростка помог бы завоевать доверие других в случае, если бы Дамблдор опять попытался убить его. Однако это уже было маловероятно, поэтому мнение Блэка не играло роли. Правда, Блэк быстро взял себя в руки. – Наконец-то, – сказал он уже другим тоном. – А я-то думал, удастся ли мне перед твоим отъездом познакомиться с тобой – с настоящим тобой. Том бросил взгляд за окно. К сожалению, улицы не было видно из-за зажжённого в комнате света, и Том мог видеть только своё лицо. – Не знаю, заметил ты или нет, но твой крестник – мазохист. Если бы ему это не нравилось… Ну, у него была возможность прекратить всё это. – Я собираюсь усыновить его, – сказал Сириус после небольшой паузы. Том закатил глаза. Блэк действительно думал, что Том не догадался? Гарри не так уж хорошо скрывал информацию. И такой исход событий был наиболее возможным, учитывая, что его остальные родственники были мертвы. – Как я рад за вас. – Ревнуешь? Том озадаченно повернулся к нему. – Ты правда думаешь, что мне так хочется на себе испытать твои неуклюжие попытки играть в родителя? Нет. – Нет, я имел в виду, ревнуешь ли ты Гарри? – В жизни сироты есть что-то особенное, – сказал Том, не обратив внимания на слова Блэка. – Ты ничего не получаешь от других, поэтому можно сказать, что ты… – Негодяй, видимо. Том рассмеялся. Блэк откинулся на спинку кресла, и у Тома появилось ощущение, что тот уже чувствует себя намного комфортнее, чем раньше. – А теперь свали, – добродушно сказал Блэк. – Я собираюсь читать книгу, но не смогу, пока ты там сидишь как стервятник. Том пожал плечами и спрыгнул с подоконника. Выйдя в коридор, он захлопнул за собой дверь и подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Спуститься в свою спальню или подняться к Гарри? Выбор оказался несложным. Том поднялся по лестнице, стараясь ступать неслышно, чтобы Блэк не услышал его шагов. Приоткрыв дверь в комнату Гарри, он скользнул внутрь. Гарри спал. Том приподнял одеяла и увидел, что Гарри обнимал подушку. На лице Тома появилась улыбка: чужая и в то же время знакомая. Как мог кто-то раздражать и в то же время привлекать его? Правда, в тот момент, когда Том уже собирался устроиться возле Гарри, тот так резко дёрнулся, что чуть не столкнул Тома на пол. Гарри сел, нащупал лампу и, включив её, уставился в глаза Тома. Том послушно замер. – Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил Гарри, очевидно, радуясь, что перед ним действительно был Том. Он взял очки с тумбочки и водрузил их на нос. – Ты не говорил, что мне сюда нельзя. – Я думал, это было очевидно! Не так себе Том представлял это. Он лёг на спину и, глядя на Гарри снизу вверх, попытался казаться как можно безобиднее. Какие слова хотел услышать Гарри? – Мне скучно. Мне не нравится спать одному. Гарри уронил голову в ладони. Предчувствуя победу, Том прикрыл глаза и заёрзал, устраиваясь удобнее. Правда, спустя мгновение, он был неприятно удивлён, когда Гарри слез с кровати и, схватив его за руку, резко дёрнул вверх. – Убирайся! – Нет! – попытался выдернуть свою руку Том. – Я не шучу, Том. Это было отнюдь не смешно. Мне не нравится то, что меня душили и я чуть не потерял сознание. Мне не нравится то, как ты торопился извлечь крестраж. Мне не нравится то, каким человеком ты станешь в будущем. Мне нужно время побыть одному, без тебя. Мне достать палочку или сам уйдёшь? – Ты обнимал подушку! – возразил Том, неохотно выбираясь из постели. Как Гарри мог делать вид, что ему не нужен Том? Очевидно, что нужен. – Ну и продолжу обнимать её. Мне не нужен ты! – сказал Гарри и вытолкнул его за дверь. – И не возвращайся! Дверь закрылась прямо перед лицом Тома. Спустя мгновение, он услышал, как Гарри запер её магией. Пнув её, Том остался стоять в холле, вскипая. Тихий шорох заставил его резко обернуться. В другом конце холла возле двери в ванную стоял домовой эльф. Его когтистые ручонки сжимали грязное кухонное полотенце, в которое он был обмотан. – На что пялишься? – прошипел Том. – Почему этот мерзкий воришка не спит? – пробормотал эльф. – Якшается по дому, ищёт, что бы можно было украсть. О, мы знаем, что он хранит под кроватью в кабинете моего бедного покойного господина. Тому хотелось пнуть и это существо, но он передумал: домовик может закричать и разбудить Блэка. Он быстро спустился вниз, стараясь ступать тихо, и лёг на свою кровать. Он даже не был уверен, что весь его гнев был направлен на Гарри, но на него злиться было легче всего. Он представил связь – тонкую нить, состоящую из чёрного, красного и золотого, протянувшуюся от него, проходящую через потолок и пустую комнату наверху и связывающую его с Гарри. Он пробовал проследить эту нить в своём сознании, концентрируясь на ней так, как концентрировался, когда практиковал Окклюменцию. Даже если он не мог физически попасть в комнату Гарри, никто не мешал ему попробовать это.

***

Блэк отправился на слушание следующим утром, обмотавшись в поеденную докси мантию. Гарри целый день был раздражительным: скорее, из-за слушания крёстного, а не из-за инцидента с крестражем или каких-либо странных снов. Том наблюдал, как Гарри целый день вышагивал из стороны в сторону и прекратил лишь поздно вечером, когда вернулся Блэк. Его широкая улыбка говорила сама за себя. К сожалению, снятие с Блэка всех обвинений вызвало массу надоедливых объятий и признаний в своих чувствах. Ситуация стала ещё невыносимее, когда Блэк достал из своей сумки подписанные и заверенные печатью документы об усыновлении. Том поднял книгу выше, чтобы не видеть этого. К его удивлению, Блэк отодвинул его книгу скрученной газетой. – Не хотите прогуляться на свежем воздухе? Гарри подбежал, словно щенок, и вцепился в кресло Тома. – Правда? Ты хочешь взять нас с собой? Это разрешено? – Я теперь свободный человек, – гордо ответил Блэк. – Это стоит отпраздновать. И куда же без пива? Можем заглянуть в магазин и прихватить пару бутылок. Не то чтобы Риддл мог сбежать без своей магии. Они были взаперти уже третью неделю и никуда не выходили, кроме маленького забетонированного дворика за домом. Том встал, неохотно признавая, что обрадовался. Погода была прохладной и ясной. Солнце уже садилось. Лёгкий ветерок, колыхавший верхушки деревьев, приносил с собой запахи жимолости, лаванды и сигаретного дыма. Спускаясь, Том держался за перила, ощущая, как под пальцами отслаивается краска. Гарри остановился и, подняв лист, широко улыбнулся Тому. Все разногласия были моментально забыты. Они прошли ещё две улицы. Дома были похожи на тот, в котором они жили: величественные высокие тёмные фасады. Блэк повёл их через безлюдный парк, и они вышли на оживлённую улицу. На углу было три магазина, два из которых были открыты. – Вы ждите здесь, – сказал Блэк. – Нет, лучше перейдите на другую сторону дороги. А то ещё подумают, что я вам покупаю спиртное. Он зашёл в магазин, и Гарри с Томом перешли дорогу. Том сел на скамейку и вытянул ноги. Гарри пинал камешки. – Как же я скучал по этому, – сказал Гарри. – Я тоже, – признался Том. Он и не понимал, как сильно на него давило заключение в четырёх стенах, но сейчас ему было намного легче. Мимо пронеслась машина. Бросив на них подозрительный взгляд, прошла женщина с собакой. – Ты видел какие-нибудь сны ночью? – спросил Том. – Например? – Любые. – Ты что-то попробовал? – подозрительно спросил Гарри. – Конечно, ты попробовал. Том ничего не ответил. – Побережье, – наконец ответил Гарри. – Соль и море. А ты? – Может, что-то и видел. Я не помню точно. Гарри кивнул. – Прости, – наконец сказал Том, хотя ни в чём не был виноват. Гарри удивлённо уставился на него. – Что ты сейчас сказал? – Я не собираюсь повторять. – Нет, правда, я не расслышал, – ответил Гарри, и от Тома не укрылась слабая улыбка. Когда Том не ответил, Гарри вздохнул. – Я знаю, ты так говоришь, чтобы манипулировать мной. – И? Гарри опять пнул камешек, и тот отлетел в кусты. – Я даже не уверен, что злюсь на тебя, – задумчиво сказал он. – Просто это… напомнило мне, кто ты на самом деле. – Он был не очень похож на меня, – признался Том. – Похож, но в то же время словно другой человек. Гарри уловил его интонацию. – Тебя это расстраивает? – Что, если я стану тем, кем не хочу становиться? Что, если… этот случай изменил меня? Гарри рассмеялся. – А я и не знал, что ты задумываешься о таких вещах. Да ладно тебе, ты правда хочешь стать Волдемортом? Он уродливый. – Ты мыслишь поверхностно. Я для тебя просто красивое лицо? – На девяностно восемь процентов, да. Том рассмеялся. Иногда он забывал, насколько весело бывало с Гарри. – Меня не волнует внешность. Я хочу власти. – Мне тоже хочется власти, – задумчиво ответил Гарри. – Но в другом смысле. Том пожал плечами. Власть есть власть. Через несколько минут вернулся Сириус, держа в руках два объёмных пакета. Обратно они возвращались длинной дорогой вокруг парка. Вернувшись на площадь Гриммо, Блэк принялся разгружать пакеты на журнальном столике, в то время как Гарри и Том сидели напротив. Среди множества банок пива оказалась и стеклянная бутылка, в которой, как решил Том, был джин. Достав две банки из пластиковой упаковки, он постучал по ним палочкой, чтобы охладить. На металле тут же появились капельки влаги. – Не слишком крепкое, – сказал он, открывая банку и передавая её Гарри. Открыв ещё одну банку для Тома, он сорвал крышечку с коричневой бутылки и сделал несколько глотков подряд. – Мерлин, как же мне этого не хватало. Ремус уже несколько месяцев не покупал мне пиво. Он поднял бутылку, готовясь произнести тост. Том и Гарри неохотно последовали его примеру. – За новый старт. Том сделал глоток и скривился. Какой отвратительный вкус. Гарри сделал то же самое, и они переглянулись. Сириус рассмеялся. – Дети! Мне стоило купить вам по бутылке фруктового сидра или слабого коктейля. Поверьте, вы полюбите это, когда подрастёте. – Конечно, потому что от этого пойла атрофируются вкусовые рецепторы, – пробормотал Гарри. Блэк махнул рукой. – На вкус как моча, – отметил Том. – Как можно это пить? Блэк закатил глаза. – Кажется, у меня внизу хранится лимонад, можете смешать с ним. Секунду, – он лениво поднял палочку. – Акцио лимонад! Снизу раздался грохот. Затем ещё раз. А потом в комнату влетела большая пластиковая бутылка, которую Блэк схватил за горлышко. – Так, давайте сюда своё пиво. Забрав у них банки с пивом и поставив их на сервант, он смешал лимонад и пиво в чёрных стаканах. – Посуда, конечно же, чёрная, – сказал он. – Поняли? Чёрная. В моей семье все были такими умными. Том сделал глоток. Уже лучше, но всё равно не очень вкусно. – Сливочное пиво лучше, – сказал он. – Сливочное пиво неплохое, но слишком сладкое, – ответил Блэк. – Завтра наведаемся к Молли. Она хотела увидеть вас двоих перед отъездом в школу. Остальные поедут на поезде послезавтра. Думаю, Дамблдор аппарирует вас или проведёт через камин, – он закинул руку за спинку кресла. – Наверное, я должен сказать что-то мудрое. Что-нибудь насчёт взросления… сексуального образования… о том, что нельзя убивать направо и налево. Они разговаривали всего лишь раз, но Блэк, видимо, уже решил, что они друзья! Том закатил глаза, и комната погрузилась в ленивую, приятную тишину. Блэк осушил свою бутылку и налил себе джина. Том опустил взгляд в свой стакан и сразу пожалел об этом. Из-за тёмного стекла жидкость казалась чёрной. Он вспомнил, как тонул в кромешной тьме, как его заживо погребали в его же сознании. И, ощутив внезапный холод, невольно вздрогнул.