Гость моих снов

      — Македонский.       На лице Сэма всего за несколько секунд сменяется столько эмоций, что пальцев обеих моих рук вряд ли бы хватило, если бы я захотела их пересчитать. Он сначала засмеялся, решив, видимо, что я шучу, потом резко стал серьезным, потом вновь засмеялся, удивился, взглянул в сторону отъехавшей панели и, кажется, испугался.       — Кто?!       — Ма-ке… — начинаю повторять по слогам, но Макото перебивает меня.       — Который умер до нашей эры?..       Я вытаскиваю телефон из заднего кармана джинс и демонстративно проверяю страничку в википедии на наличие хоть какого-то снимка: тот Македонский, который и правда умер до нашей эры, совсем не похож на того Македоского, который приходит ко мне во снах. Точнее на того человека, который представился мне его фамилией.       «Александр Македонский».       Я хмыкаю, вглядываясь в его биографию.       — Ты сейчас шутишь, да? — На лице Сэма вновь сменяются эмоции так быстро, словно разные цвета в калейдоскопе. Я тихо засмеялась, наблюдая за всеми этими изменениями, и хотела уже потянуть его за рукав рубашки в неизвестные туннели, но он остановил меня одной фразой: — Тебе стоит сообщить об этих проходах Гудману.       — Нет.       — Почему же?       Я нервно выдохнула и, поняв, что Сэм не сдвинется с места, пока не предупредит начальство, закрыла туннель: та кнопка-выемка работала в обе стороны, и это не могло не радовать.       — Потому что представь: здравствуйте, детектив Гудман, я ваша главная подозреваемая, и я знаю про тайные ходы, которые наверняка ведут и в комнату тетушки. Могла ли я убить ее после ужина, воспользовавшись тайными ходами, а потом вернуться к Эрике как небывало? — я делаю нарочито тонкий голос, подчеркивая этим абсурдность его идеи. — Конечно, я же могла сказать Эрике, что заплутала между книжных полок, а сама в это время пробралась в комнату к тетушке через проход в библиотеке… нет, Сэм, это шутка, если что, а не чистосердечное, — заметив его настороженный взгляд, предупредила я его.       — С чего ты взяла, что ты главная подозреваемая?       — Потому что я не дурочка…       Он кивнул, но спорить не стал, тем самым еще сильнее вселяя в меня понимание того, что мои догадки — чистая правда.       — А что за… Македонский?..       — Ты посчитаешь меня сумасшедшей…       Сэм пожал плечами, мол, после всего этого — вряд ли и, взглянув на часы на своем запястье, кивнул в сторону двери, намекая, что нам пора уходить из этой комнаты.

***

      Пока варился кофе, я рассказала Сэму абсолютно все, что узнала из своего сна: он сидел тихо, вслушиваясь в каждое мое слово, не смея перебить, и лишь когда я разлила нам кофе по большим кружкам, словно выйдя из транса, наконец, спросил:       — И тебе никогда не было интересно, кто именно тебе снится? — на кухне, где мы расположились, было неожиданно тихо, от чего его голос, отражаясь от высоких потолков, прозвучал довольно громко.       Я передернула плечами, сама не зная ответа на его вопрос, ведь до последнего, черт возьми, думала, что это просто мое воображение разыгралось, но после той отъехавшей панели, за которой действительно оказался тайный тоннель… не знаю… вероятно, я до сих пор считаю все произошедшее — чем-то выдуманным, несерьезным.       — Даже если бы и было интересно, то я даже не представляю, как мне найти его…       Сэм сделал глоток кофе и, прикрыв глаза, слегка улыбнулся.       — Может, социальные сети?..       Я хохотнула.       — Думаешь, он записан как «привлекательный голубоглазый брюнет, который приходит к незнакомым девушкам во снах»? — все еще смеясь над его глупым предложением, спросила я и замерла, заметив, как он неожиданно поменялся в лице от моих слов: то ли растерялся, то ли расстроился. Опустил взгляд в чашку, как провинившийся в чем-то мальчишка, а я беззвучно охнула, наконец, поняв, в чем причина такой реакции…       Я… понравилась ему?..       — Извини, я не подумала, — мой голос прозвучал слишком тихо.       — Брось, — Сэм вновь сделал глоток, пряча от меня свой взгляд, — прекрасный кофе, спасибо.       Я кивнула, понимая, что напиток мне и правда сегодня удался, и заодно лишний раз подтвердила свои предположения: точно понравилась. И мне стало так неловко от того, что сразу не поняла этого, да еще и так бестактно при нем проявила симпатию…       Я едва не подавилась горячим кофе, когда осознание обрушилось на мою голову медным тазом. Пришлось сделать глубокий вдох прежде, чем вновь вернуться хоть к какому-то рациональному мышлению.       Так, Агата, давай по порядку: гость моих снов и правда хорош собой, особенно хорош, когда шутит не так, словно испытывает ко мне ничем неприкрытую неприязнь, красив — тут спорить нет смысла, все же у меня есть глаза, да и, судя по его речи и такому быстрому пониманию всей этой ситуации, неглуп…       Вполне нормально, что я не осталась к нему равнодушна, а учитывая все обстоятельства, даже неудивительно: все же объятья обезоруживают, даже несмотря на то, что он явно не настолько мне доверяет, чтобы назваться своим настоящим именем.       Македонский, черт возьми, это же надо было додуматься…       Второй раз медный таз накрывает еще сильнее.       Он не неглуп, он, черт возьми, умен как никто другой из моего окружения. Умен чертяка и проницателен настолько, что и во мне увидел не дурочку, а умную девушку, которая сможет понять его намек.       Я поднимаю на Сэма стеклянные от удивления глаза.       — Кажется, его зовут Александр.       — Это он тебе сейчас сообщил? — усмехается Макото, но, видя серьезность на моем лице, успокаивается. — Слишком мало информации, имя — хорошо, но недостаточно, тем более учитывая, что ты не полностью уверена в этом, если была бы хотя бы фотография — тогда с этим можно было бы что-то делать.       Я задумываюсь, перебирая всевозможные варианты в своей голове, но пока я заложница этого дома — вариант один.       — А если я его нарисую?.. Я не очень сильна в этом, но могу постараться. У полицейских же есть такие возможности, верно?       Сэм качает головой, уже, видимо, и сам жалеет, что предложил мне такую идею.       — Я не полицейский, Агата, но у меня есть друзья в полиции, так что я постараюсь договориться, но вряд ли их возможности выйду за пределы Англии.       Я киваю, отчего-то радостная, хотя несколько часов назад и не задумывалась над тем, чтобы начать его искать, узнавать, кто он, да и… точно ли это будет правильно, учитывая факт того, что он уже дважды уклонился от рассказа о себе: простые люди не зашифровывают свое имя, а потом не замолкают на середине фразы.       Впрочем, мне необязательно говорить ему, что полиция немного поищет его, верно?..       — Почему ты… так легко доверяешь моим словам? Не думаю, что ты часто встречался с такими… странностями, — Он поднимает на меня взгляд карих глаз. — Не думаешь, что я могу врать тебе или вводить в заблуждение, чтобы отвести от себя подозрение?       — Нет, не думаю… не знаю, как это объяснить, но я уверен в том, что ты непричастна, — его слова успокаивают и заставляют меня улыбнуться. — Но если это действительно ты, то я очень сильно в тебе разочаруюсь, Агата.       Я вспыхиваю: это у всех мужчин такая программа в голове заложена? Сначала быть милым, а буквально через минуту — придурком? Я делаю глубокий вдох грудью, пытаясь успокоиться: все же смерть Аннет очень сильно подкосила меня, раньше таких скачков настроения так часто у меня никогда не было. Надо хоть немного перевести тему.       — Сэм, а как расследование?       — Ужасно, — тихо отвечает он и начинает вертеть головой по сторонам, в поисках нежелательных слушателей, — шаткое алиби абсолютно у всех, кроме тебя и Эрики, ведь все остальные были порознь в момент убийства. Это все, что я пока могу тебе сказать.

***

      Сэм исчезает в тот момент, когда по поместью разносится голос Гудмана: он, даже не попрощавшись, просто сбегает от меня, вероятно побоявшись, что его начальник не одобрит его общения с подозреваемой. Удивительно, но я даже не обиделась, лишь намыла наши кружки и исчезла в саду, надеясь не встретиться с Эрикой.       Ведь, если Фредерик и правда как-то замешан в смерти Аннет, то и она может…       Не хочу, не хочу думать, что ее слова и эмоции — лишь фарс, чтобы отвлечь меня. Она не выглядит как человек, который может так спокойно врать в глаза, не выглядит, черт возьми. Как же я хочу в это верить. И даже если Фредерик как-то замешан, то пусть Эрика не будет его соучастницей…       Ноги сами приводят меня к небольшому пруду, возле которого я оказалась во сне прошлой ночью: и все здесь точно так же, как и воспроизвели мои воспоминания. Только… более живое: солнце, яркое и теплое, гладит мою кожу своими обеденными лучами, в воздухе стоит запах свежести и зелени, а звуки воды приятно уносят сознание от тревог. И я легко тянусь, вытягивая руки вверх, ощущаю приятные покалывания в мышцах.       — Агата! Как хорошо, что ты здесь!       Звонкий голос Элизы заставляет меня медленно приоткрыть веки: она спешит ко мне по каменной дорожке, ведущей к небольшой беседке. Несмотря на растрёпанные локоны, кузина все равно выглядит как маленькая принцесса: пышное платье, легкий румянец на щеках, только в глазах — неприкрытая грусть.       — Помоги мне, прошу… я где-то обронила сережку, замок совсем расшатался… — грустно произнесла она и, обхватив мою руку своими теплыми ладонями, повела к середине дорожки. — Посмотри здесь, пожалуйста, а я поищу ближе к беседке…       Я кивнула и начала вглядываться в гладь прозрачной воды, в дно, покрытое мелкими серыми камнями. Солнце, бликуя от поверхности, мешало, от чего я поймала себя на мысли, что, будь солнце и правда алым, как в моем сне, было бы намного удобнее. И сама хихикнула, понимая всю абсурдность своих раздумий.       Осмотрев доступную с дорожки часть озера, я не нашла ничего примечательного, даже немного расстроилась, представив, как будет грустить Элиза, если не найдет своей пропажи, как вдруг услышала ее жизнерадостный смех и приближающийся стук небольших каблучков по каменной поверхности.       — Я нашла! Нашла! — Она, счастливая, повисла у меня на шее. — Спасибо, Агата, спасибо!       Я обвила ее плечи руками в ответ и тихо рассмеялась.       — Ты же сама ее нашла, чего благодаришь?       — Твоя поддержка была со мной! — восторженно прикрикнула она, а я едва не оглохла от ее неожиданно высокого голоса возле своего уха. — А я уже представила, как Чарльз будет вновь отчитывать меня!       — Брось, на таких, как ты, сложно злиться и уж тем более ругаться…       Она, отстранившись, качает головой в отрицательном жесте и тянет мне в руки свою находку, прося о помощи.       Сережка оказывается довольно массивной и ощущаемой в моей раскрытой ладони, серебряной со сверкающим под солнечными лучами темно-зеленым граненым камнем под цвет глаз Элизы. Я аккуратно защелкиваю и правда разболтавшийся замок на ее мочке.       Именно в этот момент, когда до моего слуха доносится характерные щелчок застежки, я слышу Чарльза, который негромко окрикнул нас и теперь, сведя руки за спиной, размеренным шагом направлялся в нашу сторону, и на лице его играла теплая улыбка.       — О, Агата, я так тебя давно не видел… как ты себя чувствуешь, дорогая? Уже лучше?..       Я смиряю его внимательным взглядом, пытаясь разгадать, в чем причина его неожиданной заботы и волнения обо мне. За одну лишь фразу он произнёс куда больше слов, чем за все мои прошлогодние каникулы, когда я все лето провела здесь — но я не говорю ему об этом, не желая показаться грубой, и, улыбнувшись, легко киваю.       — Да, дядя, мне уже намного лучше.

***

      Я ложусь намного раньше, чем обычно: то ли из-за насыщенного эмоциями дня, то ли из-за нежелания видеть и разговаривать с кем-то. Расспросы Чарльза утомили меня, и даже Элиза не могла вставить слово в его длинные и сумбурные речи, которые, в конце концов, сместились в сторону темы наследства и моих шансов получить его в полном размере.       И Чарльз так бесстыдно расспрашивал у меня о моей личной жизни, что я не могла ему ответить и слово, лишь беззвучно открывала рот, как рыба, которую выбросили на берег. И если до этого я думала, что тетушка лезла в мою жизнь, то теперь отчетливо понимала, что ошибалась: ее явно неловким вопросам было далеко до прямолинейных, буквально сказанных в лоб слов дяди.       Я выдохнула и натянула прохладное одеяло почти до носа, словно пытаясь таким образом скрыться от мира.       Надеюсь, Чарльз не обозлится на меня за мою грубость, которая все-таки взяла надо мной верх и вырвалась на него вместе с фразой о том, что это совсем не его дело, потому что наследство — лишь мое, и лишь мне решать, как и в каком объеме мне его получать.       Под гнетом разнообразных мыслей я уснула удивительно быстро, и, видимо, из-за своих тревог, накопившихся за день благодаря Эрике, которую я так и не увидела, и Чарльза, мое подсознание начало рисовать для меня неадекватные сны, красочные и совсем неподдающиеся логике, местами даже пугающие.       Вероятно, именно поэтому я даже успокоилась, когда оказалась перед поместьем и заметила на ступеньках знакомый силуэт. Все те же голубые глаза внимательно осматривали мое лицо, от чего мне стало немного неловко.       — Тебя зовут Александр, верно?       Я сама удивилась своей прямолинейности, но мне так хотелось узнать, действительно ли верна моя неожиданная догадка, что я откинула в сторону любое стеснение. На его губах появилась легкая улыбка, и я, не контролируя своих эмоций, улыбнулась ему в ответ.       — Мне всегда нравились сообразительные девушки… — довольно произнес он, и я улыбнулась еще немного шире, понимая, что все же оказалась права.       — А мне всегда нравились реальные парни.       Он устало закатил глаза.       — Опять за свое? Я тебе уже говорил, что я реальный человек, — фыркнул он и, встав со ступеней, по привычке отряхнул пыль с темно-синих джинс. Только никакой пыли, как и грязи, не могло быть здесь, ведь мы все-таки находились во сне. — И я не представляю, как тебе это доказать…       — Почему? Ты знаешь, где я живу, знаешь мое имя, которое я, в отличие от тебя, не скрывала, и знаешь много чего еще — не думаю, что тут стоит вопрос о твоих финансовых возможностях, — ответила я и заметила, как он переменился в лице: теперь Александр раздраженно хмурился, словно я сказала какую-то глупость.       Может, и правда глупость сказала, но отчего-то слова Сэма пробудили во мне сильный интерес, и теперь я хотела докопаться до правды.       Все-таки узнать, кто же он — гость моих снов.       — Это сложно… у меня нет возможности приехать, даже если бы я сильно этого хотел: и ты права, тут проблема не в финансовых возможностях…       Я задумчиво оглядела его с головы до ног, понимая, что он вновь пытается ускользнуть от ответа.       — Ты заключенный?       Он усмехнулся и отвел взгляд в сторону, но отчего-то я заметила в этом движении не издевку, а скрытую грусть.       — Ты права, от части, но не так радикально. — Александр вновь обернулся ко мне и, поймав мой взгляд, добавил: — Но, если ты узнаешь, кто я и где нахожусь, и захочешь встретиться со мной, Агата, то все двери перед тобой будут открыты, обещаю…       Я громко выдохнула, пытаясь осознать сказанные им слова.       Он не не хочет со мной встретиться в реальности — он… действительно просто не может этого сделать.       — Как я… узнаю, кто ты?       — О, это будет не просто, но очень интересно, я тебе обещаю…