Гость моих снов

      — Смотри-ка, а сегодня все в норме…       Я, все еще немного обескураженная его словами, неловко огляделась по сторонам: и действительно, несмотря на почти полнейшую темноту вокруг, теперь в моем сне не было никаких неуместных красных оттенков, что преследовали меня из раза в раз. Единственное, что меня немного смущало, так это луна, свет которой отчего-то падал только на нас.       — Сможешь сделать день? — не сводя с меня взгляда, спросил Александр и ухмыльнулся, заметив явную озадаченность на моем лице. — Брось, это же твой сон, что сложного…       — Так говоришь, словно своими снами по щелчку пальцев управляешь, — скрестив руки на груди, недовольно ответила я и внимательно посмотрела на луну, попыталась представить на ее месте теплое солнце, под лучами которого я сегодня помогала Элизе, но все было тщетно.       — Такими темпами, ты там скорее дыру проделаешь…       Я опустила взгляд на вновь раздражающего меня Александра и демонстративно прищурилась, намекая, что еще пару слов — и единственная дыра в моем сне будет красоваться на его прекрасном широком лбу. Видимо, он увидел в моем жесте неприкрытую угрозу, потому что сразу же приподнял руки в знак своей капитуляции.       — Тогда, не знаю, представь что-нибудь.       — Например?..       Он нервно выдохнул.       — Вот где слово не даешь мне вставить, а где ведешь себя как маленькая девочка, Агата…       Я едва нахмурилась, не отводя взгляда: почему-то именно от него упоминание моего имени каждый раз звучало немного… обидно? Словно, называя меня по имени, Александр пытался подчеркнуть мою несамостоятельность в чем-то.       — Только не надо обид на пустом месте… не знаю… представь цветочек, котеночка, меня голым, в конце концов…       Я приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но так и замерла, не произнеся и слова: в моей голове, словно по щелчку пальцев, возник силуэт обнажённого мужского тела. Широкие плечи, напряженные линии рук, наверняка ощущаемые под подушечками пальцев кубики пресса, косые мышцы, уходящие к сухим бедрам…       На моих щеках вспыхнул румянец, и я поспешно отвернулась от пронзительного взгляда голубых глаз, надеясь, что Александр не заметил моего смущения и, если даже заметит, не сопоставил его с моим слишком долгим взглядом, изучающим его фигуру.       Я выдохнула, старательно стирая со своего подсознания остатки напряженных мышц: не Македонский, а Аполлон какой-то, черт бы его побрал.       — Ты чего там задумалась?       Я тихо пискнула и дернула плечами.       — Ну… ты же сказал про цветочек… вот, смотрю на землю… жду, пока вырастет… — запинаясь и тщательно подбирая каждое слово, ответила я. — Пока не очень…       Даже не видя его, я буквально почувствовала, как он неодобрительно покачал головой и, возможно, закатил глаза. Да, определенно, сначала закатил глаза, а потом покачал головой — очень на него похоже.       — Кстати, я провел небольшой эксперимент и уснул сегодня днем на часик…       Он же… не слышал, о чем мы говорили с Сэмом?..       — Но я не помню, чтобы был в поместье. Так что мне начинает казаться, что это все зависит еще и от времени, — сказал он, а я спокойной выдохнула, понимая, что все-таки Александр не догадывается о том, что его немного поищет полиция.       — Слушай, а откуда ты? — окончательно вспомнив о разговоре с помощников детектива, спросила я. — Ты ведь не из Англии?       Он отрицательно покачал головой, от чего я немного расстроилась: значит, друзья Сэма мне вряд ли помогут с поисками.       — Хватит болтать: занимайся садоводством…       Очередная колкость уже готова вырваться из моего тела, но я вовремя прикрыла рот: думаешь, ты здесь главный шифровальщик, Александр?       Я внимательно посмотрела на землю около своих ног и сконцентрировалась на появляющейся на ней букве «Т». Буквально представила, как сама же, сидя на корточках, вывожу ее на твердой земле тонкой веточкой какого-то дерева. И отшатнулась назад, когда увидела появившуюся под ногами букву.       Отчего-то она была розовой, словно кто-то взял кисть и краску, но все же это был результат — и довольно хороший результат.       — «Т»? Надеюсь, ты задумывала не ромашку…       Я не обратила внимания, лишь дальше начала вырисовывать своим подсознанием набор букв и устало выдохнула, когда закончила.       — «TIVU VQ»? — спросил Александр, всматриваясь в розовые росчерки под моими ногами, и, опустившись на корточки, внимательно оглядел то, что я «написала». — Так ты не Агата, а Сьюзан Флетчер*?       — Где ты такой сообразительный и разносторонний родился?! — слишком громко, едва не прикрикивая, спросила я и удивленно уставилась на него: хоть и это был самый легкий шифр, который только мог прийти в мою голову, но было немного обидно, что он знаком даже с этим.       Александр не ответил — лишь усмехнулся на мои слова.

***

      Сердце от неожиданности ушло куда-то в ноги, когда я, все еще не проснувшаяся и с чашкой горячего кофе в руках, спокойно стояла на кухне, пытаясь, наконец, выпутаться из оков сна. А причиной такой реакции моего организма стал Сэм: он небольшим, но достаточно громким ураганом ворвался в помещение и, взяв меня под локоть и игнорируя мои тихие ругательства, вывел меня из поместья через дверь, ведущую во внутренний двор.       Я даже не поняла, в какой момент из моих рук пропала чашка с все еще недопитым кофе, но итог был один: мы стояли возле парковки, почти у самого въезда в поместье, а мое сбитое дыхание, кажется, было слышно аж в Патели Бридж.       — Ты знаешь место, где мы можем спрятаться от всех на полчаса? — абсолютно будничным голосом спросил он и улыбнулся, наблюдая за тем, как я, растрепанная от его слишком быстрого шага, пыталась отдышаться.       — Что?.. знаю… да… — я медленно подняла взгляд на его лицо, которое не переставало светиться от радости, и заметила небольшую корзинку в его руках. — Ты… из-за этого… устроил мне кросс?       — Я приготовил тебе завтрак — все же на кофе долго не проживешь… — Сэм воровато огляделся и, взяв меня за руку, буквально потащил в сторону ворот. — Побежали, пока Гудман нас не засек…

***

      Я сделала глубокий вдох, наполняя легкие приятной свежестью и невесомым ароматом мелких цветов, распространившихся по небольшой поляне цветастым ковром. Отсюда были видны горы, высокие, такие неприступные и гордые. А еще здесь было так тихо, что лишь тонкое пение птиц нарушало построенную природой идиллию.       — Ничего себе! — Сэм присвистнул, активно крутя головой в разные стороны. — Идеальное место.       — Ты прав: помню, я часто сбегала сюда в детстве… но совсем не ожидала, что тут совсем ничего не поменялось с того момента, — согласилась я, а Макото принялся расстилать приготовленный плед. — А Гудман не будет ругаться, что ты… завтракаешь с подозреваемой?..       — Будет, причем очень громко: если что, сможешь даже услышать, думаю, — хохотнул он. — Только я тебя подозреваемой совсем не считаю… да и появилось новое доказательство, подтверждающее твою невиновность.       — Правда?..       Он лишь кивнул и начал доставать из корзинки какие-то небольшие контейнеры, а мне совсем не до них было — но Сэм то ли не понимал того факта, что сейчас мне куда больше хотелось знать детали расследования, нежели, наконец-то, позавтракать, то ли не хотел приносить в наш неожиданный пикник разговоры о работе.       Только для меня это сейчас — важнее любой еды на свете… да и не только сейчас…       — Сэм… — я легко коснулась его руки, от чего он едва вздрогнул от неожиданности, но все же поднял на меня взгляд: его карие глаза под светом солнца приобрели золотой оттенок, — прошу, расскажи мне…       Он легко качнул головой, словно отгоняя какое-то наваждение и, убрав свою руку из-под моей ладони, протянул мне один из бутербродов.       — Съешь — и, так уж и быть, расскажу…       Заботливый какой.       Я кивнула и принялась за предложенную мне еду: съев почти половину, я получила все еще горячий чай, отдающий мятой, и вспомнила об Эрике, которую старательно избегала вот уже пару дней… возможно, это было неправильно: она излила мне душу, а я прячусь от нее по углам, надеясь случайно не столкнуться в длинных коридорах…       — На ручке двери спальни Аннет нет никаких отпечатков, кроме твоих…       Я едва не подавилась чертовым бутербродом, часть которого застряла где-то в горле. Попыталась откашляться, но все тщетно — лишь горло засаднило еще сильнее, а к глазам подступили капли слез.       — Ты не поняла… — произнес Сэм, наконец, поняв, что его слова совсем не похожи на прекрасное для меня алиби, напротив, они больше походили на стопроцентное судебное дело со мной на месте обвиняемой. — Только твои отпечатки: остальные кто-то начисто вытер прямо перед твоим приходом. Там даже отпечатков самой Аннет нет…       Я отхлебнула чай, пытаясь прогнать скребущее чувство с горла.       — А я уже представила себя в ярко-оранжевой робе…       — Я смотрю, ты из крайности в крайность, — заметил он.       — Небезосновательно.       Сэм кивнул, соглашаясь, и, проверив время на циферблате часов, тяжело выдохнул, явно оставшись недовольным положением стрелок.       — Нам пора возвращаться… — тихо произнес он и, нехотя поднявшись, начал складывать пустые контейнеры обратно в корзинку, а я позволила себе немного понаблюдать за его плавными движениями и сведенными на переносице бровями. — Нам стоит вернуться порознь… думаю, ты можешь остаться здесь немного подольше или пойти со мной, но остановиться перед поместьем и немного переждать.       Я задумчиво оглядела вид, что открывался с этой поляны: солнце неожиданно спряталось за пушистыми облаками, даря легкую прохладу, кроны высоких деревьев приятно шелестели, старательно унося тревожные мысли вместе с едва пожелтевшими листочками куда-то вдаль.       И здесь было так тихо и спокойно, что я решила ненадолго остаться: насладиться спокойным одиночеством и немного прийти в себя подальше от лишних глаз и ушей.       Мы обменялись с Сэмом номерами телефонов, и он поспешно исчез в темноте леса.       А я, не обращая внимания на юбку, легла на оставленном мне покрывале и прикрыла глаза, наслаждаясь пением птиц и стрекотом кузнечиков, тихим, но таким приятным — и звуки мешались, создавая ненавязчивую мелодию, под которую я так расслабилась, что даже не заметила, как небо неожиданно быстро покрылось темными низкими облаками. И приоткрыла глаза лишь тогда, когда кожи коснулись прохладные капли.       Медленно, но верно начинался дождь.       Поспешно складывая покрывало, я поняла, что задремала — потому что другого объяснению своей невнимательности найти не могла, и поспешила на лесную тропинку под слишком быстро усиливающийся дождь.       А на небе сгущались тучи, и вот уже совсем недалеко послышались первые раскаты грома, а следом — яркая молния озарила почти черное небо ярким светом.       Сейчас в лесу — просто опасно.       И я закрутила головой, пытаясь понять, что делать: остаться здесь, на поляне, — дурная мысль, как и попытаться спрятаться от грозы под высокими деревьями. А холодный ветер тем временем поднимал мне юбку и безбожно забирался под свитер, оставляя после себя россыпь мурашек на похолодевшей коже.       Если я не заболею, то это будет просто чудо.       Куда спрятаться?..       Церковь.       Господи, точно…       Я поспешила в другую сторону, земля под ногами из-за холодного ливня превратилась в одну большую лужу с грязью, и я прокляла все, что только могла, понимая, что это — последний раз, когда я надела свои кроссовки, потому что такого они точно не переживут.       Пытаясь хоть как-то минимизировать ущерб я, накинув на себя покрывало, сначала старалась идти быстро, но аккуратно, лавируя между сильными потоками воды и густой грязью, но, в конце концов, смирилась, что вернусь в поместье не Агатой Харрис, а самой настоящей хрюшкой и перешла на бег.       Каково же было мое счастье, когда я увидела мрачное здание старой церкви, едва выделяющееся из-за своей серости на фоне той темноты, что так стремительно опустилась, кажется, на всю Англию. Едва не упав на залитой дождем каменной кладке, я мелкими шагами поспешила по невысокой лестнице, окружающей старый колодец.       Вся моя одежда вымокла, и теперь мерзко липла к и без того продрогшему телу.       Нет, Агата, стать тебе заложницей постели и насморка на несколько дней — это точно.       И вновь гром разрушил мелодичное капанье дождя, а яркий свет грозы ослепил меня всего на секунду, но и этого хватило, чтобы я, потерявшись в пространстве, соскользнула с очередной ступени вниз. Боль пронзила лодыжку, и я тихо застонала от резкого дискомфорта.       Еще пару ступеней поддались мне с особым усилием.       Вновь гром.       И вновь я поскальзываюсь на гладком камне, а перед этим отчетливо чувствую легкий и нерешительный толчок, направленный в мое плечо.       — А!       Я взмахиваю руками, пытаясь удержать равновесие, но нога отдает резкой болью, и я, вновь громко вскрикнув, интуитивно хватаюсь за что-то холодное и разделенное на звенья, неожиданно поддавшееся моим продрогшим пальцам, которые сковала сильная дрожь.       Часы…       Еще один толчок, но уже пришедшийся мне в голову, окончательно выбил меня из реальности. И последнее, что я почувствовала, — тепло, разливающиеся по моей судорожно вздымающейся груди, и редкие капли дождя, попадающие на мое лицо и прикрытые от боли глаза.       И вокруг стало так темно, словно я провалилась в тартарары**.