Гость моих снов

      Александр видел все то, что произошло в моей комнате прошлой ночью.       Я нахмурилась, теперь, наконец, понимая причину того его поведения, его холодности: он довольно однозначно намекнул о своей ко мне симпатии, а потом… увидел меня и Сэма, на кровати…       Думаю, не то он имел ввиду, когда говорил, что мне стоит подружиться с помощником детектива… Ой, не то…       Но дело уже сделано, так что придется как-то выбираться из всей этой ситуации, возникшей между нами, объяс…       Стоп…       О чем ты думаешь, Агата?       Я не должна объясняться, потому что вольна делать то, что хочу, то, что считаю нужным, да и… захочу — буду лежать на кровати хоть с Сэмом, хоть с Элизой, хоть… да даже с Данте — Александру до того не должно быть никакого дела. Может, у него самого там невеста или… жена и двое детей от предыдущего брака…       Я не знаю о его жизни абсолютно ничего, в то время как я перед ним — открытая в нужном месте книга. И тут дело даже не в том, что Александр так легко может появляться в Бишоп-Мэнсон по вечерам и слышать разговоры, видеть все то, что скрыто от глаз других людей. Нет. Просто я не скрываю от него ничего, важного или не очень, медленно, но уверенно рассказываю ему о своей жизни, когда он, тихий слушатель, лишь порой вставляет свои глупые шутки. Но… я не помню, чтобы он также спокойно, как я, рассказывал про свою жизнь, не помню, чтобы мне не приходилось каждый раз буквально упрашивать его о рассказе о себе.       Это до боли обидно — понимать, что человек, который тебе… приятен, скрывает от тебя что-то, даже если причина для скрытия — очень важна.       Так что… пусть и дальше строит из себя вселенскую обиду, масштабы которой превосходят лишь его самомнение о себе. Делай, что хочешь, мне надоело. Правда, надоело. Возможно, всему виной весь стресс, что обрушился на меня, а возможно… и что-то другое.       Но сейчас мне — плевать.       Точно плевать.       Да ведь?..

***

      Я вновь пробираюсь на кухню спустя значительное время после того, как заканчивается обед: потому что не хочу никого видеть, не хочу слышать их голоса, не хочу ловить на себе взгляды и вновь выслушивать их жаркие споры о том, кто может быть убийцей. Не хочу, просто надоело — если бы не та подписка о невыезде, то давно бы уже уехала из этой чертовой Англии, и плевала я на наследство.       Вдох-выдох, Агата.       Вдох. Выдох.       Думать о слишком самоуверен… вдох-выдох, слышишь?       Я старательно успокаиваю саму себя, вновь и вновь вспоминания тот неприкрытый холод, исходящий от фраз Александра, словно я — его собственность, то, что положено лишь ему, словно мы женаты, а я неожиданно строю глазки официанту. Это не его прерогатива — так открыто ревновать меня: мы, по сути, и не знакомы нормально.       Все.       Успокойся, прошу.       Думать о раздражающем поведении Александра с утра было плохой идеей: весь день теперь буду огрызаться на всех, как голодная дворовая собака.       Кстати о голодной…       Я, воровато оглянувшись, залезла в холодильник: бутерброды с лососем и мягким авокадо — то, что надо для внутреннего успокоения и активной выработки эндорфинов, а кофе, надеюсь, разгрузит голову. Потому что она уже начинает болеть от моего возмущения, в котором я нахожусь уже несколько часов.       Услышав непонятную речь, произнесенную знакомым голосом, я неуверенно высунула голову в гостиную и не ошиблась: Сэм, теперь молчаливый, что-то активно искал в телефоне, и эмоции на его лице были… мягко говоря, не очень дружелюбные.       Но я все же тихо кашлянула, привлекая его внимание, и почти сразу была одарена легкой улыбкой. Взгляд карих глаз скользнул по мне, все еще жующей бутерброд, и я, едва не подавившись, усмехнулась.       — Чего ругаешься? — спросила я, а Сэм удивленно посмотрел на меня.       — Ты знаешь японский или случайно попала? — спросил он и вновь вернул взгляд на экран телефона. — Гудман сказал съездить в город, а я без машины, вот пытаюсь найти номера такси….       — Я могу тебя подкинуть, — предложила я и движением руки поманила его на кухню, где меня ждал все еще недопитый кофе. — Все же я теперь не главная подозреваемая… думаю, мне можно покидать территорию особняка…       Прошу, Сэм, увези меня подальше отсюда.       Он смерил меня цепким взглядом, словно выискивая в моих чертах лица что-то, одному ему известное, потом посмотрел на экран телефона и закатил глаза, явно над чем-то раздумывая.       От моих родственников, от Эрики… от расследования…       И, в конце концов, согласно кивнул.       — Только… за рулем я, — я не успела сказать и слова недовольства, — потому что, прости, но я предпочитаю иметь полный контроль над ситуацией… особенно, на трассе.       И от моих непрекращающихся мыслей.

***

      Я недовольно поглядывала на Сэма, такого уверенного за рулем моей машины, ветер из приоткрытого окна развивал его короткие волосы, разбивая укладку. Взгляд карих глаз внимательно следил за дорогой, даже, кажется, легкая улыбка разливалась на его губах каждый раз, когда он медленно давил на газ, словно совсем позабыв, что мой автомобиль предназначен для медленной езды по городу, а не для гонок по пустой трассе до Патели Бридж.       — Ну и… куда мы едем? — неуверенно спросила я.       — На тех часах, что ты мне отдала, была гравировка часовщика. Он владеет небольшим магазинчиком, мне надо узнать у него, кому принадлежали эти часы… вдруг он знает что-то важное, — объяснил Сэм.       — Так значит… возможно, мы узнаем, кто меня столкнул?..       — Вероятность крайнее мала, но попробовать стоит, — согласился Сэм. — В любом случае, это такая же улика: если не поможет разговор, то всегда есть экспертиза. Не думаю, что там не осталось эпителия кожи…       — Твой голос звучит не очень уверенно, — заметила я.       — Я очень надеюсь на эти часы, потому что с тем количеством улик, которые мы имеем на данный момент, даже я могу быть подозреваемым, Агата, потому что подушка у меня дома говорить не умеет…       Это он так намекнул, что… не состоит в отношениях?..       — Так что больше не «не уверенность», а волнение. Ты со мной или подождешь здесь? — заглушив двигатель, спросил Сэм и, получив в ответ кивок, покинул автомобиль. — Я плох в расспросах, — честно признался он, — так что если начну лажать, воспользуйся своим женским очарованием, хорошо?       Как Макото и говорил, магазинчик и правда был небольшим, но довольно заполненным разнообразным товаром на любой вкус и кошелек. Немного отойдя в сторону, я внимательно взглянула на стеклянную витрину, скрывающую за собой тонкие женские браслеты с небольшими циферблатами. И залюбовалась одним из украшений: слишком не в моем стиле, изящным, с мелкой россыпью блестящих камней.       Мне нужны часы, чтобы всегда знать время… и не попадать…       Я взглянула на Сэма, разрушившего тишину звонком настольного колокольчика.       В такие ситуации…       — Добрый день, — появившись за прилавком, поприветствовал нас владелец магазина и заметно напрягся, увидев перед собой удостоверение. — Чем могу помочь?..       — Здравствуйте, полиция Патели Бридж. Мы хотели бы задавать вам пару вопросов…       Ох, Сэм, ну не так же…       — Да, разумеется, спрашивай, — ответил ему мужчина и лишь на секунду позволил себе оглядеть меня, стоящую в стороне, внимательным взглядом. Протянутые ему часы, запечатанные в плотный прозрачный пакет, он осмотрел совершенно без интереса и, в конце концов, лишь рассеянно пожал плечами. — Боюсь, не могу вам помочь. Я не помню этих часов.       — Возможно, у вас сохранились какие-то записи о продаже? — заметив растерянность на лице Сэма, которую он так тщательно пытался скрыть, спросила я.       — Может быть. Я должен посмотреть в архивах. Возвращайтесь завтра.       — А сейчас? — вновь вернулся к разговору Макото, от чего мужчина, заметно нахмурившись, кинул на помощника детектива неодобрительный взгляд.       — У вас с собой есть ордер?       — Нет, — ответила я и, подойдя ближе, совсем без стеснения прислонилась раскрытыми кистями на стеклянную поверхность витрины, внимательно взглянула в незнакомые глаза напротив. — Видимо, вы не поняли моего помощника: нам нужны записи. Здесь и сейчас. В противном случае, в следующий раз мы вернемся не только с ордером, но и с ищейками, которые перевернут и проверят здесь каждую бумажку… потому что вы можете видеть эти часы только потому, что наши эксперты изрядно потрудились и отмыли их от такого количества крови, что в вашей ванной меньше бы поместилось…

***

      Довольная собой, я наблюдала за Сэмом, уже изрядно уставшим из-за перетаскивания в машину нескольких коробок, наполненных огромным количеством всевозможных записей за прошедший год. Несмотря на явную скрытость данного магазинчика от лишних глаз, покупки в нем производились ежедневно, не говоря уже о каких-то оптовых поставках, которые, оказывается, проходили почти по всей территории Англии.       — И с каких пор я стал твоим помощником? — сев в машину, поинтересовался Сэм и устало выдохнул.       — С тех, как я поняла, что ты совсем не разбираешься в людях, — наконец, оторвав взгляд от своей новой покупки, которую я так долго рассматривала в магазине, ответила я и улыбнулась. — Теперь я даже сама не верю, что невиновна: по нему же видно, что у него явные проблемы с бухгалтерией, а ты этого даже не заметил…       — У девушек по-другому мозг работает: вы всегда всякие мелочи замечаете, — попытался оправдаться он. — Ладно… плохой коп, теперь в участок — отдать часы на экспертизу.       Сэм засмеялся, и я, не смея противиться, улыбнулась ему в ответ.

***

      — Выглядит как… — я задумчиво обвела взглядом полицейский участок, неожиданно неприметный и маленький снаружи, — как… не знаю… как игрушечный.       — Ну, мы не в Сан-Франциско, а в Патели Бридж, — покидая салон автомобиля, заметил Сэм и, дождавшись меня, улыбнулся под моим удивленным взглядом. — Если ты думаешь, что полиция не предоставила нам информацию о всей вашей семье перед началом расследования, то ты ошибаешься… Опять со мной?       Я кивнула и, заинтересованно завертев головой по сторонам, замерла, увидев яркий магазинчик с огромной палитрой над входной дверью: художественный.       — Хотя, знаешь, Сэм… я хочу все-таки попробовать его нарисовать, как мы с тобой и думали, так что ты иди, а я зайду за бумагой и несколькими карандашами, — не сводя взгляда с магазинчика, произнесла я и поспешила на другую сторону дороги, даже не взглянув на помощника детектива.

***

      Мы вернулись в поместье ближе к ужину, немного уставшие, но веселые. Особенно уставшим оказался Сэм, которому, ко всему прочему, пришлось еще и перенести часть тех коробок, которые за пятнадцать минут до этого он погружал в машину. К тому времени я уже вернулась из магазина для творчества, но замерла, на секунду увлекшись его движениями.       По напряженным мышцам рук была непривычно натянута плотная ткань его белой рубашки.       И я поспешно отвела от него взгляд и села в салон автомобиля, надеясь не покраснеть. До этого я как-то… не очень обращала внимание на его физическую подготовку, даже… не задумывалась, что он, молодой помощник детектива, в хорошей спортивной форме.       А тут…       Я громко выдохнула, пытаясь отогнать слишком хорошо прорисованную картинку воспоминаний из своей головы, и, переступив порог дома, почувствовала легкое прикосновение теплой руки по моему плечу.       — Мне надо к Гудману… отчитаться перед ним…       — Не забудь сказать, что у тебя новое начальство, — перебила его я и засмеялась.       — Знаешь, Гудман хоть и старой закалки, но работать с тобой… — Сэм сделал испуганное лицо, видимо, намекая на те приказные нотки, неожиданно появившиеся в моем голосе во время разговора с тем мужчиной. — Не думал, что когда-нибудь буду бояться девушки…       — Ага, так меня еще и в убийстве тетушки подозревают, не забывай…       Я неловко улыбнулась.       Шутить над проблемой — один из способов ее принятия, так ведь?..       — Если что, я буду у себя где-то через час… — вновь разлохматив мои волосы, как прошлой ночью, Сэм кивнул мне, поддерживая, и поспешно скрылся в темноте лестнице.       Прижав к груди пакет, словно это самое ценное, что у меня осталось, я медленно проследовала к себе в комнату. Почему-то теперь, после событий той ночи, я чувствовала себя очень некомфортно в знакомых с детства коридорах, потому что, оказывается, не знала всего того, что скрывает это поместье.       Как быть уверенной в своей безопасности, когда из ближайшей панели может высунуться чью-то рука и лишить меня жизни?..       Открыв дверь в свою комнату, я воровато огляделась: кровать все также расправлена, а вещи — разбросаны. Марта, как я ее и просила, теперь не появляется в моей комнате, от чего она медленно, но верно превращается в один сплошной творческий бардак. Эх, веет студенчеством.       Я медленно разложила свои покупки по столу: квадратный альбом с плотными немного шершавыми страницами, явно для красок, которыми я не умею пользоваться, но такой красивый, что я не смогла удержаться и купила именно его. Несколько простых и разноцветных карандашей из явно детского набора, пара резинок…       Коричневый — для волос, голубой — для глаз, красный — для губ.       А ты, Александр…       Я старательно выводила на бумаге черты его лица, отчего-то засевшие в подсознании слишком отчетливо, щурилась и кусала губы, проклиная нежелание учиться рисовать еще в детстве.       А ты, Александр, — шифр для меня.       Или Дэвид Беккер* — я еще не решила.