Гость моих снов

      — Почему вы мне об этом не сказали?! — разозленная и, наверняка, раскрасневшаяся, недовольно прокричала я — и даже толстая деревянная дверь кабинета наверняка не остановила моего громкого голоса. — Это мой дом, и я имею право знать о делах, что ведутся здесь!       — Мисс Ха…       — Какие еще секреты вы от меня скрываете, детектив?!       Гудман легко улыбнулся кончиками губ, не сводя с меня внимательного взгляда, опять изучающего, с легким прищуром, образующим на его загорелой коже глубокие росчерки морщин. Хочет залезть мне в голову?! Да пожалуйста — судя по всему, я единственная в этом доме, кто не скрывает какую-то грязную тайну.       — Не забывайте, что вы также в списке подозреваемых.       Я шумно втянула носом воздух, пытаясь буквально по крупицам собрать свое спокойствие. Пульс тупой болью отдавал в затылке, заполняя ушные раковины монотонным шумом.       — Раз я в списке подозреваемых, то почему Эрика рассказала мне о ваших махинациях с…       Слова не шли в голову, отчего я резко замолкла: теперь, зная все подробности, называть эти вещи «репликами» — глупости, а «антиквариатом»…       — Потому что вы не были здесь больше года, мисс Харрис, — пояснил он и недовольно посмотрел на Эрику, стоящую немного позади меня, но почти сразу вновь вернул свой уставший взгляд на меня. — Об антиквариате не знает никто, кроме меня, Ларсенов и вас, так что…       Даже Сэм?..       — Не распространитесь об этом, иначе… вам может угрожать опасность.       Черт!       Я выскочила из кабинета с такой скоростью, что Усэйн Болт* наверняка бы позавидовал моей технике, и, пропуская часть ступеней, поспешила к себе в комнату. Слишком громко захлопнув за собой дверь, начала раздеваться прямо по пути к ванной: мне нужна самая холодная вода, чтобы нормализовать свои мысли, привести разум в порядок. Потому что в голове разгорается пожар, путающий и без того несвязные мысли, а раздражение уже достигло кончиков пальцев, что сжаты в плотные кулаки.       Подозреваемая!       Подозреваемая, у которой есть алиби!       Подозреваемая, которую кто-то пытался устранить!       Да идите вы все к чертям!       У птиц, пытающихся гнездоваться каждое лето на чердаке поместья, мотива больше, чем у меня! Потому что Аннет их терпеть не могла и каждый раз избавлялась от непрошеных соседей, приводящих фасады в непрезентабельный вид, так что вот вам мотив — убийство из-за жилплощади!       Вдох-выдох.       Надо успокоиться, Агата, надо успокоиться…       Похолодевшими ладонями я бережно обтерла горячее от злости лицо и зачесала волосы назад. Резкий перепад температуры отрезвлял, оставляя после себя неравномерный слой мурашек по коже, и я, чувствуя, как остывает не только мое тело, но и разум, выкрутила другой вентиль, от чего небольшое помещение начало поспешно утопать в клубах влажного пара.       По порядку.       Чарльз. Элиза. Данте. Марта.       У дяди есть долг на приличную сумму, который он не может покрыть самостоятельно. Аннет якобы сама попросила его присмотреть за ее — о Господи! — сыном, но при этом потом отчего-то отказалась покрывать то, о чем сама попросила? Одному Чарльзу известно, сколько времени она оплачивала его счета, а потом… просто пустила все на самотек, оставив собственного брата на растерзание коллекторов? Бред. Бред. И еще раз: бред! Мотив есть, алиби нет, как и денег на выплату долга…       Моя рука сама по себе судорожно закрыла приоткрытый от удивления рот, когда перед глазами вырисовалась слишком складная для плохого предположения картинка.       А если… Аннет никогда не просила приглядеть за ее сыном, да и сына у нее нет, просто… просто Чарльз — зависимая мразь, которая как раз-таки и крала из-под носа у тети антиквариат, а когда она заметила и потребовала объяснений… он…

***

      Я, все еще с мокрыми волосами и алым румянцем на щеках, спешу в комнату Сэма: для начала надо выяснить, реален ли мой двоюродный братик, а уже потом высказывать свои предположения. Потому что хоть я и преисполнена недоверием и хладнокровием к своему дяде, но обвинять невиновного (ну конечно!) человека — не в моих интересах. Как бы мы ни относились друг к другу, все же есть в наших генах что-то похожее.       И неважно, что в моих — явно больше человеческого, а в его — мра!..       Не успеваю постучаться, как передо мной открывается дверь, и в проеме появляется Сэм, на его лице — непривычная мне серьезность, даже брови немного сведены у переносицы, а на лбу виднеются мягкие заломы морщин.       — О, привет, — едва улыбаясь, произнес он и, оглядев меня с ног до головы, расплылся в еще более широкой улыбке. — Ты так спешила ко мне?..       — Вы же наверняка запросили данные: у Аннет и правда есть сын? — едва не перебивая его, слишком громко и быстро спросила я, из-за чего получила легкий, но больной щелчок по носу. И моментально потерялась, не понимая, что произошло, а по пустующему коридору пронесся тихий мужской смех.       — А как же «отвечать вопросом на вопрос — не вежливо»? — явно вспомнив мой разговор с Егором, свидетелем которого он стал, передразнил меня Сэм, но вмиг вновь стал серьезным и, оглядевшись, ответил: — Скажем так, человек, имя которого назвал Чарльз, и правда существует: он работает в казино, как и говорилось, по документам не имеет матери, а также его отец — Эдгар. Клиника, в которой, опять-таки по словам Чарльза, находилась Аннет, отказалась дать нам выписки из ее дела, ссылаясь на врачебную тайну: и мы не может это оспорить, потому что все это происходило не в Англии…       — То есть правду узнать мы может лишь у?..       — Да, только у Эдгара.       Из моего рта вышел тихий стон разочарования.       Быть детективом — не мое! Сколько же терпения надо, чтобы не только найти нужную информацию, но и найти ей подтверждение! Как только все это закончится (если меня, конечно же, все-таки не посадят на неопределенный срок), то уеду куда-нибудь подальше. Потому что последние несколько дней я только и делаю, что думаю, анализирую, стараюсь выстроить в своей голове более-менее логическую цепочку — я столько даже во время сессий не думала. А я сюда, на минуточку, приехала отдыхать, а не… активно совать нос в расследование смерти… собственной тети…       — Когда ты собирался ехать? — все же смирившись со своей участью помощника помощника детектива на ближайшее время, неуверенно спросила я.       — Ну, в течение часа, — как-то слишком подозрительно потянул Сэм и вытащил телефон из заднего кармана, — как такси приедет…       Я едва прищурилась, пытаясь понять, шутит ли он сейчас или вновь включил режим серьезности.       — А ключи от моей машины в минуте ходьбы, — не сводя с него взгляда, потянула я. На меня смотри, а не в экран телефона!       — Так это тебя придется с собой брать…       Ах ты!       — А я как-то и не планировал…       — Издеваешься?! — не выдержала я и, поддавшись эмоциям, выхватила телефон из его теплой руки — на дисплее был открыт рабочий стол, заполненный большим количеством иконок программ, но точно не отслеживание передвижения такси. Я зло засопела, надеясь, что Сэм испугается и убежит, но он, лишь на секунду взглянув на мое недовольное лицо, зашелся смехом.       — Ты… просто такая серьезная была… я не удержался, — кое-как преодолевая свои смешки, обрывисто произнес он и, громко выдохнув, убрал выступившие слезы с глаз быстрым движением пальцев. — Пошли за ключами, злюка.       Поравнявшись со мной, Сэм, даже не останавливаясь, ладонью растормошил мои все еще влажные волосы. Да что за привычка такая дурная?!

***

      Неприметный дом на улочке, находящейся совсем не в центре Патели Бридж, пустующая лестничная клетка бледных оттенков и массивная входная дверь — все как у всех, ничего не примечательного, но мои ладони все равно покрываются сеткой пота, и я нервно обтираю влагу о свои джинсы.       — Готова?.. — Сэм внимательно посмотрел на меня, в то время как я еще более внимательно вглядывалась в небольшой глазок напротив, словно могла увидеть там что-то. Только после моего кивка тишину разрезал монотонный звонок, а следом — лязг металлического замка.       — О, мисс Ха… — Эдгар замолк, заметив рядом со мной Макото и, едва нахмурившись, видимо, понял причину нашего визита без слов, и впустил нас в прохладную квартиру, в которой я отчетливо почувствовала запах сирени. Он медленно, словно через силу, прошел в гостиную и, сев в кресло с мягкой обивкой, спрятал свое лицо в ладонях.       — Эдгар, нам надо… — я медленно опустилась перед ним на колени, совсем ни о чем не задумываясь, и положила свои руки поверх его, неожиданно холодных и грубых, — мне нужно… вы и Аннет правда?..       Он медленно кивнул, а я, даже несмотря на тень, в которую погружено его лицо, увидела, как напряженно зажмурены его глаза, как поджата тонкая полоска губ, и глубокие полосы морщин на его высоком лбу теперь стали еще отчетливей. Медленно переведя взгляд на Сэма, я поймала его неловкий кивок и как можно мягче произнесла:       — У вас осталось что-то… что могло бы доказать… ее беременность…       Эдгар замирает на несколько секунд, даже, кажется, перестает дышать, а потом медленно встает, перед этим сжав мои руки в своих больших ладонях, и исчезает в комнате, оставив меня, опустошенную от ясного понимания: все это правда.       И я не могу успокоить своих дрожащих пальцев, когда в моих руках оказывается плотная бумага со снимком узи: в правом углу безжизненным текстом пропечатано имя «Аннет Сильвер-Харрис» и дата. Ее сын младше меня всего на два года.       Чарльз не соврал: Аннет была беременна от Эдгара, несмотря на свой брак.       И воздух вокруг неожиданно становится горячим, словно накаленным противоречивыми эмоциями, что наполняют мое тело, и голову кружит от черно-белого снимка, на котором изображено, казалось бы, совсем невнятное пятно. Невнятное, но такое важное: для тетушки, для Эдгара, а теперь — и для меня.       — Дилан знает? — голос Сэма звучит где-то вдалеке, словно нас разделяет не пара метров, а высокая глухая стена, едва пропускающая звук.       «Дилан».       Так его зовут.       Отчего-то Сэм не сказал мне его имени.       — Нет… и я не хотел бы, чтобы узнал…       Я тоже.       И дело тут не в наследстве, часть которого — его по праву рождения…       — Мы можем забрать это?.. — не отрывая взгляда от снимка, тихо спрашиваю я и, подняв голову, вижу нерешительный кивок Эдгара. — Спасибо… если вам что-то понадобится — я всегда помогу вам, только дайте знать…       Мужчина расплывается в робкой улыбке и заботливо предлагает чай, но я ссылаюсь на большое количество дел и вместе с Сэмом быстро покидаю его квартиру. Нагло вру, но не могу больше находиться здесь: портретная фотография Дилана, расположившаяся на стене, вселяет в мою грудь пульсирующее ощущение тревоги.

***

      Опустошение.       Самое верное слово, описывающее мое состояние.       Я слишком громко захлопываю дверь собственного автомобиля, но даже не обращаю на то внимания — в моих руках до сих пор сжато это треклятое узи, на глянцевой поверхности которого играют солнечные лучи. Хочется разорвать этот важный кусок бумаги, сжечь, развеять его по ветру где-нибудь вдали от людских глаз, но я лишь прожигаю взглядом неотчетливый силуэт в центре черного фона.       И не сразу возвращаюсь в реальность, в которой мою напряженную кисть нерешительно оглаживают мужские пальцы, медленно, успокаивающе, оставляют на моей коже едва ощутимое тепло. Я поднимаю голову и неожиданно понимаю, что перед глазами — размытая картинка, созданная плотной пеленой слез, которые незамедлительно начинают полосовать мои щеки влажными дорожками.       Сэм понимающе молчит, не решаясь нарушить повисшую тишину. И его поддержка кажется мне такой естественной, что я даже не вздрагиваю, когда он аккуратно прикасается к моим щекам подушечками пальцев, старательно убирает слезы, скопившиеся на подбородке.       — Воды?.. — спрашивает он тихим голосом и, получив в ответ нерешительный кивок, под моим удивленным взглядом покидает автомобиль, а спустя несколько минут, наконец, возвращается с небольшой пластиковой бутылкой. Я медленно делаю несколько глотков и чувствую, как холод проникает в мой пустой желудок вместе с порциями воды.       Когда я… в последний раз нормально ела?       Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, про себя считая до трех, и делаю еще несколько глотков. Раздраженность, смешанная с полнейшей апатией, — адский коктейль! — медленно отступает, оставляя после себя лишь липкое ощущение предательства.       И казалось бы: меня никто не предавал, но сын Аннет, которого я до последнего считала глупой выдумкой Чарльза, оказался реальным, таким же живым, как я или Сэм, но при этом скрытым от всей семьи Харрис. Я не понимала, отчего тетушка пошла на такие жертвы: собственную кровь и плоть заставляла жить без матери, но при этом всегда с радостью проводила время со мной, а после смерти родителей и вовсе стала для меня их заменой.       Наверное, именно поэтому я чувствовала себя так опустошенно: трудно оставаться хладнокровной, когда человек, которого ты всю сознательную жизнь считал неотъемлемой частью своей души, оказывается не таким, как тебе всегда казалось. Тайны, они уничтожают доверие. Особенно те тайны, которые вскрываются случайно, а если посторонними людьми, то и вовсе…       — Спасибо, Сэм, — стараясь вернуть былую громкость голоса, говорю я нерешительно и робко улыбаюсь, разглядывая обеспокоенное мужское лицо. — В казино?..       Макото смотрит на меня несколько секунд, словно пытаясь убедиться, действительно ли я пришла в себя, и, кивнув, заводит автомобиль ловким поворотом ключа. Двигатель отдается тихим рыком, и я задерживаю взгляд на его длинных пальцах, что несколько минут назад убирали слезы с моих щек, а сейчас жестко сжимают кожаный руль.       Мы едем всего несколько минут, медленно погружаемся в чуть более оживлённый поток, чем на окраине. Казино оказывается, что удивительно, почти в самом центре и, несмотря на еще не зашедшее солнце, освещает улицу разноцветными огнями мерцающих ламп. Да и само здание — ярко-алое — выделяется на фоне однотипных домиков, выкрашенных в бледно-желтые оттенки. Прилегающая к нему стоянка почти полностью заполнена статусными блестящими автомобилями, и моя машина на их фоне кажется игрушечной, совсем несерьезной.       Возле стеклянных дверей нас встретил высокий мужчина, одетый в черный идеально сидящий на нем костюм, и перегородил нам путь своим широким телом.       — Извините, но казино сегодня не работает, — басистым тяжелым голосом произнес он и, видимо, заметив недоверие на моем лице, добавил: — Сегодня проходит закрытое мероприятие, так что не могу ничем помочь.       Сэм поспешно потянулся к карману, в котором хранит удостоверение и значок, но охранник, заметив его движение, покачал головой в отрицательном жесте.       — Если вы из полиции, то сегодня точно не лучший день для вашего посещения. Приходите завтра, — его небрежный взгляд недовольно скользнул по моей фигуре сверху вниз, — и наше заведение предполагает соблюдение дресс-кода, так что, будьте добры…       Вот же мужлан!..       Я тихо хмыкнула на его замечание и, перебарывая в себе порыв показать ему язык, недовольно развернулась в сторону парковки — у меня нет ни желания, ни сил на глупые споры, которые, скорее всего, и не выльются в положительный результат. Единственное, чего я сейчас хочу, — вернуться домой.

***

      Предложить обыскать кабинет дяди — просто только на словах, а на деле — за пару часов до назначенного времени меня охватывает легкая паника. Ведь быть пойманной — так себе вариант.       Добыть ключ оказывается проще простого: мое не появление за общим столом во время ужина уже считается нормальным, что развязывает мне руки. Проникнуть в общую комнату прислуги, в которой хранятся все ключи на случай уборки, когда там никого нет, — что может быть легче?       Мы договариваемся с Сэмом на полночь (и я уже предчувствую глупые шутки Александра по поводу моих задатков детектива), когда вся обслуга разойдется по своим комнатам, закончив с уборкой после ужина. Упрощает наше дело факт того, что кабинет Чарльза, как и прочие не спальные комнаты, находится на первом этаже, который очень редко посещает кто-либо ночью.       А пока я вновь пачкаю ребра своих ладоней серостью грифеля — после всех потрясений, что обрушились на меня сегодня, я нашла свое спокойствие в рисовании. Только теперь я рисую не портрет, а какой-то пейзаж, подкинутый моим воображением. Получается неплохо, но скудность разноцветных карандашей немного расстраивает, и я ловлю себя на мысли, что надо будет не забыть завтра вновь зайти в художественный.       Когда обе стрелки на циферблате моих наручных часов приближаются к полуночи, я тихо покидаю свою комнату и едва ли не на носочках спускаюсь на первый этаж. Постоянно оглядываюсь, словно боясь в тени заметить чей-то следящий за мной силуэт.       Сэм уже ждал меня у кабинета, и я удивленно осмотрела его снизу вверх: мешковатая толстовка, закрывающая бедра, расслабленные темно-синие джинсы, отсутствие педантично уложенных темных локонов… передо мной точно тот же человек, с которым я виделась буквально несколько часов назад?       — Тебе идет, — тихо произнесла я и, несмотря на полумрак, заметила, как его губ коснулась легкая улыбка.       Макото протянул мне пару тонких перчаток и, наклонившись к моему уху, негромко прошептал:       — Не шуми. Не трогай все и сразу: взяла один предмет, осмотрела, вернула на то же место. Свети в пол, — он вложил в мою ладонь свой телефон и сжал мои пальцы, — если что-то найдешь — не смей забирать, сделай фото, а там уже разберемся… услышишь посторонние звуки — не паникуй, я рядом и, если что, помогу, поняла?       Я, надев перчатки, кивнула и, вытащив ключ из заднего кармана джинс, тихо проникла в кабинет.       Стук сердца моментально поселился где-то в ушах, и я почувствовала неприятную сухость во рту, но, преодолевая свои страхи, сделала несколько плавных шагов в сторону массивного стола: если что-то и искать, то только там. Полупустые ящики, забитые откровенным хламом; какая-то шкатулка, расположенная на покрытой лаком столешнице, со всякими канцелярскими принадлежностями.       Прощупывание каждого сантиметра стола, поиски второго дна в ящиках, надежда найти приклеенные изнутри письма, как в детективах, — не увенчались успехом, и я с интересом взглянула на лежащий ноутбук, не покрытый пылью — значит, Чарльз его часто использовал.       После пары долгих минут, за которые я успела забраться под стол и осмотреть там все с помощью фонарика, передо мной всплыло голубое окно приветствия, требующее пароль для входа в систему.       Черт!       Я, следуя какому-то порыву, приподняла ноутбук и удовлетворенно хмыкнула, увидев под ним небольшой листочек, на котором размашистым почерком было выведено «LucKymAn765».       Ты не счастливчик, а придурок, дядя.       Пароль подошел идеально, и я поспешно проверила рабочий стол, на котором было расположено несколько каких-то документов, датированных прошлыми годами. Это выглядело куда лучше, чем все то, что мною было найдено в ящиках, поэтому я сделала пару снимков, хотя и понимала, что они вряд ли помогут делу.       Дальше — почта.       Рассылка. Рассылка.       Письмо… с прикрепленным файлом. Я тихо охнула, когда поняла, что передо мной расписание работы Дилана на этот месяц, и почта, откуда пришло это сообщение, выглядит… слишком личной, явно не принадлежащей самому казино. В исходящих — ничего интересного, и я кликаю на вкладку «удаленные».       Казино.       Казино.       Казино.       Не «Счастливый утенок», а множество других, расположенных на онлайн платформах…       Черт возьми… да он зависим!