Гость моих снов

      Утопающие часто цепляются за своего спасителя — безрассудно и беспомощно, обезумев от животного страха. Их пальцы становятся сродни когтистым лапам ястреба, схватившим свою добычу, и царапают плечи, шею, беспорядочно рвут одежду; утопающие не понимают, что в этом не будет спасения — ведь они пойдут на дно вместе, обессиленные упорством выжить.       Так же было и с Алексом: его пальцы так сильно сжимали мою руку, что, казалось, он переломает мне все кости. Косточка за косточкой с фанатичным безумием маньяка. Я не могла вырваться — или просто не хотела, — пытаясь поспеть за его широкими шагами. Мой взгляд был устремлен в его спину — и я не могла увидеть ни единой эмоции на лице, но знала, что найду в его взгляде, если посмотрю в глаза.       Смятение. Страх. Потерянность.       Я знала ровно ни черта, но видела все в резких движениях его тела, в нежелании смотреть на меня и ровном широком шаге. Мне хотелось окликнуть его, успокоить и прижать к себе в сдерживающих объятиях, но что-то словно удерживало меня на поводке, не давая проронить и слова, — и я молчала, пытаясь не обращать внимания на ноющую боль в боку.       Красота дворца вокруг нас словно померкла, скрылась за дымкой непонятной для меня тяжести, которую Алекс нес на своих плечах.       Он продолжал тащить меня куда-то вперед, а я — не задавать вопросов, крутившихся в моей голове.       О чем говорила Рейчел? Что за королевские тайны, раз она перешла на шведский? Почему Алекс, всегда смешной и веселый Алекс, превратился в незнакомого мне козла, стоило лишь упомянуть его мать?       А если… она же не могла узнать о моем присутствии? Или…       Могла, черт возьми, еще как могла — у нее целый дворец прислуги, и вряд ли кто-то позволит себе соврать своей королеве из-за неизвестной девчонки, непонятно откуда взявшейся.       Меня охватило липкое чувство страха — не за себя. За Алекса.       Я ведь так и не узнала, что именно произошло после того, как я исчезла с того бала… с другой стороны, не могут же наказать его, взрослого мужчину, и поставить в угол, верно?..       — Алекс… — несмело начала я. Мой тихий голос выдал, кажется, весь мой страх, но я лишь набрала в легкие побольше воздуха, чтобы так — на одном дыхании, пока во мне еще остался запал, — наконец нарушить эту гнетущую тишину.       Но вместо слов из меня вырвался тихий стон — больше похожий на мышиный писк, — когда Алекс прижал меня к стене так сильно, наваливаясь телом, что, кажется, затрещали ребра. И поцеловал настойчиво — в голову словно ударило шампанское. Мне пришлось заново учиться дышать, пока его губы сминали мои, а руки жестким корсетом сжимали талию.       Словно он — утопающий, и я — его последняя надежда на спасение.       Только кто… кто спасет меня саму?       Я оттолкнула Алекса от себя с такой силой, что он попятился назад на пару шагов. Мои губы горели, а грудь сводило от сбитого дыхания. Я нервно вытерла вспотевшие ладони о джинсы, пытаясь вспомнить все те вопросы, что заполняли мои голову всего минуту назад. Но слова не собирались в предложения, а в ушах до сих пор шумела кровь, и я смогла лишь спросить:       — Что с тобой происходит?       Он не ответил — даже не двинулся: его голова была непривычно опущена, а мундир собрался складками на груди из-за опущенных плеч. Наверное, просто проходя мимо, я бы не поверила, что передо мной Алекс, а не другой, незнакомый мне человек. Потому что все, мне знакомое, исчезло. Осталось лишь что-то темное, всегда скрытое и доступное только ему, но сейчас — показанное и мне.       И я была готова все это принять.       Только Алекс, кажется, еще не был готов к тому, чтобы мне открыться.       Но я не могла его в этом винить.       Не могла винить, когда он, так и не ответив, взял меня за руку, но теперь — мягко и аккуратно, словно обращался с фарфоровой куклой. Не могла винить, когда вновь слепо последовала за ним по длинным коридорам, не знающим конца. И не могла винить, когда Алекс, попросив дождаться, впустил меня в одну из комнат и оставил на моей горящей щеке почти неощутимый поцелуй.       — Я скоро вернусь, — шепнул он тихо, смотря мне в глаза, и вышел.       Я услышала, как зашумел ключ в замочной скважине, и усмехнулась, рассматривая белую резную дверь с изогнутыми позолоченными ручками. Меня заперли, как важные бумаги в сейфе.       — Ладно… — тихо выдохнула я, пытаясь собраться.       Неприятное жжение в горле не отступало, и, чтобы не расплакаться, я задрала голову: мой взгляд вновь заметил мелкую лепнину на выбеленном потолке, но здесь она была иной — подчеркнутой тонкими линиями золота. Я оглянулась по сторонам и в легком сумраке приближающегося вечера заметила очертания предметов: широкий стол, заваленный бумагами, стул рядом, высокий шкаф, в котором я бы наверняка могла легко спрятаться, и массивная постель с уходящими к потолку стойками.       Я в его комнате.       Странное чувство.       На темно-алых стенах не было картин, из-за чего комната резко выделялась на фоне всего того вычурного убранства в каждом уголке дворца. Даже комната Рейчел сейчас мне казалась более величественной.       Медленно ступая, я приблизилась к столу, и все то же странное чувство заставило мои пальцы скользнуть по гладкой поверхности темного дерева — той редкой части, не заваленной бумагами. Я обвела больше скучающим, чем любопытным взглядом множество текстов и даже приметила ноутбук, почти незаметный в творящемся бардаке. Захотелось привести все в порядок, но я откинула эту мысль. Возможно, это вовсе и не беспорядок, а творческий хаос — по крайней мере, так я обычно оправдывала свой вечно заваленный стол.       Плотные шторы были распахнуты. Я боязливо приблизилась к ним и, держась в тени, словно воришка, выглянула в окно. Ничего особенного: внутренний двор — почти такой же, как и перед дворцом.       — И что мне тут делать… — устало прошептала я, наблюдая за алым небом, еще горящим, словно пламя, на горизонте, но неустанно темнеющим.       Время шло, а я не находила себе места, рассматривая то один, то другой угол погружающейся во мрак комнаты. Заметив еще одну дверь, убедила себя, что там вряд ли будут чьи-то покои, но в груди все равно все сжалось, когда ладонь легла на гладкую ручку. Вместо страшных монстров меня встретила ванная комната.       Прошло не меньше получаса, прежде чем я убедила себя, что в этом нет ничего такого, и, сняв обувь, сначала села, а потом и легла на постель, поджимая ноги к груди. Плотный то ли шелк, то ли атлас приятно холодил тело, и я достала телефон, надеясь убить время в интернете. Как бы мне ни хотелось разобраться в поведении Алекса, сейчас я понимала, что скорее загоню саму себя в меланхолию, чем разберусь в происходящем.       Спустя несколько минут я совсем расслабилась и вытащила одну из подушек, устраиваясь удобнее, и почувствовала тонкий, но знакомый запах одеколона — ненавязчивая кора дерева, ноты цитруса и мускуса. Тихо заурчал живот — все же я не ела с обеда. Надо будет заказать доставку или купить что-то по пути в отель.       В комнате стало совсем темно. Даже маленькие фонари во внутреннем парке не спасали, и я тихо поднялась, чтобы зашторить высокое окно. Пришлось возвращаться к постели с помощью телефона.       9:13 pm.       Прошло почти два часа, как я здесь оказалась.       «Я скоро вернусь».       Где его носит?       Я свесила ноги с постели, пытаясь привыкнуть к темноте вокруг. В какой-то момент мне стало так некомфортно, что я уже хотела встать и найти чертов выключатель, но тишину нарушил тихий звук замка. Дверь приоткрылась, а в следующую секунду комнату наполнил белый свет, и я, зажмурившись, упала лицом в подушку.       Рядом раздались тихие шаги, но я не подняла головы — глаза все еще жгло из-за яркой вспышки.       — Извини, не думал, что это будет так долго, — виновато произнес Алекс, и я, перекинув волосы на лицо, чтобы хоть немного закрыться от света, посмотрела на него прищуренным взглядом. — И из-за этого у нас теперь проблема… я не смогу вывести тебя из дворца до утра…       Я резко подскочила, садясь на кровати, и тут же пожалела. Пришлось прислонять руку ко лбу, чтобы глаза так сильно не кололо светом.       — В каком это смысле?       Алекс сел на постель рядом со мной, и я подвинулась, освобождая ему больше места.       — Уже поздно. Ворота закрыты на вход и выход, — ответил он.       — Надеюсь, ты этого не планировал? — спросила я без задней мысли. Алекс усмехнулся, я же не видела в этой ситуации ничего забавного. — Но ты же как-то покидал дворец. Если ты смог, то я…       Алекс покачал головой, и я резко замолчала.       — Это надо было делать до закрытия ворот. Сейчас не выйдет даже прислуга, не говоря уже о простом посетителе, — пояснил он, и мне захотелось кинуть в него подушкой.       В этой всей ситуации меня радовал лишь факт того, что в номере я жила одна. Представляю, как бы я объяснялась, что ворота дворца сейчас закрыты и даже кронпринц не может мне помочь выйти. "Какой кронпринц?" — наверняка спросили бы у меня. "Да так, познакомилась во снах, ничего такого", — ответила бы я.       — Я могу провести тебя до комнаты Рейчел, если тебе тут некомфортно. Она, конечно, поругается, а мне придется просить у нее прощения за сегодняшнее, но вряд ли откажет.       Мне слишком живо представилась картина: вот Алекс, с виноватой улыбкой, стоит перед недовольной Рейчел, задравшей подбородок. Он произносит извинения, поглядывая на меня, словно выискивая одобрение на моем лице. Но Рейчел его не дослушивает — хватает меня за запястье, затаскивает в комнату и оглушающе захлопывает дверь перед носом Алекса. После всего этого она, конечно, гневно кидается проклятиями, но, в конце концов, дает мне одну из своих наверняка соблазнительных ночнушек.       Я усмехнулась, опустив взгляд. Все наверняка так и будет.       Или, что хуже, Алекс вновь взболтнет что-то лишнее, и на следующее утро в его покоях обнаружат труп. Свалят все, конечно же, на непонятного посетителя…       У меня сердце сжалось, а по спине ледяной змеей скользнул мерзкий страх.       Неужели нельзя думать позитивно, Агата?!       — Я останусь, — произнесла я, пытаясь отмахнуться от старых воспоминаний, так давно меня не посещавших. — Никто же не вломится сюда и не объявит меня шпионом или…       Убийцей.       — За это не переживай: существует лишь один ключ к этой комнате, и он всегда у меня.       Я кивнула, и Алекс, поднявшись с постели, начал медленно расстегивать пуговицы мундира. Примерно в этот момент я ощутила всю неловкость ситуации, а щеки начали предательски нагреваться.       — Я могу… э-э… сходить в душ? — мой голос в этот момент рассказал даже больше, чем красные пятна на щеках.       Но Алекс то ли вспомнил про свое воспитание, то ли правда не заметил.       — Да, конечно. Бери все, что хочется. Полотенце тоже используй любое — их меняют каждый день, когда я отсутствую, — ответил он и медленно снял мундир.       Я удивленно взглянула на его спину, и что-то мне подсказало, что под такими вещами носится отнюдь не футболка. Впрочем, узнавать я не собиралась, а потому быстро вскользнула в ванную, нашла выключатель и прислонилась спиной к двери. Мне понадобилось с несколько секунд, чтобы принять всю неловкость, которая меня ждет этим вечером. Ко мне даже пришла мысль, что спать в комнате с Рейчел не такая уж и плохая идея…       — В самом деле, Агата, — попыталась успокоить я себя. Словно до этого я ни разу не ночевала у парней. Словно буквально прошлой ночью Алекс не спал в моей постели. Я выдохнула и, подойдя к зеркалу, недовольно взглянула на свое отражение. Могло быть и лучше.       Раздевшись, слишком медленно приняла душ. Зеркало запотело, когда я закончила, а в ванной стоял ненавязчивый аромат мужского геля. Пытаясь хоть немного высушить волосы полотенцем, я во второй раз осознала всю глупость своего поступка.       Мне не в чем спать.       Я взглянула на свои джинсы и рубашку мученическим взглядом и, повязав полотенце вокруг тела, нерешительно приоткрыла дверь.       Несмотря на то, что я только вышла из душа, мне вновь стало жарко.       — Алекс?..       Он сидел за столом спиной ко мне, когда я позвала его, а когда развернулся, я заметила тонкую черную оправу очков на его переносице.       — У тебя не найдется… чего-нибудь, в чем можно спать?       Алекс поднял взгляд, словно о чем-то размышляя, и направился к шкафу. Я мысленно обратилась ко всем существующим богам, пока он рассматривал свою одежду, но сегодня они не были ко мне благосклонны — и мне в руку легла приятная и прохладная футболка.       Надеюсь, Алекс решил, что моя кожа красная из-за горячей воды.       — Спасибо… — тихо произнесла я и добавила: — Тебе идет.       — Тебе тоже, — усмехнувшись, ответил он, и я раздраженно захлопнула дверь.       Всего одна ночь — ничего такого, верно?       Я вдохнула тяжелый теплый воздух и, накинув на себя футболку, даже не стала смотреть на себя в зеркало. Коротко, безбожно коротко.       — Мне понадобится всего несколько секунд, чтобы добежать до постели и спрятаться под одеялом… — подбодрила я саму себя, медленно приоткрывая дверь.       Алекс вновь сидел за столом, скучающе подперев щеку рукой, и я решила, что это мой шанс: тихо выскользнула из ванной и, спешно забравшись под одеяло, переместилась на другую половину постели, где и лежала до этого. Наши взгляды встретились, когда я поправила подушку, и я в очередной раз подумала, что очки, хоть и неожиданно старомодные, делают его черты привлекательней.       — Я говорил, что ты странная? — потянул Алекс, вновь отворачиваясь к бумагам.       Мне захотелось сказать, что это он во всем виноват: что я не могу выйти из дворца, что мне придется ночевать здесь и что даже, черт возьми, на мне сейчас эта футболка, едва прикрывающая белье. Но я остановила саму себя, уже зная, что ему надо лишь напомнить о комнате Рейчел, чтобы я проиграла этот спор.       "Проигрывать тоже надо уметь", — подумала я, а потому недовольно прошептала что-то непонятное себе под нос, пытаясь устроиться как можно удобнее. Надеюсь, прозвучало угрожающе.       — Решаешь дела мирового масштаба? — не зная, чем себя занять, спросила я.       — В этой комнате нет ничего, что имело бы хоть немного влияния на страну, — откинувшись на спинку стула, ответил он. — Я обычно не запираю двери, когда ухожу, так что было бы глупо оставлять здесь важные документы.       Алекс посмотрел на меня нахмуренным взглядом, но спустя мгновение расслабился и даже едва улыбнулся. Сейчас усталость на его лице была такой отчетливой, что мне захотелось ударить саму себя — все же именно из-за меня он почти не спал прошлой ночью, хоть я его об этом не просила. Так или иначе, у меня было несколько часов сна, он же так и не сомкнул глаз.       — Раз там нет ничего важного, может?..       — Да, ты права, — резко согласился Алекс, словно уже давно ожидал от меня таких слов, и, спрятав очки в ящик стола, направился к шкафу. — Там и правда нет ничего важного, — тихо, но так, чтобы я точно услышала, добавил он и, взяв какие-то вещи, направился в ванную.       Я проследила за ним внимательным взглядом и тихо выдохнула, когда дверь, наконец, захлопнулась. Странное ощущение — словно я совершенно не там, где должна быть, — вновь вернулось, но я отмахнулась от него, разблокировав телефон.       Интересно, что бы сказала Рейчел?       От этой мысли я тоже отмахнулась.       Как и от желания прислушаться к едва заметному шуму воды за дверью.       Но что-то все равно продолжало скрести в груди, как бы я ни пыталась переключиться на картинки с милыми котиками. Кажется, точно так же я чувствовала себя перед защитой дипломной работы. Тогда я едва не свалилась в обморок, изнуренная духотой помещения и бессонной ночью. Благо, я уже лежу на постели — падать некуда.       Я услышала, как приоткрылась дверь, и спрятала нос под одеяло, уже чувствуя, как краснеют щеки. Алекс вновь закрыл дверь на ключ, и в следующую секунду в комнате стало темно.       — Не боишься темноты? — спросил он, подходя к постели.       — Нет, — тихо произнесла я, чувствуя, как прогибается матрас рядом со мной под весом его тела.       — Жаль…       Я повернулась на другой бок — так, чтобы быть к Алексу лицом, хоть и совершенно ничего не видела в наступившей темноте.       — Не поняла.       — Ну, знаешь, все эти истории, когда прекрасный принц спасает принцессу от монстров, — усмехнулся он. — Они любят прятаться под кроватью и выходить по ночам.       — Хочешь меня спасти? — удивленно спросила я и только сейчас заметила, что почему-то перешла на шепот.       — Какой принц откажется спасти принцессу. — Глаза начали привыкать, и я смогла заметить легкую улыбку на его губах.       Кронпринц.       — Тогда спаси меня от вопросов. Они как раз похожи на маленьких монстров: мучают меня и не желают уходить без твоей помощи, — произнесла я и в молчании нашла согласие. — Что произошло в комнате у Рейчел?       Алекс шумно вздохнул, и я нервно сжала одеяло между пальцев, пытаясь во мраке рассмотреть эмоции на его лице.       — Я и так не подарок судьбы, но как не высплюсь — умудряюсь стать еще хуже.       — Это не ответ, — заметила я.       Алекс перевернулся на спину и прикрыл глаза, сцепляя пальцы на груди.       — Я бы не хотел нагружать тебя своими проблемами… по крайней мере, пока ты полностью не решишь свои, — вновь не ответил он на мой вопрос.       Мне захотелось сказать — так сильно захотелось сказать, что я едва успела прикусить язык, — что, возможно, это наши проблемы. Но сама испугалась своих мыслей и вместо этого лишь произнесла:       — Как благородно.       — Голубая кровь, как-никак.       Я усмехнулась.       — Уклончиво отвечать на вопросы идет с голубой кровью в комплекте?       — Обычно комплект означает «тебе нужна лишь одна штука, но мы навяжем тебе и вторую, ненужную и бесполезную», — ответил Алекс, и в его голосе я, наконец, смогла услышать теплую насмешку. — Если учитывать наши с матерью разговоры, то нет, Агата, голубая кровь и моя уклончивость, как ты говоришь, от вопросов не идут в одном комплекте — слишком часто я использую и то, и другое, чтобы назвать что-либо бесполезным.       — Ты меня начинаешь пугать все больше, — старательно сдерживая смех, произнесла я и заметила, как Алекс повернул голову в мою сторону. — Слишком редко я встречала людей, которые могут так серьезно ответить на шутку.       — Одно из качеств, также мне необходимое, — ответил Алекс, и теперь я смогла без проблем рассмотреть улыбку на его губах. — Я смог победить всех монстров?       — На самом деле… — потянула я, пытаясь собраться, и добавила: — Что это было?.. Ну, в коридоре.       Улыбка пропала с его лица, и я прокляла себя за этот вопрос.       — Я сделал тебе больно?       — Нет, просто…       Ты еще не целовал меня так.       — Больше не буду, — ответил он, и удивление на моем лице не скрыл даже покров ночи.       — Я не это имела в виду, — неожиданно громко протараторила я. — То есть… это меня немного удивило, но… все в порядке, просто это было неожиданно, да и ты был зол в тот момент…       Я окончательно запуталась в собственных мыслях, когда меня перебил смех — громкий настолько, что заглушил мой сумбурный шепот. Я удивленно моргнула, словно не веря в происходящее, а потом и сама улыбнулась, не в силах сопротивляться.       — Хватит смеяться надо мной, — произнесла я и шутливо ударила Алекса по плечу. Он поймал мою руку прежде, чем я успела вернуть ее под подушку, и сплел наши пальцы на своей груди.       От тепла его кожи у меня во рту пересохло.       — То есть в тот момент тебя смутило лишь мое не очень радужное настроение? — спросил он, а я почувствовала, как вспотели мои ладони. Сил хватило лишь на неловкий кивок, но Алекс его не заметил, хотя смотрел на меня, и вновь задал вопрос: — Так?..       — Д… — я хотела уже ответить, но прервала саму себя, заметив слабую ухмылку на его губах, и осознание ударило меня по голове так же сильно, как мне захотелось ударить Алекса. — Ты видел мой ответ!       — Услышать приятнее, чем увидеть, — совершенно спокойно ответил он.       Я насупилась, пытаясь не пустить свободную руку в бой.       — Да, Алекс, в тот момент меня смутило только твое настроение, — стараясь не выдать своего недовольства, прошептала я, не отводя от него взгляда.       Он отвернулся от меня, но, даже наблюдая сбоку, я заметила ухмылку на его губах.       — Ты сейчас развязала мне руки…       Я даже не успела ничего ответить — Алекс потянул меня на себя легко и непринужденно, и я не смогла противиться требовательным прикосновениям его рук, заскользившим по футболке. Все еще влажные волосы упали на его лицо, и я одним резким движением откинула их назад, растворяясь в неожиданном поцелуе.       Мои пальцы вцепились в подушку возле его головы, когда реальность начала ускользать от меня и сознание наполнило лишь тепло ладоней, оставивших после себя мурашки на бедрах.       — Если мы не…       Я заткнула Алекса очередным поцелуем, волосы вновь упали с моих плеч на его лицо. Я успела послать их к черту ровно перед тем, как ощутила руку на шее, притягивающую ближе и одновременно убирающую мешающие локоны. Стук сердца — моего или Алекса, я не могла понять, — наполнил тишину комнаты, и тело подчинилось его прикосновениям, от которых бросало то в жар, то в холод.       Наши взгляды встретились, и даже в темноте ночи я заметила, как расширились его зрачки, перекрывая голубизну радужки. Меня буквально трясло от сбившегося дыхания, голова кружилась, и лишь сейчас я смогла почувствовать, как болят мои пальцы, вцепившиеся в подушку.       — Алекс…       Его имя растворилось в требовательном поцелуе, и я шумно выдохнула, почти застонала, когда губы Алекса коснулись кожи чуть ниже подбородка. Он потянул меня за волосы назад — ненастойчиво, но так, чтобы я подчинилась, — и сам потянулся ко мне ближе, оставляя следы своих поцелуев на моей шее, ключицах.       Я почувствовала, что сейчас даже короткой футболки на мне — много. Словно наши мысли стали одним целым, Алекс сжал ладони на моих бедрах, сминая ткань, но его руки так и не двинулись — будто замерев в нерешительности — и я ощутила слабую дрожь его пальцев, когда положила свои поверх. Футболка исчезла в темноте комнаты.       Обнаженной кожи коснулась прохлада, и я вновь потянулась за поцелуем, откинув стеснение, но замерла, буквально почувствовав взгляд. У меня в горле пересохло от этих долгих секунд без его прикосновения, и в груди что-то сжалось, когда я осознала, что нет, не могу быть так далеко и близко одновременно.       Он нужен мне. Прямо здесь и сейчас. Каждый миллиметр его кожи.       И на меньшее я не согласна.       — Ты… безумие, — выдохнул он сипло, и мои мысли потерялись в его голосе — таком низком, что мне окончательно снесло крышу.       Я скользнула ладонями по его скулам выше — к жестким волосам, которых мне так хотелось коснуться — и поцеловала Алекса так жадно, что он опешил на мгновение от моей проворности. А когда пришел в себя — снял с себя футболку, и я почувствовала напряженные мышцы его торса своей кожей. Пальцами вцепилась в плечи, растворяясь в прикосновениях его рук по бедрам, и наши взгляды вновь встретились, когда я почувствовала ткань белья, скользящую по моим ногам.       — У тебя радужки за зрачками не видно, — выпалила я первое, что пришло в голову. Алекс усмехнулся, и его ладонь ласково коснулась моей щеки. Я почувствовала себя кошкой, довольно наклоняясь к его руке.       — У тебя тоже… — выдохнул он. — Ты позволишь…       — Уже давно, — перебила я его. — Я позволила тебе все, оставшись в твоей постели.       Алекс улыбнулся, и его губы вновь накрыли мои; я почувствовала его пальцы, мягко скользнувшие по внутренней стороне бедра, и все мое тело, каждая его клеточка, заныло, напрягаясь от медленных движений. Я утопила свои стоны в поцелуях, от которых уже саднило губы, и наверняка оставила на плечах красные следы ногтей, когда в меня проникли его пальцы.       Я не могла даже представить, что в ту секунду ощущал Алекс, и по глазам, затуманенным желанием, невозможно было прочитать его мыслей. Во мне же разрасталось с десяток разных эмоций, нещадно круживших голову, — они смешивались, разбивая остатки самообладания на осколки. Я прижалась к нему всем телом, почувствовала, как быстро вздымается грудь, и окончательно лишилась дыхания, прикусывая кожу на его плече.       Словно немое одобрение, его рука скользнула по моей спине, и я отстранилась, опьяненная нашей близостью. Мои пальцы дрожали, словно от холода, когда я потянулась к спальным штанам, но Алекс остановил меня — и я ощутила благодарность, приподнимаясь, чтобы не мешать его движениями.       Мой судорожный вдох затерялся в шорохе одежды, и пальцы опустились на напряженный член. Даже несмотря на жар, окутывающий мое тело, я чувствовала, как к моим щекам возвращается привычный румянец, когда я начала медленно опускаться, задыхаясь. В тот момент я пожалела, что оказалась сверху — мои губы горели без поцелуев, и лишь ладони, сжимающиеся на талии, усмиряли мое тело. Я положила свои руки поверх рук Алекса, пытаясь унять дрожь, а на деле — желая быть с ним еще немного ближе.       Его взгляд, опьяненный, такой же, как и мой, неотрывно следил за моим лицом. Я пыталась запечатлеть его таким: уязвимым, с приоткрытыми губами и разлохмаченными волосами, закрывающими лоб. С горящими глазами, наблюдающими только за мной. Мне захотелось, чтобы так было всегда. Без тайн и недомолвок — так же обнаженно и открыто, но не телами — мыслями и душой.       Я сжала руки Алекса сильнее, и он ответил мне, переплетая наши пальцы на моих бедрах.       — Пообещай мне, что все будет хорошо, — тихо прошептала я, сама не зная, что именно имею в виду.       Именно сейчас, переполненная эмоциями и чувствами, разбитая, но вновь собранная его близостью, я вспомнила себя до всего этого — до смерти, до обвинений, до своего глупого побега — совершенно обычную, открытую и не боящуюся чужих теней. Я вспомнила про себя настоящую, ту, что отчаянно рвалась наружу, ощущая себя в безопасности сейчас.       Как же это глупо…       — Я обещаю тебе сделать все, что будет в моих силах, и даже больше… Мы сделаем все, что будет в наших силах, и даже больше, — пообещал мне Алекс, и я почувствовала, насколько легче мне стало дышать — словно все это время что-то жесткой удавкой сжималось вокруг моей шеи, а сейчас — истлело, обратилось в пепел и исчезло.       И даже если что-то пойдет не так — пусть хоть Ад заледенеет — я никогда не перестану ему верить.