Гость моих снов

      Я услышала, как открывается замок.       Не знаю, сколько прошло времени с нашего с Рейчел разговора. С тех пор, как она ушла, а я осталась наедине с собой, своими мыслями и ее словами, не покидающими голову. Я чувствовала себя второсортным детективом, пытаясь распознать в ее тоне, словах что-то, что могло бы дать мне подсказки. Но вместо ответов получила лишь головную боль и бледно-алые пятна на щеках.       Именно поэтому, увидев Алекса, я испытала сильнейшее облегчение и даже легко улыбнулась, когда он протянул мне ладонь, помогая подняться с постели.       — Рейчел и из тебя всю кровь выпила?       Вместо ответа я попыталась улыбнуться немного шире, но, судя по обеспокоенному лицу Алекса, лучше бы не пыталась.       — Просто устала, — в конце концов, ответила я.       Уходя, Рейчел вновь закрыла дверь на ключ. Из-за этого излишнего беспокойства я все больше начинала чувствовать себя чем-то ценным — тем, что нельзя никому показывать. Это было лестно, но в то же время разгоняло кровь. Одно дело — сидеть в комнате, но совершенно другое — ходить по дворцу. Именно из-за таких пряток во мне появилось странное чувство паники, когда я вышла из комнаты вслед за Алексом. Я вслушивалась в каждый звук и даже шла по-другому — с носка на пятку, чтобы меньше шуметь, — а еще оглядывала внимательным взглядом каждый коридор, каждую залу. Я выискивала место, где можно было бы спрятаться, если бы кто-то появился перед нами.       — Выпрями спину, — недовольно цокнул Алекс, и я только сейчас заметила, что сутулюсь. — Выглядишь, словно я веду тебя на плаху, а не романтическую прогулку.       — Твоей радости хватит нам на двоих, — ответила я и поняла, что даже голос стал тише обычного.       Алекс недовольно прищурился, рассматривая мое лицо, но не стал задавать вопросов. Вместо этого он сжал мои пальцы немного сильнее, и я почувствовала, как мне чертовски хочется вытащить его отсюда и спрятать ото всех где-нибудь в Англии. Или даже не в Англии — глупая мечта, но я всегда хотела взглянуть на Эйфелеву башню.       — Погоди, ты сказал «романтическая прогулка»? — удивленно спросила я, и Алекс ухмыльнулся так, словно задумал что-то очень злодейское.       — Нельзя постоянно сидеть в четырех стенах, — довольно произнес он, и я едва не запуталась в собственных ногах, когда мы неожиданно вышли из дворца во внутренний парк. Солнце… как много солнца вокруг.       — Скажи, что это шутка, Алекс, — попросила я и, сама того не заметив, отступила за его спину, словно пытаясь спрятаться от солнечного света в его тени.       — Все будет отлично, — ответил он и буквально потащил меня по гравийной дорожке.       Кажется, это был тот самый сад, который я видела из окна его спальни. Но если тогда я нашла его самым обычным, совсем непримечательным, то сейчас мне казалось, что я оказалась в сказке. Сочные зеленые листья невысоких кустов и деревьев купались в солнечном свете, мерцая, словно драгоценные камни. На некоторых кустах я видела нераскрывшиеся цветы — еще плотные бутоны, набирающиеся сил, — но даже в них я теряла свое внимание. Камушки тихо хрустели под нашими ногами, сливаясь с тихим пением птиц в успокаивающую сознание мелодию. Мне даже дышать стало легче.       — Мы куда-то идем или?.. — неуверенно спросила я. Несмотря на умиротворение, здесь поселившееся, я не могла полностью почувствовать себя спокойно на такой открытой территории.       Алекс прошептал что-то себе под нос — или это листья зашелестели от легкого ветра? — и я принялась недовольно вертеть головой из стороны в сторону, словно что-то выискивая. Кажется, в парке никого, кроме нас, не было. Только солнце, легкий, почти незаметный запах травы и теплый ветер.       Это было так похоже на сказку.       Александр продолжал идти немного впереди, но все так же держа меня за руку. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что его шаг был слишком уверенным, а спина напряжена — возможно, это было отголоском его воспитания, но… мы шли в тишине, не разговаривая, не обсуждая что-либо…       Я резко остановилась. Алекс запнулся и медленно повернулся ко мне лицом.       — Куда ты меня ведешь? — Он приоткрыл рот, но я перебила: — Хоть слово о «романтической прогулке» — и я бронирую билеты на ближайший рейс в Англию.       В моих словах было столько уверенности, что я сама поверила в то, что сказала. Судя по тому, как вытянулось лицо Алекса — он тоже поверил. Но появившаяся через мгновение улыбка на его губах сказала обратное.       — Неужели я…       Я выдернула руку из его ладони для пущего эффекта и нервно скрестила руки на груди.       — Если ты что-то затеял, то я хочу знать, какую роль играю в твоем плане.       Алекс поднял взгляд к небу и тяжело выдохнул. Вот же мученик!       — Ответ «главную» тебя не устроит? — спросил он, и теперь уже я закатила глаза.       — Звучит слишком драматично, — заметила я и нервно огляделась. Кажется, этот парк не имел конца: вокруг было так много деревьев и кустов, что даже дворец скрылся за их густой листвой.       — Не вижу ничего плохого в драме.       Алекс пожал плечами и потянулся ко мне, но я сделала шаг назад и сразу о нем пожалела. На его лице мелькнуло и растаяло в фальшивой улыбке недоумение, но я слишком много времени провела в незнании, чтобы промолчать даже после этого:       — Просто в твоей жизни ее было недостаточно, — не к месту серьезно ответила я. Не прошло и секунды — я залилась краской, осознавая, какая глупость слетела с моего языка.       Грубо. Грубо. Грубо.       Ужасно.       — Я не… — начала я, подбирая слова, но сразу сдалась: — Прости…       — Все в порядке, Агата.       Его «Агата» прозвучало так, что у меня в горле пересохло. Я потянулась к его руке, но Алекс то ли не заметил, то ли правда не хотел меня сейчас касаться — прошел мимо меня. Обратно! Он пошел обратно, словно весь этот путь, который мы прошли по саду, ничего не значил.       «Ты можешь развернуться и уйти», — шепнуло мое сознание, и я нахмурилась. Пальцы сами собой нащупали телефон, положенный в карман платья.       Я и правда могу уйти прямо сейчас, и Алекс вряд ли заметит.       Взгляд зацепился за его удаляющуюся фигуру — еще пара метров, и он скроется за зеленью розовых кустов. Скорее всего, самостоятельно я не найду дорогу именно к тому выходу, откуда мы пришли. Затеряюсь в этом саду — и умру от голода лежа на какой-нибудь скамье.       — У кого угодно в жизни драмы меньше, Агата, — тихо прошептала я, потирая пальцами переносицу, а когда открыла глаза, осознала, что порой мне все же надо держать язык за зубами. И не думать лишнего. — Алекс… — тихо позвала я, словно он мог услышать, и ринулась за ним через сад.       Быстрым шагом, стараясь не упасть на чертовом гравии, я поспешила, как мне казалось, обратно, старательно вспоминая, как именно мы шли… кажется, тут мы повернули направо… я поспешила направо, но остановилась через пару метров. Если тут мы поворачивали направо, то мне надо налево… но на прошлом повороте я…       — Бл…       Женский голос раздался в нескольких метрах от меня, и я, едва не подпрыгнув от неожиданности, закрыла рот рукой. Не английский — шведский. Из головы выдуло все переживания. Я заозиралась по сторонам, пытаясь понять, с какой именно стороны приближается… а кто приближается?..       Я спряталась за раскидистым кустом, молясь не быть застуканной каким-нибудь садовником за хождение по газону — ещё криков мне не хватало! — и прислушалась. Голос, низкий, совсем немелодичный — голос властной женщины — приближался, и я начала различать громкий шорох гравия. Словно шел не один человек — целая компания.       Этого мне еще не хватало!       На моем лбу выступил пот — то ли из-за палящего солнца, то ли из-за страха.       Я нащупала телефон в кармане. Надо позвонить Рейчел — пусть выведет меня отсюда… желательно — из Швеции!       Шаги приближались, и я прижалась к кусту, совсем не беспокоясь, что могу просто провалиться между веток и, возможно, вывалиться прямо перед теми, от кого прячусь… до меня донесся еще один голос — тихий, наполненный хрипом, он напоминал голос старика. И тогда я поняла, что рядом была вовсе не толпа — просто кто-то шел, почти не поднимая ног.       Схватив телефон, я быстро написала Рейчел умоляющее: «Одна шведская задница оставила меня в саду, и я не знаю, как отсюда выйти!» — и, отправив сообщение, прислушалась. Кажется, голоса медленно затихали, и я привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть ушедших. Чертово любопытство.       Телефон зазвонил, и я едва не выронила его из потных ладоней, пока пыталась ответить. Черт возьми, только бы…       — О, а ты близко, — хихикнула Рейчел из динамика. У меня от лица отлила кровь.       — Что зна…       — Хватит мять газон, — перебила она слишком громко.       Я заозиралась, не понимая, откуда именно звучит ее голос. Кажется, у меня приоткрылся от удивления рот, когда я увидела Рейчел совсем рядом — буквально в нескольких метрах.       — Откуда ты тут? — спросила я, подходя, и обернулась: возле куста осталась примятая трава… ладно, надеюсь, никто не заметит и оклад садовников не пострадает.       — Все мы тут по одной причине, — вздохнула она и покачала головой. Я приподняла брови, намекая, что ни черта не понимаю. — Алекс.       Я кивнула и осторожно осмотрелась. Судя по тишине, прерываемой лишь пением птиц, те люди ушли. От этой мысли стало легче, и я тяжело выдохнула.       — Что у вас опять случилось?       Опять.       Я нервно усмехнулась.       — Случилось мое неумение держать язык за зубами.       И ворох недопониманий и проблем, которые нуждались в проработке с психологом. В тщательной проработке с лучшим психологом Англии. Интересно, меня сразу отправят на принудительное лечение, когда я расскажу, что в моих снах был сам кронпринц, с которым я потом встретилась в реальной жизни?..       — Где Алекс? — спросила я, отодвигая глупые мысли в сторону.       Порой тебе надо меньше думать, Агата.       — Очень хороший вопрос, — посмотрев на часы, ответила мне Рейчел. — Срывает свой же план… — Я подняла на нее непонимающий взгляд. — Ой…       — Ой? — удивленно спросила я.       — Ой, — подтвердила она, невинно улыбаясь. — Может, сделаешь вид, что не услышала? — Я отрицательно покачала головой, и Рейчел выдохнула, словно я приговорила ее к смерти своим несогласием. — Оливия, — у меня кожа покрылась мурашками только от одного ее имени, — гуляет здесь каждый день, в одно и то же время.       — Можешь не продолжать, — выдохнула я.       Алекс хотел, чтобы мы случайно с ней встретились. Вот только… встретились бы мы — и что дальше? Я оборвала эти мысли. Надо было оставаться в Англии. Забыть всю эту чертовщину — и жить спокойной, тихой жизнью.       — Выведи меня отсю…       — Прошу прощения.       Я едва не подпрыгнула, но вовремя одернула себя и лишь выпрямила спину.       Прямо позади меня стоял Алекс — его голос я бы узнала даже сквозь толщу льда — но я не хотела поворачиваться. Не хотела смотреть на него. Меня накрыло какой-то глупой меланхолией: захотелось спрятаться под одеяло и проплакать полночи под грустную музыку. И ударить его. Черт возьми, как же мне захотелось ударить его!       — У меня еще остались дела, — нарушила тишину Рейчел, скрещивая руки на груди. Я жалостливо посмотрела на нее, надеясь, что она прочтет в моем взгляде немую мольбу не уходить, не оставлять меня с Алексом наедине. Ну же, Рейчел, я верю, что ты можешь читать мысли!       — Да, конечно, — произнес Алекс и прокашлялся.       Очень тонкий намек.       Я повернулась. Мы сцепились взглядами, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не сказать ничего лишнего. Черт возьми, я даже решить не могла, чего больше мне сейчас хотелось: ударить его или поцеловать.       — Ну… удачи, — потянула Рейчел, и ее голос выдал всю неловкость ситуации. Я слышала, как она потопталась на месте несколько секунд, прежде чем направиться в сторону, откуда пришел Алекс. И сказала что-то, когда поравнялась с нами.       Я отвела взгляд от Алекса и приоткрыла рот, чтобы переспросить, но… Рейчел остановилась и резко развернулась. Ее лицо… я вновь посмотрела на Алекса. Широко раскрытые глаза, поджатые губы… я отчетливо увидела, как дернулся его кадык.       Нет. Нет. Нет.       Если бы этот голос имел физическую форму, то он был бы ножом. Потому что я, не понимая ни единого слова, чувствовала, как медленно, слой за слоем, с меня снимают кожу. Мое тело сковала паника, а пальцы стали холодными, несмотря на жару. В горле пересохло, и я нервно облизала губы, не переставая смотреть на Алекса, и поняла, чего именно хочу больше — я хочу его ударить. Но не перед…       Я нашла в себе силы развернуться. Ноги едва слушались.       Я должна что-то сделать?.. Реверанс или?..       С языка едва ли не слетело дежурное «Добрый день». В горле вновь пересохло, а из легких словно выбило воздух. На нас смотрели две пары глаз, и я ощутила сильнейшее желание провалиться под землю. В Швеции бывает землетрясение? Сейчас бы оно было кстати.       Алекс сказал что-то — в своей кошачьей манере, но в голосе его скользила неуверенность. Я опустила взгляд на свою обувь, но не переставала чувствовать на себе острый взгляд Оливии — я помнила его еще с того вечера, когда оказалась гостьей бала… когда мы сбежали и… жарко. Мне стало безумно жарко. От стыда, воспоминаний о том поцелуе, о сегодняшней ночи. Захотелось спрятаться за дерево, Алекса или хотя бы Рейчел!       Я вздрогнула. Мужской голос, который я уже слышала, прячась за кустом, приобрел холодную сталь и недовольство. Я лишь на секунду подняла взгляд, чтобы вновь его опустить. Рядом с Оливией стоял высокий мужчина. Кожа его была странного бледно-желтоватого оттенка, а виски уже тронула редкая седина, да и сам он выглядел… очень странно, словно ему было тяжело стоять. Я вновь взглянула на него — наши взгляды встретились, и я подавила желание прикрыть рот рукой.       Глаза. Его глаза…       — Рейчел, подождете меня? — спросил Алекс, и я вздрогнула от его тихого, непривычного голоса. Он вновь перешел на английский, и я благодарно посмотрела на него, но он спешно отвел взгляд в сторону. Это движение было сродни хлесткой пощечине.       Я помнила, слишком отчетливо помнила, как он вел и как отвечал на просьбы Оливии, но сейчас мне казалось, словно Алекса подменили, словно… догадка поразила меня так сильно, что по коже пробежали мурашки. Вот, в чем причина. Здесь не должно было быть его отца.       Меня дернули за руку. Я успела заметить, как сильно было напряжено тело Оливии — она не просто стояла, она поддерживала мужчину… отца Алекса.       — Хочешь чай? — шепнула Рейчел, уводя меня.       Я обернулась. Алекс оставался позади, с родителями, и… было в этом что-то символичное.       — Это?.. — только и смогла я из себя выдавить.       Рейчел кивнула. Ее пальцы, прохладные, переплетенные с моими, отрезвляли. Мы скрылись за очередным поворотом, и я не поняла, что именно ощутила, когда увидела знакомый вход в замок: облегчение или зарождающуюся панику.       — Меня казнят, что я не сделала реверанс перед королевской семьей? — пошутила я и тут же пожалела. Невеселый взгляд Рейчел сказал слишком много.

***

      Кружка не грела ледяные пальцы. Я смотрела на плавающие на дне чашки чаинки, словно пытаясь найти в их медленных движениях совет, инструкцию к действиям. Хотя бы намек на то, что должна сейчас чувствовать и… делать. Всегда светлая уютная комната Рейчел казалась личной тюрьмой — стены давили едва ли не сильнее, чем тяжелое ожидание.       И ожидание это было удушающе пугающим. Потому что ожидание и неизвестность — адская смесь.       — Хочешь печенье?       Я подняла взгляд на Рейчел. Как помягче сказать ей, что я ничего, черт возьми, сейчас не хочу — только если это не предложение улететь куда-нибудь на другой конец света, где ни людей, ни связи?       — Не хочу, спасибо, — выдавила я из себя и сделала глоток. Чай всегда был таким безвкусным?       — Зря, — ответила она и демонстративно отправила печенье, покрытое ореховой посыпкой, в рот.       Я сделала еще несколько глотков чая — больше для того, чтобы отвести от спокойной Рейчел взгляд — и достала телефон. Прошло чуть больше часа с тех пор, как мы покинули сад. С тех пор, как Алекс остался с родителями, а я почему-то до сих пор не покинула это место с гордо поднятой головой.       Дверь приоткрылась. Я выпрямила спину, едва не расплескав на ноги чай.       Вот она, причина, почему я все еще здесь, а из гордости у меня — лишь идеальная осанка.       Алекс зашел, опустив голову, и мое томящееся в груди желание ударить его исчезло вместе с Рейчел. Мы остались вдвоем, и я зачем-то подвинулась на кровати, чтобы Алекс сел рядом. Но он остался стоять, не поднимая на меня взгляда.       Тишина — словно иней сковал тело.       Где-то в груди затеплилось недовольство. Будем играть в молчанки? С другой стороны, я хотела… нет, желала, чтобы этот разговор никогда не начинался. Чтобы Алекс молчал. Потому что пока слова — это лишь мысли, они не причиняют такой боли.       Я приоткрыла рот, но оттуда не вышло и звука. Сердце стучало где-то в ушах, отдаваясь тянущей болью в затылке, а в горле застрял ком, стоило Алексу поднять на меня взгляд.       Теперь, увидев его отца, я поняла, что в его чертах от матери — несколько незначительных штрихов. Линия челюсти, подбородок, высокий лоб и едва вздернутый нос — все от отца, словно искусным художником скопировано. Но особенно — глаза. Голубые, но не пронзительные, как лед, напротив — по цвету они мне всегда напоминали чистое летнее небо. Небо, на которое я могла смотреть часами, лежа на газоне возле особняка и раскинув ноги и руки в стороны. Его глаза ассоциировались у меня со сладкими воспоминаниями — ничем не омраченной детской радостью — и крупицами оставшегося у меня спокойствия. Спокойствия, которое сейчас вырывали у меня из груди ледяными пальцами.       «Да скажи ты уже хоть что-нибудь!» — взревело мое сознание.       Я попыталась сделать глоток чая, но едва не выронила кружку из рук, стоило мне услышать голос Алекса:       — Надо поговорить.       Как будто я не знаю.       — Давай поговорим, — вместо колкости ответила я, но слова все равно прозвучали грубее, чем я рассчитывала.       Алекс все-таки сел рядом, и я повернулась к нему, склонив голову. Но наши взгляды не встретились — он смотрел на свои пальцы, сцепленные в замок, и побелевшие костяшки выдавали его напряжение сильнее, чем сведенные к переносице брови.       — Я не знаю, с чего начать, — признался он тихо, и кружка в моих руках дрогнула.       — С начала? — предложила я, когда тишина вновь затянулась и начала действовать мне на нервы.       — С начала, — горько усмехнулся Алекс.       Я отставила чашку на прикроватную тумбочку — возможно, в какой-то момент мне захочется выплеснуть чай Алексу в лицо. Или себе, чтобы осознать, что это уже ни черта не веселое приключение.