Ты хуже сигарет

— Как мило, Тэхёни, решил спрятаться за своим бойфрэндом, — громко сказал Чонгук, ставя руки на стол и заглядывая в чужие глаза так, словно ожидая, когда жертва сдастся под его натиском. Брюнет усмехается, нагло рассматривая аккуратные черты лица новенького. Его оценивающий взгляд останавливается на пухлых губах, напоминающих девчачьи, но Чон вовремя себя одёргивает, запрещая ненужным мыслям посещать его голову, и сразу же возвращается к внимательным глазам напротив. — Ну и как же тебя зовут, блондиночка? — Чонгук доволен собой и от этого его улыбка становится только шире. Недовольство промелькнуло в глазах Чимина, но тут же скрылось за маской безразличия. Парень лишь тяжело вздохнул и отвернулся к Тэхёну взглядом спрашивая, всегда ли этот парень так себя ведёт. — Ха-ха, Чонгук, давненько не виделись, как поживаешь? — весело спросил Ким, вылезая из-за чужой спины, а глазами в это время начиная бегать по кафетерию и искать безопасный путь к отступлению, но, как назло, рядом с единственным выходом из помещения уже успели расположиться дружки Чона. В этот момент в голове у Тэхёна невольно проскользнула мысль, что выпрыгнуть в окно, в принципе, звучит не так уж и плохо. Услышав сквозь толщу навязчивых мыслей надоедливый для Чонгука басистый голос Кима, он начинает злиться. От былой игривости в тоне не осталось и следа. — Лучше не беси меня, — зло оскалившись, прошипел Чон. — И я разговаривал не с тобой, а с твоим ёбарем. — Как же грубо. Ты так сказал потому, что у тебя своего ёбаря нет или он к другому ушёл? — Чимин встал и приблизился к Чонгуку настолько близко, что между их носами осталось буквально всего лишь пара миллиметров, а довольная ухмылка расползалась по его лицу. Если бы Чимина заранее предупредили, что в новом университете будет учиться подобный кадр, то он никуда бы этим утром не пошёл. Нет, он бы просто не стал подавать сюда документы. Но сделанного уже не исправить. Не идти же ему сейчас к ректору и не выпрашивать свои документы обратно под предлогом того, что у них учится гомофоб с самооценкой выше крыши и неистовым желанием унижать всех подряд лишь из-за того, что они его внешне чем-то не устроили. Всё это звучит слишком глупо и абсурдно, да и на особую причину перевестись отсюда не тянет. Чонгука будто током ударило. Он резко отскочил назад, ногой задев и уронив стул, приковывая к себе внимание остальных людей, находящихся в кафетерии. Друзья Чонгука заметно напряглись, но не стали подходить, выжидая, когда тот возьмёт ситуацию под свой контроль. Девушки за соседним столом немного всполошились уже предчувствуя назревающую драку, поэтому Чжу первая вызвалась сходить за кем-нибудь из преподавателей, чтобы успеть предотвратить потасовку. А работники кафетерия просто сделали вид, что ничего не происходит, продолжая делать свою работу. Поправив упавшие на глаза длинные, слегка вьющиеся волосы, Чонгук исподлобья посмотрел на Чимина. Ненависть разгорелась пламенем в его чёрных, словно две бездны, глазах. — Парень, поверь мне, я испорчу тебе жизнь, если ты сейчас же не извинишься, — его угрозы расползлись по полупустому залу, а те немногие, кто находился рядом, затаили дыхание в ожидании, что произойдёт дальше. Выйдя из-за стола, Чимин встал прямо, расправив плечи. Сейчас он выглядел гораздо более уверенным в себе, нежели Чонгук, чья осанка перестала быть идеально ровной под осуждающим взглядом противника. Сняв дизайнерские очки, Пак убрал их в карман своей куртки, заведомо вручив её в руки ошарашенному Тэхёну, который, кажется, и вовсе выпал ненадолго из этого мира, непонимающе переводя взгляд то с Чонгука на Чимина, то с Чимина на Чонгука. В помещении стояла гробовая тишина, когда Пак начал хрустеть одним пальцем за другим всё также продолжая следить за каждым, даже самым микроскопическим, движением Чона. Со стороны он выглядел очень впечатляюще, даже друзьям Чонгука пришлось это признать, а какая-то из девушек и вовсе не смогла сдержать восхищённого вздоха. Слегка улыбнувшись ей в своей привычной обаятельной манере, Пак вновь обратил внимание на человека перед собой, чей рост хоть и немного превосходил его, но вовсе не смущал. — А что, если я не хочу перед тобой извиняться? — Чимин начал медленно подходить к Чонгуку, пока тот, сам того не замечая, начал нерешительно отступать назад, заметно раздражаясь и напрягаясь от каждого слова блондина всё больше. — Заметь, не я первый всё это начал, — делая акцент на последней фразе, немного слащаво и очень насмешливо произнёс блондин. — Хэй, ребя-я-ята, я думаю, что вам не стоит устраивать здесь драку, — протянул недавно отошедший от небольшого шока Тэхён, встав между парнями и схватив Чимина за руку. — Чонгук, прости за это утро, я правда не хотел, чтобы всё так произошло. Но не переживай, я оплачу химчистку и вещи будут, как новенькие. Прости-прости, нас уже ждут дела. Толкая нахмурившегося Чимина в сторону, Тэхён начал тихо шептать какие-то молитвы, которые видел в интернете, надеясь, что Чонгук отстанет от них и даст уйти без происшествий. Какого было его удивление, когда Чонгук не только не подошёл к ним и не начал запугивать, но даже ничего обидного вслед не сказал. Ну, если не считать «иди нахуй со своей химчисткой» чем-то обидным. По сути, это действительно меньшее, что могло произойти. Отойдя куда-то в сторону, Тэхён выдохнул так, будто у него гора с плеч упала. — Господи, ты хоть представляешь, что могло случиться? — протараторил высокий парень в бандане, размахивая руками. Чимин на это ничего не ответил. Задумчиво посмотрев в сторону Чонгука, который отошёл к своей компании и сейчас стоял к нему спиной, Пак тихо хмыкнул, еле сдерживая улыбку. Если играть, то играть по крупному. Вырвавшись из рук Тэхёна, Пак подошёл к столику девушек и с разрешения одной из них, которая на просьбу очень сильно смутилась и покраснела, взял кофе и немного отпил из стаканчика. Холодный. Идеально. Не такой вкусный, как у него дома, но тоже неплох. Подойдя к Чимину, Ким тихо и очень растерянно попытался спросить: — Нет-нет-нет, только не говори, что ты... — Не буду, — подмигнув парню и ободряюще похлопав его по плечу, Чимин уверенным шагом пошёл к Чонгуку и самым сладким тоном, которого ещё не слышал Тэхён, чуть отдалившись, сказал. — Ты сам всё увидишь. *** — Чон, всё в порядке? — Всё зашибись, — грубо отрезал Чонгук, проверяя телефон на уведомления. В экране отображалось одиннадцать пропущенных от обоих родителей, какие-то сообщения от знакомых и однокурсников в мессенджерах и новое сообщение лично от матери: «Чонгук, планы поменялись. Ты придёшь на ужин не в воскресенье, а в субботу (завтра!) к 21:00. Надень что-нибудь приличное, я не хочу вновь краснеть из-за тебя перед гостями. И отвечай на звонки, когда отец пытается связаться с тобой. Не подводи нас больше». — Сука, — последнее, что успел прошептать Чон, когда на его голову пролилось нечто холодное, а друзья лишь удивлённо уставились на человека, что стоял позади и уже успели отправить его на тот свет. После такого не выживают. Красный от ярости до кончиков волос Чонгук уже успел понять, кто стоял за ним. Капли стекали по его голове и скатывались под одежду, продолжая свой путь по спине и груди. Его любимая рубашка, подаренная его не менее любимой Лин, окончательно испорчена. Обернувшись, Чон увидел довольно улыбающегося блондина, что продолжал держать стаканчик над его головой, дожидаясь, когда последние капли скатятся по пластиковым стенкам. — Упс, какой же я неаккуратный, — парень закусил нижнюю губу, наигранно изображая сожаление. — Ну как? Не горячо? Дождавшись, когда последняя капля упадёт на макушку брюнета, а тот раздражённо сглотнёт, прикрывая глаза и представляя, как закапывает его где-нибудь в лесу, Чимин сжал стаканчик и тут же выкинул в урну, которую подметил пока шёл к Чонгуку, совершенно на неё не глядя. Чонгуку окончательно сорвало крышу, когда кто-то за его спиной сказал тихое «вау». Уже занося кулак для удара по самодовольному лицу, его остановил кто-то из компании, удерживая руки за спиной. — Отпусти меня, блять, я его прикончу! — вырываясь из крепкой хватки, раскидывался громкими словами Чонгук, сейчас отдалённо напоминая умалишённого. Кто-то из друзей Чонгука одними губами произнёс «лучше уходи» и подошёл к другим, чтобы не дать парню наломать дров. Чимин лишь победно ухмыльнулся Чону в лицо, а потом расслабленной походкой пошёл к выходу, подзывая жестом Тэхёна и накидывая сверху чёрную кожанку. Только пришедшие студенты не понимали, что произошло и почему Чонгука, который обычно не показывает такой открытой агрессии и ненависти, сейчас держат сразу несколько человек. Люди начали шептаться и выдвигать теории, почему Чон сегодня такой странный и облит с головы до ног кофе. — Какого чёрта вы творите, идиоты? — грубо спросил Чон, когда его отпустили из захвата. — Сам подумай — за драку тебя могут отчислить и родители уже явно не помогут, — сказал парень, постоянно сидящий в телефоне. Оторвавшись от устройства, чтобы ответить Чонгуку пока остальные лишь одобрительно кивали, парень внимательно проследил за тем, как тот рассеянно пытался поправить свою одежду. — Ты прав, — немного подумав, фыркнул Чон, а потом продолжил, но уже со злым огоньком в глазах. — Джунхо, тогда сделаешь для меня кое-что? — За деньги исполню любой твой каприз, Чонгук, — парень отложил телефон в сторону, обращая теперь всё своё внимание к Чону. — Отыщи на этого ублюдка хоть что-нибудь. Плевать, что именно это будет, но главное, чтобы у блондиночки поджилки затряслись от страха. — Что здесь произошло?! В дверях кафетерия показался один из преподавателей. Выглядел мужчина очень запыхавшимся, видно, что торопился разнять юношей. Рядом с ним стояла Чжу с покрасневшими от бега щеками и удивлёнными глазами. В голове у Чонгука пронеслись возможные варианты исхода событий, если бы он всё-таки устроил драку. В любом случае он бы ударил первым, — блондин не выглядит как человек, готовый пойти на поводу у своих эмоций, — а это значит, что вся вина легла бы только на него одного. Нет, с ним нужно действовать осторожнее. Забив на своего обескураженного преподавателя, Чонгук вышел из помещения, торопясь уйти обратно домой. *** — Ты хоть понимаешь головой, что Чонгук этот позор тебе просто так не оставит?! — начал Тэхён, а потом с удивлением и восторгом в глазах продолжил. — Точно! Господи, да вы же сейчас выглядели, как поссорившаяся парочка! Злой и одновременно невероятно впечатлённый действиями своего нового друга, Тэхён не то отчитывал и ругал, не то благодарил и хвалил своими словами и интонацией Чимина, носясь рядом с ним и чуть ли не крича во всё горло от радости и гордости. Чимин — первый человек, который в открытую дал отпор Чонгуку, да ещё и посмел того унизить и вывести из себя за считанные секунды. — У тебя крайне странное представление о парочках, — сейчас от Чимина не осталось ни капли прежнего задора и ехидности. — И не смей думать, что я всегда себя так веду. Давай будем считать, что это всё было моей минутной слабостью. Больше я не собираюсь конфликтовать с этим придурком, но и позволять ему унижать себя или кого-либо иного в моём присутствии я не позволю. — Хорошо, я, кажется, тебя понял, — немного более спокойно ответил Тэхён. — Просто я не советую тебе с ним враждовать. Мы с ним знакомы со старшей школы и, поверь — в гневе он действительно может быть очень страшен. *** Скорость будоражит кровь. Приятное чувство свободы растекается по сосудам, не оставляя места для страха. Сейчас, гоняя по вечерним улицам на мотоцикле, Чон даже рад, что ему выпала возможность прокатиться на своём железном звере. Но то, куда он держит путь, заставляет сильнее разогнаться, зажав рычаг газа и начав маневрировать между автомобилями на переполненном шоссе. Всё вокруг будто замедляется, даже голоса злых водителей и их грозные гудки со стороны доносятся слишком приглушённо, а иногда до ушей Чонгука сквозь шлем и вовсе не долетают. Высокие скорости на спидометре радуют взор и немного расслабляют. Чон чувствует себя по-настоящему живым, хочется кричать во всё горло, срывая голос, и лететь на мотоцикле, всё также продолжая обгонять зевак. Ему это нравится. Только здесь он может забыться и стать ненадолго самим собой. Вспоминая вчерашний день, Чонгук моментально приходит в себя. Тот парень... Чон всё ещё не знает, как его зовут, но он уже точно уверен, что превратит его жизнь в ад. Нужно лишь подождать, когда Джунхо найдёт что-нибудь настолько сокровенное, постыдное и отвратительное, что блондин сам начнёт ползать у него в ногах и вымаливать прощение, лишь бы это "что-нибудь" не распространилось среди других. А зная Джунхо, Чонгук уверен, что это "что-нибудь" обязательно найдётся. Галстук давит на горло, а пиджак сковывает движения. Как бы Чон в костюме не выглядел красиво, сидя на мотоцикле, но это всё того не стоит. Однако у него не было права выбора. "Приличные" вещи в понимании его матери — это вещи, которые они с отцом сами выбрали и купили. Остальная же одежда будет чем-то из ряда вон выходящим и совершенно безвкусным. Долгожданная свобода резко сошла на нет, когда недалеко от дороги замелькали знакомые лесопосадки, а среди них уже начал виднеться высокий забор чёрного цвета, который сейчас почти не был виден среди стволов деревьев. Раньше, когда Чон был маленьким мальчиком, ему казалось, что дом родителей находился невероятно далеко от города, чуть ли не в другом конце страны, а не в каком-то часе езды на автомобиле. Плавно притормозив у ворот, Чонгук увидел, снимая шлем и поправляя распушившиеся и взъерошенные волосы, незнакомого мужчину в чёрном строгом фраке. Он явно был недоволен опозданием парня больше самого Чонгука. Вероятно, это был новый дворецкий. Интересно, за что же выгнали старого? Чай сделал слишком крепким или верхнюю одежду повесил не на тот крючок? — Молодой господин, Вы опоздали на тридцать две минуты, — важно сказал мужчина своим высоким голосом слегка в нос, издеваясь над нежным, музыкальным слухом Чонгука и посматривая на наручные часы. — Думаю, это просто замечательно. Решив про себя забить на нового дворецкого и его придирки, которые уже можно было услышать краем уха, Чон прошёл за забор внутрь двора. Ничего толком и не изменилось за столько лет: много деревьев и кустов, много клумб с цветами, и явно много людей, которые ухаживают за всем этим, но двор выглядит слишком искусственным и скучным, слишком одинаковым и идеальным. Мать никогда не отличалась особой фантазией или креативными идеями, а уж отец тем более. Прогулка по каменной дорожке с неприятным мужчиной рядом нагоняла жути. Чонгук не хочет вновь заходить в этот дом, похожий на дворец Дракулы, и знакомиться с какими-то очередными "друзьями" родителей. Они опять подобрали для себя невестку, не спросив мнения Чона. Как бы ему не было жаль девушку и её родителей, но парень обязан сейчас либо максимально их унизить, либо напрочь испортить впечатление о себе, чтобы защитить себя и свою свободу. Чонгук уже давно принял решение, что женится лишь на той девушке, в которой будет уверен на сто процентов и которая согласится пройти с ним и огонь и воду, как бы романтизированно и пафосно это не звучало. Мать стояла на веранде в бордовом платье и туфлях на невысоком каблуке, держа в правой руке бокал с чем-то красным. Чонгук сейчас даже не удивится, если в бокале окажется не её горячо любимое вино, а чья-нибудь кровь — уж больно женщина с болезненно белой кожей и чёрными длинными волосами похожа на вампиршу. Её проницательные глаза следили за каждым шагом Чонгука, будто смотря куда-то внутрь парня и пытаясь прочесть его мысли или же ожидая, когда тот ошибётся. Женщина выглядела как всегда ухоженно и опрятно, портила её внешность лишь излишняя худоба и опущенные вниз уголки губ, из-за чего она смотрелась вечно недовольной. Ах да, точно, Чон Ючжин всегда таковой являлась. — Наконец-то ты явился, — строгий тон матери очень не понравился Чонгуку, но это лучше, чем если бы она была наигранно доброй и весёлой. — Прости, на дорогах сплошные пробки, — пожав плечами, ответил Чонгук, спеша зайти, но его остановила рука с длинными ногтями, вцепившаяся ему в предплечье. — Думаешь, я не знаю, что ты опять гоняешь на мотоцикле? — Вот только не надо изображать волнение. Тебе не идёт, — отмахнувшись ответил парень. — Только попробуй очернить нашу фамилию своими глупыми увлечениями! — уже несколько громче сказала женщина, начиная закипать. — Если бы захотел, то давно бы уже это сделал, — намного жёстче, чем прежде, процедил парень, заходя в дом. *** Отвратительно. Чонгуку вся эта ситуация не нравится. Абсолютная тишина и редкое переглядывание с родителями не только настораживает, но и раздражает невероятно. Девушка, сидящая прямо напротив Чонгука (кажется, её звали Тэён) часто поднимает на него глаза и тут же отводит их куда-то в сторону, смущаясь. Она явно во вкусе Чона: светлая кожа, пухлые губы и маленький нос делают её похожей на куколку из какого-нибудь детского набора, а невысокий рост и густые светлые волосы добавляют шарма. Но её постоянный румянец и бегающие глаза с писклявым голосом, которые по идее должны делать её милой, изрядно выбешивают. Она красивая, но явно не для Чонгука. — Я хочу кое-что спросить, — начал Чонгук, обращая внимание всех собравшихся на себя. — Почему мы собрались сегодня, а не завтра? На этот вечер у меня уже были планы, которые пришлось отменить. Мать Чонгука сделала вид, что подавилась, и начала негромко кашлять, пнув сына под столом, заставляя того замолкнуть. — Ох, Ючжин, а разве ты не говорила, что это именно Чонгук не сможет прийти завтра? — отец Тэён отложил приборы в сторону, сделав максимально серьёзный вид. — Нам тоже сегодня пришлось отменить свои дела. — Не переживайте, моя жена слегка оговорилась, — в разговор неожиданно встрял глава семьи Чон. — На завтрашний вечер у нас всей семьёй назначено посещение колумбария*. Прошу нас простить, если вам пришлось отменить нечто серьёзное. Родители Тэён и сама девушка переглянулись, испытывая дикую неловкость. Только Чонгук начал злиться, зная, что никакой колумбарий они завтра посещать не поедут и что родители опять лгут. Было бы кого посещать. Мать снова обманула всех ради собственной выгоды, известной только ей одной, а отец опять её покрывает, придумывая оправдания на ходу. Отвратительно. Они ведут себя так всю жизнь. Ничего не меняется. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы оговорить детали будущей помолвки, — прерывая неловкость, повисшую в воздухе, сказала Ючжин. Это всё даже становится немного забавным. Нет, такие разговоры Чон терпеть точно не намерен. Не выдержав тяжёлого взгляда отца, серьёзного тона матери и слишком уж заинтересованных лиц гостей, Чон резко встал из-за стола, ударив обеими руками по столу и нарочито сделав безумно болезненное и смущённое лицо. Что-что, а врать он хорошо умеет. Всё-таки примеры для подражания с самого детства постоянно были рядом. — Извините, но мне нужно выйти. Не став дожидаться чужого разрешения, Чонгук как можно скорее выбежал из гостиной во двор под очередной крик матери. Надо срочно отсюда уйти и, желательно, не возвращаться. — Прошу прощения. Наш сын слишком расчувствовался, — поспешила оправдаться женщина, улыбнувшись. — Ничего страшного, — начал отец Тэён, когда его нещадно перебили. — Я схожу за ним. Тэён выскочила из-за стола даже быстрее Чонгука и тоже последовала во внутренний двор дома под недоумённые взгляды. *** — Думаешь, я горю желанием выйти замуж так скоро, да ещё и за незнакомого человека? Чонгук уже собирался забраться на мотоцикл, когда его остановил весьма уверенный женский голос. Отложив свой побег на некоторое время и взяв шлем под мышку, парень обернулся с явной заинтересованностью в глазах. — Думаешь, у меня нет парня? — продолжила девушка уже слегка дрогнувшим то ли от волнения, то ли от нахлынувших эмоций голосом. — Твоё поведение сейчас всё равно ничего не изменит, а наши родители в любом случае добьются своего. — Значит надо сделать так, чтобы они передумали. — И как же это по-твоему сделать? — Я не знаю, — брюнет посмотрел по сторонам, думая, как бы им поступить дальше. — Ты рассказывала родителям о своих отношениях? — Эм, дома я как-то раз подняла разговор о своём молодом человеке, — начала девушка с видимой грустью, опустив голову вниз и начав разглядывать свою обувь, — но мама сразу сказала, что серьёзных отношений у нас с ним не будет, потому что она против. Устало почесав шею, Чонгук посмотрел в небо, на котором успели пропасть все звёзды. Чёрные тучи было видно даже невооружённым глазом. Скоро польёт как из ведра. — Давай пока оставим всё как есть, — заприметив вдали свою мать, бегущую к ним и выглядящую сейчас крайне злой, Чон протараторил. — Попросишь мой номер у родителей, а потом уже подумаем, как нам быть. Оседлав своего железного друга, Чон быстро натянул шлем на голову и уехал из этого места как можно скорее. *** Погода слишком резко испортилась. Дождь за окном барабанил по карнизу, а гром отбивал где-то вдали свой рваный ритм, пока молния слепила глаза. Холодный ветер срывал листья и ветки, пугая своей силой и стараясь повалить все деревья в округе. Зайдя на порог своего дома, Чон первым делом снял обувь и отправился в спальню. Насквозь промокшая одежда неприятно липла к телу и холодила кожу. Вода ручьём текла с Чонгука прямо на пол. Чонгук терпеть не может осень. Захватив с собой полотенце и начав вытирать им мокрые волосы, парень уже направился в ванную комнату, чтобы принять душ, немного успокоиться и по возможности подумать, что ему делать дальше. Родителей не выбирают — это, к сожалению, факт. Но не с размышлением об этом брюнет хочет закончить этот день. Нужно подумать о чём-то приятном и успокаивающем. Уже зайдя в ванную комнату, Чонгук услышал, как на телефон пришло уведомление. Для гневных сообщений от родителей пока слишком рано, для сообщений от однокурсников — поздно. Наплевав на все свои дела, парень заинтересованно отправился на поиски телефона, бурча себе что-то под нос о невоспитанности таких людей и о том, что их нахальство не лезет уже ни в какие рамки. «Чон, я нашёл кое-что интересное про того парня. Его зовут Пак Чимин, старше тебя почти на год. С рождения и до десяти лет жил в Пусане, а после насовсем переехал в Сеул. Родители умерли около десяти лет назад. И ты был прав — он гей. У меня есть одно интересное видео с его участием, которое показал мне его бывший. С этим наглым типом пришлось, конечно, поторговаться, но продал он мне его за чисто символическую цену. Кстати, именно из-за этого бывшего он и перевёлся из своего универа в наш. Если ты хочешь его затравить, то знай, что никого из родственников в Сеуле нет, а полгода назад он похоронил своего деда. Сам решай, что делать с этой информацией», — гласило сообщение на экране телефона. — Пак Чимин, значит, да? — устало проведя рукой по лицу, прошептал Чонгук, откладывая телефон в сторону. Парень медленно прикрыл глаза и тяжело вздохнул, присаживаясь на кровать. В голове творился настоящий бардак. Вспомнив все события последних нескольких дней, он невольно дал слабину своим эмоциям. Всё набирает слишком крутые обороты. У него, конечно, плечи крепкие, но не настолько, чтобы выдержать весь этот груз. С одной стороны родственники, которые запрещают буквально всё, перекрывая воздух и не давая сделать хоть один полноценный вдох и умело вертя им, как только вздумается, словно управляя какой-то бесчувственной куклой, а с другой — грёбаный Чимин, который свалился непонятно откуда и которого сейчас совсем не хочется позорить перед всеми. Чон ужасно ненавидит своё непостоянство и нерешительность. Чонгук тяжело сглотнул и крепко сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу до побеления костяшек. Влага собралась в уголках глаз, но он сдерживал эмоции, как мог. Чонгук сильнее всего этого, он сможет справиться, иначе как он может продолжать носить фамилию своих родителей? Через пару минут всё ушло на второй план — и боль, и скорбь, и родители, и все знакомые. В голове остались и продолжали крутиться лишь мысли о ненависти ко всему, что его окружает. Открыв глаза, по его щеке скатилась одинокая слеза, наполненная гневом и отвращением ко всем, а главное — к себе. Длинные ресницы продолжали трепетать, а глаза налились кровью. Всё вокруг такое неправильное и от этого становится невероятно мерзко на душе. — Ну и откуда же ты тут взялся? — хриплым голосом проговорил он в пустоту. На телефон пришло второе сообщение, но на этот раз уже содержащие файл с видео, в который Чонгук так и не решился заглянуть. Джунхо постарался на славу, раз буквально полез в чужую постель, но изучать видео подобного содержания Чон не собирается. Всё это слишком даже для него. — Он сам напросился, — сказал Чон в темноте, смотря в потолок и пытаясь успокоить свою совесть. — Во всём виноват только он сам.