Ты хуже сигарет

«Итак, зачем я здесь?», — пронеслось в голове, когда симпатичный бармен с весьма красивой, можно даже сказать голливудской улыбкой и вполне европейской внешностью повернулся, чтобы отдать напиток, а после вновь отвернуться обратно к стеллажу с алкоголем. И Чимин готов биться об заклад, что точно где-то этого парня уже видел. Хоть метисы в их краях не редкость, но такую яркую внешность трудно было бы не запомнить. Чимин, находясь сейчас в гей-клубе, действительно не знал, зачем вообще сунул нос в такого рода место. Очевидно, что он хочет убедиться в том, что ему всё-таки больше по душе девушки с длинными волосами, пышной грудью и широкими бёдрами, а не парни с острым кадыком, крепким прессом и членом между ног. Вообще, гей-клуб такое себе место для времяпровождения. Не то, чтобы Чимин сейчас слишком сильно придирался, но то, что сейчас непосредственно его окружало, совсем не внушало доверия. Парень больше привык спать по ночам или, на совсем крайний случай, читать, готовиться к предстоящему зачёту, но точно не сидеть в душном помещении на неудобном твёрдом стуле, пока рядом с ним дико отплясывают под какой-то попсовый трек незнакомые мужчины за сорок, у которых по-любому сейчас дома сидят жёны и дети, и ждут, когда их ненаглядные вернутся "с работы". Чимину точно не нравится это место. И дело сейчас даже не в отталкивающей атмосфере в целом или в какой-нибудь отдельной детальке, едва заметной, типа едких красных оттенков декораций, а в людях, посещающих это заведение. Они все тут неприятные и мерзкие. Абсолютно все. Начиная целующимися (сосущимися) парнями, чуть ли не вылизывающими друг другу лица прямо на ступеньках перед клубом, и заканчивая отдельными слишком самоуверенными мужиками, пытающимися самым наглым образом подкатить к каким-нибудь молоденьким студентам, типа Чимина. Если все геи такие отвратные, то уж лучше Пак будет всю свою жизнь скрывать свои предпочтения, встречаясь с девушками, чем уподобится этим людям. Алкоголь неприятно обжигает горло и горчит на языке. Поморщившись от него, Чимин решает, что в принципе всё не так уж плохо, а обманывать своего деда было вовсе не обязательно. Возможно, он бы сильно наорал на своего внука или ушёл в своей обычной манере в комнату и на некоторое время перестал общаться с Чимином, но в итоге всё равно принял его выбор. А выбор ли? Ритмичные басы давят на барабанные перепонки и чуть ли не сотрясают стеклянные бутылки. Чем ближе к ночи, тем больше людей заходит в клуб и тем интереснее становится развлекательная программа. Через час, как сказал Паку бармен, будет выступать какой-то не самый популярный, но достаточно известный в "их кругах" гитарист, а после обещали стриптиз. Да, Чимину для полного счастья только полуголых и перекачанных парней в какой-нибудь безвкусной униформе из секс-шопа не хватало. Но судя по одобрительному пьяному гыканью со стороны, видимо от случайно подслушавших их разговор людей, остальным этого действительно не хватало. — Такой симпатичный и сидит один, — чей-то басистый голос начал со стороны. — Думаю, удача сегодня повернулась ко мне лицом. Чимин готов поклясться, что его чуть не стошнило от отвращения. Чья-то тяжёлая рука опустилась к нему на плечо и слегка его сжала. Посмотрев сначала на эту отвратительную толстую лапу с сардельками вместо пальцев (возможно, Пак слегка приукрашивает, но приятнее от этих мыслей не стало), а потом и на её обладателя с весьма толстым и неухоженные лицом, парень мило, но слишком наигранно улыбнулся, веселя при этом тайком наблюдающего за всей этой ситуацией бармена. — А колечко вас нисколечко не смущает, да? На это мужчина лишь громко захохотал и поспешил снять обручальное кольцо, убирая его во внутренний карман пиджака. — Могу я спросить кое-что, — заговорил мужчина, присаживаясь рядом, но потом сразу же продолжил, не дождавшись ответа. — Почему такой парень сидит один и грустит? — Вас не касается. Мужчина скорчил какое-то слишком уж грустное лицо, надеясь, что на него обратят внимание, но его не последовало. — Слушай, — начал он шептать прямо в ухо, сильно приблизившись. Чимин от такой наглости только поморщился, словно его заставили съесть лимон целиком. — Не хочешь интересно провести ночь? — Воздержусь. Бармен, немного напрягшись, всё ещё внимательно наблюдал, протирая салфеткой бокал, на его лице не осталось прежнего веселья, а противный незнакомец же начал уже в открытую и довольно громко предлагать перейти в более интимную обстановку. — Извините, конечно, но идите в задницу со своей "интимной обстановкой", — грубо отрезал Чимин и, отпив немного из стакана, добавил. — Только не в мою, пожалуйста. Довольно весело осознавать, что парня вроде него пытаются склеить словно какую-нибудь не особо умную девушку лёгкого поведения. Чимин легонько ухмыльнулся, а алкоголь с непривычки сильно ударил по голове. Для полноты картины сейчас не хватало, чтобы ему начали предлагать деньги за оказание особого рода услуг. Резко схватив Пака за руку, мужчина начал тянуть его ближе. — Будет весело, я обещаю, что тебе... — Извините, что прерываю, — улыбнувшись сказал бармен, ставя руки на стойку, чем вызвал недоумение не только у мужчины, но и у самого Чимина. — У нас здесь не принято склонять кого-либо к сексу. Если сейчас же не прекратите, то я вынужден буду вызвать охрану. Разозлившийся мужчина чуть было не сказал какую-то едкость в сторону "наглого" персонала, но потом взвесил все «за» и «против» и передумал, поднимаясь с места и сказав кое-что напоследок Чимину, с силой сжимая оба его плеча. — Я буду ждать тебя у выхода. «А вот это нифига не весело», — подумалось парню, когда мужчина уже отошёл. И что же Чимину делать? По идее, он может выйти и через парадный вход, но тогда он точно встретится с ним, а вот чем закончится эта встреча — вопрос резонный. С одной стороны, Пак уверен и в своей силе, и в своём характере, и в том, что постоять за себя он сможет в любом случае, а с другой — непонятно, чем вообще может закончиться потасовка, если такая произойдет. Лишних проблем Паку явно не нужно. Может, стоит немного подождать и мужчина сам уйдёт? Однако, сколько тогда стоит ждать? Час? Два? А вдруг он простоит там до самого утра? Вопросов слишком много, а пьяная голова уже не справляется с ними. — Парень, ты как? — немного обеспокоенно спросил бармен, убирая стакан со стойки. — Всё в норме? Точно! Есть же ещё бармен! — Всё прекрасно, но можешь сделать мне одно маленькое одолжение? — улыбнулся Чимин, поправляя волосы, а после продолжил, увидев интерес в глазах напротив. — У персонала же по-любому есть свой вход, не так ли? Умоляю, можешь меня через него провести? Этот мужик явно просто так от меня не отстанет. — Я не думаю, что нам так можно делать, — начал парень, внимательно наблюдая за тем, как Чимин с каждым его словом становится грустнее. — Хотя, я и не думаю, что такое запрещено. Слушай, моя смена должна закончиться буквально через минут десять, подождёшь немного? — Будто у меня есть выбор. Подмигнув Чимину, бармен поспешил удалиться, чтобы обслужить остальных клиентов.

***

— Хэй, парень. Кто-то несильно толкнул Пака в плечо, намереваясь разбудить, из-за чего тот резко подскочил на месте, пытаясь понять, что произошло и разогнать остатки сна и усталости. Нет, такие места точно не для Чимина. Всего лишь один выпитый напиток уже так сильно его подкосил, что потерялось ощущение времени, так что же с ним сделает несколько таких напитков? — Который час? Бармен попытался что-то ответить, но его прервала громкая и медленная музыка. Повернув голову в сторону звука, Пак наткнулся на небольшую сцену с несколькими пилонами, освещённую яркими софитами чуть ли не всех цветов радуги, на которую сейчас вышло три молодых человека под одобрительные аплодисменты, какие-то пошлые возгласы и даже свист. Чимину всегда думалось, что стриптизёр — одна из самых унизительных профессий на свете, но кто бы мог подумать, что быть стриптизёром в гей-клубе в несколько десятков раз унизительнее? Только представив все эти похотливые взгляды, скользкие словечки, обращённые к нему самому или, о боже, какие-нибудь приватные танцы для клиентов побогаче, его уже начало тошнить. Это так грязно и мерзко, что невольно начинаешь завидовать выдержке танцоров. — Мне пришлось немного задержаться, — уже громче сказал бармен, дёргая парня на себя. — Пойдём или ты хочешь ещё немного поразглядывать наших парней? — Как-нибудь обойдусь, — без каких-либо эмоций ответил Пак, вставая со стула и поправляя одежду. Бармен ещё раз оглядел Чимина и, ничего более не сказав, пошёл вглубь клуба, начиная пробираться через толпу. Людей за время сна Чимина стало несколько больше, и сейчас все они напоминали муравьёв в своей небольшой колонии. Потные тела пришедших постоянно тёрлись друг о друга, вызывая к себе ещё больше отвращения. Естественных запах их тел и алкоголя с табачным дымом вперемешку и с большим изобилием различных духов, одеколонов и дезодорантов сливался в одну непонятную и тошнотворно сладкую смесь. Низкие басы уже давно сменились более приятной музыкой, кажется, эта песня принадлежала Кристине Агилере*, но даже она не могла остановить толпу, а это действо сейчас больше напоминало какую-то безвкусную оргию. — Нам сюда, — сказал бармен на ухо Чимину, хватая его за край куртки и дёргая на себя. Пройдя внутрь достаточно большого помещения и обойдя его под какие-то слишком недоверчивые и презрительные взгляды другого персонала, они вышли на улицу с другой стороны. Свобода. Вечерняя прохлада моментально забралась под одежду, заставляя поёжиться обоих, а неприятные запахи от стоящего неподалёку мусорного бака окончательно привели в чувства. Нет, гей-клуб явно не то самое место, где следует выявлять свою ориентацию. Совсем не то. — Знаешь, ты совсем не похож на гея, — тихо заговорил парень, улыбаясь чему-то своему. — Поспорил с кем-то или пришёл сюда из интереса? — Даже не знаю, что сказать, — спустя некоторое время ответил Чимин, засунув руки в карманы и встав рядом с кирпичной спиной, хмуря брови. — Думаю, это можно назвать "интересом". В воздухе повисла недолгая пауза. Где-то со стороны дороги были слышны автомобильные гудки и чьи-то громкие пьяные крики. Видимо, кого-то только что выгнали из клуба, вот и бесится. — Меня, кстати, зовут Пак Чимин, — начал парень, чтобы прогнать неловкость между ними. — Йохан Ган, — сказал бармен, становясь рядом с той же самой стеной и протягивая руку.