Луна исчезнет в полночь

Луна сгорела. Небо затянуло тучами. Чону пора возвращаться на своё место — в поднебесье Солнца к отцу и своим прихотям. Его больше ничего не держало на этой Земле. Сын родился живым, а значит, что проклят был Ким Тэхён. Чон выдохнул с облегчением, узнав, что появился чистым ребёнком, а не отродьем. Он может спокойно оказаться повелителем самого жгучего и могущественного шара — Солнца. Но парень не торопится, он ещё не пожил для себя, в своё удовольствие. Малыш появился на свет самым радостным существом. Его чёрные отцовские глаза прожигали сердце уже обедневшего парня. Слабые руки держали чадо очень нежно, но с некой неуверенностью, что это собственный, родной сынуля, который будет до старости лет с ним. Это частичка сердца, оторванного сердца. Ким будет жить тихо? Ведь Чона больше не будет, а рядом будет лежать уже маленький пирожок, который так вкусно пахнет. — Я… проклят? Из больных глаз полились уже слёзы отчаяния, которые продолжали течь с большей силой. Тэ знал с самого рождения, что проклят, но только сейчас понял, как это горько, ведь он никому не нужен. Сын родился не по любви, а лишь для выяснения правды — истинности. — Тэхён, я же тебе говорил, что я — твоя гибель… Ты не верил. Теперь пришёл тот час, когда кости брошены. И я выиграл. Дитя будет расти обычным ребёнком, он лишь открыл твою чакру. — Ты бросаешь меня? Ах да, хахахах, ты меня и не любил никогда, чтобы бросить… Тэ через силу говорил эти слова, лишь бы поведать Гуку, что любил того всем сердцем. Влюбиться в монстра — подписать смертный приговор. Собственно так и случилось. Королю не удалось спасти свою жизнь от этого существа. «Ласковый денёк укроет до боли, Растопит сердечко, что горело всегда. Нежный, но радостный смех успокоит, Как это было когда-то у нас. Ты был лишь миром, что цвёл для меня, А сейчас превращаешь в крысиный До боли родной тот туман, Который ложится быстрее, Чем твоя кисть на меня. Я не хочу чувствовать себя слабым с тобой, Я хочу верить, что любовь эта придёт, Которую увижу в чёрных глазах, Что уже пропитаны мной». — Я любил твоё тело, которое скакало на мне при свете Луны. Луна потихоньку исчезала. Вместо неё появлялся облик моего человека, но ты всё портил. Ты не давал себя любить! По началу Чон говорил ровным голосом, но, стоило поднять тему испорченности, тон повышался. Парня уже не волновало, что на них смотрят, что ребёнок плачет, потому что родители ссорятся. А Ким Тэхён ничего поделать не мог, он лишь слушал крики Гука, прижимая головку малыша к сердцу так, будто кто-то его заберёт. — Я виноват… Уходи, тебя больше ничего здесь не держит… Душа по-идиотски ревела, чувство пустоты присутствовало в самом Тэхёне. Не может же так всё закончится? Как поставить в известность земляков? Сказать, что Чон умер во время родов, поэтому лишь ребёнок жив? А если тот решит вернуться? Тогда что? Младший стоял уже на крыльце этого замка в своём обличье. Чёрные глаза поменяли цвет на золото, которое так блестело от лунных лучей. Оттенок волос стал более чётким. Клыки выпирали из рта, слегка касаясь кожи лица. Своё родное тело уносило Чон в далёкое детство. Лишь из-за него парень не хотел возвращаться. Первое время, где его держали, было отвратительным. Самый страшный сон мальчика. Только голос Тэ успокаивал Гука. Только он мог увлечь его от этого кошмара. Отец лишь добивался, чтобы его сын стал монстром, таким же как он. Солнце жжёт больно одним лишь лучом, а их бесконечное множество. Человек не может укрыться от них, умирая под воздействием высших сил. Рубиновый же умирает от воспоминания с создателем. «Не смешивайте кровь». — Отец, думал, что я не узнаю? Последняя фраза Чонгука на Земле. Оттолкнувшись от ступенек, он исчез, будто его и не было.

***

Тэхён не спал всю ночь, боясь, что сына могут забрать, но это невозможно. Ребёнок никому не нужен, кроме короля. Отец отказался от своей маленькой копии. Малыш был очень похож на «мертвеца», лишь серебристые волосы выдавали Тэ. — Мой малыш. Мне так больно, потому что ты не только мой… Ким никак не хотел принимать, что Чонгука больше не существует в его жизни. Может он был миражом? Иллюзией? Или это был обычный парень, а в мире проклятого небесами казался божеством? Загадка, в которой нет отгадки. Тэхён существует в реальном мире, погружённый в запрет отношений. Золотой парень нарушил этот запрет, возбуждаясь по чьей-то прихоти. «Как прекрасна Луна, когда ты спишь. Как прекрасен наш мальчик в этом свете. Я знаю, ты меня слышишь, малыш. Я не могу забыть те адские акты. Я хочу жить для тебя, чтобы всё вокруг пело. Я хочу касаться тебя, пока сын трётся об сном. Я люблю тебя, слышишь? Я хочу наслаждаться одним лишь тобой». Король не думал, что без ненавистного парня будет так плохо и сложно. Дела никуда не шли, дни были серыми, но лишь один лучик спасал его. Да, это слишком банально, что ребёнок всегда даёт вторую жизнь родителю, но Тэ чувствовал себя иначе. Это было совсем по-другому. Он не видел родного, того самого, что передаётся с рождения. Его просто нет… — Повелитель, юного господина нужно купать. Только Юнги выводил медвежонка в реальный мир. Только он давал надежду на спасение. Лишь он заботился о сыне проклятого и неземного. — Он спит. Юнги, зайди позже. — Слушаюсь. Парню не хотелось вставать и выходить из этой комнаты. Парящий аромат прошлого ещё стоял в покоях царя. Каждый предмет был пропитан мятным феромоном, который аж щипал маленькие щёчки сыночка. Его малюсенькие ручки дрожали от прикосновений больших тёплых кистей, которые дарили любовь и только её. «Сделай так, чтобы луна опять исчезла в полночь…»