значение не должно быть пустым

в руки чес протягивает горячий чай, он наверное слишком горяч и следовало держать за ручку, но глэм лишь сжимает, обжигая ладони до боли, но чашку из рук не выпускает. эта боль, наверное, ему приятна. чес садится рядом, обнимает за плечи, и в голове его пусто и даже сказать нечего, кроме расплывчастых обещаний что все-все будет хорошо, только нужно подождать неопределенное время, ты только жди, и наверное, это не лучший способ поддержки, поэтому чес открывает рот что бы заговорить и закрывает снова, а еще смотрит на глэма, смотрит в эти потухшие глаза, в покрасневшие от слез, в эти глубокие мешки из-за недосыпа, в эти опущенные уголки губ и хочется уничтожить всех кто заставил бы глэма чувствовать себя настолько плохо. чес смотрит на глэма и внутри легкие сжимает настолько, что дышать становится сложно и хочется только прижимать чужое тело к себе, и самому себя убеждать, что все с ними будет хорошо. у глэма в глазах —море после дождя никакой красоты, лишь прибитые к берегу водоросли и смытая с холмов грязь, мутная вода в которой не плавает рыба, а чесу хочется нырять в прозрачные волны и наслаждаться лучами теплого солнца. наверное, он хотел бы раствориться, растекаться по сосудам, распавшись на тысячи мелких частиц, но всегда быть рядом. голос глэма сиплый и от того на зубах фантомно появляется песок, —я ничтожество, - говорит он, и песок уже заполняет горло, засыпаясь в легкие. чесу хочется спорить, сотни раз объяснять одно и то же, жевать песок будто он маленький и пытается доказать в песочнице свою любовь и поедает куличики, хочет доказать свою любовь, дружескую, хочет доказать глэму как его он ценит, и он выдыхает, шепчет, —нет,глэм, нет, — и между их репликами была слишком длинная пауза. —да ну. —и глэм отрицает, и глэм не верит что к нему могут относится по другому, и он кусает нижнюю губу до боли, а чесу хочется обнять его, и снова хочется прижать к себе, и говорить на ухо насколько глэм _сильный_, насколько он хорош собою и насколько же дорог ему. —я не достоин этого, чес, —он опускает взгляд в чай и тяжело вздыхает, —я не заслужил, понимаешь, того что ты делаешь для меня,— а чес кладет подбородок на его плечо и где то совсем рядом с шеей говорит о том что любовь не нужно заслуживать, и очевидно что эти слова проходят мимо глэма, не доходят до его головы, ведь там огромная стена из унижений, змеиный клубок из ядовитых разговоров о том как себастьян ничего не заслуживает, кроме хлестких ударов по (нежным) запястьям, и о том как хорошо бы было посадить его в подвал с крысами, да только крысы у них не водятся. (и кстати ты, себастьян, больше на них похож, чем на нас, но на тебя даже крысиный яд тратить не хочется). и наверное, глэм больше всего сейчас хочет оказаться в подвале, без еды и воды, без вентиляции, что бы медленно заполнить маленькое пространство углекислым газом и уснуть безболезненно, постепенно избавляя легкие от кислорода, пока клетки и ткани отмирают и холодеют. тревога сжимает за горло. —ты заслужил, глэм, - и эти слова произносится в отвратительно неподходящий момент, что ответить, продолжая фразу, по другому у глэма не выходит. —умереть. — и чеса передергивает от осознания _насколько_ все плохо, он убирает чашку из чужих рук и ставит на холодный, кривой пол, он боится разлить и боится что глэм обожжется, а еще он боится что может случится что то очень ужасное, с наверное, самым близким человеком, боится что волдыри пойдут по нежной коже а еще что они никогда не будут иметь шанса на заживление, он поднимает голову и поворачивает правой рукой лицо глэма к себе, левую оставляя на плече, прижимает к себе, гладит по щеке и кажется, вот вот заплачет, потому что в его горле появляется отвратительный колючий комок. он взволнованно шепчет, повторяет «нет, глэм, нет, нет все не так, ты достоин всего, дурко, глэм, всей любви и заботы, ну» и сам пытается себя убедить что это сработало, но кажется что глэм протягивает руки вперед и кладет их на чужую спину, жмется к чужой груди. и чес гладит ладонью чужую щеку, мягкую кожу смачивает соленая слеза и кажется что тебя снова сносит особо сильно волной и бьет о камни, заставляя вздрагивать и мысленно считать синяки и ушибы. глэм плачет навзрыд, воздухом рвет легкие изнутри, громко всхлыпывает и старается не выть, но не выходит, кажется что он кричит, и каждый звук режет сердце чеса, а еще глэм ударяет его по спине, случайно, из его слов можно разобрать только то что чес врет, а все остальное превращается в непонятный скулеж, жалобный скрип металла по стеклу, чесу почти физически больно от этого, ему хочется убить густава за то что довел глэма до такого, спалить их дом и нассать на руины, навсегда быть рядом с глэмом и защищать его от невидимых монстров под кроватью, от монстра в его голове что возвращался во снах, при каждом взгляде на свои пальцы, на свое отражение в зеркале, при взгляде в глаза, опустевшие склеры, на шрамы - старые и едва зажившие, на свежие раны и в его голове лишь только слова о том как он заслужил получить новые у чеса в голове вихрь из неприятно щемящего чувства где то под ребрами и слепой ненависти ко всем вокруг. к себе, к отцу глэма, ко всем кто когда либо вел себя с ним плохо, к тем кто заставил его захлебываться слезами, уткнувшись в грудь чеса, ко всем кто когда либо позволял говорить себе что глэм недостоин похвалы, не заслужил. хочется сжимать свои руки на горле густафа, до посинения, до того как тело перестанет сопротивляться. некоторые желания стоит игнорировать глэм спустя минуты, кажется, выплакал все слезы и через горло протолкнул все эмоции - измазал футболку чеса. он лишь молча дрожит после истерики, нервно вдыхая через раз в опустевшие, фантомно саднящие, легкие. внутри остались лишь неприятным черно-красным налетом ощущения, накатившее чувство стыда за эти эмоции и вина за испорченный вечер. наверное, чес хотел завалиться спать с мыслями об их первом концерте, наверное он бы хотел обнимать мягкую подушку но вместо этого ему приходится осторожно обнимать его, саднящее где-то вне физической оболочки, тело. где то внутри желание выблевать органы, любуясь на кровавые разводы, и разодрать длинными ногтями глотку. некоторые желания стоит игнорировать он лишь выдыхает. в руках чеса спокойнее, чем где либо еще, а еще теплее чем под одеялом, удобнее чем в мягкой кровати, так хочется чувствовать заботу, которой не дали в детстве, хочется что бы теплые, почти горячие руки всегда оставались на его плечах и никогда не отстранялись. —полегчало? —и глэм кивает, заодно пряча лицо в перекате плеча. —эта штука всегда работает. прореветься....важно. посиди. —он шепчет и чувствует дыхание на своей коже. так хорошо, потому что за выдохом идет вдох, придает надежды и чес мысленно записывает себе это ощущение в сравнения жизни. чес любит текста и сравнения. а еще он любит когда глэм близко-близко. но это уже совсем другая история.