Кошмары тоже бывают полезны

Темноту ночи, что уже стремилась к началу утра, разрезал свет от экрана мобильного и судорожный вдох его обладателя. Брюнет подорвался в кровати, резко приобретая сидячее положение и шумно и часто дыша через нос. Тусклый, немного режущий глаза свет телефона был сейчас просто необходим ему, чтобы прийти в себя. Чону приснился кошмар. Не сказать, чтобы он часто страдал от плохих сновидений или от расстройств, связанных со сном. Как и любой человек, он был уязвим во время сна, и не мог точно сказать, что принесёт ему новая ночь в общежитии. Привыкший к тому, что ночью его просто вырубает и он спит до утра, иногда даже без сновидений, парень не всегда контролировал свою реакцию на что-то столь неожиданное и пугающее. Мерзко пугающее. Он старался дышать ровнее, отвлекая себя лёгкими поглаживаниями по рукам и плечам, то и дело сипло дыша через рот. Мысли перепрыгивали с дежурных успокаивающих напоминаний, что это всего лишь сон, шутка подсознания и что сейчас он в безопасности, в своей комнате, а наверху тихо сопит его сосед и лучший друг Кан Ёсан, на обрывки мерзкого кошмара, от которого парню повезло оторваться минут десять назад. Он одними губами повторял, словно мантру, слова, что ему нужно немного времени, он успокоит себя сам и снова ляжет спать и никто и ничто его больше не тронет. Никто и ничто. Чон вспомнил не радующий его сейчас факт, что он не маг, а студент факультета психологии, мантры не работают, а молитвы тем более, и что у них даже нет снотворного или, прости господи, чая с ромашкой. А его, между прочим, уже немного потряхивает от остаточного испуга. В полумраке что - то мерещится, случайные тени сами собой дорисовываются в воображении и он вздрагивает. Тихо шуршит одеялом и встаёт с кровати на ноги, мягко дёргая соседа по комнате за, предположительно, лодыжку, дабы осторожно вывести из состояния сна. Ему что-то нечленораздельно мычат в ответ, поворачивая лохматую макушку с недовольным сонным лицом в его сторону. — Что? — мямлит Ёсан с ударением в конце, не совсем давая себе отчёт в том, кто стоит перед ним. Ему мерещится одногрупник, что во сне отобрал у него последний сэндвич с курицей, превратился в камушек и его куда-то унесла огромная страшная птица. Кану больше повезло со снами, чем его другу. Хотя это как посмотреть. — Ёсан, мне нужна помощь. — С чем? Ты кто? — хрипит ему в ответ друг и Чон немного обижается на такое отношение. — Я твой лучший друг Чон Уён, если ты, скотина такая, вдруг посмел это забыть. — Чего ты не спишь? — Мне приснился кошмар, — на это старший замолкает, копошась в кровати, раздражёно мыча и о чём- то ворча, принимая сидячее положение, окутанное одеялом. Он смотрит на младшего сверху вниз и одним взглядом приглашает его подняться к нему. Чон согласно кивает, быстро оказываясь на верхнем ярусе, где его сгребают с охапку и тоже кутают в одеяло, прижимая спиной к тёплой груди без футболки. Брюнет лопатками чувствует абсолютно расслабленное сердцебиение и облегчённо вздыхает, кладя кисти рук поверх ладоней, что сомкнулись у него на животе. Он немного съезжает вниз, укладывая голову внизу тёплого живота, щекоча кожу волосами и слыша, как Кан недовольно ворчит. Ёсан прекрасно знает, как успокоить этого неугомонного ребёнка по имени Чон Уён. Днём они не так много пересекаются в кабинетах и коридорах университета, чтобы он так же поймал его и сбил спесь, казалось бы, обычными объятиями. Но только эти двое знают, насколько они особенные. Остальные, возможно, только догадываются, потому что, что Кан, что Чон, ничего никому не рассказывают, предпочитая загадочно хихикать и нагнетать атмосферу тайных значений их выходок и взаимодействий. Знают, как глупо выглядят в этот момент, и как веселят старших и одногодок своим поведением. Как отмечает их общий друг Сан с параллели Ёсана по рекламному делу, между друзьями ощущается нечто особенное, настолько искреннее, что даже не верится, что такое возможно, учитывая как сильно они отличаются. И этими же отличиями дополняют друг друга, создавая прекрасную команду, если не сказать парочку. Они даже название дуэта для концерта придумали, просто соединив имена. WooSang. «Кумир». Вспоминать о том, какую несусветную кринжовую дичь «кумиры» тогда творили, парни не очень любят, но повеселились они тогда от души. Кажется, они должны были показывать фокусы, что в итоге выглядело, как обычная клоунада с очень специфичными клоунами, один из которых — чайка, а второй — шепелявая улитка. Концепт никому не зашёл, и парни покинули сцену с полным крахом будущей карьеры артистов. Изменилось ли что-то после этого дня? Абсолютно ничего. Никто не окликал студентов обидными прозвищами, не издевался и не припоминал их провал во время выступления. О нём просто забыли. «Кумиры» больше не появлялись в списках выступающих, предпочитая больше не соваться, куда не следует. Но между собой то и дело вспоминали про улитку и чайку в стенах общей комнаты в общежитии. — Что тебе приснилось? — Что ты меня бросил. В коридоре универа, на пол бросил. Очень сильно, приговаривая, что у такого толстяка, как я, ничего не сломается, ведь весь удар поглотит жир. Я испугался, вскочил, стал убегать от тебя по пустым коридорам, но ты три раза догонял меня, выскакивая из-за угла, снова кидая на пол и жутко скалясь. И водой обливал, долго-долго, будто бутылка бесконечная или в ней какая-нибудь чёрная дыра или портал в речку, а я замер на полу, разглядывая твоё лицо через воду. Потом я проснулся. — Хмм~ Пить хочешь? — Плохая шутка, Ёсан-и, — брюнет пихнул друга локтем в бок. — А по-моему отличная. Надо бы записать~ — Кан еле слышно захихикал, — Вот и первые звоночки твоей диеты подъехали. Уже на меня свою раздражительность подсознательно проецируешь. — Не говори ерунды, Ёсан-а. — Что, лучше привести тебе теорию Фрейда про кошмары и сексуальную неудовлетворённость? — на это младший многозначительно хмыкнул. — В этом куда больше смысла, на самом деле. — И что, тебе нужна рука помощи? — Мм, нет, лучше рот, — Чон ухмыльнулся, смотря на друга снизу, — У тебя очень изворотливый язык. — Кто тебе сказал? — Твои бывшие. — Какого чёрта ты с ними общаешься? — Ты бы и дальше забился в свою улиточную раковину, отказываясь отвечать на вопросы аля «Ёсан-а, а ты хорошо целуешься?» или «А насколько хорошо ты владеешь языком? Я не для себя, я для друга. Кстати ему очень нравится твоя задница, и его зовут Чон Уён, вот так совпадение», — за это уже Уёна пихнули локтём в бок, и он захихикал. — Найди себе уже кого-нибудь. Пожалуйста. Или обдрочись в душе, я не знаю. — Тебе противно говорить о подобном? — Ты прекрасно знаешь, что да, — парень тяжело вздохнул, перебирая тёмные волосы лучшего друга, сонно всматриваясь в его глаза в приглушённом свете ночника, что он включил, когда Чон забрался к нему, — Ты мне весь сон сбил, Чон Уён. Ты доволен? — Нет. Я тоже хочу спать, но сон не идёт. — И ты решил, чтобы он не шёл и у меня тоже. Прекрасно, Уён, просто прекрасно, — старший недовольно поцокал языком, — И что будем делать? Твоё счастье, что завтра у нас у обоих нет пар, — он тяжело выдохнул, заправив выпавшую прядь каштановых волос за ухо. В глазах снизу промелькнул хитрый огонёк. Ёсан слишком хорошо знал этот взгляд и поспешил убедить друга в том, что они никуда не пойдут. Тем более за его любимыми карамельными пончиками из круглосуточного, — Запишись уже в зал, серьёзно. — Хэй, я и так туда хожу! — И продолжаешь втихаря поедать свои любимые сладости. — Сказал главный сладкоежка всея общаги~ — Уён, я серьёзно. Зачем тебе всё это? Здоровье можно угробить тысячью и одним более приятным способом, чем диета, — парень издевательски хихикает, перебирая волосы младшего, что лишь возмущённо фыркает, подобно ежу. — Вот все вы, красавчики, заливаете про одно и то же. А может я правда хочу измениться. Хочу стать лучше. Хочу, наконец, полюбить себя и гордиться собой и тем, как я выгляжу. Ты же в начале поддерживал меня… — А сейчас ты быстро и уверенно готов слететь с катушек и заработать расстройство не только пищевого, но и нервного характера. И твои кошмары тому подтверждение. Не завирайся, я слышал, как ты плачешь ночью, и потом снова засыпаешь, а утром шмыгаешь носом. Так не делается, Уён-а. Ты изводишь себя, почём зря. Так и до депрессии недалеко. — То, что у троих твоих знакомых подобное было не значит, что и у меня будет так же. — Зная тебя — у тебя всё будет только хуже, — Кан тяжело вздохнул. Он заебался отчитывать Чона за его поведение и загоны. Откуда в этом человеке столько комплексов и навязчивых идей о своих внешних «недостатках» Кан силился понять уже третий год. Ведь это всё только в его голове — все остальные, с кем он общается и с кем общается сам Ёсан, не раз подмечали, насколько Уён красив и привлекателен, желанен и сексуален. В нём сполна положительных качеств, которые он упрямо игнорирует и махает на них рукой, снова загружая себя ненужными и вредными идеями. Кан устал от этого. Он очень хочет дать другу по шее, но из-за того, что в последнее время тот чувствует себя нехорошо, сдерживается, ограничиваясь щелбанами и щипаниями. — Так что, пойдём в магазин? — Чон смотрит с издевкой, просящим взглядом с глупой улыбкой, — Я заплачу за тебя, в благодарность за помощь. — Чон Уён, ты меня заебал~ — устало и хрипло стонет старший, наваливаясь на младшего и толкая его из стороны в сторону, держа за запястья. Тот лишь смеётся негромко, больше кряхтя, не чуя подвоха в действиях друга, — Не перестанешь изводить себя своей сраной диетой — объединюсь с Саном и устроим тебе бойкот на месяц. Младший самодовольно фыркнул, когда его перестали трясти и они встретились взглядом. Ёсан не имел славы шантажиста, потому что это последнее, чем он занимался по жизни, причём абсолютно неумело. Это они с Саном первые не выдержат и прибегут к Чону за его улыбкой и прощением, потому что без Уёна их жизни станут совсем скучными, серыми и безрадостными. — Я не извожу себя. Правда. Я бы не взялся за это с опрометчивым и кардинальным настроем, Ёсан-а. Тебе не о чем беспокоиться. — Именно поэтому ты проснулся от кошмара, где я тебя унижаю за то, что ты толстый. Таким ты меня видишь в своей чокнутой голове, да? — Это всего лишь кошмар! Не обвиняй меня в том, что я не могу контролировать! — Я обвиняю тебя в том, что ты дурак, Уён-и. Слово за слово, парни так и уснули вдвоём на верхнем ярусе. Чон по — собственнически закинул на Кана одну ногу, лёжа на боку спиной к стене и приобнимая друга за плечи. Сейчас в общежитии прохладно, и так даже лучше. Теплее. Ближе. Они спали мирно, брюнет не ворочался и не пинался, больше не преследуемый кошмаром и беспокойством, а шатен и так всегда спал очень тихо. Лишь сопение выдавало в нём признаки жизни, на пару с медленно поднимающейся от размеренного дыхания грудью. Утро ничем их не встречало, потому что студенты проснулись уже днём, после обеда. Самое главное начало выходного — это выспаться за всю неделю и потом ещё лениво поваляться в тёплой кроватке полчасика, сладко потягиваясь и пиная до сих пор, буквально, спящего под боком лучшего друга. — Чон Уён, просыпайтесь и пиздуйте делать нам завтрак, — на это Чон Уён недовольно мычит и крепче сжимает проснувшегося десять минут назад Ёсана в объятиях, а шатен бедром ощущает стандартный утренний стояк парня, — Уён, блядь, не трись об меня, пиздуй в душ и займись своим стояком там! - Мм, — всё ещё сонно мычит Чон, — Я не хочу один. Пошли вместе~ — и трётся уже носом о плечо, сладко улыбаясь и всё ещё не открывая глаз. Ёсан хрипло стонет и вяло отодвигается, вот только некуда. Перспектива свалиться на холодный общажный пол его не очень привлекает. Кан не кривил душой, думая, что утренний Уён привлекает его куда больше. От него исходит влечение и тепло, какое-то совсем родное и такое… правильное? Кан устал вести счёт чрезмерно-гейским шуткам высшего уровня от Уёна, что в действительности был не против такого явления, как друзья с привилегиями, секс по дружбе, дружеская рука помощи и всё такое и подобное. Он неоднократно намекал другу, что тот целиком и полностью в его вкусе и он не прочь стать ещё ближе друг для друга. Кан на это отшучивался в такой же манере, стараясь не забивать голову лишний раз. Несмотря на то, что они дружат ещё со школы и были очень близки, подобные темы до сих пор вызывают у шатена неприятные ощущения. Но в основном ему, конечно, просто неловко. Он не так открыт в своих желаниях и действиях, как Уён, и из-за этого ему тяжело признать тот факт, что, на самом деле, он сам этого хочет. Хочет, но точно не знает, насколько, каждый раз прикрываясь за шутками и грубостью, что на лучшего друга уже просто не действует. Он ясно видит, что Кану нужно ещё немного времени, прежде чем он поведётся на все его ухищрения. Парень упрям, но так Чону даже интереснее. — Пошли, я и о тебе позабочусь~ - сладко тянет брюнет рядом с чуть оттопыренным ухом, — Я в долгу не останусь, Ёсан-и, давай, соглашайся~ — слащавый мямлящий голос меняется на шипящий шёпот, и Уён чувствует, как его друг мелко дрожит, - Тебе понравится~ - Слабовато, Чон Уён, слабовато, — с тяжёлым вздохом отвечает ему шатен, отпихивая приставучего друга совсем к стенке и, принимая сидячее положение, поворачивается, чтобы спуститься, — Вали со своим шепотом к нашему горе-АСМРтисту Хва, он оценит. — Ему не нравится, как я шепчу~ — с досадой в будничном голосе тянет парень, растягиваясь во всю кровать и потягиваясь с широким зевком, — Говорит, у меня нет к этому таланта. — А у него как будто есть, — ворчит снизу Кан. — Он старается, думая, что ещё научится, — хихикает сверху парень, перекатываясь на бок и с улыбкой глядя на потерявшегося в собственной комнате друга, — Ёсан-а, почему ты так холоден ко мне? — Если бы я был к тебе холоден, я бы не пустил тебя в свою кровать, не успокаивал после кошмара и тем более не подпускал для обнимашек и сам за ними не шёл. — А может ты у нас асексуал? Не думал об этом? — Это ещё что, — чуть опухшее с утра лицо скривилось в непонимающей гримассе, — Это те, кто не испытывает влечения? Я правильно помню? — ему кивнули, — С чего ты вообще так думаешь… Что тебе наплели мои бывшие? — на изменения в лице Ёсана с непонимания на театральное возмущение Чон засмеялся. — Да нет же, ты путаешь формулировки! — всё ещё звонко хихикая, пытался говорить Чон, — Те, кто не испытывает влечение к партнёру и не ищет сексуальной близости. — Нет, это не про меня. — Как знать. Ты всегда был довольно робок, — «робкий» Ёсан начал спихивать надоедливого друга со своей кровати, потянув вниз за щиколотку. — Ты скоро допиздишься, и тогда… — И тогда что? — у Уёна в глазах заблестели звёздочки. Ими перекидывались черти на манер волейбола, — Ударишь меня? Или выебешь? — Продам в рабство Сонхва, пусть шуршит об тебя кисточками и палками тычет в уши. — Какой ты злой~ — Слезай с моей кровати, блять, — зло шипел Кан, щуря на брюнета глаза и угрожающе смотря исподлобья. Чон потянулся в его сторону и, чуть свесившись, оттянул его левую щеку, заулюлюкав. — Ууу, какие мы злые~ Без криков и воплей на этот раз обошлось и младший наконец-то покинул чужую постель, пусть и причитая о том, что совершенно этого делать не хочет и что он мог бы подрочить прямо тут, наслаждаясь запахом волос друга, что давно впитался в наволочку подушки. Он оставил шатена бесится в приятной тишине, свалив, наконец, в душ. - "Сука, я не выдерживаю. Ещё немного и я ему вмажу…" - безрадостно рассуждал Ёсан, переодеваясь в домашнюю одежду в виде таких же штанов и свободной серой футболки с почти выцветшим принтом в виде трёх утят. Старый подарок старшей сестры, которой он жалуется на жизнь, а та подкалывает его порой даже жёстче, чем его лучший друг. Ёсан пытался вспомнить момент, когда Уён стал так открыто подкатывать к нему и предлагать сначала просто целоваться, потом прикасаться друг к другу, и уже потом откровенно напрашиваясь на секс по дружбе. Не получалось. Казалось, что он всегда так себя вёл. Это раздражало, шатен уже не раз думал о том, чтобы поменяться с кем-нибудь комнатами, но всё не решался. Он слишком привык к нему. К его собственным привычкам, к его поведению, к его внезапным мягким объятиям и прикосновениям. Привык к их общению, привык к тому, что он всегда рядом, привык всегда слушать то, что Чон ему рассказывает, привык к его лицу и милой родинке под глазом, что он старательно прячет каждое утро под слоем косметики. Он привык к Уёну, и не раз ловил себя на неприятном осознании того, что воспринимает их общение, как должное. Он ему, как родной. И Ёсан для Уёна — тоже, он это чувствует. Шатен не идёт на сближение потому что почти уверен, что никакими чувствами тут и не пахнет. Только влечение со стороны брюнета. Он несколько раз начинал подобные отношения и каждый раз убеждался, что это не для него. Расставаясь, каждый раз оставалось ощущение, что всё было неправильно. Вспоминать неприятно. Но с Уёном как будто другое. Иначе. В дружбе ли было дело, или в том, что они делят комнату, сосуществуя вместе, неясно. Кан опять сомневается, поймав себя за рассматриванием дверцы шкафа. Сколько он так простоял? Судя по тому, как весело смеётся Уён за стенкой в коридоре, возвращаясь из душа и с кем-то оживлённо болтая, то минут пятнадцать. - "Надо проветриться сегодня. Сколько я не ходил гулять? Месяц? Так и свихнуться не долго,» — он стал перебирать свой гардероб, быстро посмотрев прогноз погоды, чтобы выбрать, в чём он выйдет из общежития. — Что сегодня хотите на завтрак, мистер Кан? — в дверной проём сунулась мокрая чёрная макушка, сияя вдохновлённой улыбкой. — Чай послаще и омлет с сосисками. А после нас ждёт серьёзный разговор, мистер Чон, - пробормотал студент, не отрываясь от одежды. — О, вы наконец-то собрали яйца в кулак и решили признаться мне в своих чувствах? Ахахах, мистер Кан, поторопитесь, а то окончательно останетесь одиноким котёнком~ — Благодарю за заботу, одинокими такие красавчики, как я, не остаются, — шатен ухмыльнулся, бросив наглый взгляд на друга через плечо. — Именно поэтому ты тусишь один уже два месяца. Ёсан-и, это точно знаки судьбы, что нам пора сойтись! — в брюнета полетела скомканная майка и он поспешил закрыть дверь. Кан посмеялся, поднимая предмет одежды с пола. Также отметил про себя, что половину вещей пора стирать. И что ему немножечко стыдно за себя. За то, как он иногда ведёт себя с лучшим другом, не следя за своим языком. - "В конце концов, он пришёл ночью ко мне, напуганный, уязвимый, лежал тихо и всячески бодрил меня с самого утра. Спрошу, можно ли сегодня его чем-нибудь угостить…» *** — Тада~ Уён сиял улыбкой и довольно смеялся, приглашая друга за стол и демонстрируя идеальный омлет и милых осьминожек из сосисок на тарелке. Его порция была в два раза меньше, и вместо чая был обычный чёрный кофе. Кухня пустовала, позволяя в кои-то веки насладиться поздним завтраком в тишине и покое. Обычно друзьям досаждали младшие соседи по блоку, так и норовя украсть съестное из-под рук готовившего Уёна. — Спасибо за завтрак, вкусно, как всегда, — буднично отчеканил старший, моя обе тарелки, — Как ты себя чувствуешь? — он заметил непонимание в глазах сидящего за столом брюнета, что медленно и, даже как-то неохотно тянул свой кофе, — Ну, мысли всякие после кошмара не мучают? От еды не противно? — Не, всё нормально, — он проследил взглядом за возвращающимся на стул студентом, что тяжело вздохнул, видимо, собираясь с духом для «серьёзного разговора». Он хотел припугнуть этим младшего, но, видимо, забыл, что Чон никогда подобного не боялся, — Так о чём ты хотел поговорить? — Для начала я хотел извиниться. — Интересно. — Я последние две недели на нервах и грублю чаще обычного, остро реагирую на всё, и, если я тебя этим обидел, или тебе до сих пор неприятно - прости пожалуйста, — парень посмотрел в глаза напротив и ему коротко кивнули. — Не обижался, но прощаю. Не бери в голову, — студент мягко улыбнулся, потрепав друга по волосам. — Я хотел поговорить о нас с тобой. — О, неужели?.. — Чон Уён, ты просто хочешь секса или у тебя есть ко мне какие-то чувства? — Я бы не подкатывал к тебе только из-за секса, зная, что ты против таких отношений, — парень спокойно отпил ещё кофе, не стесняясь смотреть прямо в душу, — Я ни с кем не был так близок и откровенен, как с тобой. Как и ты, — он ухмыльнулся, глядя в душу уже под другим углом и протягивая вперёд руку, чтобы обхватить ладонь немного смущённого друга. Он слишком хорошо его знал. — Мне не нравится это напряжение между нами… — Напряжение тут исходит только от тебя, Ёсан-а. Расслабься, всё хорошо. — Нет, Уён, не хорошо. Мы друзья, и ты мне дорог, как друг и один из самых близких людей в моей жизни. — Авв, ты действительно решил мне признаться~ Это так мило~ — Это не признание! Это предложение… с элементами обвинения. — Я обвиняюсь в краже твоего сердечка? — Кану очень хочется сбить кулаком или веником эту наглую улыбочку со смуглого лица. — Нет. Ты меня просто заебал своими подкатами. Я не железный, Уён-а, — Чон почувствовал, как чужая ладонь сильнее сжимает его и становится жарче, видимо, от притока крови и участившегося сердцебиения. Он чувствовал нечто похожее. Волнительно и в то же время так радостно. — Я знаю. Прости. Но как бы я ещё до тебя достучался? — Ты мог быть потише и помягче, — пожав плечами, вздохнул старший, опустив голову, — Так или иначе, — их глаза снова встретились. Было видно, что Уён еле сдерживается, чтобы не рассмеяться от счастья. Это умиляло, заставляя тонкие губы расплыться в мягкой улыбке, — Так или иначе, ты мне, в принципе, всегда нравился. А все твои шуточки заставили меня задуматься, действительно ли я вижу в тебе лишь лучшего друга и соседа по комнате… — Если ты не уверен, я не буду тебя торопить. — Лучше бы ты поторопил меня ещё раньше, — Ёсан коротко усмехнулся, видя, с какой заботой на него смотрит младший, пальцем поглаживая тыльную сторону его ладошки. Приятно, — Ничего, в общем-то, не меняется, но, пожалуйста, первое время спрашивай меня, прежде чем выкинуть что-нибудь из ряда вон. — Например? - Всё то, от чего меня защищали рамки дружбы и допущений в скиншиппе. — Пффт, боже, ты серьёзно? Ёсан-а, тебе сколько лет, чтобы стесняться отношений и их проявлений? — Я не стесняюсь. Я прошу тебя делать это для меня. Первое время, потому что мне нужно привыкнуть. Тебе об этом никто не скажет, но, хах, в начале отношений я правда очень стесняюсь. Чего это я, вспомни, как я сторонился тебя первые полгода после знакомства! Чон вздохнул, вспоминая этот неудобный период их дружбы. Он тогда считал Ёсана высокомерным выскочкой, не доверяющим ему даже самые простые вещи, но, как оказалось, он просто стеснялся. Осторожничал с новым человеком, что был чересчур обилен во всём. В общении, в смехе, в громкости, и в прикосновениях. Но именно этим Уён и расположил к себе тихого и с виду застенчивого Ёсана, который, как оказалось, та ещё язва и вообще вредный нытик иногда, и ужасно приставучий милашка, когда пьянеет. — Ёсана~ — Да? — Я люблю тебя, — шатену подмигнули и он тихо прыснул, подмигнув в ответ и вызывая похожий смешок. — И я люблю тебя. Теперь ты доволен? — Хэээй, я всегда всем доволен. — Ага, конечно, скажи это тем шести килограммам, что ты потерял из-за диет, доволен он. — Да ну блин, — Чон закатил глаза, — Это последняя, честно. Поддержи меня последние четыре дня, пожалуйста. — Только если ты не врёшь и это взаправду последняя. — А если я совру — ты меня отшлёпаешь? — Если ты мне соврёшь — то огребёшь от Сонхва и Хонджуна. И Сану я тоже на тебя донесу, он меня больше тебя любит. — Эй, неправда! Он любит нас одинаково! Сааан-а~ — Чон решил докричаться до их общего друга. И у него получилось. Было бы странно, если бы нет. Тёмная макушка Чхве просунулась в дверной проём, изумлённо моргая. — Ты чего орёшь? — Ёсан говорит, что ты любишь его больше, чем меня! — Какая наглая ложь. Я люблю только свою девочку, — Сан с лисьей улыбкой показал на фото своей кошки на экране блокировки, — Если у вас не припасены кошачьи ушки — не зовите меня. — Сраный фетишист, — беззлобно шипит брюнет, допивая свой кофе и наблюдая за сценой, где Ёсан прикидывается котиком и мило мяукает, сжав кулаки на манер лап и дрыгая ими в такт мяуканья.  *** — А ещё мы встречаемся, — между делом вбрасывает Уён во время совместной прогулки с Ёсаном и Саном по торговому центру, беззаботно потягивая свой холодный чай с мятой. Чхве на это давится своим кофе и чуть не пачкает стиранную утром чёрную водолазку под горло. А Ёсан продолжает жевать свой сэндвич, сам себе удивляясь, что так сильно проголодался, и думает позвать младших перекусить на ближайший фудкорт. — Боже, ну наконец -то. Я думал помру раньше, чем вы разберётесь со всем этим, — Сан хрипит, откашливаясь, и хлопает обоих по плечам. Он рад за них. Правда рад. Но он умолчит тот факт, что благодаря этому известию его кошелёк пополнится на пару тысяч вон. А может быть даже больше, — Ёсан-и, ты ему признался? — Сделал предложение с обвинениями, — уточнил Чон, гадко хихикая и тыча пальцем с кольцом в щеку другу. — Вы поэтому сегодня меньше накрашены? — на Чхве посмотрели непонимающе. Он начал объяснять, что обычно его друзья скрывают все родинки и пятна на лице, а сегодня, что Уён оставил родинку под глазом нетронутой, что Ёсан своё родимое пятнышко рядом с глазом. Друзья переглянулись и прыснули, заходясь громким смехом, — А ещё меня фетишистом назвали~  Парни гуляли недолго, так как у Уёна ещё были дела по учёбе, которые ему нужно было доделать до вечера.Чхве проводил их до общаги и, сославшись на то, что у него ещё, как минимум, три встречи с разными людьми на сегодня, развернулся на пятках кроссовок и убежал по улице вниз, махая друзьям ладошкой. — И не скажешь, что он заядлый прогульщик. Сколько он торчит в общаге? Неделю? — А ему разрешили. Подлизался к молодой преподавательнице и ходит довольный, — по интонации студента было слышно, что он немного завидует отдыхающему старшему. — Так тебя же все преподы любят, чего так же не сделаешь? — Это в каком месте меня любят? Меня на самом лёгком тесте в среду этот старый пердун валил так, что, я думал, я ему прямо там ебало набью. Старый маразматик, блять, ууу~ Кан сдержанно посмеялся с праведного гнева своего друга, проходя в комнату и усаживаясь на стул возле его письменного стола, что стоял напротив их двухъярусной кровати. Слушая очередной шквал нелепых историй из жизни своего, теперь уже, парня, шатен мягко улыбался, наблюдая за его постоянно меняющейся мимикой и смешно колышущихся от резких движений волос. Кан смеялся и поддерживал общий гневный настрой в сторону противных и скучных стариков, не понимающих тонкую натуру его друга. Уён замолк, скидывая с себя олимпийку, оставаясь в чёрной футболке с достаточно глубоким вырезом и серых джинсах с рваными коленями. Кан не мог наглядеться. Простые и лаконичные сочетания в одежде как нельзя кстати подчёркивали все достоинства парня. Похудев, он не потерял своей спортивной формы, разве что объёма в бёдрах и заднице, но и то немного. Откуда у Уёна комплексы насчёт его комплекции и веса оставалось загадкой. Брюнет медленно сократил расстояние между ними, уместив одну руку на спинке стула и чуть наклонив корпус вперёд, не разрывая зрительного контакта и игриво ухмыляясь, пока свободная рука заправила пару выбившихся светлых локонов за ухо. Он нежно зацепился пальцами за подбородок и немного повернул голову сидящего вбок, чтобы взглянуть на родимое пятнышко. — Что ж, с сегодняшнего дня мы не просто парочка, а парочка фетишистов, по версии Чхве Сана, — парень усмехнулся, проводя большим пальцем по тёмному пятну, чуть дотрагиваясь до ресниц, — Мистер Кан, у вас правда фетиш на родинки? — Мой единственный фетиш — это жареная курочка, мистер Чон, — шатен прыснул, заметив на джинсах друга какой то мусор, и потянулся рукой, чтобы убрать его. Он залился смехом, показывая небольшое светлое пёрышко ничего не понимающему Уёну, что тоже зашёлся смехом, чуть согнувшись и уперев руки в ноги. — Не ну это судьба. — Предлагаешь тебя отжарить? — Ёсан поиграл бровями, поддерживая шутку. — Как только будешь готов, — объект отжарки изменил тон голоса на более томный и соблазнительный, вновь умещая ладонь на лице старшего.  — А, то есть ничего плохого в том, что ты курица, ты не видишь? — Вижу, но это мелочи. Главное — что я твоя курица, — эта фраза должна была прозвучать романтично. Возможно. Но сидящий на стуле студент только рассмеялся, прикрываясь ладошкой, — Что, не похож? — Ты в принципе на птицу не тянешь, если уж так. — А Хва как-то сравнил меня с совёнком. — Это когда ты накрасился теми тенями с подводкой и пошёл так гулять? — ему довольно кивнули, открыто заулыбавшись и пару раз повторяя совиное «уугу», стараясь так, чтобы это звучало как можно правдоподобнее. — Ёсан, — Чон позвал уже тише, мягко оглаживая скулу и линию подбородка шатена. Он не сопротивлялся, доверчиво прижимаясь щекой к тёплой ладони, — Могу я поцеловать тебя? Не по-дружески? — Насколько «не по-дружески»? — Вообще совсем никак, — брюнет снова наклонил корпус вперёд, сокращая расстояние между их лицами и смотря в глаза напротив. Ёсан заёрзал на месте. — Можно, но только не грубо. И не кусайся, пожалуйста, — изящная кисть потянулась к тёмной чёлке, заправляя одну половину за проколотое ухо. Чон по-доброму усмехнулся, ластясь к суховатой ладони и прикрывая глаза. Он ощущал немного щекотное прикосновение подушечки пальца к своей родинке под правым глазом. До сих пор в голове не укладывалось, что всё взаправду. Что это не приторно - сладкий сон в пастельно-персиковых и розовых тонах, а реальный освежающий майский вечер в небольшой общажной комнате. И что не будет как в кошмаре, где с ними что-то случится или Кан начнёт издеваться или причинит ему боль. Не верится. — Ущипни меня, — Уён айкнул, чувствуя сильные пальцы на своей руке, — Айщ, зачем так сильно. — А ты и не просил быть с тобой нежным, — гаденько захихикал шатен, облизнув губы, — Это не сон. Мне самому сложно поверить в это. — Я так рад, что не сплю сейчас, - облегчённо застонал студент, наконец, накрывая тонкие влажные губы друга своими. Поцелуй получался слегка уставшим с обеих сторон, но не менее приятным и чувственным. Парни наслаждались друг другом, изучающе блуждая языками в некогда чужом пространстве ртов, то и дело сплетаясь воедино. И Ёсан и Уён прекрасно знали, какие слухи ходили по университету об их умении целоваться, так что ни для кого из них это не стало сюрпризом. Разница была лишь в том, что Уён действительно успел перецеловать половину университета, тогда как его друг — от силы человек пять, включая брюнета. — Ты же вроде хотел делать какую-то домашнюю работу, — в коротком перерыве для глотка воздуха пролепетал Кан, снова увлекая соседа в глубокий поцелуй, присасываясь к его нижней губе. — Ты и есть моя домашняя работа, — Чон прижимался сильнее, усаживаясь на бёдра парня и массируя его плечи и грудь, иногда обхватывая за шею и двигаясь сильными пальцами выше к затылку, сминая кожу и короткие каштановые волосы. — Ты действительно классно целуешься, — они прошептали одновременно, тихо захихикав. Какие же они идиоты. Но Ёсан немного больше, всё-таки это он игнорировал собственные желания и чувства всё это время вместо того, чтобы просто рассказать о них и влиться в этот поток наслаждения на месяц другой раньше. — Ты сладкий после мороженого. Это была карамель? — Чон ласково поцеловал его в верхнюю губу, обильно облизывая и снова проникая мягким языком внутрь. Шатен что-то промычал в поцелуй, кажется, соглашаясь. Его руки блуждали по крепкой спине, проникая под подол футболки и оглаживая смуглую кожу под ней с небольшим нажимом. Брюнет негромко постанывал в губы старшего, начиная мелко вздрагивать от случайных прикосновений рядом с шеей и когда Ёсан снова переключался на его чуть пухлые губы, то сминая их своими и посасывая, то обильно, слегка щекотно, вылизывая языком. Это вызывало приятный табун мурашек от затылка и ниже по шее, а потом и спине, отчего так же возрастало и возбуждение парня. — Ёсан-и, — сбитым к чёрту дыханием прошелестел Чон, — Снимай футболку. — Не торопись. — Я не могу, — парень захныкал, выцеловывая лицо друга, — Это слишком сложно. Не мучай меня, пожалуйста~ — он застонал ему на ухо, когда сухие ладони с силой сжали кожу на его лопатках, — Прошу, Ёсан-и, пожалуйста~ — Тише, — воспользовавшись суетливым поведением партнёра, шатен подцепил его футболку и сам снял её, — Не суетись так. Я сделаю это для тебя, успокойся немного. — Сделаешь что? — Ты всегда начинаешь тормозить, когда перевозбуждаешься? Боже, — он горячо выдохнул ему на ухо, вызывая новые волны мурашек, проступивших гусиной кожей на спине и руках, — Позволь мне позаботиться о тебе, Уён-и. Было слышно, что брюнет сдерживается, чтобы не застонать слишком громко от поцелуев, сыпащихся градом на его шею и плечи, пока сильные руки оглаживали его бёдра, прижимая вплотную и разбираясь с ремнём на джинсах. Старший всё ещё ощущал какое-то беспокоющее его чувство вины перед другом, и потому заверил его в том, что он всё сделает сам и в лучшем виде. Уён был слишком возбуждён, чтобы спорить с ним, всё так же трепетно реагируя на каждую ласку и поцелуй, жалобно хныча и прося о большем.  — Как ты можешь быть таким спокойным? — Чон заглянул блестящим, затуманенным желанием взглядом в карие глаза напротив, когда горячие ладони сильнее сжали его бока и Кан попросил его встать. Очень требовательно попросил, понизив чуть хриплый голос. Младший подчинился, не совсем понимая, что происходит, - Что, что ты.? — шатен встал рядом, ловко разворачивая и усаживая его на стул, а сам медленно сел на колени перед ним, наконец, расстегнув пуговицу на джинсах и потянув бегунок на ширинке вниз. — Можешь закинуть на меня ноги, если тебе будет удобнее, — этот заботливый взгляд ни коим образом не сочетался с его низким и строгим голосом, о чём Чон поспешил его уведомить. Кан усмехнулся, чуть щурясь и приспуская с парня штаны вместе с бельём. — Кто ты и что сделал с милашкой Ёсаном? — А что, милашкам нельзя иметь свои милые секретики? — Ёсан захихикал, оглаживая выступающие тазовые кости и ведя ладонями ниже, дразня парня и всё не притрагиваясь к нуждающемуся во внимании члену.  — Боже, ты восхитителен, — брюнет запрокинул голову назад, немного откидываясь на спинку стула и зажимая свой рот ладонью, чтобы не шуметь. Но Кан воспринял это чересчур в штыки и резко дёрнул его руки вниз, фиксируя на крае сиденья. — Не закрывайся от меня. — Меня весь блок услышит, я не умею тихо, — снова захныкал младший, забавно шмыгая носом. Кан тяжело вздохнул, мягко остановив скользящие прикосновения на животе парня. — Всё хорошо. Успокойся, Уён-и, — он протянул ладонь к его лицу, заправляя несколько тёмных локонов за ухо, мягко погладив саму раковину и кожу на шее, медленно рассматривая горящее жаром лицо и тело перед ним, — Я обо всём позабочусь. Ты мне доверяешь? — Ну наверное да, раз я сижу перед тобой без штанов и со стояком, причиной которого являешься ты сам, — его смешок получился немного нервным, но всё же шатен улыбнулся ему в ответ, притягивая за загривок и нежно целуя.  - Я не виноват в том, что у тебя на меня стоит, причём уже давно, — шатен смеётся, опускаясь с дорожками из поцелуев обратно к паху, отчего парень перед ним жалобно постанывает и ёрзает на стуле. Уёна разрывает на части от стягивающего чувства внизу живота, что будто пытается связать все его мышцы в один узел, и он протяжно стонет, ощущая тёплое дыхание, мягко коснувшееся его члена. Ёсан глубоко вздыхает, умещая ладонь на возбуждённой плоти. Он не торопится, двигаясь размеренно и плавно, то и дело поднимая глаза на старательно тихо стонущего брюнета и его часто вздымающуюся грудную клетку. Кану становится ещё жарче, и свободная рука быстро расстёгивает брюки, проникая под ткань белья и водя по собственному члену чуть быстрее.  Без предупреждения обхватывая возбуждённую плоть немного опухшими от поцелуев губами, Кан сразу же глубоко её заглатывает, насколько может. Его чуть торчащие уши ласкает тяжёлый вдох, и парень мысленно улыбается, продолжая движение головой в чуть ускоренном, чем ранее, темпе, немного помогая себе рукой у основания в такт движениям. Уён охреневает от происходящего всё больше и больше, упуская из головы мысль о том, где и как его друг научился так умело сосать. Парень сжимает сидушку стула пальцами до белеющих костяшек и небольшого дискомфорта от впивающегося в кожу угла поверхности сидения, уже не отдавая себе ни в чём отчётности. Он всецело наслаждается умелым языком, ртом и ладонью, что доводят его почти до исступления своими умеренными движениями и ласками. Его мелко потряхивает, а изо рта вырываются несдержанные стоны вперемешку с хныканьем. Шатен и сам начинает постанывать, обдавая член вибрацией от стенок рта, не останавливаясь, а лишь постепенно ускоряя движения головой и обеими руками, через раз отстраняясь и, пошло и мокро вылизывая ствол языком, заставляя Уёна вновь запрокидывать голову и стонать только громче. От его тяжёлого дыхания сносит крышу, всё тело обдаёт дрожью, и Кан понимает, что сам скоро кончит. Чон силится озвучить схожую мысль, но каждый раз то заходится стоном, то давится своим же дыханием. Он резким рывком отстраняет от себя шатена, схватившись за его волосы на затылке и заставляя посмотреть на себя. Но Ёсан лишь сжимает губы вокруг головки и сильно втягивает щеки, смотря снизу вверх так, что от подобного зрелища Чон не выдерживает и с громким, немного уставшим стоном кончает ему в рот. Старший не то чтобы сильно ошеломлён, но немного, скорее, опешил, ибо вторая рука остановила движение на собственном члене. Он не уверен, что ему теперь делать. Именно сейчас, с полным ртом чужой спермы Ёсан ощущает растерянность, и из-за неё же не сразу понимает, что сглатывает почти рефлекторно. Делать нечего, и он отстраняется, проходясь языком по своим зубам, дёснам и всей полости рта, старательно очищая. Делает всё это, немного раскрыв рот и прикрыв глаза, уместив руку на ляжке перед ним. — Ты, ты что, — хрипло и, кажется, ошарашено спрашивает Чон, выровняв дыхание и смотря на всё то безобразие, что творит старший, всё ещё сидящий перед ним на коленях. - А что мне оставалось? — шатен смотрит расслабленно, внимательно изучая лицо брюнета перед ним. В особенности его губы. Эти немного припухлые губы, что всё ещё отдавали красным от поцелуев и покусываний своим владельцем, что так манили, заставляя разум самому рисовать непристойные сцены с их участием. Ёсан подаётся наваждению и тянется за поцелуем, вновь проникая в горячий рот языком, заставляя Уёна ощущать остаточный солоноватый привкус во рту. Брюнет обхватывает его лицо руками, поднимая выше, и старший усаживается ему на колени, прижимаясь вплотную. Поцелуй наполняется его стонами, так как его член всё ещё нуждается во внимании, и он отстраняется, тяжело дыша и нечитаемо смотря в глаза напротив. Уён лишь бросает беглый взгляд вниз и с какой-то досадой в голосе шипит, помогая другу подняться, и влечёт за собой на кровать, так как, по его словам, там ему будет удобнее. Усаживает осторожно, оглаживая жилистую шею и ведя жаркими ладонями ниже, заставляя Кана закрыть глаза и чуть откинуть назад голову, сдержанно и томно вздыхая от удовольствия. Нежно целует кофейную кожу там, где только что гладил рукой, спускаясь всё ниже, сняв, наконец, со старшего футболку и бросив на спинку стула. Ёсан не помнит себя от жара, которым пылает его кожа от прикосновений и поцелуев Чона. Ему нестерпимо жарко, дыхание спёрто, а из груди вырываются совсем сиплые и хриплые стоны, когда младший садится перед ним на колени и, так же оглаживая ладонями низ живота, ведёт ими ниже, проводя подушечками пальцев по стоящему члену и, сделав всего пару уверенных движений, наконец, касается его припухшими губами. Проколотые уши ловят тяжёлый стон старшего, и Чон немедля заглатывает возбуждённую плоть целиком, ускоренно двигая головой, дабы не мучить парня. Тот стонет глубже и ниже, сжимая пальцами простынь на чужой кровати, и ощутимо дрожит. Всего несколько уверенных скорых толчков и шатен изливается в рот младшего с хриплым отчаянным стоном, чуть согнувшись вперёд и зажмурив глаза. Рвано вдыхая воздух и всё ещё мелко вздрагивая, он мягко запускает руку в чёрные волосы, разделяя их пальцами на отдельные локоны и немного приподнимая лицо Чона вверх. Карие глаза открываются. Члена у него во рту уже нет, но эти опухшие и покрасневшие губы ещё долго будут сниться Кану по ночам, в купе с этим буднично — милым взглядом. Смуглое худое лицо немного испачкано, и Ёсан коротко хихикает, перемещая ладонь с волос на его щеку, нежно улыбаясь. — Можно я скажу? — ему кивают, — Твой рот это нечто. — Хах, спасибо, я знаю, — Чон улыбается с лисьим прищуром, дотягиваясь до подкроватной пачки салфеток и протягивает пару шатену, чтобы он помог ему отчистить лицо от нескольких белёсых подтёков. Кан заботливо очищает кожу парня, складывая грязные салфетки в небольшую кучку рядом с собой. Уён немного смущается, потупив взгляд, но снова смотрит в глаза и неуверенно мямлит, — Твой тоже… И это ты называешь стеснением, да? — Мои владения языком не связаны с моим поведением и мироощущением. Я хотел сделать тебе приятно. И я смущён, правда, — он хрипло хихикает в ладошку, — Пожалуйста, скажи, что у меня получилось, я не уверен. — Он ещё не уверен! Ёсан-и, после такого минета я тебя точно никому не отдам, так и знай! — смеясь, громко чеканит младший, забираясь на кровать и оставляя короткий поцелуй в уголке тонких губ, — Почему ты никогда не рассказывал? — Ну… мне было стыдно, — он ссутулившись прячет лицо в опавшей чёлке, уместив руки на коленях и смущённо смеясь, — Стыдно и неловко говорить о таких вещах, знаешь. Некоторые из моих бывших даже предполагали, что у меня было «весёлое» детство с каким-нибудь дальним дядей со стороны моей мамы. — Фуу, твои бывшие мерзкие~ — Чон оглаживает ладонью выпирающие из-за положения тела лопатки парня, осыпая лёгкими поцелуями его плечи, — Как наберёшься смелости — обязательно расскажи. Если есть, конечно, о чём рассказывать, а не то, что у тебя просто природный талант сосать. Этого моё хрупкое сердечко точно не переживёт~ - Уён! В младшего летит его же подушка и он заливается громким смехом, падая на кровать и нехотя отбиваясь от обезоруживающей щекотки от старшего. Он, конечно, не злится. Просто он никогда не позволит себе упустить шанс, чтобы поставить этого придурка на место. Этого надоедливого, но такого родного придурка по-имени Чон Уён.