Бестия (часть 2)

Валафар спикировал и приземлился у останков крупной подземной твари. Ни следов Риана, ни его тела поблизости не нашлось, зато туша насекомого была вся залита кровью сына. Детально изучив магический фон, демон обнаружил остаточные следы переносного портала. Прошло не больше часа, следы были ещё довольно чёткие. Значит, его забрали. Но кто? И куда? Опять одни вопросы. Но уже сам факт вселял надежду, что мальчик ещё жив. Увы, проследить точку выхода таких порталов невозможно. Но это не значит, что Валафар бросит попытки отыскать Риана. Он задействует все свои связи, поднимет старые знакомства, но их мальчика отыщет. Отсутствие Бесталла уже начинало вызывать беспокойство. Связи с ним не было, а срок, отведенный тигром на собственное отсутствие, истёк. Где носит его мужа, Вал не знал, но твёрдо был намерен прояснить этот вопрос, когда тот вернётся. Теперь же главе семьи предстояла гигантская работа, и начать он решил со старшего сына. *** — Отец? Что случилось? — Орни совсем не ожидал, что старший родитель заявиться в академию. Пока он шёл в кабинет ректора, всё думал, зачем его вызвали, но уж никак не ожидал встретить там отца. Старший демон без обиняков, коротко и ясно рассказал об исчезновении Риана, обрисовал сложившуюся ситуацию и уведомил Орнакса о возлагаемых на того обязанностях, пока отцов нет дома. — Вся корреспонденция будет перенаправляться тебе, я уже предупредил Бено. Что делать, ты знаешь. — Ты не возьмёшь меня на поиски, да? — бледный Орни растерянно смотрел на отца. — Ты мне нужен здесь. Из Академии ни ногой. Как вернётся Данат, передай ему мои слова: чтобы не вздумал геройствовать, и приглядывай за ним. Я на тебя рассчитываю. — Хорошо, отец, — всё ещё находясь в прострации, ответил парень. — Спасибо, Орни, — Валафар крепко обнял своего отпрыска, — я горжусь тем, что смог вырастить такого сына. — Лютю и Тапка так и не нашли? — Нет. Да и некогда мне заниматься их поисками, сам понимаешь, — будто печалей у него мало, ещё и домашние любимцы младшего сына так некстати сбежали. — Риан расстроится, — вздохнул парень. — Что поделаешь... — Мне пора, — через некоторое время заметил Вал, ободряюще похлопал сына по плечу и двинулся на выход. — Удачи и... пап.., — старший демон обернулся и встретился взглядом с глазами Орнакса, полными беспокойства, — найди Риана. — Обязательно, сынок. Я найду нашего мальчика. *** Байен вышел из портала недалеко от своего домишки. Ветхая, покосившаяся избёнка, которая, того и гляди, развалится, давно уже намекала, что пора ей на покой, но хозяин упорно не хотел замечать её плачевного состояния. СкОренько, насколько это было возможно, пройдя по деревне и очередной раз поймав на себе косые взгляды, он, наконец, добрался до дома. Позади, не отставая, шёл Мик, недовольно пыхтя. Избёнка, как обычно, встретила его запахом трав, различных микстур и ни с чем не сравнимым домашним уютом. Зайдя в дом, он направился в комнату, где крайне редко принимал пациентов. Аккуратно сгрузив свою ношу на импровизированную кушетку, на деле бывшую широкой деревянной скамьёй, застеленной соломенным матрацем и покрытой тканью, напоминающую прорезиненный брезент, Байен поспешил к шкафу с открытыми полками, заставленными самодельными лекарствами. Он хоть и был уверен, что найденный парень не человек, но всё же понимал, что тот практически перешел за грань, и чем быстрее возьмётся за дело, тем больше шансов у найдёныша. Велев внуку нагреть и принести воды и несколько чистых тряпиц, приступил к промыванию ран настоями трав. Старику пришлось нелегко. Он литрами вливал в паренька различные настои и отвары, мазал заживляющими и обезболивающими мазями, менял повязки на ранах и порезах. Четыре дня он корпел над своим пациентом, не подающим признаков жизни. Только жилка на шее изредка пульсировала, намекая, что не всё ещё потеряно. На пятый день ситуация сдвинулась с мёртвой точки. У парня началась горячка — организм наконец-то начал активно бороться за жизнь. Мальчик метался на кушетке, шевеля губами, словно пытаясь что-то сказать, но только и мог, что хрипеть. На пятые сутки старого лекаря всё-таки сморил сон. Он так и уснул во время очередной перевязки, не закончив бинтовать своего пациента. Тряпицу, служившую бинтом, подхватил Мик, выглядевший чуть бодрее, поскольку ему посчастливилось дважды поспать, и продолжил дедово занятие, морщась от вида и запаха ран. Очнулся Байен посреди ночи. Он рывком вскочил и принялся осматривать найдёныша, но через несколько минут устало сел обратно. Теперь можно было не торопиться. Кризис миновал, старания старого травника принесли свои плоды: забытье перешло в глубокий сон, и грудь парня размеренно вздымалась и опускалась при дыхании. Наконец можно спокойно выспаться. Вон Мик уютно посапывает, сидя за столом и пристроив голову поверх рук. Риан Ширад. «...Я ничего не чувствую... Странно... Я всё ещё Риан, ведь правда? Как будто кто-то мне ответит... Ничего не слышу... Хотя, если сосредоточиться, то доносятся какие-то шорохи и стрекот насекомых. Значит, сейчас ночь? А где она, ночь эта? А где должна быть? Где Я должен быть? А, может, это всего-навсего плод моего воображения? Ммм... Голова болит, думать тяжело. Хорошо, что болит. Значит, жив я. Наверно... Тело не чувствую вообще. Не могу понять, открыты у меня глаза или закрыты. Только голова болит. Ну, хоть она у меня есть — уже легче. Вот бы ещё со зрением определиться... Ммм... Тяжело думать...» *** «...Опять темнота. Это всё та же, или другая? А слух есть?.. Слух есть. Слышу уже почти родные шорохи и стрекот. Голова болит... Опять? Опять. Терпимо. Вот и славно. А что со зрением? Может, у меня глаза закрыты? А как их открыть? Разобраться бы... Будто всё не моё... А, может, и правда, не моё?.. Хочу, чтоб моё. Привык уже. Нравится. Так, зрение... Надо бы поднапрячься. Вот только чем? О, что это сейчас было? Так, ещё раз. Оп! Моргнул. Отлично! Вокруг темно. Ночь, похоже. Та же или другая? А, не важно. Хоть лицо ощущать начал. Кожа - будто маска. Стягивает всё. Неприятно. Левому глазу что-то мешает до конца открыться. Голову повернуть не получается. Пока. Над этим обязательно поработаю. Позже. А пока надо подумать. Где это я? Обзор плоховат. Одни тени да блики. Но я ведь кот! Был... Надеюсь, им и остался. Что мы имеем? Потолок бревенчатый, кривенький. А с него свисают веники какие-то. Пожалуй, всё. А что у меня с нюхом? Чую запахи. Это хорошо. Травы...кровь...что-то, напоминающее испражнения — брр... — ещё люди...двое. Дыхание глубокое. Спят» Пошевелиться по-прежнему не могу. Рук и ног не чувствую, да и туловища тоже. Это странно и неприятно. Очертания комнаты прояснились. Я уже могу вертеть головой. Светать начало. Бледный рассвет продемонстрировал нехитрую обстановку комнатки, вызвавшей у меня ассоциации с кустарной операционной. Надеюсь, на мне опыты не ставили? Недолго довелось рассматривать интерьер. Очень скоро около меня зашелестело, и раздался низкий скрипучий голос: — Очнулся, малец? — больше утвердительно, чем вопросительно. — Это хорошо, сейчас травок выпьем и кушать попробуем, — жизнерадостно так, что я невольно задумался над возможным составом «травок». Голос принадлежал крепкому на вид старику с короткой седой бородкой и средней длины седой же копной, верхнюю часть которой он прихватывал самодельной резинкой на манер «мальвинки». — Зови меня Байен, — старик споро мешал что-то в стакане. — Хотя, какой тебе... — махнул он в мою сторону жилистой рукой. — В общем, Байен я, травник здешний. А это, — он махнул, не глядя, за спину, где в полутьме угадывалась фигура, — мой внучок Мик. Мы у гор нажьих тебя нашли да забрали. Плох ты был, очень плох... Ну ничё, выходили, как видишь. Ты молчи, молчи, — одёрнул меня старик, когда я попытался подать голос, безнадёжно силясь извлечь из себя речь. — Красавец тот мохноногий тебе гортань пробил — ещё нескоро заговоришь, — «порадовал» он. — Хоть и нелюдь ты, — продолжил мой спаситель. — Ведь нелюдь же? А я тебе что говорил, Мик! Деда слушать надо. Так-то! Так вот... Регенерация у тебя, малец.., — покачал он головой, — считай, что нету её. Так что, голубь, крепись, — предупредил меня Байен, — спуску не дам, но на ноги поставлю! — монолог завершил поучительно вздёрнутый указательный палец. Я выдохнул и обречённо закрыл глаза. «Элия, или кто там из моих небесных покровителей, кто мне объяснит, из-за чьего недогляда я оказался, прошу прощения, в такой жопе?! Мало мне было приключений?! Кто там у нас судьбами командует? Фаяра? Варина? Или как? Простите, я не помню. Не знаю, слышит ли меня хоть кто-нибудь, но передайте ей, пожалуйста, что моя бедная психика рискует совсем закончиться, и тогда этот мир получит полоумного меня! А у меня же, помнится, потенциал ого-го, что грозит ого-чем!.. ... ... ... Ну пожалуйста! Верните меня домооооооой!..» Мой крик души, безмолвная истерика, прогрессирующая шизофрения — называйте как хотите — остались без ответа, впрочем, как и всегда... Я недолго себя жалел подобным образом. Толку-то от этого?.. Вот и я о том же. В принципе, по зрелом размышлении, всё не так паршиво. Главное — я выжил. Полдела сделано. Теперь надо восстановиться. Поэтому, мысленно сжав зубы, приготовился к подвигам. *** Дни слились в сплошные испытания: силы воли, выносливости, выдержки, разумности и других добродетелей, которые я во многие из тех моментов проклинал и относил в категорию «несущественные». Байен очень старался. Он смазывал, обтирал, обёртывал, поил, бинтовал и проводил прочие очень нужные для выздоровления процедуры. Я покорно глотал горькие отвары и не менее отвратительные микстуры, стойко терпел болевые ощущения, упорно идя к своей цели — встать на ноги. Наши усилия не прошли даром. Уже через две недели я мог шевелить руками и ногами, через три — попытался встать, через месяц раны полностью затянулись, оставив шрамы, причудливо бороздящие моё тело. Особенно досталось лицу. Теперь из-под кривой перекошенной маски на мир взирали неимоверного цвета глаза. Мда... Была красота, и стёрли... Вопросом, как дальше жить, я не задавался, поскольку ответ на него твёрдо знал: молча. Весьма саркастично, но что делать? Юмор — наше всё. Связки восстанавливались очень плохо, я по-прежнему не говорил. Так же, если не хуже, дело обстояло и с магией. Браслет, что остался на правой руке до сих пор тянул из меня жилы, то бишь остатки магии. Хотя это громкое название. Те крохи силы, которые во мне остались, трудно было назвать громким словом «магия», так, ошмётки былой роскоши. Чувствовал себя пустой болванкой. От моего громадного резерва ничего не осталось, будто полный чан похлёбки вычерпали сильно голодные орки и облизали напоследок. Вся магия ушла на поддержание во мне жизни. Браслет ей не мешал — она вся шла вовнутрь. Байен с внуком подоспели вовремя — к тому моменту магии во мне почти не осталось, и жизнь неумолимо утекала. Сам Байен мне нравился. Он был обычным человеком. Немногословный, немного замкнутый, но очень добрый и знающий. Относился ко мне как к родному. Я же старался помогать ему по хозяйству. А вот внук его, Мик, был тем ещё прохиндеем. Капризным, избалованным поганцем. И Байен это понимал, только, куда деваться — внук-то единственный. Сын с невесткой травника погибли много лет назад, как я понял. С Миком отношения у нас не заладились. Парень фыркал и презрительно кривил губки в мою сторону, считая убогим уродом и калекой. Меня же его ужимки не цепляли. Я был занят более важным делом, чем страдать о былой красоте: искал способ вернуть силу. В доме травника книг по теории магии не было, только всякого рода справочники по его ремеслу, так что я остановился на медитации. Рано утром выбирался на опушку леса недалеко от деревни и медитировал. Сила очень медленно, но накапливалась, и я старался лишний раз её не растрачивать. И так было тяжело, поскольку небольшие крохи скопленной энергии организм посылал на улучшение регенерации, но этого было крайне мало. Со временем я научился небольшую часть восстанавливающейся магии «задерживать» в резерве, не позволяя расходоваться на регенерацию. Как-то сдуру попытался заговорить, так мало того, что получился очень неприятный звук, так ещё и небольшой запас накопленной энергии израсходовался на растревоженные связки. В итоге я остался и без голоса, и без своего мизерного запаса. Больше подобные глупости старался не совершать. Жили мы в уединенной деревеньке, расположенной в горах, которые местные жители называли Ледяными Чертогами. Деревня эта находилась в существенном отдалении от других поселений. Ближайшими соседями были оборотни — Белые Звери, как их называли деревенские. До них было три дня пути. Деревенька почти не имела контактов с внешним миром, что меня не особо радовало по двум причинам: во-первых, шансы, что меня найдут, сводились к минимуму; а во-вторых, здесь жили по общинному укладу, который меня не устраивал. Совершенно не тянуло вникать в их быт. Байен сильно выделялся на общем фоне. Как он к ним попал, не понятно. Старик об этом не распространялся. Как я понял, его присутствие терпят только потому, что он единственный травник в деревне. Он и врачеватель неплохой, но лекарь тут имеется. Напыщенный индюк. Маг, кстати. Средненький такой, но тем не менее... Из примечательных личностей есть ещё староста и шестеро жрецов Истинного Света. Что это за «Истинный свет», мне было не понятно, но жрецы эти не нравились. У меня от этой их непонятной религии какой-то неприятный привкус — всё это больше напоминало секту. Но, вроде, никого в жертву не приносили, голышом в полнолуние не скакали, поэтому трудно было что-то определённое сказать. Да и я мог только наблюдать. Но едва стало всё налаживаться, как появилась новая проблема. У меня начал расти горб в районе левой лопатки. Горб увеличивался постепенно, и мы не сразу его заметили. Естественно, он не прибавил моему облику эстетичности. Но не это меня больше волновало. Из-за проклятого горба мне было тяжело двигать руками. К тому же, он вызывал болевые ощущения, и Байену пришлось дополнительно поить меня обезболивающим. Каждое утро и перед сном я выпивал настой со специально подобранным для меня составом. Стоит ли говорить, что я был бесконечно благодарен Байену. Деревенские ко мне тоже не сильно тепло относились. Скорее, держали за чудо-зверушку. Вот, вроде, и не человек, но весь корявый и шрамы не сходят, а для человека больно цвет глаз необычный. Волосы мои стали тусклыми, и серебристые пряди принимали за седину. Помню, как фыркал по этому поводу Мик, заплетая мою шевелюру. Я был местным Квазимодо. Правда открыто издеваться и шпынять всё же побаивались, особенно после того, как один сильно наглый товарищ угодил на приём к лекарю с тремя переломами и всю дорогу до нужного дома освещал путь ярким «фонарём». Как только об этом прознал травник, посмеялся над незадачливым хулиганом и попросил позаниматься с Миком. Отказать Байену я не мог, как бы не относился к его внуку. Теперь у парня появился ещё один повод меня недолюбливать. *** — Ещё раз, — исторгаемые мной каркающие звуки заставили Мика поморщиться. Я говорю очень редко, даже, скорее, не говорю вообще, и, как правило, односложно. В основном это происходит на «тренировках» с моим невольным подопечным. Всё никак не могу привыкнуть к своему скрипуче-сиплому голосу. Прошло почти два месяца с того момента, как я очнулся в доме травника. Связки-то мои срослись, но неправильно. Регенерация регенерацией, но такие серьёзные травмы для правильного заживления должны наблюдаться специалистом. Шрамы немного сгладились, правда, вид от этого не сильно изменился. Горб был на месте. Так что в целом мой облик краше не стал. Я по-прежнему был местной диковинкой, на которую чаще недобро косятся местные. — Я не могу больше! У меня уже всё болит! — взвился Мик и возмущённо уставился на меня. — Ещё раз, — моя непрошибаемость его неимоверно бесила. От злости и бессилия парень сжал кулаки. Это единственное, что ему оставалось, ведь на подначки я не реагировал, а попытка надавать мне тумаков с треском провалилась. Даже с горбом я легко с ним справлялся. — Не буду! Почему я вообще тебя должен слушать?! — воскликнул он и яростно топнул ногой. Я лишь пожал плечами и, решив, что на сегодня урок окончен, поднялся на ноги и не спеша пошёл в сторону дома. В конце концов, это нужно не мне. Сзади пыхтел Мик, видимо, предвкушая нагоняй от деда. *** — Мик, чего ты слушаешь этого убогого? — шептал на ушко парню сын старосты, тиская за все места, куда доставали руки. — И вообще, чему этот немой урод может тебя научить? — Не знаю. Гоняет почём зря, лучше бы какие удары показал. Но дед настаивает, — млея от ласк, так же тихо ответил Мик. Правда, это им так казалось. Видимо, они не представляли, каким слухом обладают оборотни. Я как раз возвращался с охоты, неся местного горного козла, когда услышал эту парочку. — Ты же слышал, как он ребят отделал? — Слышал, — поморщился тутошний мажорчик. — Он со мной не сталкивался. Я бы его уделал. Ну ладно, Сладкий, мне пора, увидимся, — чмокнул он Мика на прощанье в капризно надутые губы. — Ладно, — нехотя отозвался тот, — только не пропадай надолго. — Как получится, Ягодка. Парень удалился, а я задумчиво уставился ему в след. Вот не нравится он мне. Совсем не нравится. И вовсе не из-за мажорности. Есть в нём что-то такое... Не знаю, как и охарактеризовать-то даже. — Чего уставился? — зло прошипел Мик. — Не про тебя парень, Уродец. — Держался бы ты от него подальше, — проскрипел я. — Мутный он. — Завидуй молча, — заявил этот поганец и продефилировал в дом, как ему казалось, преисполненный достоинства. *** — ...А я тебе говорю, взял топор и пошёл рубить дрова! — услышал я голос травника, зайдя в дом. — Пусть твой любимый урод их рубит! — не отставал от деда внук. — Вот именно! Парень почти всё хозяйство на себя взвалил, а родной внук бездельничает! Совсем уже лентяем стал! — Я не могу! За мной Дирас должен скоро зайти! — держал оборону Мик. — Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не связывался с ним! — стукнул по столу дед так, что посуда звякнула. — Ничего доброго от него не будет! — Это ОН тебя подговорил?! Дирас замечательный! Вдобавок он сын старосты! — Это не рекомендация! — Почему ты не хочешь для меня счастья?! — Как раз этого я для тебя и хочу! — Не хочешь! Иначе порадовался бы за меня! А я только и слышу: малец то, малец это! А я всё не так делаю! Ненавижу вас обоих! — Мик в слезах прошмыгнул мимо меня и хлопнул входной дверью. *** — Ты уж нас извини, что навалили на тебя почти всю домашнюю работу, — вздохнул Байен, всё ещё расстроенный ссорой с внуком. Я понимающе улыбнулся кривыми губами и поставил перед ним тарелку похлёбки. Мик, который всегда готовил, до сих пор не вернулся. И это уже начало вызывать смутную тревогу. Но мне надо было идти в очередной раз на охоту. И я, взяв всё необходимое, хлопнул на прощанье старика по руке и вышел в горы. *** Возвращался поздно, но зато опять с козлом, а не мелкими тушками горных зверушек. Уже на подходе к дому почувствовал неладное. Деревенька была неестественно тихая. Метрах в десяти от двери моего носа коснулся запах крови, и я со всех ног ломанулся к избушке. Влетев в переднюю, замер. Обстановка напоминала поле боя. Вокруг валялись разбитые склянки, поломанная мебель. На полу чернели лужи из настоек, крови и ещё чего-то. В дальней комнате, посреди своей «лаборатории» лицом вниз лежал Байен, а под ним натекла небольшая лужица крови. Аккуратно перевернув травника, постарался определить его состояние. По моим ощущениям старик был ещё жив, но едва держался. Не задумываясь, начал вливать в него скопленную энергию. Где-то на половине моего запаса он очнулся. — Мик... Они забрали Мика... Он прибежал, что-то кричал, плакал... Не успел... ничего сделать, — шептал он непослушными губами, а щёку прочертила нежданная слезинка. — Не уберег... Сынок, помоги... спаси... Дирас... В горы... вход там...— по мере вливания магии его голова тяжелела, и, в конце концов, он провалился в сон, похожий на кому. — Не смей умирать, Байен! — всё ещё оглушённый случившимся беззвучно уговаривал старика я, прижимая к груди тяжёлый торс. — Только дождись, и мы приведём лекаря, и пусть только попробует отказаться лечить! Остатки сил я потратил на сотворение защитной сферы вокруг травника. Посидев немного, отходя от слабости после потери накопленной энергии, собрался с мыслями, взял два больших ножа для мяса и несколько аналогов скальпеля, которыми работал Байен, и двинулся вглубь деревни. Поселение будто вымерло. Было непривычно тихо, людей на улице не наблюдалось, хотя я заметил несколько силуэтов, проходя мимо окон домов. Зайдя в дом старосты, оглядел царивший кругом хаос и направился в дальнюю комнату. Выломав запертую изнутри дверь под чьи-то испуганные крики, наткнулся на жену старосты с двумя маленькими детьми. Женщина закрыла их собой и испуганно пролепетала: — Ч-что тебе нужно?! — Куда они забрали Мика? — спокойно проскрипел я. — В час-с-совне вход в горы. Они и Тома забрали, — заплакала она. Не став терять времени, поспешил в местную часовню. По запаху, который переполнял помещение, было понятно, что народу много. Но они все люди, а я всё-таки нет. Учуяв запах Мика, двинулся по следу, пока не уткнулся в сплошную, казалось, стену. Изучив её, обнаружил неплотно вставшую плиту. Навалившись на неё и, видимо, сломав какой-то не сильно крепкий механизм, ввалился в тоннель. Опять тоннель! Будь он неладен! Мне у нагов тоннелей хватило, но делать нечего. Тихо пройдя каменный коридор, который явно вёл вглубь горы, замер у выхода в большую пещеру. Даже если бы я не осторожничал, сектанты всё равно бы ничего не услышали. Они были так заняты ритуальными завываниями, что им не мешали истошные крики несчастных, которых они намерены были принести в жертву. Приглядевшись, среди «жертв» обнаружил Мика, старосту и ещё двоих неизвестных. Мик на пару со старостой надрывали глотки от страха, а неизвестные безвольными куклами сидели на полу, прикованные к стене. У незнакомцев были примечательного пепельного цвета волосы. Они были явно ещё подростками, ибо черты их отличались угловатостью. «Оборотни», — решил я. Те самые «Белые Звери». Оценив свои шансы, решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы вмешаться. Все жрецы, по одежде — маги, сосредоточились глубоко в себе, выводя речитатив, и в этом состоянии были очень уязвимы. За себя я не боялся: по ощущениям, магии в них было не очень много — мощные заклятия им вряд ли под силу. Вот по центру мужик явно был не слабым магом, и его устранить нужно было в первую очередь. А то стадо, что взирало на сие действо с немым восхищением и состояло из некоторых местных жителей, я вообще за соперников не считал. Приготовившись к рывку и помолившись на всякий случай, я рванул к главному магу.