История влюблённого шиппера, или "Адриан, ты слоупок!"

Энн чувствовала себя странно. Вчера ей в красках описали, каково это: быть акумизированным, но рассказать многое было невозможно. Он говорил, что есть предел. Когда ты поддаёшься искушению во второй раз, ты перестаёшь ощущать себя. Куффен поддался искушению быстро, как только встретился глазами с Бобом Ротом, увидел его «свинскую рожу». Миллер для себя установила, что это случилось из-за жгучего желания Луки защитить то, что было создано им и его любимыми… Энн ещё не успела поддаться, и ощущала себя максимально нелепо. Она будто бы была и не собой, всё тело её было лёгким, как пушинка, а в душе ощущалась странная пустота и отчаяние, приглушённые слегка приторным недолговременным счастьем. Любая мысль о том, что надо избавиться от акумы отдавалась неприятным, почти нетерпимым жжением в груди и острой болью в висках. Бражник чувствовал каждый её шаг. Бражник видел её глазами. Бражник слышал её мысли. Бражник стал ею. Это пугало до чёртиков. Страшно, когда заставляют делать мерзкие вещи по принуждению, но ещё страшнее, когда тебя принуждают делать то, что ты всегда хотел сотворить. Будто бы тебе дают свободу, но на самом деле держат на коротком поводке. Он будто бы заранее знал, чем её подкупить. — Отдай же любовь тому, кто её заслужил! Твоя сила безгранична, Сводница! И самое ужасное было в том, что она поверила и поддалась манипуляциям, поплыла по течению. И стала удобной марионеткой в руках злодея. Сводница легко спрыгнула с крыши и пошла по городу, внимательно изучая людей. Оказывается, она не только могла управлять ими, но ещё и видела их намерения. Злодейка читала их как открытую книгу, ей нужно было лишь посмотреть на человека, чтобы узнать о нём всё нужное. Ауры всплывали странными облачками и были похожи на призраков. Такие же голубоватые, полупрозрачные, будто бы сделанные из стекла или изо льда, но в то же время удивительно лёгкие. Они открывали рты и почти беззвучно озвучивали самые сокровенные мысли. Сводница посмотрела по сторонам и ужаснулась — сколько же лжи существует в мире! Почти никто не говорил правду, не озвучивал свои чувства. Ауры шептали порой ужасные вещи, а порой наоборот — удивительно милые. — Я так люблю тебя, Тодд, — пропищала девчушка своему парню. Он не был особенным красавцем, но его одежда, причёска и взгляд говорили об огромном состоянии. Хотя, аура у него не врала. Он действительно любил. Так искренне, что от одной только мысли об этом по спине пробегали мурашки, а в животе порхали бабочки. Маленькая невинная Энн внутри Сводницы подумала бы: «Вот бы и меня так любили». — Я с тобой только из-за денег, идиот, ненавижу тебя! — шептала аура девушки и некрасиво скалилась. Лёгким движением руки Сводница записала их имена в дневнике друг напротив друга и написала «ненависть», провела стрелочку от Тодда к девушке. Неожиданно, парень оттолкнул её, аура его стала ярко-красной и говорила то же, что он имел ввиду: — А я тебя ненавижу! Иди к чертям! — Порядок, — улыбнулась сводница и пошла дальше. Чем больше шагов делала злодейка, тем больше записей появлялось в дневнике. В Париже стоял хаос. Сводница вошла во вкус. Она составляла пары по своему вкусу, рушила семьи. Заставляла людей ненавидеть то, что они любили. Сводница заставила Хлою Буржуа любить весь мир, а весь мир — ненавидеть её. Она заставила народ громить город, заставила врезаться друг в друга, толкаться и кусаться. Заставила полицейского сажать за решётку невинных. Она уже не видела и не слышала ничегошеньки. Она перестала быть собой. Одна лишь мысль крутилась у неё в голове:  — Теперь мои увлечения кажутся тебе глупыми, Хлоя? Кажутся, я спрашиваю?! В моих руках безграничная власть. Я читаю людей как открытую книгу и играюсь с их чувствами так, как удобно мне и только мне! Видишь, какой хаос вокруг? Это всё чувства. Только они. Чувства это мощнейшее оружие, неудачники! Сводница уже вовсе не была Энн. Все её добрые побуждения превратились в дым, в лёгкое облачко. Она стала злодейкой. Беспощадной злодейкой, творившей беспорядок везде, где ей заблагорассудится. Но всё же одну вещь она помнила хорошо: надо помочь Луке. Первому человеку в этой трижды проклятой Франции, который завоевал её доверие, помог побороть страх перед обществом. Почти помог. Лучше сделать это быстрее, пока не появились Леди баг и Кот Нуар. — Прикольный костюмчик, — Кот Нуар с легкостью опустился перед Сводницей и улыбнулся во все тридцать два зуба. Вспомни лучик, вот и солнышко. — У меня нет времени на тебя, котёнок, — улыбнулась девушка и увернулась от его атаки. — Я вижу твои намерения. Увернулась ещё раз. — С твоей Леди я тебе не помогу. Ты её не достоин. Но могу облегчить страдания. Снова увернулась. Выронила ручку, и на лету поймала её. — Ты меня плохо слушал? Я знаю, куда ты хочешь бить. — Сводница, забери его талисман… — У меня осталось одно незаконченное дело, — хищно улыбнулась она. - Но не волнуйся, колечко с твоего пальчика я всё равно стащу. И заодно серьги с твоей любимой. — Так держать! — Не уйдёшь! — Сводница чувствовала, что Кот приближается к ней, поэтому на бегу начала записывать: «Маринетт Дюпэн-чэн любит Луку Куффена» написала у себя в дневнике Сводница и побежала по крышам искать этих двоих. Теперь они обязательно встретятся. Маринетт она нашла довольно быстро, они волею случая с Куффеном оказались рядом. Обезумевший полицейский успел посадить их в машину и заблокировать двери. Маринетт пыталась найти что-то, чем можно выбить дверь, Куффен искал альтернативные способы. Но по всей его ауре было видно, что он во всём полагался на любимую. Лука никогда не врал о своих чувствах. Это удивило Сводницу. Он был искренний. Искренний в своих чувствах. Аура Маринетт тоже была прекрасной. Это был очень нежный, почти нимфоподобный образ, но в то же время от него веяло удивительной силой, такой силой, что не увидишь невооружённым взглядом. Силой, которую не разглядишь в васильковых глазах девушки. На мгновение Энн почувствовала себя. Под глухой скорлупой из отчаяния и ненависти вдруг вновь разгорелся тот самый огонёк, то самое чувство, делающее Миллер собой. Она была близка к тому, чтобы разорвать дневник, но сердце её сжалось так сильно, что в ушах от этой удивительной боли зазвенело. И девушка снова стала Сводницей, так и не осознав, был это контроль Бражника, или же это её собственные чувства сыграли такую злую шутку. Неожиданно поведение Маринетт изменилось. Она вздрогнула всем телом и медленно посмотрела на парня, покраснев практически до кончиков волос. Сводница на всякий случай обвела слово в кружочек. Интуиция подсказывала, что так чувства будут сильнее. Острее. Больнее. — Что такое Маринетт? — с нежностью в голосе спросил Куффен. — Ты нервничаешь? — А…я…прости! Просто я вдруг поняла… На лице Дюпэн-чэн было написано, что она не понимает, что происходит, почему чувства вдруг обманывают её. Аура изменилась. Покраснела. — Что поняла? — Что ты мне нравишься! До меня долго доходило, я всё время возвращалась к А… другому человеку. И я даже не поняла, что моё счастье уже рядом! Лука с непониманием и еле заметной радостью посмотрел на девушку. Увидев его ауру, Сводница улыбнулась, у неё самой чуть ли не выпрыгнуло из груди сердце. Разве не этого ты желал, Куффен? Ты же счастлив, счастлив же? Услышать заветные слова от той, в которую по уши влюблён, крепко обнять её и… — Энн? Так я и знал, что тут не всё в порядке! Неожиданно Маринетт замерла, как мышь, которой наступает на пятки жирный, но до безумия ловкий кот, а Куффен нахмурился, чуть ли не зарычал. Сводница почувствовала разочарование, волной накатывающее на парня. Он смотрел на неё из окна полицейской машины с сильнейшим презрением. — Окей, во-первых, Энн больше не существует, — девушка улыбнулась подобно Чеширскому коту. — А во-вторых, тебе разве не нравится, Куффен? Ты же наверняка мечтал об этом, думал о ней ночами. Даже не отвечай, я тебя насквозь вижу. По-настоящему насквозь. — Это не настоящие чувства, а обман. Кто ты такая, чтобы решать, кого людям любить?! Кот Нуар легко спрыгнул на землю. Сводница от неожиданности закрыла глаза и не смогла оттолкнуть Кота в сторону. Нуар в это время прокричал: — Катаклизм! Машина почернела и рассыпалась в пыль, Маринетт и Лука выскочили на асфальт. — Прячьтесь! Вдруг ещё какие очумелые люди появятся! — воскликнул Кот Нуар. — И лучше в разные стороны! Так проклятие ослабнет… Мне кажется. — Ты думаешь, это изменит запись в моём блокноте?! Она всё ещё будет любить его. Всё всегда будет так, как сказала я. — Чувства — очень сильное оружие! Ты не вправе делать с ними всё, что захочешь! — А они были вправе. Они растоптали мои чувства. И теперь я показываю им, как же они ошибались. В голову Своднице пришла удивительная мысль. Можно просто влюбить в себя Кота Нуара. Так, чтобы он захотел стать её. Так, чтобы все мысли его были только о ней, о злодейке в платье, подобно тому, что носят девочки-волшебницы в соответствующих аниме. А потом можно просто забрать его талисман, с лёгкостью обмануть. Без него Леди баг будет гораздо труднее. К тому же, её можно тоже влюбить. И всё будет проще простого… Лёгким движением руки написала: «Кот Нуар любит меня». И кот действительно полюбил. Его аура изменилась, из зелёного окрасилась в ярко-красный. Нуар сначала побледнел, потом порозовел и непонимающе захлопал глазами. Зажмурился и завертел головой, пытаясь сопротивляться. Но не сумел. Своими зелёными, точно два изумруда, глазами он оглядел Сводницу и вздохнул, снова покраснев. — Ты мне очень нравишься, котик, — ехидно улыбнулась девушка. И подошла к нему вплотную, прижалась всем телом и посмотрела прямо в глаза. — А знаешь… Мы можем и не сражаться. Ты мне тоже нравишься. Сводница поморщилась. Никогда не хотела, чтобы её любил Кот Нуар. Но что не сделаешь ради общего дела? — Я люблю тебя, — улыбнулась и потянулась к губам Нуара, рукой незаметно нащупывая его кольцо. Вот она уже ухватилась за него, чуть-чуть стянула, оставалось немного, Бражник ликовал, казалось, он сейчас завизжит от счастья. Всё же они со Сводницей были похожи. Она использовала тёплые чувства, а он — негативные. Можно ведь снова превратить Натали в катализатора, стать Алым Бражником. А сводница посеет негатив. И он будет питаться негативом, станет сильнее, в этот раз… И тут неожиданно послышался голос. Трижды проклятый мелодичный голос Леди баг, виноватый во всех грехах, во всех событиях. Супергероиня не сказала ничего плохого или хорошего. Но она сказала. И тот факт, что она сказала, раздражал Сводницу сильнее всего. Потому что как только она сказала, Кот Нуар сразу же пришёл в себя, поправил кольцо и улыбнулся. Когда слышишь голос любимого человека, вспоминаешь, кто ты. — Простите, Моя Леди. Не знаю, какой бес меня попутал. — У этой девушки опасная сила. Но наша привилегия в том, что мы знаем, где её акума. Эта книжка. — Попробуйте, отберите «Эту книжку»! Это не просто книжка, это Дневник Шиппера! Вы тоже смеётесь надо мной, как они все? Как она? Сводница честно не знала, кого имела ввиду. Хлою ли? Тётушку? Просто Она и всё. Её лицо снится Энн в кошмарах. Она шепчет ей на ухо: «Твои увлечения глупы», «Хватит читать фанфики, дура», «Тебя в реальности никто не полюбит, вот ты и смотришь на других». Тупица. Никчёмная. Неумелая. Это была не Хлоя и не тётушка. Они просто смотрели ей в душу и озвучивали то, что увидели. Это была сама Энн. Маленькая, наивная Энн с огромным сердцем и самыми чистыми желаниями для других и полной ненависти к себе. Энн всегда пряталась под маской уверенной девчонки, скрывая свои самые жуткие кошмары. — Кстати, мне кажется, или тут опять замешана Хлоя? Нет! — Определённо. Супер-шанс! - В руках Леди баг оказался банан. Обычный банан, с желтой кожурой Сводница растерялась. Она начала судорожно листать страницы дневника, пытаясь понять, что ей делать в таких ситуациях. У неё была дилемма. Кот помешал бы ей влюбить Леди баг, определённо. Но не может же она заставить их любить друг друга?! Это было хуже, чем попасть в самый кошмарный сон. Энн оставалась собой даже сейчас, под маской злодея. Все её мысли и чувства были сохранены, все недостатки действовали. Она не слышала. Не слышала, как и тогда, будучи ещё обычной школьницей. Ни ауры, ни разговоры. Она ничего не слышала и ничего не видела, когда задумывалась и терялась. Так было всегда. Она сделала шаг вперёд, злобно усмехнулась и… упала. Упала, поскользнувшись на проклятой кожуре проклятого банана, выронив ручку и дневник. — Это было… легко? — Леди баг прищурилась, будто бы ожидая, что сейчас Сводница встанет и начнётся настоящий бой. Но Сводница не встала. — Да, милочка, опасные у тебя недостатки, такую-то силу проворонить! — а вот Нуар был уверен в полной победе. Леди баг подобрала книгу и разорвала на две части. Чёрная бабочка вылетела оттуда, хлопая своими тёмными крыльями, а Энн почувствовала неожиданный прилив сил. Тоска улетучилась, а в голове вдруг стало пусто. Она забыла всё, что было. Она приходила в себя несколько минут. За это время супергероиня успела обезвредить акуму и одним взмахом руки привести город в порядок. Вот и всё. Вот нет ничего. Память как чистый лист, Энн не запомнила. Она до последнего верила, что запомнит, но почему-то кроме этого своего внутреннего монолога ничего не запомнила. Помнила только, как пыталась сопротивляться, но как только использовала свою силу впервые — чистый лист. Что она здесь делает? Неужели, поддалась искушению? Натворила бед? Влюбила кого-то? Господи, она, наверное, попыталась свести Луку с Маринетт! Мамочки, стыд какой! — Получилось! — Леди баг и Кот Нуар привычно стукнулись кулаками в знак очередной победы. — О, добрый вечер, — неожиданно широко улыбнулся Кот, будто бы перед ним на коленях хлюпала носом и краснела от стыда не бывшая злодейка, а старая знакомая. — Можно у тебя завтра кофе попить? — Кофе? — Кот, ты вот-вот перевоплотишься, — кольцо предательски замигало уже в четвёртый раз, Нуар медленно подошёл к Леди баг и поцеловал её руку, а потом поспешил удалиться. — Хорошего дня, миледи! — Ого, — лишь смогла выдавить Энн. Она чувствовала себя одновременно самым счастливым и самым ужасным человеком на свете. С одной стороны, она чувствовала себя просто ужасно, ей хотелось провалиться сквозь землю, стать гномом и всю оставшуюся жизнь искать золото и бриллианты. Ну, а с другой стороны она сидела прямо перед любимой супергероиней, которая улыбалась ей и подавала руку. Энн чуть ли не завизжала, да так громко, чтобы услышал весь Париж о том, как же ей, чёрт возьми, повезло, что её спасли, что вот она, тут, без злодеев, сидит такая вся счастливая. — Прости, Леди баг… Я не хотела поддаваться, но эта Хлоя. Такое ощущение, что она ненавидит всех и вся. Я же не делала ничего плохого! — Хлоя всегда была такой, а сейчас её раздражает любой чих, ведь её лучшая подруга оказалась в другом классе… Эээ, насколько я знаю. — А у меня лучшая подруга за океаном… — протянула Энн. — Кстати, о друзьях. Ты случайно не знаешь, свела ли я в этом бреду своего нового друга Луку с девушкой по имени Маринетт? — А, это… — как-то странно кашлянула героиня. — Да, ты успела. Но не волнуйся, они не в обиде. — Но я всё равно должна извиниться! — Тебя доставить? — Нет, но с крыши спустить можно, я тут немного… Сама не смогу. Через несколько минут Энн бежала по улицам Парижа. Она не знала, куда, она, скорее, просто искала. Искала тех, перед кем провинилась, пусть и в образе злодейки. Ей было катастрофически стыдно, казалось, весь мир разваливался на куски. Как она могла так поступить? Её определённо захлестнула волна эгоизма, когда она стала Сводницей. Всё, чего хотела Энн — сводить любящие сердца. Но она ни за что не хотела менять чувства. Она желала лишь счастья. Она просто хотела, чтобы все люди улыбались. С любимыми или с семьёй. С самим собой, раз уж на то пошло. Просто счастливы, потому что любовь — это самое лучшее, самое чистое, что есть на свете. И неважно к кому — к девушке, к парню, к котёнку, к себе или к куску пиццы. Миллер добежала до набережной и отдышалась. Так странно бежать неясно куда, думая лишь об одном. Но судьба решила сжалиться над девушкой в этот раз. — Прости, я была под действием чар, я знаю, что, — Маринетт стояла прямо тут на мосту. Она опиралась на перила и виновато краснела, а Лука понимающе кивал. Энн неуверенно подошла к ним. — Маринетт, ты тут не причём. Я поддалась соблазну, а значит, я виновата. — Ты же была злодейкой! — Ну и что? Мы все сохраняем свои чувства, когда становимся акумизированными. Я поняла это, изучив все видео в ЛедиБлоге. И хоть я ничегошеньки не помню, я бы хотела извиниться. Потому что я просто хочу делать людей счастливыми. Но никогда не следует делать счастливым одного, пренебрегая счастьем другого. — Ты совершенно права, — Маринетт широко распахнула глаза и, кажется, удивилась, но потом доброжелательно улыбнулась. — Всё хорошо, главное, что ты это поняла. — Маринетт, я не знаю, кто тебе нравится, но я уверена, что он очень хороший человек, и я надеюсь, что ты найдёшь в себе силы признаться, если хочешь этого… Энн на минуту замолчала. — Лука, вчера я поняла, что ты не на своей стороне. Вы все поддерживаете Маринетт, и это очень здорово. Но разрешишь ли ты быть на твоей стороне? Ты очень сильный парень, но всё же лучше иметь поддержку, даже в любви. Задумавшись, добавила: — Могу я быть другом для вас? — Конечно, можешь, — Маринетт протянула Энн руку. В этот раз Миллер увидела её сущность без всяких способностей. Прекрасная девушка с нежным голосом и честным взглядом, но в то же время героиня. Героиня в своём классе, в своём мире. Может, не Леди баг, но такая же крутая. — Я думал, мы стали друзьями вчера, нет? — Определённо, — Энн взяла Маринетт и Луку за руки и лучезарно улыбнулась. — Разрешите угостить вас мороженым, раз такое дело! Они долго гуляли по городу. К ним присоединились Алья и Нино, так что Энн могла похвастаться тем, что стала частью целой группы. Было довольно весело, под конец прогулки Миллер начала чувствовать себя уверенней и даже вернулась к своему прежнему состоянию, болтая обо всём, о чём только можно. Правда, они очень много болтали об Адриане. Походу, Нино был лучшим другом этого бедолаги. При каждом упоминании зеленоглазого парня, Маринетт краснела и отводила глаза, а Лука тихо обречённо вздыхал, Алья же смеялась и пихала подругу локтём. Но даже это не испортило Миллер настроение, наоборот, эти сцены вдохновили её. Но было одно «но». Чудесная Леди баг привела город в норму, и она даже не представляла себе то, что натворила. Если бы не объявление, Энн бы ни за что не поверила, что акумизированные злодеи так сильны… Но новости заставили её это сделать. Надья Шамак с нотками волнения в голосе сообщила с экрана то, что заставило всех жителей Парижа вздрогнуть: — Все мы знаем, что Чудесная Леди баг вернула Париж в прежнее русло после очередной битвы со злодеем Бражника. Раненые исцелились, сломанное починилось. Но в этот раз спаслись не все. Такое случается впервые за год, пострадавший не пришёл в себя после победы над суперзлодеем. Он очнулся в больнице спустя несколько часов, полностью здоровый, но с амнезией. Ребята с удивлением уставились на экраны. — Мужчина не помнит ни своего имени, ни своих родных, но говорит он с сильным акцентом. Парижские службы ищут его родственников по всему миру. У таинственного пострадавшего не было с собой даже удостоверения личности, из вещей только странный браслет и шкатулка, замаскированная под коробку. Но все эти вещи бесследно исчезли, стоило лишь отвернуться. На экране замелькали кадры. Возрастной мужчина азиатской внешности на ломаном французском спрашивает, что тут делает. Шкатулка со знакомым рисунком, и в ту же секунду пустое место. Энн машинально открыла рот и беспомощно заморгала. Сердце у неё сжалось, а в голове родились ужасающие догадки. Она сжала кулаки и тихо-тихо пискнула: — Скажите… Как Хлоя нашла талисман пчелы? — О, я знаю! Квин Стайл выбила его из рук Леди баг, и тот упал на землю. Все думали, что Чудесная Леди баг вернула всё на свои места, но оказалось, что на талисманы это не работает. — На талисманы не работает, — послушно повторила Маринетт. Казалось, услышав новость, она впала в какой-то транс. — Что если этот мужчина как-то связан с талисманами? — Думаешь, Энн? — Я слишком много теорий по супергероям видела, чтобы не думать. — В любом случае, нам следует уже расходиться, домашнюю работу никто не отменял. — Точно, домашка! Все попрощались и разошлись по домам. Энн лишь показалось, что Дюпэн-Чэн волновала вовсе не домашняя работа, а что-то другое. Что-то более масштабное, что-то, от чего зависит судьба всего мира. Но Миллер быстро отогнала подобные мысли и поспешила домой, купив по дороге птичьего корма — попугай сам себя не покормит, а домашняя работа сама себя не сделает. Уже второй раз она идёт с этой улицы, унося с собой странные чувства. Но если тогда они касались только самой Энн, то теперь они распространялись на весь Париж. Они были какими-то странными, совершенно не свойственными Миллер. Какими-то супергеройскими…