Глава вторая. Письма
13 июля 2020 г., 19:53
Май 1625 года. Бруаж, дом мадам Г.
Франсуаза нервно осматривала шкатулку. Печать была нетронута, и она облегченно вздохнула. В руках извозчика оказалось еще несколько монет в благодарность за услугу.
— Когда ты возвращаешься обратно?
— Сегодня вечером, мадемуазель, — Луи низко поклонился.
— Дождись ответа. Он точно будет, поверь мне.
Девушка закрыла дверь и поспешила распечатать шкатулку. В ней, как и всегда, лежал объемный и тяжелый мешочек монет и письмо.
— Мама! Письмо от сестрицы! — прокричала она на весь дом. Почти сразу послышались торопливые шаги и шуршание платьев, и со второго этажа выбежала еще одна девушка, копия Франсуазы.
— Сестра? Что там, что там?!
— Подожди, давай дождемся мама!
Из глубины дома вышла моложавая еще женщина, выглядящая, казалось, ненамного старше своих дочерей. Если бы не тщательно скрытые морщины, ей смело можно было дать около сорока.
— Читай, — женщина села в кресло у камина. Франсуаза опустилась рядом у ее ног и принялась читать.
Мои дорогие сестры, мама, брат! Я не уверена, что отец выдал вам хоть что-то на месяц, поэтому выслала вам свое жалование. Спустя столько лет отец и брат не простили мне моего поступка? К счастью, «папа» совсем не знает, как я выгляжу, и это мне только на руку. Здесь назревает что-то серьезное. Мы снова окажемся втянуты в эти детские игры, я чувствую это сердцем, а оно еще ни разу меня не подводило. Не бойтесь за меня, даже если услышите дурные вести. Если мы отправимся за город, я обязательно отправлю с Луи еще одно письмо. Пожалуйста, соблюдайте все правила. Даже если случится непредвиденное. С любовью, Катрин.
— Она с ума сошла, — вздохнула мадам. — Не бояться за нее? Она моя дочь, какой бы она ни была! Франсуаза тут же вскочила и бросила бумагу в камин. Огонь лихо охватил письмо, и через секунды от него не осталось и следа. Девушка же тут же схватила бумагу и перо и села за секретер. — Она должна знать, мама, — серьезно проговорила Франсуаза. — Ведь если случится непредвиденное, ее в лучшем случае накажут. А в худшем — обвинят в предательстве и казнят. Май 1625 года. Париж. Арамис все еще вспоминал таинственную незнакомку, встреченную после утреннего свидания с кузиной-белошвейкой. Подозрительность шкатулки отходила на второй план, и маленькая посланница казалась ему все более привлекательной — своей таинственностью и подозрительностью одновременно. Мушкетер сидел в компании друзей в одной из таверн города и предавался мечтам, когда в таверну вошел Ланс. На лице молодого человека отчетливо читалась озабоченность. — Две недели прошло, — сокрушался он, усаживаясь напротив Арамиса и обращаясь к друзьям. — А от нее ни весточки. — Невеста решила усилить ваши сердечные муки? — с усмешкой поинтересовался Портос. Ланс махнул рукой кабатчику, и тот поспешил принести доброго вина. — Холодна, как лед! — с тоской в голосе проговорил молодой человек. — Она разрывает мне сердце своим молчанием. А если ее дядя нашел ей более выгодную партию, решив, что ждать меня с военной службы — дело пропащее? Отпив глоток вина, он отвлекся от своих переживаний и с участием воззрился на Арамиса. — Что с вами, друг мой? — А, он опять предается мечтам о своей «таинственной милашке», которую встретил пару недель назад на утреннем променаде, — Портос явно был в хорошем расположении духа. Его веселили сердечные муки друзей, и он не упускал шанса подтрунивать над ними обоими. — Все никак не выбросит ее из головы. Арамис неожиданно вздрогнул и повернулся к Лансу. — Друг мой, ведь вы живете у пожилой вдовы на улице Старой Голубятни? Ланс недоумевающе посмотрел на мушкетера. — Да, но уверяю, я живу там один и никакой таинственной девушки там не обитает. Разве что вдова умело притворяется старухой. Друзья рассмеялись, и даже Арамис коротко усмехнулся. В самом деле, откуда бы юноше знать тайны своей арендаторши? И все-таки, стоило попробовать узнать. — А не знакомы ли вы с некой Катрин, которой ваша вдова относит письма каждый месяц? — Увы, мой друг, — Ланс развел руками. — Всю почту получает исключительно мадам. Если что-то приходит мне, она оставляет это у себя, а потом отдает, когда я появляюсь на квартире. Кстати, о письмах, — он вынул из рукава свернутый лист бумаги и протянул его Атосу. — Некая особа просила меня передать вам это. Атос был несколько удивлен, и все же принял бумагу. Несколько секунд он размышлял над свернутым листом, затем все же развернул его и пробежался по нему глазами. Вздохнув, мушкетер поднес письмо к свече и поджег его. — Сжигаете любовную записку? — с каким-то удивлением и разочарованием в голосе спросил Ланс. — Мне неинтересны любовные пасквили очередной очарованной мной девицы. — отвечал Атос, наблюдая, как пламя пожирает одну букву за другой. — Их было уже немало. И все письма постигла одна и та же участь. Шарль не сводил взгляда с письма, и в глазах его, помимо пламени, отразилась странная грусть. На следующий день Арамис с интересом рассматривал печать на шкатулке. Она была совсем другой и напоминала теперь не герб, а монету. Рене перебрал все имевшиеся у него монеты, но не подходила ни одна. Та, что использовалась для печати, была или очень старой, или очень редкой. — Или фальшивой, — неожиданно осенило мушкетера. Он всмотрелся в оттиск. — Так и есть! Найти фальшивую монету оказалось не так просто, как хотелось бы — это заняло у него больше недели. И все же, такой экземпляр нашелся у одного ювелира, коллекционировавшего поддельные монеты как диковинку. Шкатулка была вскрыта, и в ней оказалось письмо, написанное аккуратным женским почерком.О, моя бесценная сестра! Отец более не сердит на тебя и нас. И все же, лучше бы он продолжал сердиться. Он хочет собрать всех нас, а для этого он ищет тебя по всему Парижу. Он знает о твоей игре! Как только он вернется, найти тебя не составит для него труда, даже если он не узнает тебя! Молю об осторожности! Маман уже гораздо лучше. Твои деньги пришлись как нельзя кстати. Оставь эти детские игры и возвращайся домой. Так ты избежишь непредвиденного. Но это еще не все. Пьер отправился в Париж. Если он увидит тебя… ты сама знаешь, что случится. Мама волнуется. Оставь свою службу и вернись домой. Если случится непредвиденное, никто не оценит твоей верности! Все будут помнить лишь плохое! Катрин, лучше воссоединить семью, чем целовать игрушечный мушкет!
Береги себя. Твоя дорогая сестра, Франсуаза де Клерик
Письмо, похоже, было зашифровано. Арамис перечитал его несколько раз. Кому же служит эта Катрин? И неужели эта девушка — чей-то бастард? Что значили эти «игры» — не крылся ли под ними какой-то заговор? И что могла значить фраза об игрушечном мушкете? Письмо дало больше вопросов, чем ответов. Тщательно переписав его, Арамис вновь запечатал шкатулку и решил доставить ее лично вдове и узнать правду у нее. Поправив плащ и камзол — все-таки, он направлялся к даме — Рене вежливо постучал в дверь. Спустя пару минут дверь открыла пожилая женщина, бодрая, но с морщинами и седыми волосами. Одета она была скромно, и все же в ее внешнем виде чувствовался вкус высшего света. — Что вам угодно, милорд? — она присела в элегантном реверансе. — Меня попросили передать вам одну вещь. Кроме того, я хотел бы поговорить с вами об одном важном деле. — Со мной? Ну, что же, входите, — она открыла дверь и пропустила неожиданного гостя. — Шарль, дрянной мальчишка! У нас гости, будь так добр и перестань стучать шпагой по чучелу! Глухие удары, доносившиеся со второго этажа, прекратились. Арамис с интересом посмотрел на лестницу, ведущую вверх. Здесь обитал его друг, но раскрывать карты не стоило раньше времени. «А что, если Ланс и есть Катрин?..» — Мне передали одну шкатулку, и так вышло, что я знаю ее содержимое, — начал он. — Кроме того, я в курсе, что вы служите курьером между экипажем и некой Катрин, которой адресовано письмо, содержащееся здесь. Письмо выглядит весьма подозрительно и похоже на зашифрованную записку. — Так и есть, — спокойно отвечала мадам. Она не выглядела встревоженной — скорее, ожидавшей подобного. — Катрин — бедная девочка, работающая служанкой в одном богатом доме. К ее великому несчастью, ей было суждено родиться бастардом, а вы понимаете, что для таких детей в мире места нет. Она смогла чудом стать прислугой, и очень боялась, что письмо попадет не в те руки. — О каких играх идет речь? — О сокрытии ее происхождения. — Что значит «целовать игрушечный мушкет»? Мадам молчала. — Это значит — быть расстрелянной, — раздался голос с лестницы. На верхних ступенях сидел Ланс, покручивая в руках за хвост дохлую мышь. — Это была моя идея — зашифровать подобным образом казнь. Еще вам могло встретиться «взойти по деревянным ступеням» — это бы значило взойти на эшафот. Или «посчитать ребра» — подвешение за ребро. — У вас богатая фантазия, друг мой. «Это не он. Девушка испугалась бы мыши, даже дохлой, а Шарль спокойно крутит ее в руках», — подумалось Арамису. — Господи, мальчишка, убери эту гадость! — взвизгнула мадам и убежала прочь из комнаты. Ланс же рассмеялся, покачивая мышкой из стороны в сторону. — Ну мышь и мышь, что ж так визжать-то. Уже даже дохлая, а не живая. Нечего таскать мой сыр, — юноша был абсолютно спокоен и не высказывал ни малейшего пренебрежения или страха. — Без фантазии не проживешь нынче. «Как глупо было предположить, что Ланс и Катрин — одно лицо». — Почему ты вчера не сказал мне, что знаком с этой особой? — А я и не знаком. Я помогал мадам, когда она озадачила меня подобными сравнениями, — он поднялся на ноги, прошел по ступеням и бросил мышь в блюдце кота. — Это было уже довольно давно, но у меня память на такие сравнения, — Шарль сел за стол напротив Арамиса. — А хотите, я устрою вам свидание с Катрин? Мадам поможет, я уверен. Заодно передадите шкатулку. Азарт блестел в глазах молодого человека — он протянул руку другу. И Арамис, словно заразившись этим азартом и вспомнив таинственную Катрин, сжал ладонь Ланса.
